Помоги проекту - поделись книгой:
Витя ставит чайник на газ и мурлыкает на популярную мелодию «Я хозяин галактики, хозяин звездолета. Тадамм, тадамм!»
Вроде пустячное событие, это мурлыканье, стоит ли его упоминать здесь, правда?
А вот стоит, потому что именно с этого момента и начинается наша история. Витя взялся писать роман. Точнее, просто стал размышлять, как бы он писал роман. И не то, чтобы с подачи своей соседки по парте — просто так совпало. У него перед мысленным взором раскинулась целая цепь фантастических событий. Он ее аккуратно выложит на бумагу, сделает переплет и предъявит Катерине: «Вот! Это я сегодня ночью написал!» Глупо звучит? Нелепо? — Может быть.
Оставим пока Витю у газовой плиты и посмотрим, что там в космосе.
А в космосе — объект. Пока еще никому не известный. Уже пятое тысячелетие звездолет Крон стоит на приколе за Луной. Запаса энергии хватает, чтобы поддерживать его на невыгодной орбите. Просто нужно было спрятать корабль от любопытных глаз и объективов землян. За Луну никто не додумается заглянуть. На звездолете путешествовал его Хозяин. Он же Хозяин этого сектора Галактики. Его звали Виктуан. Хозяин спустился на Землю прогуляться, с тех пор звездолет ждет его. Терпеливо ждет — все эти тысячелетия. Сегодня наконец час пробил, с Земли был получен сигнал от Виктуана. Этот сигнал невозможно подделать, он соответствует определенной конфигурации нейронных импульсов и может принадлежать только Хозяину.
Но случилось невероятное — если можно так сказать — недоразумение: когда Виктор, стоя у газплиты, пропел ту самую глупость, звездолет отреагировал на нейронную конфигурацию Виктора как на кодовый сигнал и запустил программу переброски Хозяина назад, на борт.
Вот тогда и начались фантастические события нашей истории.
Из всех щелей плиты — и вообще отовсюду на кухне — полез какой-то странный, местами зеленый, местами фиолетовый дым. Виктор, конечно, испугался, стал искать выход, а выхода нигде нет. Он уже готовился к тому, что сейчас нечем будет дышать, и он задохнется. Но нет, этого не произошло. Вокруг него из дыма сформировалась плотная транспортная капсула. А в следующий момент он уже оказался в звездолете. Живой и невредимый.
В первую минуту на борту наш школьник впал в непонятное, мутное состояние сознания. Однако во вторую минуту Витя восстановил самоконтроль. Он быстро сообразил, что к чему, ведь через его руки прошло столько научно-фантастического чтива! Что-то он понял сам, а что-то поручил растолковать бортовому Мозгу. Корабль быстро познакомил нового хозяина со всеми премудростями бортовой жизни, со всем богатейшим набором возможностей, которые теперь были в его распоряжении.
И Витя кое-чем из этих возможностей, недолго думая, воспользовался. Прежде всего, он быстренько слетал к Марсу. Надо сказать, у него было особое отношение к этой планете. Он даже тайно желал попасть в будущем в какую-нибудь космическую программу, чтобы побывать на Марсе. Что ж, хоть сейчас! — если ты Хозяин Крона. Витя посетил планету с трехчасовой экскурсией. Он даже полетал на бреющем полете над поверхностью Марса. Немного, правда, разочаровался — никаких достопримечательностей там не обнаружилось.
На Венеру он уже не полетел, потому что интерес к планетам поостыл.
Но ничего. Он уже разобрался со своими новыми возможностями.
Вите стало известно, что хозяин здесь — полновластная должность, именно полновластная. Потрясающе!!! Это значит, что Крон может выполнить практически любое требование Хозяина.
Если рассмотреть желания, с точки зрения обыденного разума неисполнимые, мы увидим, что в сказках в таких случаях фигурируют волшебные предметы, и все улаживается. На Кроне же просто нужен определенный, в некоторых случаях огромный, запас энергии. А возможности — просто невероятные. Сейчас энергии Крона было бы достаточно на исполнение трех самых непростых желаний Хозяина.
Ну, а потом если что можно пополнить ресурс. Для этого нужно отлететь на пару тысяч световых лет от Солнца, устроить там малую локальную фиолетовую дыру и затянуть туда ресурс ближайших звезд.
Главное, нужно отлететь подальше, чтобы случайно наше Солнце не затянуть в эту дыру. И чтобы наблюдатели с Земли не успели ее засечь, а то пойдут потом всякие сенсационные открытия. Или околонаучные сплетни. Про такие сенсации и сплетни Виктор обычно говорит: «Ага, плоская Земля!»
Такая операция, конечно, потребует много времени — тысячи лет. Но на борту на тот случая есть еще один фантастический прибор — локальный ускоритель времени.
Над первым желанием Виктор задумался. И нам в нашем повествовании тоже нужно сделать остановку.
Думаю, все понимают, что разбираться в своих желаниях не так просто, как может показаться. А в чужих — еще сложней. А если ты о чьих-то желаниях кое-что знаешь — сиди и помалкивай. Потому что выдавать чужие тайны неэтично. В нашем же случае — во-первых, все имена изменены, вы никогда не догадаетесь, кто такой Витя и кто такая Катя. Во-вторых, если мы не разберемся в желаниях, смысла писать дальше нет, рассказ останется незаконченным.
Так вот, о Вите. Витя — теперь он стал Хозяином Крона и Хозяином нашего сектора Галактики — очень хотел дружить с Катей. Это никакой не секрет, потому что весь класс об этом давно знает. Но почему-то дальше обмена перчеными и неперченными шутками на уроках дело не шло. Даже на контрольных они друг другу не помогали — каждый обходился своими силами.
Итак. Желание Хозяина таково: «Доставить на звездолет в гости к Хозяину Екатерину Михайлову, его одноклассницу».
Катя была смущена, удивлена, а потом и возмущена. В самых перченых выражениях она отругала тех, кто осуществлял ее похищение. И кто заказал это похищение. Потом критически высказалась обо всем, что увидела.
— Здесь так скучно! Можно две минуты рассматривать такую огромную Луну, а потом это надоест на всю оставшуюся жизнь.
Витя поспешил разубедить ее. Было чем разубеждать. Он показал ей удивительный ботанический сад — ничего подобного Виктор в свой жизни не видел. Он показал галереи для прогулок, огромную подборку онирофильмов, бассейн с кучей аттракционов и еще много чего — нам пока и не понять, это же фантастика.
— Здорово, весело, интересно, — сказала обо всем Катя. — Это и есть твой новый роман? А когда он будет в бумажном виде?.. Ты знаешь, мне пора домой, мама будет волноваться.
— А ты позвони маме, скажи, что ты на экскурсии. Что такого-то? У меня вот с родителями видеосвязь в среду и пятницу. Я их не бросил, и они обо мне не волнуются. Все нормально.
— Прикольно! На вопрос: «где?» я отвечу: «за той стороной Луны»? Как ты себе это представляешь?
Витя ушел, чтобы переговорить с Мозгом корабля.
Ему трудно было выговорить эти слова, но он их произнес:
— Я хочу, чтобы она была со мной всегда!
— Вы хотите, чтобы вы были сотрудниками? друзьями? супругами?.. — Мозг продолжал перечислять.
Дорогие друзья, вам понятно выражение «лететь в трубу»? Человек перемещается внутри трубы, ветер весело треплет его кудри, а сознание человека делается амебовидным. То есть неопределенным. И из этой самой трубы человек говорит:
— Я хочу, чтобы мы были супругами.
— По любви?
— Конечно! — поторопился сказать он.
— Это очень энергоемкое задание… Потребуется весь ресурс Крона… точный результат не поддается вычислению.
Виктор напряженно думал. Вот сейчас он… получается, он сам себе признался, чего он больше всего хочет. Раньше он размышлял, мечтал, воображал… Он думал, что к реальности это все имеет очень отдаленное отношение. Короче говоря, это все была нереальность. Точка…
Виктор сжался, как пружина, и выпалил:
— Хочу, чтобы мы стали мужем и женой. Навсегда.
— На исполнение вашего желания может уйти весь энергоресурс Крона.
— Пусть.
Витя зашел в комнату. Катя улыбнулась ему: «Посмотри, какие я выбрала занавески к иллюминатору. Тебе нравятся?»
Он посмотрел. «Ну что это за змейки! Хоть и карикатурные, но все равно мерзкие. Гадость!»
Вам, возможно, представляется, что легко быть хозяином, принимать решения. Нажал на кнопку — и стало так, как ты хотел. Главное, выбрать желание, остальное сделает машина.
Да, Виктор дал команду Крону. Он, всемогущий, ухватил птицу счастья за хвост. Да ему и хватать не надо. Просто птица счастья ему принадлежит, потому что он — Хозяин!
Но он — четырнадцатилетний юноша. Хоть и Хозяин. И нервная система у него — четырнадцатилетнего юноши! После разговора с Мозгом Виктор возвращался на крайне низком ресурсе. Просто сообщаю вам это, как факт, который хоть как-то мог бы объяснить его грубость.
— …все равно мерзкие. Гадость!
Он, наверное, и не заметил, что сказал это вслух. А если бы он еще мог увидеть в зеркале гримасу на своем лице…
Она отвернулась. Как-то тихо склонила голову.
Он стоял растерянный. Еще, наверное, не вошел как следует в роль Хозяина…
Она стала медленно отходить к занавескам.
Он вспомнил, как в мечтах обнимал ее, чтобы защитить. Обнимал, чтобы отогнать от нее печаль. Теперь нужно что-то сделать такое?.. Он еще только примеряет плащ Хозяина. А она еще — как в его мечтах.
Он подошел ее обнять…
Он, Хозяин, держит ее за плечи…
В следующий момент он побежал. Или, может быть, пошел быстрым шагом. В голове — ничего. И он не знал, куда следует…
— Подожди! Хозяин, подожди!
…
Мозг сказал Виктору, что ресурс Крона полностью истощен. Есть два варианта экстренного выхода из ситуации. Первый: позвонить по мегаквазифону Хозяину соседнего сектора Галактики. Но в связи с текущей политической ситуацией, это грозит гибелью, а может быть, и хуже. Второй вариант: вернуться на исходную позицию, а Крону самоуничтожиться. Или теперь уже жить той жизнью, которую он себе выбрал. А энергетика Крона частично восстановится лет через пятьдесят с помощью нейтринных парусов.
…
Вода в чайнике уже выкипела. Мама зашла на кухню.
— Ты что, еще чай не пил? Посмотри на часы. У вас же сегодня контрольная на контрольной, ты сам говорил!
Виктор схватил рюкзак и полетел в школу.
В школе в этот день было какое-то безумие: на первых четырех уроках — контрольные, причем последние в этой четверти. С оставшихся уроков класс сбежал — в буквальном смысле. Этого бы не произошло, не появись в самый подходящий момент Доминик — блестящий знаток государственных законов и подзаконных актов. Он открыл всем глаза на правду жизни.
— Вы Конституцию читали? Вы знаете, что незаконно детям давать больше трех трудных контрольных в день?
Все, конечно, понеслись в раздевалку. Вите «понестись» не захотелось. Вовсе не потому что он штрейкбрехер. Просто у него голова целый день чугунная. На уроках он даже этот чугунок ни разу не повернул в сторону Кати. А она все время была занята своими контрольными и ни разу даже на него не взглянула.
Витя побрел к раздевалке. Вокруг него неслись одноклассники, и кто-то нечаянно его толкнул. С плеча сорвался рюкзак, да прямо угодил на ногу Кати. Витя повернулся к ней: «Прости!»
Она никогда не слышала от него такого слова, да, наверное, и никто не слышал. Он мог сказать: «Извиняюсь!» И то это редкость.
Катя как будто в первый раз увидела его глаза. Вокруг что-то происходило. Или не происходило…
Катерина Величкина. К нулевому
По понедельникам, вторникам и средам ходили вместе. Без пятнадцати восемь встречались на углу Настиного дома, рядом с военным ателье, лет двадцать уже как закрытым. Настя каждый раз опаздывала, но не сильно, минут на пять, так что к половине девятого успевали даже с запасом. Юра не опаздывал никогда. Это было его любимое время суток — если совсем точно, именно те минуты, когда стоишь, ждешь ее на морозе, в кромешной вологодской темноте. Кто-то выходит из подъездов, кто-то — с собаками — ныряет почти сразу обратно, и вот наконец Настя — в черном пальто, совсем взрослом, как будто мамином. Юра так и предположил, но нет, обиделась даже — осенью специально для Насти покупали. Всегда без шапки, со светлой вафельной сумкой через плечо, набитой учебниками явно сверх заложенной вместимости, иногда и расстегнутой. Кудрявая сероглазая Настя, Настя ненаглядная.
— Я опять тормозок.
— Тормозок… Настя, слово-то какое. Из детства. Бабушка моя так называла рюкзачок с перекусом.
— Что?
— Идем с ней бор, она хлеба всегда нарезала, сладкий чай заваривала в термосе. Знаешь, как вкусно с черникой. Дома ведь совсем не то, даже в деревне. Ну, здесь — понятно.
— В лирике автора прослеживаются пасторальные мотивы. Кто бы вообще догадался есть хлеб с черникой?
— А с маслом и сахаром любишь?
— Хлеб? С сахаром?!
— Так и думал. Привереда-тормозок.
— Я, между прочим, ни разу не привередливая! Ты бы с моей сестрой пообщался, она даже йогурт красный не ест, только белый. Но персик-маракуйя или манго какой-нибудь — это у нее тоже белый.
Да. Пообщался бы с сестрой, познакомился бы с родителями, запомнил бы каждую чашку на полке и каждый книжный корешок, запах всех комнатных цветов и угол наклона настольной лампы.
Проходили через гаражи, сворачивали на Энгельса. Не считая Настиного двора, это был самый оживленный участок пути — то есть иногда можно было встретить хоть кого-нибудь, но чаще все же нет. Вологда. Зато собаки лаяли за каждым забором. Из всего лицея только они с Настей жили в Заречье, а по утрам казалось, что из целого города. И слава богу.
Река замерзла к ноябрю. Это сокращало время в пути минут на десять, и это же было необходимым условием всей истории. Здесь в первый раз заговорили, хотя учились в параллельных классах — она в восьмом «А», гуманитарном, он в восьмом «Л», естественно-математическом. С этого года уроки были в старшем здании, и Юра заметил Настю еще в сентябре, когда нужно было ходить через центр по Октябрьскому мосту. Сначала она была девочкой в джинсовке, потом три дня даже девочкой в белой блузке, потом снова в джинсовке, потом уже Настей в красной курточке с капюшоном, а дальше — Настей в черном пальто. Настей ненаглядной.
Полтора месяца назад одновременно возвращались с уроков, после восьмого, кажется — в первый и последний раз. Настя шла чуть впереди, у дома с луковичным балкончиком оглянулась, заметила Юру и остановилась рядом с табличкой «Выход на лед запрещен».
— Привет. Ты Юра же? Я Настя.
— Да. Знаю. Тоже в Заречье живешь?
— Ну и вопрос, конечно.
— Я утром уже шла по реке, десять минут экономии. Думаешь, нормальный лед? Не провалимся?
— Если ты про табличку, она здесь круглый год, сколько помню.
Перебрались благополучно, вскарабкались по горке на берег, дальше прошли немного вдоль реки, свернули на Энгельса. У военного ателье Настя кивнула на желтенькую пятиэтажку:
— Вот мой дом. Ну, пока.
— Во сколько ты утром обычно выходишь?
— Без пятнадцати восемь.
И началась совсем другая жизнь. По крайней мере, до весны. Что будет, когда лед растает? Настя не хочет заходить в лицей вместе, прощаются каждый раз за синим забором — это уже метрах в тридцати от крыльца, но видит их разве что дворник из соседней церквушки. В первый раз Настя остановилась и сказала: «Давай с двухминутным интервалом», а дальше Юра уже сам замедлял шаг и говорил «лети-лети-лепесток», она закатывала глаза и летела, а он говорил ей в спину еще что-нибудь. Например, «Настя».
Может, к весне она передумает насчет интервала. Может, это уже так, по инерции.
По понедельникам, вторникам и средам обоим было к первому, а в четверг у Насти нулевая математика — выходить нужно в семь утра, лучше даже раньше. Настя говорила, что идет «к Пи на ноль» — и каждый раз улыбалась, когда говорила. Пи — это их учительница, вообще-то Пи Пополам — в честь маленького роста. Сто пятьдесят семь должно быть сантиметров и сколько там знаков после запятой. Это выдумали еще древние старшеклассники, Юра только рассказал Насте, как же она смеялась.
Поделиться книгой: