#заяц_прозаек

Артур неловко прочистил горло:

— Помнишь, ты сказала про этих, которые судят конкурс? Ты сказала: «Хотела бы я знать, что они там для меня готовят за вопросы».

— Ну?

— Ну вот это приложение установи. Сможешь слушать, что про тебя другие говорят. И что пишут друг другу в сообщениях — тоже.

— В смысле? — Мила достала телефон в сиреневом чехле и занесла палец над ссылкой.

— Оно работает через соцсети, — принялся объяснять Артур, — это очень умная нейросеть. Определяет круг контактов, быстро вычисляет, когда речь идет именно про тебя…

— Оно разговоры, что ли, записывает? — перебила Мила.

Артур кивнул, быстро оглянулся и понизил голос:

— Оно, конечно, делает запрещенные вещи. Подслушивает. Поэтому его так просто не скачаешь. Со спецслужбами там связано, короче. Но для тебя я скачал.

— Бред, — протянула Мила. Хотя Артур — тот еще хакер, хиккарь, от него всего можно ожидать.

Артур покачал головой:

— Ты с ним осторожнее. Все сообщения надо слушать обязательно! Эй, подожди, — Мила заперла зал и зашагала по коридору, Артур догнал и коснулся рукава ее радужной шубки, — Обязательно слушай все до конца! Если не послушаешь в течение пяти секунд — приложение сработает в обратную сторону.

— Как это? — очень равнодушно спросила Мила.

— То есть всем разошлет то, что ты про них в последнее время говорила.

— Слушай, Артурчик, — Мила с прищуром оглядела его. — Ты, конечно, молодец. Но с чего это ты вообще такой добрый ко мне? А?

Артур пожал плечами:

— Мы же типа это… Все тебя поддерживаем. Чтобы королева школы была из нашего класса и все такое.

— Ага, и воруем секретные проги для нее, — засмеялась Мила. — Ну ладно, уговорил, дома гляну!

На самом деле такое приложение было ей нужно, ой как нужно. К конкурсу «Королева школы» она должна быть готова на двести процентов! Иначе мама не переживет. В прихожей Мила торопливо скинула шубку и панаму, установила «Сплетник» и нажала на значок. И ничего не произошло. «Здесь появятся сообщения, если кто-то будет говорить про вас», — было написано сверху.

Мила хмыкнула и пошла в ванную. Когда она обедала, смартфон вдруг как-то незнакомо тренькнул. «Сплетник»! Холодеющим пальцем Мила ткнула в сообщение.

— А у меня была подружка Мила в детском саду. У нее были такие волосы классные! Мы играли, что она принцесса, а я — служанка, и нас обеих это устраивало. Я ей такие прически делала, воспетки потом весь сончас распутывали!

Мила застыла с ложкой у рта. Незнакомый голос. Кто это? Замелькали какие-то стертые картины из снов, из детства: запах горошницы, кабинка с цветочком, дворец принцессы из мягких модулей… Да, у нее была служанка, как же ее звали-то?.. Мила снова включила запись. «А у меня была подружка…» Точно, Оля Головчук ее звали. Нет, этого не может быть. Бред какой-то!

Мила быстренько нашла Олю вконтакте, добавила в друзья. Та написала: «О, привет, Мила. Как раз только что тебя вспоминала!» Значит, все правда?

«Сплетник» до вечера откликнулся еще пятью сообщениями. И все это было немного не то, что ожидала Мила. Девчонки, с которыми отрабатывали номер, сообщали родителям про репетиции. Ева, её главная соперница на конкурсе «Королева школы», кому-то перечислила имена всех участниц. Двоюродная бабушка из Хабаровска спрашивала кого-то, в каком классе Мила. Одно сообщение Милу возмутило: классная руководительница, историчка Надежда Сергеевна, жаловалась: «Как меня утомляет Мила эта, выскочка… Сколько самомнения…»

— И вам того же, Надежда Сергеевна! — на всю комнату сказала Мила и стала яростно тянуть шпагат, обдумывая план мести. А ведь ходит в любимицах у нее! «Ой, Милочка у нас отличница, а не сделать ли тебе проект…»

Маме Мила про приложение не рассказала. Только поцеловала ее, как всегда, и порадовала своими успехами.

С тех пор Мила почти не вынимала из уха беспроводной наушник, тем более густые волосы хорошо его прятали. Отвечая у доски, она слышала, что шепчут о ее туфлях на последней парте. На йоге вдруг вздрагивала от крика: «Школота тупая решила за политику поспорить!» — ноунейм из интернета про ее коммент, который, кстати, казался Миле очень рассудительным. А порой выплывало радостное, забытое: добрые воспоминания далеких людей. Маминой подруги из другого города, друзей из лагеря…

Мила стала осторожней. Задания по истории игнорировала. С Артуром они только кивали друг другу с понимающим видом. Артур и раньше ее пугал: серьезный, пухленький, молчаливый — таких она не понимала. И сейчас порой думала: а вдруг Артур сам генерит все эти голосовухи и ржет над ней? А вдруг слушает все сам? Или сольет ее каким-то загадочным службам? В общем, хорошо бы удалить этот «Сплетник» на всякий случай, но нет, не сейчас.

То и дело Мила ловила себя на том, что не обсуждает с девчонками, сколько весит Оксанка или что-нибудь такое. А вдруг сработает в обратную сторону?

— Ты стала какая-то молчаливая, — заметила Оксана.

— Я сосредоточилась на конкурсе, — отшутилась Мила.

Конкурс и правда не давал продохнуть. Репетиции, примерки, натаскивание на интеллектуальный тур. Собрав последние силы, она постила что-нибудь актуальное в «Тик-ток» и неизменно получала комментарии: восхищенные — под постом, язвительные — в «Сплетник».

Однажды пришло необычное: «Помнишь, говорил тебе про Милу Морозову? У нее такие глаза зеленые. Разглядел! Я восхищаюсь ею, изумительной красоты девушка!» Подслушивать такое было неловко, но больше Милу поразило другое: этот поклонник странно говорил, как по книжке. Но голос приятный…

И даже вроде бы романтично. Мила стала прислушиваться к незнакомым одиннадцатиклассникам, но никто из них не разговаривал так. Но вскоре ей стало не по себе. «Сегодня видел Милу во дворе. Она идет, освещенная фонарями, и тени разлетаются от ее фигурки по сугробам, как стрекозиные крылья…» Оказывается, он ходит за ней по двору, он не просто видит ее в школе — следит!

Мила стала нервно оглядываться. Ее начали пугать новые сообщения. Она старалась молчать на уроках и больше не выкладывала ничего в соцсети: не хотелось слушать новые сплетни и вздрагивать, думая, не «тот» ли это.

— Слушай, — она подошла на перемене к Артуру, — А можно проверить, кто говорит эти вещи про меня?

— А что, любопытно? — хмыкнул он.

— Вообще-то — страшно, — нахмурилась Мила. — меня какой-то придурок преследует.

— Так, — Артур как-то сразу подтянулся, — удалить приложение?

— Ага, чтобы я так и не узнала, кто он? Нет уж. О, смотри!

Пришло новое сообщение — тот самый бархатный голос. «Душа моя, в этой школе учится красавица Мила! Подожди меня у входа, я быстро».

— Господи, — прошептала Мила. Артур схватил ее за руку:

— Пошли!

Мила все поняла: придурок где-то близко, и они идут ловить его на живца. Накинув одежду, они помчались к ближайшему магазинчику. У входа сидел лабрадор, привязанный поводком. Артур кивнул на собаку:

— Ждет у входа. Это с ним, поди, твой сталкер разговаривал?

Они вошли в магазин, и знакомый баритон настиг их прямо у кассы.

— Девушка, а где у вас бананы?

Нет, это не из наушника, это вот он стоит, живьем, ее преследователь: седой старикашка. Кажется, Мила его видела, он живет в соседнем подъезде. А сейчас смотрит ей прямо в глаза, так смотрит, что сразу ясно — он это.

— Здрасьте, — прошептала Мила.

— Барышня, — старик расплылся в улыбке, — давно хочу вам признаться: вы стали для меня музой! Я художник, и любуюсь вами, как произведением искусства!

Но тут Артур выступил вперед и сказал необычайно для себя громко:

— Только попробуйте еще раз подойти к ней! И обсуждать ее со своей собакой. Я… Я вас…

Мила не дослушала: она побежала в школу. В зал, надо в зал, там все уже ждут ее.

Девчонки смотрели на Милу вопросительно. Она упала в кресло и расплакалась. Вокруг заахали, накинулись с расспросами.

— Ничего… — выдавила Мила, — я выйду на минутку, а потом начнем репетицию.

Но не успела она выпить воды за дверью, как в наушнике тренькнуло, и раздался свистящий голос Оксаны:

— Разнервничалась, нежная! «Ах-ах, как мне все надоело»! Ничего, выступит как миленькая. Ей иначе мать башку открутит, она сама говорила.

Мила взревела и ворвалась в зал.

— Меня никто не заставляет! — заорала она. — Я сама хочу выступать! И вас никто не заставляет участвовать в моем номере. Кто не хочет — валите отсюда!

— А подслушивать нехорошо, — прошипела Оксана и в самом деле ушла.

Они репетировали без Оксаны допоздна, а вечером опять сыпались сообщения, целый вал: девчонки обсуждали сегодняшний срыв и завтрашний конкурс. Порадовало только одно: художник замолчал, да и Артур написал: «Не бойся, я его припугнул». И Мила не боялась.

На следующее утро историчка вызвала ее к доске — могла бы понять, что ей не до того за несколько часов до конкурса. Но надо же было разобраться, почему Милочка нахватала двоек! Как назло, ответ в голову не шел, да еще прямо тут, у доски, пришло сообщение:

«Милочка у меня просто золото, — это мама. Мама?! — Она моя гордость. Я не заслужила такую девочку, — Мила стояла у доски, не слыша вопросов классной. Мама никогда не говорила такого ей в глаза. — Только не жалеет себя… Все конкурсы красоты… Кому что доказать хочет? Как бы с ней поговорить об этом… Мы совсем друг друга не слышим…»

Тут наушник грубо выдернули из уха:

— Совсем уже! — вскричала классная. — Я ее спрашиваю, а она заслушалась!

— Отдайте, — взмолилась Мила.

Но Надежда Сергеевна взяла с парты ее телефон и положила на стол вместе с наушником:

— Отдам после уроков!

Мила стояла, как в тумане, и видела, как на экране всплывает новое уведомление. Пять секунд! У нее пять секунд. Она сделала несколько шагов к столу, рассерженная учительница встала на пути. Сообщение загорелось красным… И вдруг у всех зазвонили телефоны. Разом! Весь класс потянулся за ними, и Мила услышала свой голос. Как она говорит о каждом — и чаще, конечно, говорит не самые приятные вещи. «Ой, да она по Семакову сохнет… Классная со мной носится…» Мила не стала слушать, выскочила в коридор без вещей. Она сбежала на улицу, и ей казалось, что школа гремит ей вслед ее же словами, грубыми, жестокими. И мама, наверное, что-то слушает сейчас. И Артур…

Мила остановилась у своего детсада, прошла за игрушечную калитку, села в песочнице. Вот бы Оля Головчук пришла заплести ей косички…

Когда Артур нашел ее последам, ее совсем завалило снегом.

— Слушай, — говорил он, запыхавшись, — я тебя обманул! Я не взламывал никакие секретные штуки. Мне дала эту ссылку Ева из «Б» класса.

— Моя соперница… Бывшая, — усмехнулась Мила.

— Она хотела, чтобы ты не участвовала в конкурсе, — кивнул Артур. — Знала, что я обязательно поделюсь с тобой… Потому что я… Мне…

— Да все понятно, — грустно усмехнулась Мила.

— Пошли, а? — Артур сел на лавочку рядом с ней. — Ты же станцуешь свой танец? Он классный!

— Но мне уже не выиграть… И все от меня наслушались… всякого.

Артур пожал плечами:

— Да какая разница?

И они действительно успели на конкурс. Девчонки все разбежались, и привести себя в порядок не было времени, но Артур — бывший скромник — предложил стать ее подтанцовкой, и они исполнили самый безумный танец в истории конкурса. И Миле казалось, что танец продолжается, когда вдвоем они шли под снегопадом домой, и счастливая Мила кричала в телефон:

— Алло, мама? Я заняла последнее место!

А мама отвечала:

— Ну вот и слава Богу.

Лариса Кириллина. Рождение поэта

«Ррэоо». Примерно так звучало имя существа, устроившегося рядом со мной в понедельник на уроке всемирной литературы. В нашей межпланетной школе каких только учеников не бывает. С предыдущим соседом, мохнатым Угуко, похожим на гигантского муравьеда, я даже подружилась, хотя общаться мы могли только при помощи лингвочипа: Угуко не мог произносить человеческих звуков, но всё понимал и вообще был умницей. Но его маму перевели работать в другую галактику, и вряд ли мы ещё когда-то увидимся. А вместо него в классе появилось… вот это.

Я не поняла, какого оно вообще пола. В рептилоидах я разбираюсь неважно; по космобиологии у меня с трудом натянутая четверка. К тому же это нечто было не чистым рептилоидом, а чем-то вроде дракона или птеродактиля. Перья переходили в чешую, переливавшуюся всеми оттенками радуги. По-своему это было даже красиво. Под грозным изогнутым клювом виднелся фиолетовый гибкий язык с раздвоенным кончиком. Крылья были аккуратно сложены, так что об их размахе судить было трудно. Но взгляд оранжевых глаз с продольными зрачками показался мне совершенно не хищным, а немного испуганным. Ещё бы не испугаться, когда класс полон инопланетных созданий, и все пялятся лишь на тебя. Большая часть учеников принадлежала к человекообразным, но был один бескрылый пернатый, Кур-Чин-Чин, две козлоногих сестрички, Майя и Кайя, инсектоид Жумажу и похожая на стрекозу сильфида Валли. Наверное, все мы казались пришлому существу не менее странными, чем оно нам.

Наша учительница, Сара Гомес, которую мы звали просто Маэстрой, представила классу новенького. Судя по тому, что сказала Маэстра, он был всё-таки мальчиком. Звали его действительно Рэо, мне не послышалось. Прилетел он на станцию недавно, из карантина вышел только вчера и пока ни с кем еще не познакомился. Поэтому нужно помочь ему освоиться в школе и ввести в курс дела. «Юлия», — обратилась она ко мне, — «Ты по моему предмету отличница, лингвистика тебе дается легко, так что ты объясни Рэо, что к чему. Это будет твоим домашним заданием».

Отказ, похоже, не подразумевался. Но мне самой было даже интересно поговорить с этим драконодактилем.

Начался урок. Курс всемирной литературы включал очень много чего интересного. Мы изучили сказание о Гильгамеше, музопоэмы династии Тинь, правившей в созвездии Лебедя миллион лет назад, марсианскую эпиграфику, открытую археологами совсем недавно и содержавшую искуснейшие пиктопалиндромы, а также, само собой разумеется, «Одиссею», которая в эпоху межпланетных путешествий приобрела необычайную популярность и пользовалась успехом даже у мыслящих муравьедов вроде Угуко и одноглазых гоминидов, особенно близко к сердцу принимавших судьбу Полифема.

И вот настал черед Шекспира. Маэстра рассказала о том, что личность Барда так и осталась загадкой, но это неважно, поскольку главное — созданные им произведения. Мы посмотрели сцены из некоторых драм, познакомились с сюжетом трагедии «Гамлет» и прочитали строка за строкой монолог «To be or not to be». Благодаря лингвочипам староанглийский язык доставлял не больше проблем, чем древнегреческий, ретрокентаврианский или неотаукитянский. С произношением, конечно, у нас бывают курьезы, но, с другой стороны, кто может знать, какой была фонетика у британцев начала шестнадцатого века?.. Может, они тоже присвистывали и чирикали, как Кур-Чин-Чин: «Чю чви ор ночь чю чви».

На дом Маэстра задала то, что, видимо, считала более доходчивым и увлекательным: «Ромео и Джульетту». Я-то давно эту пьесу знала, мы ставили ее в школьном театральном кружке в позапрошлом году, когда мне было как раз тринадцать лет, как Джульетте, и я всё время примеряла на себя ее слова и поступки. Пожалуй, мне даже хотелось бы сильно влюбиться, но только не насмерть… Мне тогда нравился Карл-Маркс Ризеншнайдер цу Штуппах фон Волькенштайн из восьмого класса, а он смотрел на меня как на мелочь и набивался в приятели к своей однокласснице Фатиме, игравшей роль синьоры Капулетти.

После занятий мы с Рэо устроились в уютном уголке под фитолампой среди процветавших в искусственном климате голубых суккулентов с Харибды-2013 — гордости нашего преподаватели биологии, Су-Квакенедры, уроженца этой далекой планеты.

— Приятно есть мне очень изучать непонятное, — проговорил Рэо на довольно разборчивом межгалактическом. Грамматика только у него была диковатая, но такое не редкость у всех, кто учит языки с лингвочипом. — Имя твое Юла, самка гуманоида, радостно знать.

Я не могла удержаться от смеха:

— Рэо, друг, учти, что у нас не принято называть собеседника самцом или самкой! Это звучит оскорбительно.

— Извинение необходимо, но объяснение тоже, — кивнул он и завилял кончиком упругого хвоста. — Почему научные факты нельзя говорить?

— Потому что эти факты относятся лишь к физиологии. Наше общество устроено более сложно.

— Как правильно, высокоглубокопочитаемая Юла? Повелительница, командора, другиня?

— Да нет, зачем так торжественно! В классе — девочки и мальчики, или девушки и юноши. Взрослые люди бывают женщинами и мужчинами, но взрослых как раз нередко называют по их профессии. Сара Гомес — учительница, Маэстра. Моя мама — доктор, она лечит людей. Папа — консул Земли. Он выдает визы и помогает землянам вернуться на родину, если у них возникают проблемы. А твои родители чем занимаются?

— Не имею такой информации, — удивленно ответил Рэо. — Направлен я для обучения по приказу Мудрейших.