После паузы послышалось невнятное большаковское «не-а», в ответ на которое капитан удовлетворенно подытожил:
— Ну а что ты тогда от неё хочешь? Баба — она и есть баба.
Илья больше ничего не говорил. Зажужжал принтер, затем послышался какой-то ещё негромкий шум. Судя по всему, в компьютерном центре появился Ахмеров. Он доложил, что старенькая «копейка», у которой, действительно, тормозная система в последнее время нуждалась в профилактике, теперь в полной исправности. Они перебросились с капитаном несколькими фразами, и Ларькин вышел из «бункера». Как только за ним захлопнулась дверь, Большаков спросил противным голосом, в котором слышались интонации деревенской сплетницы:
— А ты знаешь, как он телок клеит?
— Нет, — с интересом откликнулся прапорщик. — Он мне никогда не рассказывал.
— Мне он тоже никогда не рассказывал. Но я знаю.
Капитан вполне мог в любой момент появиться в борисовском кабинете, но Юрий Николаевич не спешил нажимать кнопочку, ему захотелось дослушать. Оказалось, познакомившись с девушкой, сводив её пару раз в ресторан или на вечеринку к знакомым, Ларькин напускал на себя холодное равнодушие и делал вид, что развитие отношений его совершенно не интересует. Когда удивленная дама пыталась выяснить, в чём дело, он объяснял скучающим тоном, что ему, мол, и так все известно наперед: она в него влюбится, прыгнет ему на шею, а он останется холоден, в общем, разобьет её сердце. Так что стоит ли и продолжать? Это задевало самолюбие несчастного создания, она бралась за Ларькина всерьёз, прыгала ему на шею, и все, действительно, проходило по вышеописанному сценарию.
— Конечно, ему легко, с таким габитусом, — завистливо говорил Илья.
— А ты у него и габитус видел? — с подозрением в голосе спросил Ренат.
На этом месте майор вдавил-таки кнопочку и произнес в селектор с отеческой мягкостью:
— Илюша, я жду.
— Сию секунду, Юрий Николаевич, у меня все готово, — ответил ему ангельский голосок старшего лейтенанта, самого образцового и исполнительного из всех старших лейтенантов, начиная с рождества Христова.
Содержание файла 1015.txt
Записан 7 января 2000 г., стерт 24 января 2000 г., восстановлен 1 февраля 2000 г.
«1. Ей понравился Виталий, и она хотела вступить с ним в отношения. Такие отношения могут иссякнуть через пару месяцев, а могут благополучно длиться годами, однако, с готовностью уступая без обид и взаимных претензий место другому, более полноценному чувству.
2. Она обнаружила, что я влюблен в неё без памяти, и ей было неловко осознать, что она не может ответить, сердцу не прикажешь.
3. Она почувствовала, что ранит меня своей нелюбовью, потому что я ощущаю её отношение и болею от этого.
4. Она поняла, что не может дать мне взамен совершенно ничего, потому что это можно было бы сделать только обманом, но это исключено.
5. Она обнаружила, что обречена сотни раз за сутки устраивать облом моему «люблю» своим «угомонись» — всё это стало её угнетать.
6. Предполагавшиеся отношения с Виталием стали казаться ей мелкими и пошлыми на фоне моей африканской страсти, от этого усилилось её недовольство собой... и мной.
7. Ее «возьми то, что я могу дать» превратилось для меня в очередной облом (я слишком много надежд погрузил на этот кораблик) — и это довело её до отчаяния.
8. Она решилась «быть до конца плохой», чтобы я быстрее её разлюбил.
9. Это тоже не помогло.
Моя так называемая «любовь» причинила ей только мучения.
Надо разобраться с собой — и покончить со всем этим (не перепутать!).
Взять себя в руки... Сама эта идея кажется мне безумной. Приструнить. Выкорчевать это растение, которое пустило корни в самое сердце — и если понадобится, то удалить вместе с сердцем.
Хватит! Надоело».
***На самом деле, Ирина отчаянно пыталась стать совсем уж «плохой девочкой». При встречах она смотрела на Илью с отвращением, старалась оскорбить побольнее. Но уже на второй или третий раз, произнеся очередную грубость, почувствовала, что идёт по заколдованному кругу. Причинить боль Илье у неё получается, он едва ли не физически корчится от её слов. Потому что это очень мучительно — когда любимая женщина вот так смотрит и такое говорит. Но вместе с тем он прекрасно видит, что её поведение продиктовано не чувствами, не по-настоящему плохим отношением, а рассудком и желанием помочь ему избавиться от любви. Ирина осознала это — и тут же услышала с его стороны тихий ответ на свои мысли: «Да, это не помогает». Он чересчур хорошо понимал ситуацию, чтобы обидеться — но это понимание не спасало его от мучений. Рубцовой стало совестно — наверное, в трехтысячный раз за последние полгода, — она подошла к программисту и ласково дотронулась рукой до его плеча. Как ни странно, именно это нежное касание, мгновенно исцелившее Илью от страданий, стало для него последней недостающей каплей.
Только что он сидел перед ней несчастный и раздавленный, душу словно рвали на мелкие кусочки сотни бешеных кошек, хотелось «то ли плакать, то ли зарезать кого-нибудь» — и вдруг Ирина избавила его от всего этого одним легким прикосновением. Дотронулась — и спокойно ушла к себе в библиотеку, почувствовав, что анестезия возымела действие. И вот тогда он ощутил, как со дна души, закипая, поднимается гнев. Даже не просто гнев, а Гнев, именно так, с большой буквы. «Доколе?! — попытался выразить Илья словом охватившую его ярость. — Когда это кончится? Сколько она ещё будет мной править, кидать мановением пальчика то в ад, то в рай? Не хочу!»
С этого момента он твердо решил выкорчевать из себя унизительную привязанность. Но сделать это было не так легко, как приказать себе.
Содержание файла 1218.txt
Записан 9 января 2000 г., стерт24 января 2000 г., восстановлен 1 февраля 2000 г.
«Родилась 13 февраля 1975 г. в г. Саратове. В школе была образцовой пионеркой, членом совета дружины с пятого класса. Родители, Рубцов Вениамин Сергеевич и Борк Анна Яковлевна, погибли в автомобильной катастрофе летом 1990 г. (15 лет — очередное совпадение!)
Ирину забрала к себе жить московская тётка. Саратовскую квартиру продала, а деньги истратила, якобы на неё же, на сиротинушку. С одной стороны, девочка выросла не на улице. С другой стороны, тётка, конечно, дрянь. Жлобское отродье. Сирота поняла всё уже в дееспособном возрасте, поступив на первый курс МГУ. Проблема, где жить — а оставаться у тетки ей не позволял девичий максимализм — решилась быстро.
Добил её этот фарцовщик, Олежек. Она сделала аборт, с необратимыми последствиями, бросила университет и пустилась во все тяжкие. Не то чтобы вышла на панель, а просто упала в канаву. В 1998 г. некий О. Расторгуев стал председателем совета директоров банка «Рас-Т». Банк занял нишу, образовавшуюся после разорения сотен банков (август). В октябре 2000-го самые солидные клиенты банка «Рас-Т» стали жертвами серии крупных компьютерных ограблений. Дирекцию банка обвинили в плохой защите электронных систем от взлома. В руководстве начались раздоры. Всплыли косвенные улики, бросающие тень на Расторгуева. «Крутые» клиенты разобрались с директором по-свойски, без суда. Последние деньги, вырученные за квартиру и дачу, ушли у него на то, чтобы отмазаться от этих ребят.
Больше я ничего не успел с ним сделать. Протянул время, хотел насладиться местью — и забыл, что меня тоже «пасут». Получил от неё записку в астоме. «Не убивай его, Сухов. Он мой». Дело хозяйское. А жаль. Я придумал бы что-нибудь более интересное, чем повторение сцены с Афоней Цыкиным. Женщины вообще не отличаются богатой фантазией, бьют в одну точку, как дятлы. Думают, если один раз получилось, значит, так и надо всё время делать. Но у неё и второй раз неплохо вышло: О. Р. уже второй месяц на излечении в психушке. Судя по её настрою, это ещё не финал.
Нет смысла обсуждать её тогдашнюю реакцию, её отчаяние. Чья бы корова мычала. Любовь зла, полюбишь и козла. Свинья везде грязь найдет. И т.п. И вот тут происходит любопытный эпизод. Как в сказке. В последний момент. Когда она уже успела раздразнить свору отвязных ублюдков и приготовилась к тому, что её вот-вот в последний раз оттрахают и убьют, появляется прекрасный принц. Романтический рыцарь. Лесник. Раскидывает ублюдков (причем таких приемов, которые сохранились у Ирины в памяти, я не видел даже на тренировках у Борисова), отправляя их, как принято у них в отделе, одним ударом на больничную койку, а то и на кладбище. Спасает пьяную вдрызг принцессу, отмывает её от грязи, долгие месяцы нянчится с ней, отучая от наркозависимости и возрождая интерес к жизни. Восстановление в университете. Поступление на работу в ФСБ по рекомендации Лесника. Стажировка в Англии. Распределение к нам.
Что-то не увязывается здесь. Пусть даже Борисов писал рапорт насчет структурного лингвиста. Пусть даже «верхам» нужен был стукачок в наших рядах. Пусть даже не отделу внутренних расследований, а этому самому Братству. Майор велел нам с Ириной никому не заикаться и постараться забыть даже само это слово, а не то нас не только никакая телепатия, но даже он сам, майор Борисов, спасти не сможет. Мы не так уж много и знаем. Не вижу смысла секретничать. Надрал я летом это самое Братство, скачал у них текстовики с уставами и программными документами. Но ведь они оказались сплошь липовыми. Fiction. Если Братство действительно существует, то главные документы они, конечно, не на компьютере хранят.
Итак, пусть даже Ирина выполняла роль слепого агента у мифического Братства... Нет, никак не вяжется. Тогда бы мы не смогли обыграть их в сентябре с девастатором. Ведь если я не ошибаюсь, мы именно их тогда обыграли.
Получается, Лесник тогда сдал их нам. Сдал своих — или они ему не свои? Что это за деятель такой вообще? На кого работает? Надо это выяснить.
Тогда, может быть, я смогу понять, зачем он подбросил нам Рубцову».
Содержание файла 1651.txt
Записан в тот же день.
«Странная у меня сейчас возникла идея: что Лесник ещё тогда, когда он на набережной ломал кости этим подонкам, спасая Ирину, знал, зачем она ему будет нужна.
Профзаболевание: предрасположенность к мистике».
***— Ну, как тебе это нравится? — спросил Борисов, когда Ларькин закончил чтение сводки.
— Странный какой-то полтергейст. Слишком угрюмый.
— Полтергейст вообще-то не от хорошего заводится, бывают довольно жестокие проявления, — заметил майор.
— Понятное дело. Но не так же... Если скопление отрицательной энергетики — так нужно время, чтобы оно проявилось. А тут хлоп — и нет человека. Хлоп — нет второго. Что-то. незнакомое. А что Илья говорит?
— Говорит, что дело имеет к нам прямое отношение. Он редко высказывается так определенно.
— Вот и хорошо. Нам всем пора уже чем-нибудь серьезным заняться, а то мы дурью начали маяться.
— Я надеюсь, ты не меня имеешь в виду?
— Конечно нет. Неточно выразился.
— А если речь идет о вас, то да. Твоими устами глаголет истина. Разогнать бы вас по разным городам. А Рубцову, по-моему, уже можно сбрасывать на укрепленные сооружения врага. Только, боюсь, мировое сообщество осудит нас за негуманные методы ведения войны. Как будто есть гуманные. Ты как себя чувствуешь, головка не бо-бо? Извини, что опять спрашиваю.
— А я опять не пойму, о чем вы?
— Можешь не отвечать, все ясно. Для начала займешься полтергейстом ты один. А там видно будет. Такое сочетание индивидуумов менее взрывоопасно. Мне кажется, у меня в группе остался только один боеспособный офицер. Да и тот прапорщик.
— Просто Ирина уделяет ему мало внимания.
— Ладно, работай. Подробности затребуешь у Большакова. Поищи аналогичные случаи. Как обычно.
«Вообще, это идея, — подумал майор, когда остался один. — Неплохо бы устроить Рубцовой зарубежную командировку. Надо обговорить с генералом такую возможность».
Содержание файла 1108.txt
Записан 10 января 2000 г.
«Не будь её, наверное, я так и не научился бы владеть своими способностями так, как сейчас. Даже научился немного отключаться от постоянного давления чужих мыслей. Это просто благословение — оставаться наедине со своими собственными. Всю жизнь словно под локоть кто толкал. Спасибо Ю.Н., что он такой непробиваемый. Только в его присутствии я чувствую себя свободным от неприязни — у меня уже аллергия на излучаемый чужим мозгом эгоизм. Э-мозги. Анаграмма. Он — единственный, кто недоступен ни для сканирования, ни для зомбирования. Стальной человек. Хорошо, что есть такие. Наверное, на таких мир и держится. Ведь не на таких же, как я...
Не будь её, не было бы этого опустошительного пожара в душе. Как Мамай прошел. Или Папай, старый, гораздо старше говнюка-Чингизида скифский бог. Опыт, который делает душу не богаче, а беднее. Это не для красивого словца сказано. Бывает такой опыт/ по себе чувствую. Как будто пережгли какие-то важные блоки в схеме. Так мог бы кокетничать электрический стул...
Какой же ты дурак, Илья Большаков.
***На православное Рождество Илье приснился омерзительный сон; как будто, разговаривая с Рубцовой, он заметил огромную мужскую руку, лезшую к ней под юбку. И не то чтобы эта волосатая лапа лезла туда с определенной целью (хотя на такую фантазию Большаков был вполне способен даже в рождественском сне), но она была такой невероятно большой, мощной и длинной, что являлась как бы продолжением тела Ирины, заменяя ей ноги. Сама Рубцова была чем-то наподобие кисти этой уходившей в бесконечность руки — или марионеткой. Ирина о чём-то говорила, по своему обыкновению, кокетливо строила глазки, а Илья невольно поглядывал вниз, стараясь, однако, не подать виду, что он видит, на чем она держится. Поглядывал — и замечал, как совпадают движения мышц под кожей могучего запястья с движениями глаз и рта женщины, изменениями выражения её лица...
Проснувшись, Большаков попытался разобраться, чем вызвано сновидение. Он не так уж часто видел сны — и каждый был символичным, означавшим какую-то перемену в жизни. В этом сне символика была простая: марионетка, что ж тут истолковывать. Большаков решил, что сон порожден его собственными размышлениями. Значит, в глубине души он всё-таки считает Рубцову чьим-то орудием, подозревая её в несамостоятельности. «Либо она продолжает работать на Лесника, либо у неё есть другой хозяин», — подумал Илья.
На работе, выбрав свободный час, он попытался найти всё, что мог, о Леснике. Но нашел он так мало, что результат поразил его скудностью информации. Досье, заведенное ими на Лесника полгода назад, содержало информацию, известную в основном со слов Борисова.
По образованию востоковед. Сотрудник отдела по борьбе с терроризмом. Специализация: Ближний Восток, Египет, Греция. Участвовал в спецоперациях, в том числе на Кавказе. По выслуге лет и образованию мог бы уже быть полковником, но, как и Борисов, до сих пор в звании майора. Руководит специализированной группой, созданной для противодействия международному терроризму. По оперативным соображениям вся информация о группе была закрыта и проходила по высшему уровню секретности. Большаков так и не смог выяснить ни одного имени, даже настоящего имени самого Лесника.
Он использовал старый надежный способ: просеял списки спецполиклиники, в которой лечились сотрудники ФСБ, — но и там его ждало полное фиаско. Получалось, что Лесник не только никогда не лечился, но даже ни разу не проходил медосмотр. Это уже вообще была какая-то фантастика. Оставалась только квартира, местонахождение которой он знал из воспоминаний Ирины.
Еще пятьдесят минут напряженной работы «Вампира» — и Илья узнал, что хозяином приватизированного жилья значится Непрухин Ростислав Всеволодович. Программист озадаченно потер переносицу: от имени-отчества повеяло древностью, а в фамилии слышалась издевка. Что ж, за неимением ничего лучшего иногда не мешает знать и псевдоним. Хоть какая-то зацепочка.
Однако зацепочка никуда его не вывела. Он потратил совершенно впустую ещё семьдесят минут. Потом пришел Ларькин и загрузил его работой — по иронии судьбы, заниматься пришлось опять сбором какой-то квартирной московской статистики. В тот день дальше уже достигнутого ему не удалось продвинуться. Не удалось и в последующие дни. Косвенным путем он смог выяснить, что Лесник в настоящее время в Москве отсутствует. Тогда Большаков решился на отчаянный шаг: посетить квартиру Ростислава Всеволодовича Непрухина с небольшим неофициальным обыском.
Содержание файла 0236.txt
Записан 12 января 2000 г., стерт 15 января 2000 г., восстановлен 1 февраля 2000 г.
«Письмо самому себе.
Не могу уснуть. Я ещё не избавился от неё. Я всё ещё её люблю.
Она многому научила меня, но я слишком дорого заплатил за эту науку, чтобы быть благодарным. Дорого берёшь за уроки, сэнсэй.
С удовольствием перечитал Ницше.
Я всё ещё люблю её. Может, это просто ночь (нет, днём бывает ещё хуже). Может, не хватает новых впечатлений (нет, с ними хуже — они бередят душу, не хоронят, а реанимируют старую боль). И уж конечно, это не приворот, не магия и не зомбирование. Я с самого начала любил её не благодаря, а вопреки всем её усилиям.
Никогда не прощу ей того, что так обгадился в отношениях с ней.
В числе её соблазнов числится самый что ни на есть сатанинский. Вопль сыра, прочно закрепленного в чертовой мышеловке: «Спаси меня! Излечи мою поломанную жизнь своей любовью! Не бросай меня!» Она никогда не скажет этого вслух и никогда не признается, что сигналит об этом. Не признается даже себе самой, не говоря уже обо мне.
Это тебе не вихляние попкой, не театральные проходы и не притворные истерики, которыми она развлекает Виталия. Это настоящее искушение, настоящий соблазн для такого человека, как я.
Всего лишь один из многих её обманов. А правда была разве что в том сне: мы с ней сидим на скамейке в парке, и она жалуется мне на судьбу.
То была не помолвка, не ссора. Разговор, как на сцене, творился. В старом парке по жизни актёру Говорила по жизни актриса: «Всё потеряно, я умираю. На исходе последние силы. Постоянно и честно играю - Но не верят подруги и милый». ...Что, опять муза припёрлась?! Кыш, пошла, проклятая!
Только не надо никому мстить. Тут я не согласен с Ницше. Главное, кому и за что??? Месть — это Сансара. Любовь — тоже. Надо остановить это колесо. Хотя бы в себе.
Когда устройство мира вызывает такую муку, осознание собственной смерти порождает отчаяние — разве возможно в пределах одной жизни изменить мир к лучшему хотя бы настолько, чтобы это не было песочным домиком на полосе прибоя?
Пусть останется от меня хоть что-то...
До свидания, дорогой Илья Степанович. Спасибо за интересное послание. Пиши ещё.
И. Б».
