Неандерталец. Книги 1–2

— Куда идем мы с Пяточком, большой, большой секрет, — хорошее настроение выплеснулось наружу детской песней из мультфильма. И идти под ритм считалки оказалось как-то полегче. Они уже обогнули озеро, где он когда-то встретил Граку, и до каньона оставалось совсем чуть-чуть. Ноги сами несли домой.

–..большой, большой секрет, — повторила за ним Имела.

Она очень любила, когда «папа» говорил эти непонятные слова, которые так смешно звучали. Имела заучила некоторые из них и иногда повторяла их перед Лэнсой и Эхеккой.

— Здесь много дичи, Эссу, не так как у нас было, — довольный Энку успел по дороге добыть небольшого теленка какого-то животного. То ли большерога, то ли лося.

Темп их ходьбы был слишком медленным для большеносого, он появлялся то впереди колонны, где успевал пообщаться с Рэту, то позади — вместе с Эхеккой и Лэнсой. А теперь решил еще и поохотиться. Тем лучше, будет чем поужинать, еды им теперь в связи увеличившимся народонаселением нужно гораздо больше.

Все-таки не послушались, Андрей услышал голоса со стоянки едва взобравшись на скалу, которая перекрывал каньон от основного ущелья, сказал же, прятаться в пещере, пока они с Рэту не вернутся из своего похода. И чего они так кричат?

— Грака не знала, увидит ли тебя или Рэту снова, а нам надо было готовиться к зиме, — это она ответила на его вопрос, когда уже утихли крики радости от их возвращения домой. — Пойдем Эссу, я покажу что успела сделать.

Но пойти никуда не успели, поскольку в него вцепились Старшая, Младшая и Ам. Все они тоже хотели что-то показать. На весь этот бедлам с недоумением смотрели Эдина и Энку, такое поведение детей для них, по всей видимости, было непривычным.

— Уже темнеет и все устали с дороги, давайте отдохнем и все посмотрим завтра. А вы пока расскажете, чем занимались, пока нас не было.

Как оказалось, Грака и дети несколько дней и в самом деле провели в пещере, как и договаривалсь, пока не решили, что попусту теряют время. Поэтому и вернулись на постоянное место их стоянки. Грака иногда ходила на охоту, чтобы порадовать соскучившихся по свежему мясу детей дичью, но далеко не уходила, поэтому пришлось им довольствоваться только птицей. Старшая все-таки вырезала из дерева большие буквы алфавита и теперь они составляли слова с их помощью. Какая она все-таки умница. Младшая сделала такие же буквы из глины, но пожаловалась, что они недолговечные — быстро ломаются. Ну это ничего, обожжем когда- нибудь и станут они твердыми. И горшков наделаем, не боги же их обжигают. А Ам… А она в эту минуты молча что-то жевала, дожидаясь пока мясо подготовится.

— Ну-ка, покажи.

Темнокожая девочка раскрыла ладонь и на землю высыпались совсем мелкие зерна. Андрей внимательно их рассмотрел. Бог мой, это же злаки какие-то. Попробовал на зуб, твердые. Может в воде подержать и затем поджарить. Или подсушить, растереть и будет мука. Андрей мечтательно зажмурился Хлебушек…. как он по нему соскучился. Запасы зерна, это же еда на всю зиму.

— Где вы это взяли? В каньоне я такого не видел.

Грака замялась, ну мы выходили в степь.

Понятно, не хотела говорить, что на охоту шла не одна, а еще и потащила с собой детей, чтобы они собрали что-то полезное.

— А много можно собрать там зернышек?

— Если подождем немного, то ничего не соберем, упадут на землю.

— Надо собрать как можно больше Грака. Эти зернышки очень нам пригодятся.

— Энку, сколько нам нужно еды на зиму?

— Много.

— Много это сколько?

— Столько мяса, чтобы все были сыты, пока снова не станет тепло.

— А если не хватит?

— Надо идти добывать большерога. Всегда так было.

Большеносый никак не мог понять, зачем они здесь режут хорошее мясо на пластины и замачивают с солью, вместо того, чтобы поджарить и немедленно им полакомиться. Оставшаяся половина туши теленка ведь такая вкусная.

— Если Энку не найдет этой зимой добычу, то он может съесть это мясо, которое он сейчас замачивает водой с «белой эссой», а потом подсушит.

Большеносый фыркнул с явным несогласием. Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда зимой разразится вьюга на несколько дней и охота станет невозможна. Все-таки с молодыми как-то полегче. Сказал сделать — сделают, а свое мнение при этом оставят при себе. Вот отправил с утра Рэту и Эхекку на охоту, женщин с младшими детьми за злаками, а сам показывает сейчас большеносому секреты заготовок на зиму. Только тому это кажется полной ерундой.

— Если у Энку всегда будет еда, он легко найдет себе женщину. Все, заканчиваем и пойдем в пещеру, надо успеть еще заготовки надо найти на наши ноги, видел какие у детей «сапожки», надо и нам такие.

— Зачем Энку «сапожки», ему и так хорошо.

Все-таки он неисправим.

На этот раз он хорошо подготовился к исследованию пещеры. Собрали достаточное количество дров, в каждом из залов разожгли по костру, чтобы хорошо их разглядеть. Энку довольно зацокал языком, видимо найти подобное убежище считается большой удачей. Грака с детьми успели обжить большой зал — убрали камни, у входа сложили очаг из камней, у стен лежали шкуры животных обозначая спальные места. Второй зал остался как был, только камни убрали, а теперь в комнату, где лежал скелет медведя. Андрей помнил, что там тянуло свежим воздухом, может из нее есть проход наружу или еще какой сюрприз.

Едва они разожгли костер, как он загорелся гораздо веселее, чем во втором гроте. Подложили дров — в свете пламени в одном из углов обнаружилась довольно узкая расщелина треугольной формы, расширяющаяся наверх. На пару с большеносым соорудили из камней неровную лестницу — теперь можно и пролезть.

Не застрять бы, вдруг проход совсем сузится, вытянув вперед горящую палку, Андрей полез вперед.

Запахло сырой листвой. Ага, значит выход все-таки ведет наружу, раз сюда падают листья деревьев. Расщелина резко расширилась, теперь они могли уже идти рядом друг с другом. Энку в нетерпении полез вперед. Еще немного и вот он — дневной свет. Кажется, они очутились за границами своего каньона в основной части ущелья. А еще дальше лес заканчивался и начиналась степь.

Глава одиннадцатая. Факел

Спустились тем же путем, что и поднялись. Пещера оказалась даже лучше, чем Андрей предполагал. Прямо- таки крепость с тайным запасным выходом для бегства на случай опасности непреодолимой силы, а не просто дыра в скале. Есть где развести костры без риска задохнуться дымом. Из комнаты, где он обнаружил скелет Гррх, вытяжка будет через трещину, а в большом зале через вход. Только в среднем зале не очень костер подожжешь — некуда дыму выходить. Надо его еще раз внимательно осмотреть, может быть и удастся решить проблему. Но, увы, костер там прогорел, а заново раздувать угли ни Андрей, ни Энку не захотели. В следующий раз посмотрят, когда он придумает из чего сделать факелы и светильники, не дело это, столько дров расходовать на освещение. Надо бы назвать пещеру как-то. Пусть будет Домом большого Гррх в память о бывшем косолапом хозяине.

И это все? Наверное, вопрос читался на его лице, когда он увидел принесенные женщинами и детьми несколько горстей мелких зерен.

— Эссу, мы не нашли подходящей поляны, где можно собрать много таких зернышек. Надо искать.

Ну вот, а ведь говорят, что в каменном веке люди жили охотой и собирательством. Не много же они насобирали. Или это саботаж такой, не хотят заниматься нудной работой. А это что еще? Кроме злаков Грака притащила еще здоровый пучок каких-то белых корневищ. Зачем ей, интересно. Может для своих медицинских целей? Похоже на корни сорняка, на который так ругалась его бабушка. Говорила, что никак не выведет из огорода. А еще как-то вскользь упомянула, что из таких вот корней готовили еду ее родители в голодный год, когда она была еще ребенком. Высушивали, перемалывали в муку и пекли хлеб. Может, в самом деле, зря он попросил их злаки собирать? В их положении корни пригодятся больше.

— Завтра нааберите вот таких корней, как принесла Грака, а зернышки собирайте, только если их будет много в одном месте. Надо их помыть и разложить на травке подсушиться.

— А когда в «школу», — сразу же загрустила Старшая.

Не слишком ли он увлекается хлебом насущным? Права старшая гага, но надо сначала самому определиться, чему он их в конце концов хочет научить. Абстрактное знание здесь долго не продержится, а если увидят практическую пользу, то может и прижиться на этой негостеприимной холодной почве. Надо вернуться к первоначальному учебному плану.

— Завтра продолжим как мы и договаривались, утром письмо, а вечером знание о мире. А днем — собирать корни, ягоды и зернышки, и лукочеснок обязательно, который мы по пути в Дом Гррх нашли. Он нам очень пригодится. А тебе Младшая такое задание — из той глины, которую ты использовала когда буквы лепила, сделай-ка такую вещь.

Андрей примерно нарисовал палкой на песке горшок с ушками. Младшая хлопала своими светлыми ресницами пытаясь понять, что он от нее хочет. Придется все-таки вспомнить детский сад и показать, как это делается. Сделал плоское круглое основание, затем прилепил к нему раскатанную толстую колбаску, на нее еще одну с отступом поменьше. Когда он закончил, то получился кривоватый простенький горшок. На всякий случай изнутри и снаружи замазал жидкой глиной стыки между слоями. Прежде чем он успел предупредить, Младшая подняла его, чтобы рассмотреть поближе. Для первого в этом мире образца керамики ее любопытство оказалось фатальным — дно горшка отвалилось. Первый блин комом. Девочка заревела.

— Все хорошо, не плачь. Это я хотел показать, что нужно сделать для нашей семьи. Если бы этот горшок подсушили как твои буквы, то он бы не развалился, — утешил он ребенка. — И не всякая глина одинаково хороша, но это ты сама уже определишь, какая тебе лучше подходит.

— Папа, смотри, — оказывается, пока он возился с Младшей, вернулись охотники и Лэнса показывал лежащего на земле огромного зайца, приподнимая его голову за длинные уши. Позади него стоял ухмыляющийся Эхекка с поросенком.

— Здесь хорошая охота, Эссу, если даже дети могут найти себе добычу по силе. Надо было большеносым с Круглой горы не на Закат уходить, а на эту равнину. Если бы не трус Зэгу и его братья… — подошедший большеносый, пальцы которого вертели клыки на его любимом ожерелье метнул пренебрежительный взгляд на трофеи. — Но нам нужно больше мяса, чтобы ты его испортил своей «белой эссой». Энку завтра пойдет и убьет однорога.

Дался ему этот лохматый носорог, есть же и не такая опасная добыча, но крепыш уже несколько раз упоминал желанный трофей с тех пор как ушел с нагорья на равнину. Похоже, добыть его стало идеей фикс. Планы пойти с ним завтра вместе в пещеру, чтобы исследовать второй зал, придется перенести. Не надо командовать напрямую свободолюбивым большеносым, а то врежет как незадачливому родственнику Зэгу.

На ужин Андрей разрешил пустить и зайца и поросенка. Все-таки только вернулись успешно с похода к Белой горе, людям нужен праздник. Сам разделал мясо, подсолил его, добавил лукочеснока, жалко только мало его было и под неодобрительным взглядом Энку начал нанизывать на нарубленные палочки.

— Эссу, это неправильно. Лучшее мясо охотникам, потом женщинам, только затем детям. Всегда так было.

— У нас другой обычай Одиночка, сначала надо накормить детей, затем поедят остальные. Когда ты станешь старый, то эти дети дадут тебе кусок мяса.

— Неправильно это…

Все наелись, Андрей встал, чтобы подкинуть в костер дров. Под руку попалась сухая палка формы подковы. А что если..

— Эдина, неси свои вещи.

Где-то в ее скарбе рядом с удивившей его веревкой он видел сухожилия. Так, соединил свободные концы палкой, привязал к ней крепко четыре сухожилия — больше нужной длины не нашел — с другой стороны закрепил их прямо на полукружье. Потрогал пальцем. Не бренчит. Слабо натянуто. Может закрепить палку перпендикулярно и на другом конце? На все манипуляции ушло больше часа. Теперь подкрутить обе палочки как можно туже и зафиксировать. Потрогал ногтем. Собравшаяся вокруг семья отпрянула при странных звуках. Это вам не в свисток дудеть, к трели которого все уже привыкли.

Бренчать пальцем было не очень комфортно и Андрей решил использовать щепку. Он никогда не увлекался музыкой, но звучавшие сейчас звуки казались такими родными, откуда-то из будущего. Он начал петь под это бренчание. Поскольку поэтическим талантом он никогда не отличался, то это был скорее рассказ об их последнем приключении. Конечно же, с преувеличениями. Про себя он назвал его «Сражением у „Трех зубов“». Сюжет был хорошо известен всем присутствующим. Он рассказал как мудрый Эссу узнал, что семья белогорцев, где находились Эдина, Лэнса и Имела подвергается опасности. Не смотря на то, что он еще не полностью оправился от болезни, отправились они с Рэту на помощь через Длинную гору и повстречали по пути могучего Энку и позвали его присоединиться к ним на обратной дороге. С ними от Белой горы ушел и легконогий Эхекка, с которым не всякий ветер зимой сравнится скоростью. Недалеко от «Трех зубов» напали на них темнокожие, ситуация казалась безвыходной. (На этом месте все дружно ахнули, переживая за героев). Но Эссу нашел выход, быстрый Эхекка спустился с обрыва высокого холма и скрылся в степи, хотя она и кишела гиенами и всюду ожидала опасность(слушатели громко одобрили храбрость Эхекки), а сам он и Рэту подкрались поближе к врагу. С первыми лучами солнца увел Эхекка множество темнокожих за собой в степь, а на оставшихся напали Эссу и Рэту. Много убили они врагов, но их становилось все больше и больше. И тут пришел на помощь могучий Энку, который своим копьем может одним ударом убить сразу двух темнокожих, и была одержана победа. За свою силу и храбрость получил бесстрашный Энку ожерелье, которое дал ему мудрый Эссу. Путь все видят, какой могучий охотник этот большеносый.

К завершению рассказа из четырех сухожилий не лопнуло только одно, но это не имело никакого значения. Больше всего были впечатлены не участвовавшие в событиях дети и Грака, с уважением поглядывающие на ожерелье Энку.

— А ведь я, пожалуй, первый поэт этого мира, — Андрей купался в восхищенных взглядах благодарных слушателей. — Если только какой-то «самый мудрый» не составил уже конкуренцию в зимней пещере кроманьонцев.

— Ты мой мужчина, Эссу, хотя ты уже не тот Эссу, что был раньше. Хорошо, что Рэту не закрыл тебя плитой на Холме Ушедших, — холодная Эдина этой ночью была нежна как никогда, — я уже не хочу возвращаться на Белую гору. Имеле и Лэнсе нравится здесь.

Оказывается она до сих пор не оставляла мысли о возвращении назад. С одной стороны это его огорчило, с другой — характеризировало Эдину как женщину предусмотрительную и осторожную. Все-таки она с детьми отправилась в неизвестность с человеком, в котором от ее мужчины только телесная оболочка. Кто знает, что в его голове. Но нужно ее все-таки убедить, что и в нем осталось что-то и от старого Эссу. И проявлять осторожность. Мало ли какие тараканы у нее еще в голове.

— Во мне живет и прежний Эссу. Я иногда вспоминаю то, что происходило до Холма Ушедших. Как убегал от темнокожих, прыгнул в реку с обрыва, как Рэту нашел меня на отмели. И к Белой горе мы пошли только потому, что так хотел Эссу, он сказал мне, что вы находитесь в опасности. Может, я просто забыл многое от удара, а сам я прежний, — последней фразой Андрей подсластил пилюлю для своей женщины.

Утром первым делом полез в «дагар», вода стала ощутимо холоднее. Сказывалось наступление осени, хотя листья еще зеленые. Начал брить ножом отросшую после похода к Белой горе бороду. К нему присоединился и Рэту, а затем и Эхекка, поддавшись их влиянию, подправил кремневым лезвием свои жиденькие рыжие волосы на маленьком подбородке. Заставил Эдину укоротить на голове скрутившиеся в сосульки длинные волосы. Не удержался, собрал золы с прогоревшего костра, вымазался с ног до головы и нырнул воду. Хорошо. В отражении в воде на него смотрело помолодевшее лицо. За всем этим наблюдал Энку, неодобрительно покачивая головой.

Не помешало бы и детей умыть с утра, пока они отсутствовали, Грака, наверняка, не очень настаивала на этой процедуре. Кстати, куда они подевались? Где-то послышались крики нешуточного спора. Все взрослые пошли на шум и вышли к скале, где Андрей когда-то нарисовал себя, детей, Граку с Рэту и подписал гордой подписью «Семья». Картину теперь дополнили узнаваемые фигурки Эдины, Имелы, Лэнса, Энку и Эхекки. Особенно внушительно выглядела фигура Энку — пониже других взрослых, зато с огромным ожерельем. А спорили Старшая, Младшая и Ам из-за того, как правильно написать под рисунками имена.

«Скоро места на скале не останется, если так дальше пойдет», — размышлял Андрей, собственноручно выводя имена новых членов все еще небольшой семьи. А теперь все в школу.

— А-а-а-а.

— Б-б-б-б.

— Бпбпбп.

Дело пошло веселее. Гаги и Ам выговаривали звуки гораздо четче, не иначе как тренировались в его отсутствие. Андрей удивился, когда из деревянных букв Старшей Младшая выложила собственное имя. Гении здесь одни, что ли? Потом понял, что она просто запомнила надпись под собственной фигуркой на скале. Имела и Лэнса пока еще запинались, но ничего, скоро догонят. Как не крути, а на его стороне отшлифованная тысячелетиями система образования. И не таких недорослей обучали письму и счету. Время от времени в «класс» под деревом заглядывали любопытствующие Эдина с Гракой. Рэту с Эхеккой ушли на охоту, а Энку в одиночку искать своего носорога. Если он его добудет, то, наверное, будет мечтать о мамонте, на меньшее не согласится.

Скоро дети и женщины ушли собирать коренья, зерна и ягоды и Андрей неожиданно остался на поляне один. Это была удивительная тишина после утреннего бардака. Может за дровами сходить? Он нашел толстый ствол рухнувшей сосны, наполовину изъеденный с одной стороны по длине трухой. Тяжелый. В выемке скопилось большое количество застывшей смолы. Ну что же, гореть будет лучше. С трудом дотащил до места. Разжег костер, скоро придут собирательницы и захотят поесть — надо что-нибудь приготовить. Добавил щепку с куском смолы, чтобы пламя стало ярче. Смола загорелась ровненьким пламенем — никакого фейерверка. Андрей разочарованно посмотрел на приволоченный ствол — жара от такого пламени не будет и ничего не поджаришь. Женщины с детьми все никак не приходили, может в пещеру сходить и осмотреть второй зал, пусть даже и без Энку, надо бы тогда ветки собрать для освещения. Щепка со смолой все также продолжала гореть, хотя прошло уже достаточно времени. А ведь ветки бы уже прогорели, а смола все еще горит…. Наковырял ее целую кучу и сложил пирамидой. И что теперь, прицепить ее куски к чему-то обмотать и поджечь?

— Эссу, что это, — пришедшей с охапкой корней Эдине не понравился его отрешенный вид.

— Это смола, она горит, — рассеяно ответил Андрей.

Его женщина пожала плечами на очевидный ответ и ушла, осталась только Старшая.

— Она плохо горит, Эссу.

— Зато долго. А зимой в пещере вечера долгие, Старшая.

— Может использовать сухую кору той же сосны и положить на нее эту смолу?

Получился пучок из кусков коры, который он закрепил на конце расщепленной палки, втер в нее мягкую смолу. Теперь поджечь. Кора потихоньку прогорала, только нужно было иногда подкладывать понемногу смолы.

— Старшая, наковыряй побольше смолы, мы идем в Дом Гррх, — Андрею не терпелось побыстрее использовать только что изобретенный факел. С собой взяли еще и Лэнсу, незачем ему с женщинами оставаться, которые заняты хозяйственными делами.

Они сделали три факела и Андрей наконец-то осмотрел второй зал. Стена, которая примыкала к комнате Гррх, наверху немного скашивалась в сторону маленькой комнаты. Значит в этом месте она тоньше — вдруг удастся ее пробить, тогда проблема с вытяжкой для костра будет решена.

— Эссу, в углу трещины, — глазастая Старшая углядела что-то.

Андрей нашел удобный булыжник по руке и ударил в место, на которое она указывала. Камень здесь был какой-то слоистый, синеватого цвета и легко отбивался. Была бы у него кувалда, дело пошло бы куда быстрее. Наконец, после очередного удара булыжник куда-то провалился — образовалась дыра точно по его размеру. Потянуло свежим воздухом. Как не удивительно, но никакой дыры в комнате Гррх не было, значит, есть еще одна узкая параллельная трещина кроме той, которую они обнаружили вместе с Энку. Но главное, теперь и в этом зале они смогут зимой развести костер, а значит у них три жилые комнаты.

— Эссу, сейчас время школы, нам надо домой, — Старшая прервала его мысли об уютной зимней квартире. Но он ведь сам назначил такой график их жизни и надо его придерживаться.

— Это называется «ноль», Старшая, — Андрей решил начать вечерний урок с арифметики.

— А сколько это?

— «1» и «0» вместе это столько, сколько пальцев у тебя руках, а «0» сам по себе это ничего.

Ну вот как ей объяснить этот символ; от попыток у него начала побаливать голова.

Интересно, что счет давался всем легко, пока не дошли до этого самого ноля. Он втыкал палочки в землю и говорил, какая это будет цифра и рисовал ее изображение. Пока не дошли до десяти.

— Попробуй вырезать из дерева цифры так же, как это ты сделала с буквами. Так будет всем легче запомнить.

— Вот заставлю зубрить таблицу умножения, тогда будете знать, — Андрей мстительно позлорадствовал.

Солнце садилось за горизонт, когда наконец-то пришел недовольный Энку, который так и не встретил своего носорога, зато принес связку птицы.

— Ты не видел Рэту и Эхекку?

— Энку целый день был один.

Темнота неумолимо накатывалась, Андрей нервно ходил кругами по поляне, пока ночь не вступила полностью в свои права. Стало окончательно ясно, что рыжий и быстроногий сегодня уже не придут.

Глава двенадцатая. Однорог

Удивительно, но отсутствие обоих беспокоило, похоже, только его одного. Даже Грака с веселым видом натягивала на заготовку шкуру для будущих «сапожек». И где их искать, пойти они могли куда угодно. Может в следующий раз обговаривать маршруты, не зря же они карту вылепили. Пора научиться пользоваться ею в практических целях, чтобы в любой момент можно было отправиться на помощь.

— Рыжий и тощий придут завтра, или послезавтра. На охоте чего только не случается. Как-то еще до того, как меня прогнали из семьи большеносые из под Круглой горы, я пять закатов ходил по горам, пока не добыл криворога, — ответил на его опасение Энку.

— Хорошо, но если завтра опять пойдешь за однорогом, то внимательнее смотри по сторонам — вдруг их следы увидишь, мне как-то будет поспокойнее.

— Говорят, что раньше на равнине можно было ходить за зверем и за 10 зим ни разу не встретить ни охотников из других семей, ни их следов, а темнокожих метающих тонкие копья многие и вовсе не видели. Теперь же на равнине зверя стало меньше, а людей больше. Почему так, Эссу?

— Сколько людей было в семье большеносых у Круглой горы?

— Много, шесть раз пальцев рук.