Мошинг, конечно, не драка, хотя неподготовленному глазу это может показаться так. Мошинг – это контролируемый выход агрессии и энергии. Вся рок-музыка – это, по сути, танцевальная музыка. Ранний рок-н-ролл подходил для настоящих танцев – типа свинговых танцев, снова популярных среди хипстеров и женщин, занимающихся бурлеском.
Кричащая реакция женщин, смотрящих на «битлов», – хороший пример выхода чистой энергии. Они не знали, как реагировать на музыку, поэтому просто кричали[215].
К концу 1960-х годов, когда крики в адрес The Beatles прекратились, реакция на живую рок-музыку казалась более интровертной. Возможно, из-за наркотиков. Публика танцевала в своем собственном пространстве, в своего рода замкнутой задумчивости.
С приходом экстремального метала в начале восьмидесятых стало необходимо открыть физический отклик на музыку для чего-то нового. Повышенная скорость и жестокость трэша и дэт-метала означали, что ничего другого, кроме полноконтактного слэм-дэнса, было бы недостаточно.
Как и в случае с металической культурой восьмидесятых, мы украли мош из панка. Хардкор-панк-сцена изобрела слэм-дэнс: Пит Ди из кроссоверной трэш-группы Kremated сказал мне:
«Хардкор-фольклор говорит, что слово „мош“ было случайно сказано эйчаром из Bad Brains и возникло в результате того, что кто-то не расслышал, что он говорит: либо о „толпе, размешивающей самих себя“, либо, альтернативно, „они выглядят так, как будто давят виноград“, и слово „мош“ застряло».
Стили мошинга различаются: от массового кругового движения, немного похожего на слив воды, когда вытаскивают пробку (кажется, всегда по часовой стрелке, хотя я слышали, что в Австралии – в другую сторону), до панк-рок-слэм-данса, когда тела врезаются друг в друга и люди, пуская в ход кулаки и теряя зубы, не знают, к черту, что делают.
Мошпиты могут быть одновременно и устрашающим, и веселым проявлением тупого мачизма. Существует этикет, согласно которому падающим помогают подняться, никто на самом деле не пытается никого обидеть, и всегда должен присутствовать один массивный топлес-качок. По какой-то причине. Конечно, иногда эти правила игнорируются. Иногда не удается помочь другим подняться, иногда люди слишком агрессивны, но всегда есть массивный топлес-качок в зале.
А еще есть питы в стиле кунг-фу, которые случаются на хардкорных выступлениях, и это самая нелепая вещь во всей тяжелой музыке.
«Стена смерти» – это вариант мошпита. Многие группы утверждают, что это они ее изобрели, хотя наиболее вероятным кандидатом является группа Sick of It All, ветеран нью-йоркского хардкора. Публика делится на две противостоящие команды, стоящие лицом друг к другу. По сигналу группы они бросаются друг на друга и начинают мошинг. Представьте себе Уильяма Уоллеса, героя фильма «Храброе сердце» 1995 года, и его сторонников в майках с короткими рукавами. Стенка на стенку, короче говоря.
За эти годы я получили несколько травм из-за мошпита. Например, мне сломали два верхних передних зуба. Пытаясь выбраться из свалки, я сделали шаг назад, тут же получил удар по лицу и закричали, потому что половина одного зуба отвалилась, а другой угрожающе зашатался. (На сцене были Sub-Zero, и я остались, чтобы посмотреть Rykers, главную группу.)
Прыжки со сцены – это буквально прыжок со сцены в публику. Как в бассейн с шарами. Сам я не раз приземлялся на голову, и был как-то на разогреве Fear Factory/ Biohazard Donington, когда мой друг Джон спрыгнул со сцены, публика расступилась, как Красное море, он приземлялись на спину, а когда встал, ничего не видел. Гениально!
Один безуспешный инцидент, связанный с прыжками, привел к усилению охраны на концертах. В 2013 году рэпер Джордж Ватски бросился с осветительной установки высотой 35 футов (10 метров) на хрупкие тела публики, сломал одной женщине руку и, к сожалению, не убил себя. С тех пор как это случилось, группы (и комики, хотите верьте, хотите нет) вынуждены заполнять анкеты перед выступлением, обещая, что не будут засранцами и не причинят вреда аудитории.
Но тряска головами – это только наше дело. Никакое другое танцевальное движение так не выражает ритм хеви-метала, как тряска головой. Это происходит совершенно естественно. Это самый органичный и естественный способ танцевать под музыку с таким настойчивым ритмом.
У новичков тряска вызывает головные боли и дезориентацию. Вдохновленный «Bohemian Rhapsody» из «Мира Уэйна», я сделали первую попытку в своей спальне-лаборатории, где проводили большинство своих ранних экспериментов как металист. Это было во время моей краткой фазы увлечения Nirvana, около 1992 года[216]. Я включили Nevermind и начал трясти головой с полным отсутствием грации, навыков или заботы о своей личной безопасности… Что могло пойти не так? Через полчаса у меня сильно заболела голова, а шея перестала выполнять свои функции. К большому удовольствию моей семьи, я держали ложку за обедом одной рукой, а другой подпирали голову, так как шея стала бесполезной. И мой брат попросил вернуть его диск. Я не остановились на этом, и результат последующих двадцати с лишним лет тряски головой – непропорционально толстая шея, настолько, что я не могу купить рубашки, которые мне бы подошли[217]. Я все еще тренируюсь дома, чтобы показать навыки на сцене во время игры с моей группой. Важно держать руку на пульсе – как спортсмен. Когда я ухаживали[218] за своей женой[219], я водили ее ночью в металический клуб в Camden Underworld. На сцене Judas Priest исполняли «Painkiller», и я начали трясти головой. Любой, кто когда-либо пробовал это сделать, знает две вещи: во-первых, это действительно хорошая песня, под которую можно трясти головой – у нее точно правильный темп, во-вторых – она чертовски долгая. Нужно. ПРОСТО. ПРОДОЛЖАТЬ. На тот момент я долго не практиковались, что-то пошло не так, но мне очень не хотелось расслабляться перед этой невероятно горячей металисткой. В моей черепушке были, однако, другие мысли. Мир завращался вокруг меня, как будто я были на ярмарке. На мой взгляд, я оставались в вертикальном положении – но пол почему-то накренился мне навстречу. Короче, мне нужно было сесть. Но я женились на ней. ТАК ЧТО Я ПОБЕДИЛИ!
Риск обрушения бетонного пола – один из наименее известных побочных эффектов тряски головой. Врачи и заинтересованные матери категорически не рекомендуют все это. Долгосрочные эффекты моего знакомства с полом только начинают проявляться. А для профессионального музыканта-металиста тряска головой в течение многих лет может вызвать серьезные проблемы с позвоночником. Том Арайя из Slayer обычно тряс головой между вокальными партиями на протяжении всего концерта. У него был особый стиль, он кивал влево, затем вправо, затем влево, размахивая волосами, а они у него были до задницы. Выглядело офигенно, но в 2010 году ему сделали операцию по замене позвоночного диска, который он сточил за долгие годы. Странно видеть, как он теперь остается неподвижным во время их шоу. Есть и худшие примеры. Поблемы с позвоночником, вызванные тряской головой, у Филипа Ансельмо из Pantera в конечном счете привели к распаду группы. Примерно в 1994 году он начал испытывать мучительную боль в спине. Ему сказали, что понадобится операция, а потом реабилитация несколько месяцев. Будучи кем-то вроде придурка-мачо, он решил отказаться от операции и заняться самолечением: обезболивающие и фиксация спины. Когда обычные рецептурные лекарства перестали помогать, он обратился к героину. Довольно скоро он пришел к выводу, что героин – наркотик примитивный, увеличил дозы и впал в зависимость. В 1996 году из-за передоза он пережил клиническую смерть[220]. Изменение личности, вызванное зависимостью, привело к распаду Pantera. И все из-за тряски головой.
На пике карьеры Pantera были идеальной группой. Но начало у них было другим, и тогда парни проделали невероятный трюк: использовали свой дебют на мейджор-лейбле, чтобы начать новую жизнь, отмежевавшись от своего прошлого. То есть, по сути, обманом заставили всех подумать, что это их первая запись. Большинство из нас, кто любил их на пике карьеры, об их прошлом ничего не знали. И это было хитроумное решение, потому что Pantera с подачи мейджор-лейбла была мускулистым, агрессивным, питаемым тестостероном бегемотом после трэша. А до этого они были глэм-металической группой. И были хреновым отстоем.
Группа была сформирована двумя братьями, Винни Полом и Дарреллом Эбботами (Даррелл первоначально был известен как «Даймонд» Даррелл, а затем как «Даймбэг»), а к моменту выхода их первой записи группа пополнилась басистом Рексом Брауном (Рекс Рокер) и вокалистом Терри Глейзом (невероятно – его настоящее имя!). Хотя Pantera на голову выше Mötley Crüe или Poison, они тем не менее выпустили три альбома, которые можно отнести к категории «Полное говно». Первый, «Metal Magic» (1983), имеет, возможно, самую нелепую обложку, которую я когда-либо видели в своей жизни. Странный нарисованный аэрографом человек-лев (или это пантера?) с мечом. Или это что-то вроде меча? Сложно сказать. Не думаю, что художник когда-либо видел меч. Альбом был спродюсирован отцом Винни и Даррелла и выпущен на их собственном лейбле Metal Magic Records. Звук приемлем для лейбла средней руки, хотя тарелки звучат так, будто они из детской ударной установки. Как бы там ни было, пластинка музыкально завершена и амбициозна. Но это все равно отстой.
На следующих двух альбомах они медленно движутся к тому звуку, который сделал их знаменитыми. Они сделали клип на трек «All Over Tonight», в котором, помимо прочего, демонстрируются невероятно красивые волосы парней. Обложка для «Projects in the Jungle», второго альбома (1984), получилась даже хуже предыдущей. Я бы могли нарисовать что-то похожее на уроке рисования в средней школе.
К четвертому альбому, «Power Metal» (1988), они наняли вокалиста Филипа Ансельмо в рамках поиска тяжелого звука. Его вокал больше в духе Роба Хэлфорда, и альбом знаменует собой переход от глэма к тому, что я лично считаю настоящим металом.
Затем они подписали контракт с крупным лейблом, полностью изменили свой имидж и взлетели. Треки пятого альбома «Cowboys From Hell» (1990) все еще сохраняют некоторое влияние Judas Priest, но они намного мускулистее и отличаются упрощенным ритмичныи стилем. Можно назвать это жанром, который так и не получил широкого распространения в Великобритании, – грув-метал. Мне не нравится этот термин, возможно, из-за неприятной ассоциации со словом «заводной», с которым его почему-то ставят в пару. От этого у меня чешутся зубы. Хуже, наверное, черт возьми, только термин «агрометал», с которым я никогда не сталкивались до написания этой книги, да еще вызывающий рвотный рефлекс «спортивный метал», который напоминает выхлопную трубу.
Но я отвлеклись. Короче, Pantera сделала то, чего никогда не делала ни одна мейнстримная хеви-метал-группа: они становились все тяжелее с каждой записью.
На обложке «Vulgar Display of Power» (шестой альбом, 1992) изображен человек, получивший удар по лицу. «Far Beyond Driven» (седьмой альбом, 1994) – запись невероятной сосредоточенности. Как говорит Фил в своем домашнем видео, «мы хотим, чтобы следующая запись была… крайностью. Не группа! Мы хотим, чтобы люди говорили: „Что… не так…
с ними?“». К тому времени Фил много чего говорил, и эта ярость закрадывалась в его вокал.
Ко времени «The Great Southern Trendkill», восьмого альбома (1996), работе группы мешали внутренние проблемы. Тем не менее я считаю, что это их лучший результат. Безумно амбициозный, размашистый, яростный и красивый – Pantera во всей своей красе. К сожалению, к этому моменту Фил уже отдалился от группы, занимаясь самолечением с помощью героина. Он записывал свой вокал в Новом Орлеане, тогда как группа записывалась в Далласе, штат Техас. Проблема с героином привела Фила к странным всплескам на сцене и агрессивному поведению вне ее. Тринадцатого июля 1996 года у него была передозировка, и после выступления в Техасе – та история «пятиминутной смерти», прежде чем его реанимировали.
Следующий альбом соснул. «Reinventing the Steel» (2000) – это странный откат к менее амбициозным корням, знаменующий упадок, который в итоге закончился расколом. Сайд-проекты Фила приводились как свидетельство отсутствия преданности группе. Участники открыто ругались в прессе. Это было темное время.
Братья Эббот сформировали Damageplan, выпустив свой дебютный альбом в феврале 2004 года. В декабре того же года Даймбэг был застрелен, когда играл на сцене с Damageplan. Его 25-летний убийца Натан Гейл, по сообщениям, страдал шизофренией. Он также застрелил трех других и ранил еще двоих, прежде чем был убит полицией.
Среди многих героев, которых мы потеряли за эти годы (Клифф Бертон, Ронни Джеймс Дио, Джефф Ханнеман), Даймбэг больше других был одним из нас. Почти как друг. Дайм был весел. Забавно, как часто описания умерших людей включают фразу «полные жизни», но здесь она кажется действительно уместной. Дайм был больше, чем жизнь. Он казался добрым и щедрым, и я чувствовали, что, если бы мы встретились, мы могли бы поладить. Часть наследия Pantera – это серия домашних видео, которые я бесконечно смотрели со своими друзьями в подростковом возрасте. Это составляло большую часть нашего взаимодействия с группой и большую причину нашей любви.
Теперь я большой поклонник Pantera, но также и многих других вещей, которые сделал Филип Ансельмо. В детстве он был для меня музыкальным героем, и более того – своего рода образцом для подражания. К моему огромному разочарованию, этот чувак трагически подвел сам себя на сцене концерта в память о Даймбэге в январе 2016 года. Очень пьяный бритоголовый Фил осыпал публику криком «Белые – сила». Теперь я комик, и у меня очень мрачное, долбаное чувство юмора. Я люблю дурацкие шутки. Все, что поражает мою либеральную чувствительность подлинным умом, меня действительно смешит. Но тут я вообще не вижу контекста для смеха. В видеоблоге Робба Флинна из Machine Head высказывается мнение, что Фил всегда был расистом и хулиганом. Я слышали от близкого источника, которому искренне доверяю, что Фил «абсолютно, категорически не расист», и хочу в это верить. Я хочу верить, что он твердил о том, что он не расист, и был настолько пьян, что просто не мог распознать последствия своих действий – в том числе и для собственной карьеры. Сложность заключается в том, что я неслучайно выделяли Филипа Ансельмо из группы. Его тексты личные. Я чувствовали личную связь с ним. И поэтому получать удовольствие от его музыки стало намного сложнее.
Безусловно, моей любимой группой середины девяностых была Sepultura[221]. В этот период они экспериментировали с неметалическими влияниями и добились невероятных результатов. «Chaos A. D.», их пятый студийный альбом (1993), берет на себя влияние индастриала, краст-панка и хардкора, а также более упрощенных риффов таких групп, как Pantera.
Результатом стали сложные текстурированные записи, в которых трэш, дэт, дум, хардкор и индастриал сочетаются с захватывающей дух виртуозностью. Добавить сюда блестящие диссонирующие соло Андреаса Киссера. Тексты и образы уводили от фантастической территории дэт-метала к проблемам реального мира: политике, беспорядкам, хаосу современного третьего мира. По сути, это было заявление о намерениях и заявление о том, кто такие Sepultura, откуда они пришли. Вкладыш в альбом представляет собой пример благотворительной деятельности, направленной на искоренение «незаконных пыток в Бразилии». Вокал Макса Кавалеры яростный, агрессивный, абсолютно сокрушительный. Выдающийся трек – инструментальная композиция «Kaiowas», основанная на акустической гитаре и ударных. Это потрясающая песня, которой удается быть тяжелой без искажений.
Следующий альбом стал очередным поворотом влево. «Roots» (1996) переключил внимание с упадка бразильских трущоб на тропические леса. Подпавший под влияние со стороны растущего движения ню-метал, он звучит гораздо более органично. Использование аналогового оборудования позволило делать драматические спады. Все стало медленнее и интереснее.
Вслед за инструментальной «Kaiowas» из «Chaos A. D.» я бы выделили «Jasco», простую классическую гитарную интерлюдию, и особо – невероятную «Itsari», которая вобрала в себя звуки амазонского племени, с песнопениями, барабанами и акустической гитарой. Песня «Rattamahatta» поднялась на семнадцатую строчку в британском чарте синглов, что является невероятным достижением, учитывая ее экспериментальную тяжесть и тот факт, что все тексты написаны на португальском языке!
Шестнадцатого декабря 1996 года Sepultura играла в лондонской Brixton Academy. Я были там. Это остается одним из величайших концертов, которые я когда-либо видели. Сет-лист был безупречным. На мне был пиджак и все шесть футболок Sepultura, и я снимали одну за другой по мере того, как зал накалялся.
Есть что-то особенное в твоей первой машине, в твоем первом поцелуе и первом сексе. Американцы в кино, кажется, сочетают все это. Я до сих пор не могу водить машину, мой первый поцелуй разбил мне сердце на восемнадцатилетие, а мой первый секс произошел где-то в Восточном Лондоне.
Однако моим первым концертом был концерт Fear Factory. Декабрь 1995 года, лондонская Astoria. На мне была футболка с Джими Хендриксом, потому что у меня еще не было футболок с металическими группами. Я выпили пива и чувствовали себя больным.
Американская группа Fear Factory объединила дэт-метал с индустриальным уклоном и написала песни о будущем-антиутопии, на которые во многом повлиял «Терминатор-2». Их прорывный альбом «Demanufacture» – гладкий и отточенный, с невероятно четким продюсированием. Как будто ЭТО СДЕЛАЛИ ТЕРМИНАТОРЫ.
Если бы они попытались, они были бы чем-то бо́льшим в девяностые. У фронтмена Бертона С. Белла даже были тату в стиле трайбл, а руки покрыты браслетами дружбы. Белл был одним из первых приверженцев биполярного вокального стиля, сочетая дэт-металическое рычание с гиперчистым пением, что на их записях очень эффектно, но в конце того же десятилетия биполярный вокал был уже повсюду, и некоторые говорят, что это чума последнего десятилетия.
В последующих альбомах они были в какой-то мере скованы собственной концепцией и не смогли развить прогрессивный элемент «Demanufacture». Вроде и казалось, что они будут мегауспешными, но так и не пробились. В декабре 2015 года группа отыграла «Demanufacture» полностью, чтобы отметить его двадцатую годовщину, и мне нравится думать – мою двадцатую годовщину посещения металических концертов. Спасибо ребята. Ценю это.
Музыкальные журналисты всегда ищут громкий заголовок. В метале это анонсирование «новой Metallica». Ожидалось, что в мейнстрим вырвется пост-трэш-группа из Bay Area «Machine ‘Fucking’ Head». Но, к сожалению, они решили изменить направление, и этого так и не произошло.
Группа Machine Head из Окленда, Калифорния, родом из чистого трэш-метала, оказала огромное влияние на европейскую метал-сцену своим дебютным альбомом «Burn My Eyes». По мнению журнала Guitarist, Machine Head ознаменовали начало новой эры в хеви-метале: «Пачули и волосатики ушли в прошлое. На его месте пришли удивительные дреды и татуировки. Machine Head действительно заслуживают доверия». Восхождение Machine Head было головокружительным. После нашумевшего тура со Slayer они отыграли все европейские фестивали, а затем отправились в свой собственный тур. Время было как раз подходящее. Всем казалось, что они станут следующей металической группой, заполняющей арену.
Возникновение таких групп, как Machine Head, Pantera и Sepultura, ознаменовало собой короткий период для мейнстрима хеви-метала, последовавший за крахом глэма и перед потоком эликсира ню-метала. Группы, приверженные экстремальному металическому андеграунду, покоряли мир. Но по мере приближения тысячелетия все пошло ужасно неправильно.
Глава 12
В конце девяностых все группы, которые я любил, стали дерьмом
Любой, кто обвинял Metallica в том, что они скатились, когда парни привнесли реальную динамику в свои песни на «Ride the Lightning», сильно опережал события. В 1990-х годах Metallica изменилась до неузнаваемости. И это случилось, когда я поднялись на борт. Быть фанатом Metallica – все равно что следить за дерьмовой футбольной командой третьего дивизиона[222]. После того как они потеряли своего звездного нападающего. И упали в низший дивизион. И разразился массовый скандал с расизмом[223].
Мне не стыдно. Я люблю Metallica с 1994 года, они к тому времени уже выпустили свой по-настоящему великий альбом «Metallica (The Black Album)». Я впервые увидели их вживую в 1996 году и пережили с ними взлеты и падения в последние две трети их карьеры. Их трудно оправдывать перед необращенными. В какой-то мере это признак успеха. Любой артист с уровнем известности Metallica привлечет большую и очень громкую орду недоброжелателей.
Но в их антипатии есть нечто большее, отчасти из-за природы самой культуры хеви-метала, а отчасти из-за вовлеченных в нее личностей. И их барабанщик[224].
Поклонникам метала нравится чувствовать себя частью групп, которые их вдохновляют. Нравится противопоставлять себя мейнстриму, и поэтому, когда одна из «наших» групп приходит к настоящему коммерческому успеху, может показаться, что мы потеряли что-то, что принадлежало нам[225]. Удовольствие от метала – это и то, что он не нравится другим людям. Каким бы незрелым это чувство ни было, но ты испытываешь легкое чувство превосходства при прослушивании малоизвестных групп. Элитарность – это весело, детки.
Metallica выросла в экстремальном металическом андеграунде. Их ранний успех, еще до того как был выпущен первый альбом, был, по сути, спонсирован торговцами магнитофонами, которые сделали копии демо и разослали энтузиастам метала. Группа создала стиль музыки, который был не только смелым и новым, но и, казалось, полностью лишенным коммерческой ценности. То, что они играли, было популярно именно из-за своей крайности, в противоположность поп-музыке, производимой для массового потребления, – и в противоположность коммерциализированной фальшивке «метала длинных волос». Это была потрясающая музыка для настоящих хедбэнгеров.
Превратив трэш в нечто более сложное и музыкально интересное в течение восьмидесятых, они приняли смелое решение: отказались от трэша, наняли продюсера Mötley Crüe и записали хард-рок-альбом для FM-радио. «Metallica», он же «The Black Album» вышел в черной обложке, напоминающей подачу Spinal Tap (которые любят пошутить). Это был радикальный отход от головокружительной скорости предыдущих выступлений. Но хотя они упрощали песни, процесс записи «The Black Album» растянулся на много месяцев, и все это потянуло на один миллион долларов.
«Они сложнее. Запись «The Black Album» заняла восемь месяцев, но их все еще не было на массовом радио, – говорит продюсер Боб Рок в интервью Music Radar. – Когда они пришли ко мне, они были готовы совершить прыжок в высшую лигу. Многие думают, что я изменил группу. Я этого не сделал. В их головах они уже изменились, когда я их встретил».
Клип на «One» представил Metallica гораздо более широкой аудитории, затем последовали туры по разным аренам. Но ездить… Группа заметила, что на живых выступлениях публика не слишком увлечена сложными аранжировками и сверхдлинными песнями, и после «…And Justice for All» они приняли решение сделать следующую запись урезанной и простой.
«Мы действительно чувствовали, что хотим сделать что-то конкретное, а именно сесть и попробовать написать… простые песни», – говорит Ларс в документальном фильме «Classic».
Первый трек – «Enter Sandman» – прямолинейный рокер. Чистое вступление и цепкие риффы принесли ему огромный международный успех. Это тяжелая мелодия по сравнению с тем, что в основном звучит по радио, но края закруглены и звучат гладко. Есть некоторые намеки на былую тяжесть Metallica в других частях альбома. «Through the Never» – это почти трэш (хотя там худший текст из всех их песен…[226]), «Sad But True» действительно тяжелая[227], но медленная, мощная и точная.
Однако есть еще «Nothing Else Matters» – настоящая баллада. Чертова песня о любви. Хэтфилд написал мелодию, не позволяя другим до поры услышать ее. Но как только ее признали подходящей для пластинки, Джеймс решил, что это что-то вроде отхода от их обычных влияний. Любой большой поклонник Led Zeppelin или даже Judas Priest признал бы, что в хеви-метале определенно есть место для баллад, но вышеприведенная цитата Боба Рока предполагает, что они не обращали внимания на своих металических предков, когда вставляли балладу в альбом.
Как говорят, Джеймсу очень понравилась песня Криса Исаака «Wicked Game».
Правильно. Крис Исаак. Значит, не Venom.
Ставка окупилась. Только в США Metallica продала 16 миллионов копий «The Black Album»[228]. Это сделало их миллионерами. Но также отняло у них бо́льшую часть их первоначальной фан-базы, которым не понравилось изменение направления. Многие винили отсутствие Клиффа Бертона, некоторые обвиняли Боба Рока (до такой степени, что Рок получал угрозы убийства от людей, слишком далеко заходивших в своей любви к старой Metallica).
Но альбом также завоевал для группы легион новых поклонников. На каждого потерянного сварливого металофана старой закалки они получили тысячу новых[229]. Metallica могла быть лажой, но тем самым они помогли миллионам людей пройти обратный путь – от фанатов коммерческой музыки до преданных бастионов андеграунда…
Кроме того, честно говоря, парни из Metallica с самого начала были очень амбициозными. В первых интервью они рассуждают о бизнесе, о лейблах и сделках. То есть они прямо говорили о том, что хотят стать популярными, продолжая при этом заниматься музыкой.
Но почему-то они все еще считаются чемпионами подполья. И они по-прежнему проецируют на группу свои собственные ценности. Опыт Ларса в профессиональном спорте (еще раз скажу, что его отец Торбен Ульрих был профессиональным теннисистом) вполне может объяснить ненасытную жажду успеха, признания. Отсюда его отрицание сначала трэша, а затем и хеви-метала. Он всегда хотел, чтобы Metallica узнали как можно больше людей разных возрастов – узнали как артистов, а не просто как хеви-метал-группу.
То, что они сделали дальше, было еще более спорным. Все они постриглись! Это просто не в тему, да? Шведскую блэк-трэш-группу Nifelheim возглавляют близнецы Эрик и Питер Густавссоны. Фанатики Iron Maiden, братья лысеют, но остаются верны образу «настоящих металистов». «Стив, Nifelheim теряют волосы. Но если у нас останется только одна волосина… она будет длинной», – сказали они комику (и металисту) Стиву Хьюзу.
Визит Metallica к парикмахеру стал для многих знаком того, что они отвернулись от хеви-метала. И альбомы, которые они выпустили в 1996 и 1997 годах, мало помогли преодолеть это чувство. «Load» и «Reload» – это альбомы хеви-метала только в том смысле, что многие люди неправильно используют термин «хеви-метал», тогда как фактически описывают хард-рок. Оба альбома не особо тяжелые и уж точно не быстрые. На них повлияли кантри-рок и блюз, а также такие группы, как Corrosion of Conformity, которые поддерживали их в турне для «Load», а также Down, – супергруппа, состоящая из участников Pantera, Crowbar и CoC. Они хорошо вписываются в альтернативный рок середины девяностых.
Лично я считаю, что «Load» недооценен, а «Reload» не так плох, как думает большинство людей. При повторном прослушивании все воспринимается по-другому. Они сложные, структурированные и интересные – зрелое звучание группы, которая делает то, что она хочет, и расширяет свои горизонты. И при этом – намного хуже, чем все, что Metallica выпускала раньше. Трудно было не разочароваться. Даже их неофициальный, но страстный биограф Джоэл Макайвер говорит:
«Важнейшим фактом является то, что эти два альбома просто не очень хороши. У них есть стоящие моменты, но в основном они скучные, а отчасти ужасные».
Споры вокруг «Load» и «Reload» опровергают тот факт, что фанаты Metallica поостыли. Одно дело думать, что работа – дерьмо, и совсем другое – менять из-за этого общее мнение. Люди чувствуют себя причастными к своим любимым группам. К тому времени, когда Metallica выпустила альбомы, которые я сочли отстойными, я расширили свои горизонты в прослушивании до такой степени, что ни одна группа по сравнению с ними не имела такого большого влияния. Мало ли, с кем не бывает.
Но потом они сошли с ума.
Ларс[230] совершил крупнейшую PR-осечку в истории хеви-метала, подав судебный иск против Napster и множества поклонников Metallica за обмен файлами. Хотя его основной аргумент убедителен, из-за его слишком воинственного отношения Ларс выглядел жадным, отстраненным и даже хулиганом. Потом они фактически распались. Джейсон ушел по разным причинам, в том числе по причине того, что Джеймс бесил его подколами насчет того, что он занимается побочными проектами. Затем сам Джеймс отправился в реабилитационный центр для лечения алкоголизма и «других зависимостей»[231].
И да, был снят фильм о том, как они проходят терапию. СЕРЬЕЗНО, РЕБЯТА? Вы очень затрудняете оправдание того, что я все еще являюсь вашим поклонником. Просто это не метал. Venom никогда бы этого не сделал.
– Отдай свою душу богам рок-н-ролла!
– И как… как ты себя чувствуешь, Кронос?
– Печально…
Фильм называется «Some Kind of Monster», и смотреть его так же смущающе, сколь и навязчиво. Он показывает тех, кто раньше были моими героями[232], мелочными и эгоистичными, а временами действительно очень плохо умеющими сочинять музыку. Когда Хэтфилд вернулся из реабилитационного центра, они сделали поистине ужасную запись – альбом «St. Anger» (2003). Ужасное название, ужасная продукция (общеизвестно, что Ларс решил, будто его малый барабан будет хорошо звучать без подключения к пульту), действительно плохие тексты. Они больше ничего не придумывают.
Так что насчет сегодня?
Их предпоследний альбом «Death Magnetic» (2008) был провозглашен некоторыми как возвращение к форме. Отказавшись от своих давних отношений с Бобом Роком, парни вместо этого поработали с Риком Рубином, который не только имеет репутацию человека, возвращающего «старых» артистов в лучшую форму, но и спродюсировал шедевр «Reign in Blood», третий студийный альбом Slayer (1986). Отзывы на «Death Magnetic» были в основном положительными, и альбом сразу занял первое место в чартах. И в самом деле казалось, что Metallica возвращается к тому, что у них получается лучше всего.
Но, на мой взгляд, он далеко не на уровне их лучших альбомов. Случайные проявления их гения скрыты в потакании своим желаниям, и там ПРОСТО. ОЧЕНЬ. МНОГО. БЛЯДСКИХ. РИФФОВ. Знаете, что это? Это звук ленивых миллионеров, которые на самом деле не слушают метал, хотя и пытаются записать металический альбом. Или звук новичков, следующих формуле, написанной на доске. Это как Изамбард Кингдом Брунель, инженерный гений XIX века, создающий модель моста из кубиков Lego.
Теперь они не создают музыку, которую слушают. То же самое произошло почти со всеми моими любимыми группами.
Но неважно, чем будет заниматься Metallica. Они всегда будут богами метала. «Kill ’em All alone» заслуживает значительного упоминания в этой истории, а «Ride the Lightning» и «Master of Puppets» – два величайших альбома из когда-либо созданных. «The Black Album» выдержал тяжелую музыку в явно засушливый период. Честно говоря, Metallica могли бы сделать дамп – запись с приглашенными исполнителями и выпустить ее, и это не умалило бы их репутации в моих глазах[233].
Другая причина, по которой не имеет значения, что делает Metallica… у нас все еще есть Slayer.
Продолжение «Reign in Blood», «South of Heaven» 1988 года представляет собой совершенно иной подход. Понимая, что они записались быстро, Slayer сбавили темп и расширили свою музыкальную палитру. Запись по-прежнему брутальна, но в другом смысле. «Seasons in the Abyss» (1990) – в том же духе.
«Divine Intervention» 1994 года – там снова ускорение. Керри Кинг однажды заметил, что они, кажется, ускоряются через каждые три альбома. Пластинка имеет более хардкорное влияние, а тексты более откровенны и обращаются скорее к территории, охваченной дэт-металом. Изначально на обложку поместили фотографию фаната (его рук) с логотипом Slayer, вырезанным лезвием. Во многих магазинах это сочли чересчур. Но на моих одержимых металом друзей это оказало настолько большое влияние, что мы все пришли в школу с различными увечьями (не слишком серьезными) – всем хотелось увековечить название группы на руках.
Альбом отмечает точку, в которой многие склонны разделять Slayer. Некоторые, как я, считают, что это недооцененная классика; другие думают, что это начало того, что они потом стали топтаться на месте. Без разницы. Мнения, как однажды сказал Робин Уильямс, похожи на придурковатость – а она свойственна каждому[234]. Собственное мнение группы о своих записях ясно из песен, которые они исполняют вживую. Сайт setlist.fm содержит архивы тысяч сет-листов групп и статистику о том, сколько раз группы играли вещи из каждого альбома. Вплоть до «Seasons» – часто, это факт.
После своего неоднозначного, но недооцененного альбома панк-каверов «Undisputed Attitude» (1996), Slayer сделали то, что делала каждая моя любимая группа, – они стали дерьмом, выпустив кусок дерьма в стиле ню-метал, который никто больше не слушает. «Diabolus in Musica», альбом 1998 года, утомителен и неоригинален. Несколько треков выделяются, но в основном это наполнитель – факт, подтвержденный тем, что они никогда не играли ни одного из треков вживую (см. выше).
Несмотря на мнение, что их лучшие дни позади, в жестко осуждающем мире хеви-метала Slayer сумели остаться невероятно популярными, не привлекая слишком много негатива, в отличие от других групп из высшей лиги. Их уважают. В описаниях Slayer часто встречается слово «бескомпромиссные». Да, наверное, так – Slayer твердо придерживались своего жестокого курса и ни разу не сдались. В результате поздняя часть их дискографии намного менее интересна. Последовательность дает результаты, совершенно отличные от экспериментов. Вообще, это проблема, с которой сталкиваются многие металические группы, – загонять себя в угол, воспроизводя один и тот же звук. Большинство экстремальных металических групп действительно совершенствуют свое звучание к третьему альбому, а затем проводят остаток карьеры, почивая на лаврах. Нью-йоркская дэт-метал-группа Mortician заявила в интервью, что намеренно сохраняет звучание своих альбомов одинаковым, ненавидя группы, которые меняются. «Меняются? Тогда им следует сменить имя», – сказал фронтмен Уилл Рамер в интервью журналу Terrorizer.
Fear Factory – самый яркий тому пример. Они загнали себя в угол со своей концепцией «антиутопии будущего». Cannibal Corpse, американская дэт-группа, напротив, имеет очень отчетливое звучание, но им все же удается производить записи, получившие признание критиков, – их пластинка 2006 года «Kill» считается одной из лучших.
Вживую Slayer остаются безупречными. Их концертные альбомы великолепны: «Live Evil»[235] «Decade of Aggression»; так же хороши видео «Live Intrusion» и специальный выпуск к юбилею «Reign in Blood» – «Still Reigning» (2004). Но что касается студийных альбомов, то дни их славы остались позади.
В Slayer меня больше всего поражает то, что они не проявляют особого энтузиазма по поводу того, чтобы быть группой. В течение многих лет они намекали в интервью, что могут скоро расстаться. На протяжении большей части своей карьеры они не особо любили друг друга.
Странным аспектом их карьеры является отказ от вдохновленного ими дэт-метала. Керри Кинг, помните, яростно критиковал вокал Cookie Monster, Коржика, и крайность групп, взявших эстафету у Slayer. Я нахожу это не только странным, но и почти подозрительным. Возможно ли, чтобы группа, которая в какой-то момент сделала самый экстремальный хеви-металический альбом всех времен, относительно быстро была оттеснена другими людьми, взявшими на себя инициативу? Как бы там ни было, Slayer теперь несколько изолированы. А может, намеренно отрезаны от того, во что превратился экстремальный метал.
История Slayer имеет трагический поворот. В мае 2013 года гитарист Джефф Ханнеман умер от цепочки осложнений, вызванных укусом паука. В 2011 году его укусил паук в джакузи друга в Лос-Анджелесе. Инфекция привела к развитию болезни под названием Necrotizing Fasciitis (некротизирующий фасциит), она приводит к гибели мягких тканей тела. (Удивительно, сейчас в Калифорнии есть группа под названием Necrotizing Fasciitis.) После изнурительного лечения, которое включало трансплантацию участков кожи, Джефф наконец снова смог играть и появился на сцене со Slayer на шоу «Big Four» в Индио, Калифорния, 23 апреля 2011 года. Но было уже слишком поздно. Психологический эффект от невозможности играть – от невозможности делать то единственное, что придавало его жизни смысл, был разрушительным. В интервью говорится, что другие участники группы почти ничего не слышали от Джеффа, пока он находился на лечении. Он всегда был не дурак выпить, у него даже была сделанная на заказ гитара с логотипом Heineken, замененная на Hanneman. Изолированный от группы, да еще и столкнувшись с перспективой того, что он никогда больше не сможет играть, Джефф в конце концов умер от цирроза печени. Спился…
Ханнемана очень не хватает. Видеть Slayer без него – странный и пустой опыт. Но мой бог… они точно сделаны из метала. И теперь прекрасно работают без Джеффа, с гитаристом Дэйвом Холтом из Exodus, и они даже выпустили совершенно приличную пластинку без старого приятеля. Ладно, они никогда не будут прежними, но дух Джеффа живет.
Поклонники Slayer чувствуют, что Slayer принадлежат им. В своей карьере парни наверняка ошиблись. «Diabolus in Musica» отравлен ню-металом. Но Slayer всегда была тяжелой группой. В некотором смысле, они выступили против Metallica. Возможно, чувствуя себя неудачниками, они отказались от любых коммерческих уступок и остались на вершине железного дерева. Бескомпромиссные. Slayer. Да!
Увлечение Slayer ню-металом было незначительным по сравнению с тем, что случилось с некогда гремевшей Machine Head. Их второй альбом, «The More Things Change…» (1997), звучит сильнее, чем дебютный. На смену агрессии «Burn My Eyes» 1994 года пришла звуковая тяжесть, порожденная, правда, инструментами, но не намерениями. Альбом кажется попыткой заполнить клубные танцполы и продать единицы. Ничего страшного, хотя и немного разочаровывающе.
Потом они стали ужасны. В «Burning Red» (1999) есть рэп, а также раздражающие диссонирующие риффы в стиле Coal-Chamber, ню-метал-группы из Лос-Анджелеса. О боже… Трудно сказать, была ли это циничная попытка нажиться на ню-метале или все же попытка поэксперементировать. В любом случае это было дерьмом.
Однако как феникс, восставший из пепла, Machine Head искупили себя своими последними несколькими альбомами. Я были так взволнованы, прослушав песню «Imperium», что побежали наверх, чтобы разбудить свою девушку и сказать ей, что MACHINE HEAD СНОВА ХОРОШИ. Она не поняла. Мы больше не вместе.
Теперь они занимают уникальное место в сердце металистов. Мы простили им все проступки. Как я уже упоминали, все мои любимые группы середины девяностых скатились. Я воспринимаю это как жизненный урок. Примерно так же родители дают своим детям хомяков, песчанок, поденок и других недолговечных домашних животных, чтобы объяснить им смерть. Группы, которые заставили меня впервые полюбить метал, сыграли свою роль. Я узнали, что гений мимолетен, вдохновение ограничено и у металических групп обычно есть целых (!) пять лет, прежде чем они начнут вас разочаровывать. Естественно, бывают исключения из правил, но в целом все они хреновы. В некоторых кругах это называется «процессом выпадения осадков», для других это закон «дорожного бегуна», который рано или поздно сходит с дистанции.
В ночь триумфа Sepultura в Brixton Academy, когда я возвращались домой и снова надели свои шесть футболок (на улице было холодно), за кулисами разгорелся скандал из-за вопроса об их менеджере, Глории Кавалера, которая была замужем за Максом «Possessed» Кавалера, основателем группы. Участники группы считали, что она несправедливо отдавала предпочтение Максу, игнорируя вклад других. Что, если вспомнить, как в то время группа освещалась в прессе, кажется вполне оправданным. Ее решили уволить. В результате ушел и Макс, и Sepultura, как мы знаем, распались. Метал никогда уже не станет прежним, но не умрет никогда.
Группа продолжила работу с новым вокалистом, Дерриком Грином, а Макс сформировал группу с ужасным названием Soulfly[236]. Оба альбома обновленной Sepultura были горячо ожидаемыми. Но ни один из них не оправдал ожиданий. Надежды на то, что Sepultura может вернуться к более выраженному трэш-металическому стилю, были разбиты альбомом, который пытался продолжить с того места, на котором остановился «Roots». Ничто из того, что они выпустили позже, не соответствовало гениальности их продукции середины девяностых.
Дебют Soulfly переполнен приглашенными звездами ню-метала, что, возможно, указывает на отсутствие уверенности в способности Макса продавать пластинки в одиночку. В одноименном альбоме 1998 года было достаточно ДНК Sepultura, чтобы я пытались, как и большинство поклонников Sepultura, послушать хоть что-то, но я уже много лет не слушаю альбомы Soulfly.
Хм-м…
Все мои любимые группы делали дерьмовые альбомы, одни быстрее других. Все они оторвались от своих корней и стали ленивыми, коммерческими или скучными. Machine Head, Fear Factory, Pantera, Metallica, Slayer, Deicide, Sepultura…
Единственный вариант – заглянуть в андеграунд, где тоже играют. И это меня спасло. Вдали от групп, восхваляемых музыкальными критиками, кроется красота любителей метала, чье стремление к прямому художественному самовыражению не затрагивается коммерческими соображениями. Любительская сцена более здорова, чем когда-либо прежде, благодаря возможностям, предлагаемым Интернетом.
