Оборотной стороной демократической политики открытых дверей является наша решительная оппозиция тому, что сейчас обычно называют культурным присвоением. В общем, если вы не любите метал, пожалуйста, не одевайтесь так, будто вам нравится метал. Это кажется очевидным, если написать на простом английском языке. Не люблю регги. Так что для меня носить футболку с Бобом Марли было бы довольно странно. Я считаю, что Coldplay – отстой, поэтому я не стали бы покупать нашивку Coldplay и пришивать ее к своей джинсовке. Мне не нравится телешоу «The Great British Bake-Off», поэтому было бы странным решением написать GBBO заклепками на спине куртки[195].
И все же снова и снова мы видим примеры людей, которые носят футболки с хеви-металистами из групп, о которых они явно ничего не знают и не слушают. Мы видим символы хеви-метала – нашу одежду, наши произведения искусства, – присвоенные модой. Футболки Slayer продают в Top Shop, и покупают их не только металисты. Теперь не всех это раздражает. Роб Хэлфорд из Judas Priest говорит, что для него приятно видеть, что фанаты, не принадлежащие к Priest, носят футболки с Judas Priest, потому что это показывает, насколько потрясающа иконография хеви-метала. Он не прав. Это фигня. И вот почему.
Номер один – довольно много металистов идентифицируют себя с культурой именно потому, что она не является мейнстримом, и они всегда чувствовали себя отчужденными от мейнстрима. Для них метал – убежище от этой ерунды в целом.
Номер два – быть металистом иногда само по себе отталкивает. Меня подначивали, на меня кричали, пытались обоссать, ругали и насмехались за то, что я металист. Мне плевать, и я не жалуюсь. Я достаточно уверен, что метал лучше, поэтому я неуязвимы. Однако. Когда мейнстримные придурки присваивают нашу вещь, чтобы хоть как-то быть «крутыми», это чертовски раздражает.
Контраст с этим – еще один аспект, который меня невероятно раздражает: люди, перенявшие черты чужой культуры, такие как чудно́ окрашенные волосы, пирсинг и татуировки, затем стонут, что из-за этого с ними обращаются по-другому: «Ой, у меня татуировка в виде черепа на шее, и я не могу устроиться на работу в офисе». Вы не должны хотеть работать в офисе, если хотите, чтобы татуировка на шее выглядела круто! Вы не можете набивать то же, что и люди, которые буквально выходят из тюрем.
У метала есть культурный капитал именно потому, что он отвергает мейнстрим. Вот почему мейнстрим хочет его присвоить. Я никогда не думали, что метал особенно крутой. Я просто почувствовали, что это говорило со мной. Это привлекло меня. Я металист не потому, что хочу быть аутсайдером. Я металист, потому что хочу принадлежать этой струе, и я не особо чувствую себя принадлежащим к нормальному обществу.
Номер три – люди, которые не любят метал, обладают всей остальной культурой. У металистов в основном просто метал. Это похоже на то, как если бы владелец огромного отеля спрашивал, можно ли ему спать в вашей постели. Это мое место! Все остальное у вас есть.
Это чувство было очень похоже на то, что выражала норвежская блэк-метал-сцена. Дэт-метал должен был быть искусством аутсайдеров – контркультурой, а не просто субкультурой. Но это было присвоено мейнстримом и в итоге стало достоянием любого болвана, пьющего пиво из банки. Он больше не был «нашим». Это стало «их».
Вторая волна блэк-метала была реакцией. Эта реакция привела к созданию одним из лучших из когда-либо созданных видов музыки.
Родом из Осло, Darkthrone выпустили свой первый альбом в 1991 году. «Soulside Journey» – законченный технический дэт-металический альбом в духе шведского звучания дэта.
Последующий альбом стал одним из самых радикальных отклонений от стиля, когда-либо наблюдавшихся при переходе от одного альбома к другому[196]. «A Blaze in the Northern Sky» – первый полноценный релиз норвежского блэк-метал-альбома[197]. На обложке – черно-белое изображение их гитариста Зефира, его лицо залито трупной краской, он практически летит, как ведьма в ночи. В целом, это полная противоположность ярким полноцветным обложкам, которые использовали дэт-метал-группы. С точки зрения звука, он настолько урезан, что может исчезнуть.
У вступительного трека «Kathaarian Life Code» есть отчуждающее, атмосферное вступление. Низкое жужжание, монашеское сольное пение, пропитанное реверберацией, и второй хриплый, треснутый голос, слова неразборчивы до «мы… пламя… в северном… небе». И песня поднимается и начинается – безжалостный бласт-бит, жесткие гитары с низким качеством звука, которые звучат как стриммер, проходящий через колючую проволоку, демонический смех… затем все это основывается на узнаваемом риффе перед безумным соло в стиле Slayer. А потом он замедляется и, блядь, РАЗБИВАЕТСЯ… Влияние Hellhammer и Bathory очевидно. Динамика потрясающая. Мля, мне нравится эта песня.
Вокал Ноктурно Культо – в основном ди-джи, но не гортанное рычание дэт-метала. Верхняя нота – крик. Это абразивно. Весь эффект, несомненно, сырой и звучит неплохо. Он почти враждебно настроен по отношению к слушателю.
С точки зрения звучания это противоположность модному дэт-металу, который выпускался на крупных лейблах.
В то время как дэт-группы потратили недели на доведение до совершенства высококачественного, полного, басовитого и богатого звука в студиях, «A Blaze in the Northern Sky» демонстрирует обратное – до такой степени, что лейбл группы сначала отказался выпускать его, заявив, что звучит «слабо». На самом деле это все, но запись стала началом переопределения хеви. Переписывался язык экстремального метала.
Это была первая из трех классических блэк-металических пластинок от Darkthrone. Продолжение, «Under a Funeral Moon», возможно, лучше: еще больше блэк и меньше дэт. А потом «Transylvania Hunger» просто сносит долбаные двери. Гитары и барабаны для третьего шедевра были полностью записаны барабанщиком Фенризом, который отправил кассеты своему обычному гитаристу и вокалисту Ноктурно Культо для записи вокала. Подход – гудящий, почти эмбиентный звук с редкими риффами.
Хотя они и не были охвачены насилием 1992 года, они не лишены противоречий. Пресс-релиз «Transylvanian Hunger» сопровождался тупоголовым комментарием: «Мы хотели бы заявить, что альбом не выдерживает никакой критики. Если кто-то попытается критиковать альбом, ему следует ответить за его явно еврейское поведение». Неубедительное отсутствие извинений попыталось отделить цитату от любых антисемитских настроений, заявив, что «еврей» – это норвежский сленг, означающий «идиотизм». Хм. Что ж, может быть, но фраза «НОРВЕЖСКИЙ АРИЙСКИЙ БЛЭК-МЕТАЛ» на задней обложке была подобна бензину, вылитому на тлеющую церковь, и следующий альбом сопровождался заявлением, что Darkthrone НЕ были нацистской группой.
Как и все величайшие музыкальные пионеры, Darkthone стремились выйти за рамки установленного ими шаблона сырого блэк-метала, и более поздние записи переняли другие влияния, такие как краст-панк, НВБХМ и эпический пауэр-метал. По моему скромному мнению, за исключением, возможно, их демо-альбома «Goatlord», в музыкальном плане Darkthrone никогда не ошибались и являются величайшей блэк-металической группой всех времен.
В 1992 году был выпущен одноименный альбом скандальной группы Burzum. Если вы думали, что быть поклонником Metallica было сложно, позвольте мне познакомить вас с моральным болотом, который заключается в «наслаждении музыкой настоящего убийцы». Сольный проект графа Гришнаха, он же Варг Викернес, – это кучка противоречий.
После записи четырех безупречных, сырых, атмосферных блэк-металических альбомов в начале девяностых Варг подвел себя и подвел школу, будучи большим старым расистом и убив Евронимуса. И это действительно обидно, потому что музыка Варга была ТАК хороша.
Конкуренция на норвежской блэк-металической сцене привела его к невероятному взрыву творчества. Одержимый ролевой игрой вживую (или ролевыми играми во вселенной «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкиена), Викернес отчаянно хотел, чтобы его приняли, хотя он пытался пробиться, используя наиболее неприемлемое поведение. Его работы до тюремного заключения (до 1994 года) незаменимы для любого поклонника блэк-метала: невероятно атмосферная, по-настоящему изобретательная и оригинальная музыка. Он произвел поразительное количество высококачественного материала за невероятно короткий промежуток времени. Воспользовавшись тем, что он сольный исполнитель, Викернес записал четыре альбома за пятнадцать месяцев. От яростного трэш-блэк-метала до атмосферного, эмбиентного материала; и то и другое вызывает ассоциации с застывшим пейзажем и мифическим средневековым миром. Как «Игра престолов» без всякого сексизма.
В 1992 году в Норвегии были подожжены несколько церквей. Норвежский блэк-металический круг быстро раскрыл свою причастность. Поджоги были частью соревнования за статус и превосходство над другими, поэтому, естественно, хотелось громко заявить о себе. Причиной поджогов якобы стало то, что церкви возвели на языческих капищах. Обычное явление, между прочим, – некоторые считают, что собор Святого Павла в Лондоне был построен на месте римского храма Дианы, причем сам cвятой Павел является символом противостояния культу Дианы[198]. Росту христианства в Европе способствовало поглощение им местных религий, подобных поклонению Боргу. Насильственное ниспровержение верований и обычаев коренных народов было гораздо менее эффективным, чем простая фраза: «Хорошо, мы можем устроить ваш зимний праздник, если вы притворитесь, что это день рождения Иисуса. Ладно?»
Второй важный фактор в поджогах норвежских церквей – это то, что церкви в Норвегии сделаны из дерева[199]. Просто сами напрашиваются на неприятности. Что это, блядь, за сказка[200]?
Эффект поджога церквей заключался в том, что все христиане в Норвегии наконец осознали: они были неправы с самого начала, и, прозрев, отказались от своих убеждений под тяжестью мнений некоторых прибабахнутых подростков. Оставшиеся церкви закрыли и навсегда спрятали Библии. И христиан там больше не было. Аминь.
Шучу, конечно, Церковь после поджогов становилась еще сильнее. Были собраны средства на восстановление, посещаемость взлетела до небес, христианство процветало. Но и блэк-метал тоже процветал. Сожжение церквей стало культовым символом норвежского блэк-метала и второй волны даже в большей степени, чем убийства. А поджог церквей – громоотводом для антихристианских настроений во всем мире. Эрик Даниэльссон из Watain, теистско-сатанинской шведской блэк-метал-группы, выразился в точку: «Единственное христианство, которое они победили, было последней частью христианства внутри них».
Варг Викернес хвастался своим вкладом, выпустив (отличный) EP под названием «Aske» (норвежское слово «пепел»). На обложке – сгоревшая церковь, и к альбому прилагалсь рекламная зажигалка. Десятого августа 1993 года Варг убил Евронимуса, нанеся ему двадцать семь ножевых ранений, а затем выбросил окровавленную одежду в близлежащее озеро. Вскоре после этого он был арестован и отбыл тринадцать лет из двадцати одного года тюремного заключения (выпущен досрочно). Он никогда не выражал раскаяния в убийстве человека, которого считал своим врагом. Тюрьма, кажется, лишила его музыкальных способностей. С тех пор он не сделал ни одной приличной записи, хотя записи делал.
Вероятно, быть настоящим убийцей для него недостаточно – Варг также придерживается радикально правых, явно расистских взглядов. К счастью, эта идеология не заразила его музыку. Для разрядки проведу параллель с писателем-фантастом Г. Ф. Лавкрафтом или комиком Джимом Дэвидсоном. За исключением того факта, что Джим Дэвидсон – дерьмо.
Если бы Викернес был умным и харизматичным лидером, он мог бы представлять угрозу. Как ни странно, он совсем не такой. В 2010-м он переселился во Францию. Там он – посмешище с выжженным музыкальным талантом и патетическими параноидальными теориями заговора (в 2013-м французские спецслужбы арестовали его, подозревая в подготовке теракта, но отпустили за слабостью доказательств). Он создал тематический YouTube-канал и написал книгу о скандинавской мифологии, и это чертовски весело. Как книга о божьей коровке или еще какое-то дерьмо.
Как расист, Варг не одинок в блэк-метале. Крайне правые всегда стремились к музыкальной принадлежности, прежде нацелившись на скинхедов, панк- и фолк-субкультуры. Блэк-метал – очевидный выбор. Это элитарность и человеконенавистничество, он воинственен и агрессивен, в нем нет дипломатии или чрезмерной доброты.
Фундаментальная мизантропия способствовала распространению ультраправых и расистских идеологий. Блэк-метал стал прослойкой, которая пронизывает все. Вспомнить хотя бы заигрывания Emperor с нацистской иконописью. Они использовали нацистскую символику в грубых ранних фотоколлажах, в духе панков, которые делали это, просто чтобы свести людей с ума. Сьюзи Сью, вокалистка из британской группы Siouxsie and the Banshee, носила нарукавные повязки со свастикой, а Джонни Роттен из Sex Pistols появлялся на публике в футболке со свастикой рядом с перевернутым крестом и словом «DESTROY»[201]. Это был бунт против истеблишмента, особенно против поколения Второй мировой войны, которое все еще составляло большинство людей, имевших на тот момент реальную власть. Блэк-метал стремился исследовать тьму в человечестве, и нацизм – очевидное место, где можно найти такую тьму. Но если группа Emperor быстро отказалась от такой шоковой тактики, гитарист Самот позже сформировал норвежскую дэт-метал-группу Zyklon, названную в честь газа, используемого в нацистских лагерях смерти.
Множество блэк-металических групп поддерживают ультраправую политику, от откровенных антифеминистских и гомофобных комментариев Фила Максорли из американской Cobalt в адрес групп с левыми/прогрессивными взглядами (за это его выгнали из группы) до организации откровенно фашистских групп, как французская Peste Noire. И я действительно облажались из-за Peste Noire, потому что мне нравилась их музыка, и теперь черта, через которую я перешли, слушая их, напоминает, что это территория зла.
Кроме того, существует гораздо более хардкорный ультраправый элемент, получивший название национал-социалистического блэк-метала, или НСБМ. Обнадеживает, что большинство таких групп до смешного плохи. Часто кажется, что существует связь между крайне правыми взглядами и дерьмовой художественной продукцией.
Похоже, что бо́льшая часть НСБМ пришла из Восточной Европы, и «восточноевропейский» – еще один собачий термин, используемый для этого направления. Некоторые просто создают имидж, например, польская Drukh, но другие, такие как Graveland (тоже Польша), явно выступают за превосходство «белой расы». У них и публика соответствующая – даже на концертах в Лондоне приходили с белыми нашивками.
Прискорбной реакцией на эту тенденцию в блэк-метале стала чрезмерно рьяная, а иногда и просто глупая кампания по отмене концертов групп с «фашистскими наклонностями». Это привело к некоторым карикатурным ошибкам, таким как отмена концертов Marduk в США. Шведская группа действительно использовала нацистскую атрибутику в качестве предметного материала, но в идеологии они примерно такие же фашисты, как моя няня. (Вероятно, это плохой пример.) В любом случае они не фашисты, равно как и те, кто снял документальный фильм «The Nazis: A Warning from History».
К счастью, у этой чуши есть и обратная сторона медали – такие группы, как Iskra и Panopticon, придерживаются явно анархистских взглядов и в них слышится влияние краст-панка, они создают музыку, которая намного лучше, чем подавляющее большинство НСБМ. Panopticon, в частности, берет такие темы, как угледобывающие союзы и защита окружающей среды, и создает просто блестящую музыку.
Если отбросить нацистскую идеологию, самое худшее в Варге, вернемся к нему, – это то, чего я никогда не видели в печати. Конечно, он убийца. Конечно, он гребаный сторонник превосходства белой расы. Но есть еще кое-что. Он носил футболки групп, которые не слушал. Носить футболки с логотипом групп, которые вы не слушаете, – это худшее, что может сделать металист.
Варг много раз расхаживал в футболке с обложкой альбома Venom «Black Metal». Погуглите, легко найти. И при этом он заявляет на своем сайте:
«Точно так же, как я никогда не слушал Venom, я никогда не читал „Сатанинскую Библию“ или любые другие книги Ла Вея».
И дальше:
«Я упоминал Venom и тот факт, что никогда не слушал их музыку. Фактически единственным человеком на всей блэк-метал-сцене в Норвегии, который слушал Venom, был Aarseth [Евронимус]. Все остальные либо ненавидели Venom, либо даже не знали, кто они такие… Тот факт, что я надевал футболку Venom в суде, ничего не меняет. Я носил ее, потому что там были слова „Black Metal“, и ни по какой другой причине». – С собственного сайта Варга.
Ну что за говнюк!
Так что большой вопрос, Эндрю, заключается в том, как можно оправдать прослушивание музыки убийцы, выступающего за превосходство белых? Короткий ответ: «С растущим беспокойством». Я не придаю большого значения политическим взглядам музыкантов, которые мне нравятся. Мои личные политические взгляды практически не представлены хорошими группами. Если бы я слушали только группы, с политикой которых я согласны, я бы застряли исключительно на Panopticon, Catharsis и анархо-крастовых группах. Что ограничивает. Многие металисты придерживаются консервативной политики. Брюс Дикинсон – тори. Джеймс Хэтфилд – фанатик оружия. Slayer, кажется, думают, что более сильное правительство должно сделать больше, если песня «Dittohead» – что-то вроде плана. Если бы Burzum была музыкально-политической, было бы иначе. К счастью, музыка Burzum аполитична. Мой совет: найдите способ послушать группу бесплатно. Я не предлагаю ничего противозаконного. (Хотя это был бы самый простой способ.)
А Норвегия продолжала создавать потрясающие группы: Gorgoroth, Satyricon, Enslaved, Thorns и меметастический Immortal.
Immortal стали самой культовой норвежской блэк-металической группой. Они использовали трупную раскраску, которая делала их похожими на барсуков, и у них были странные телодвижения – как у крабов. Их клип на «The Call of the Wintermoon» непреднамеренно весел: снятое средь бела дня видео показывает, как группа бродит по лесу в плащах и остроконечных шляпах волшебников, да еще лица такие странные. Хотя такое действительно невозможно воспринимать всерьез – это типичный подход норвежцев. И это точно некруто. Как следствие, они полностью исключены из топов и риффов дэт-метала в стиле MTV. Тем не менее Immortal выпустили восемь фантастических альбомов проклятого мифического блэк-метала и являются ответвлением сольного проекта Аббата (Abbath).
В феврале 1994 года вышли дебютные альбомы двух наиболее успешных групп блэк-метала: «The Principle of Evil Made Flesh» от Cradle of Filth и «In the Nightside Eclipse» от норвежской Emperor. Оба имеют значительно более высокую производственную стоимость, чем необработанный блэк-метал, производимый Darkthrone, Burzum и Immortal. И там, и там используется клавиатура и семплы. Позже такой стиль будет охарактеризован как «симфонический блэк-метал», но он значительно менее отчужден и больше напоминает готику.
В подходе к блэк-металу британской Cradle of Filth есть нечто совершенно иное. Отказавшись от культового насилия в пользу более романтического готического стиля (пропитанного чувством собственной нелепости, лежащим в основе Venom), они пошли своим путем. В конечном счете они стали чем-то вроде пантомимы на блэк-металической сцене, но тем не менее продали уйму пластинок и привлекли множество людей к экстремальной музыке. Сейчас их высмеивают, так как они чуть сбились с пути в музыкальном плане, но «The Principle of Evil Made Flesh» совершенно безупречный. Помимо клавишных и сэмплов, среди суровых рифф-тастических гитар есть женский вокал, раздвигающий границы того, каким может быть блэк-метал, не нарушая их. А еще они известны своей футболкой «Vestal Masturbation», на которой спереди изображена дрочащая монахиня, а на спине – легендарный слоган «JESUS IS A CUNT»[202]. За ношение футболок арестовано несколько человек. Это классика дизайна.
Ко времени выхода этих двух релизов вторая волна блэк-метала перестала быть скрытным андеграундным движением. Популярный журнал о хеви-метале «Kerrang!» в марте 1993 года выдал репортаж о Burzum, и поджоги в церквях, убийства, последующие аресты и осуждения сделали чисто норвежские мизансцены всемирно известными. Кот был вынут из мешка, к большому раздражению норвежцев. Слух быстро распространился, и по всему миру возникли блэк-метал-группы второй волны.
Разрозненные группы из других стран начали объединяться в мировую тусовку. Marduk и Dissection из Швеции, Beherit из Финляндии, Rotting Christ из Греции, Sigh из Японии и Samael из Швейцарии – все они соревновались с норвежцами за жестокость, атмосферу и оригинальность. К ним присоединилась приливная волна новых групп, которые использовали норвежский шаблон. Некоторые из них оригинальны, а некоторые нет. Вскоре блэк-метал стал крупнейшей экстремальной металической сценой в мире, обогнав дэт-метал. Этого не должно было случиться. Как сказал Гаал и Gorgoroth/Trelldom/Wardruna.
«Блэк-метал никогда не предназначался для аудитории. Это было чисто для нашего собственного удовольствия».
Глава 10
Жанровая инфляция (у семи нянек дитя без глазу)
От низов до MTV, хеви-метал был повсюду в восьмидесятые и девяностые. Все больше групп приходило в систему из андеграунда, и все больше и больше групп хеви-метала появлялось в основных СМИ. Революция «сыграй сам», начавшаяся с панка, произвела взрывной эффект в появлении групп, играющих тяжелую музыку. Группы не нуждались в поддержке лейбла, и андеграундная металическая сцена процветала, поддерживаясь сетью кассетных магазинов и туров «сыграй сам». Затем это стало потоком для специализированных хеви-метал-лейблов, таких как Earache, Roadrunner, Relapse, Nuclear Blast и Metal Blade, а также для крошечных независимых лейблов, которые сами специализировались на нишевых тяжелых жанрах.
Тем временем происходили социальные и экономические изменения, повысившие способность людей создавать больше групп. После экономической депрессии семидесятых, которая продолжала сказываться и в первой половине восьмидесятых (первый британский тур Metallica с Exciter в 1984 году был отменен из-за отсутствия продаж; это объяснялось тем, что людям просто не хватало денег на развлечения), наконец наметился рост доходов. Рост продолжался до банковского кризиса 2008 года, который поразил всех, кроме банкиров. На этом фоне появились абсолютно дерьмовые группы, что делает повествование очень запутанным. Жанровая инфляция, начавшаяся в середине восьмидесятых и породившая подмножества метала, включая трэш, дэт, блэк и грайндкор, по сути, никогда не прекращалась. В последние годы Интернет добавил к этому целые серверы, посвященные дебатам о том, относится ли та или иная группа к определенному стилю или нет, причем приводятся аргументы, которые могли бы привести средневековые теологи, споря о количестве ангелов, которые могут поместиться на булавочной головке.
Тем не менее различные стили хеви-метала, существующие и в нынешнюю эпоху, достаточно разнообразны. Некоторые из них не подпадают под четкое определение «блэк», «трэш», «дэт», «вторая волна блэк-метала», так как свободно переходят от одного стиля к другому. Ну что же, вот глава, в которой я раскрою несколько других областей метала, чтобы вы перестали волноваться, а чего это я не упомянули их. Упомяну, потому, что они тоже важны. Да уж. И они тоже.
Точно так же, как есть несколько способов снять шкуру с кошки, есть много, много, много способов быть тяжелым в хеви-метале. Трэш и грайндкор сосредоточены на скорости. Дэт- и блэк-метал используют экстремальный агрессивный вокал. Дум тяжел в своей ДУШЕ. (Примечание: жанр Doom не следует путать с краст-панк-группой Doom, видеоигрой Doom или «The Doom Song» из мультфильма «Захватчик Зим»[203].)
Дум похож на Black Sabbath на кетамине. (Такими, я уверены, были бы Black Sabbath, если бы кетамин был в большей степени распространен в семидесятых.) Он последовал непосредственно под влиянием Sabbath, взяв в основном медленные, специально подобранные риффы Тони Айомми и высокое жалобное пение Оззи, а затем сообразив нечто посередине. Британская группа Witchfinder General, возможно, первая группа, которая подхватила звучание Sabbath и добавила к нему больше рока, выпустив трек «Death Penalty» в 1982 году. Американские группы вдохновились их примером. Trouble из Авроры, штат Иллинойс[204], была основана на католическом влиянии Гизера Батлера и в какой-то момент получила ярлык «белый метал», что чертовски глупо. Их первый альбом «Psalm 9» вышел в 1984 году, и это прекрасная вещь. Влияние Sabbath очевидно, но Trouble красивее и душевнее Sabbath. Saint Vitus выпустили свой одноименный дебютный альбом в том же году, а вскоре после этого Pentagram выпустили альбом «Relentless», сформировав американскую святую троицу дума.
Позже в США смесь дума с хардкор-панком привела к появлению сладжа, особенно в Луизиане: Eyehategod, Crowbar и супергруппа Down пользовались успехом в девяностые годы с их мрачным, блюзовым гитарным звуком и резким вокалом. Был также ряд менее металических групп, которые выступали под лозунгом «дезерт-рок», такие как Kyuss.
Вернемся к восьмидесятым, но переместим наше внимание на Швецию. Чрезвычайно успешные Candlemass оказали влияние не только на группы, которые непосредственно следовали их дум-стилю, но и на взрывной шведский дэт-метал. Говоря об их дебюте на шведском радио-шоу «Rockbox», Даниэль Экерот рассказывает в своей великолепной книге «Swedish Death Metal»:
«Именно в этот момент многие из нас решили сами собирать группы. Я знаю, что сделал. Необходимо было сохранить наследие экстремального метала. Мы все взяли в руки гитары и начали смешивать скорость и энергию Metallica с тяжестью Candlemass».
Эта тяжесть особенного рода. Дебютный альбом Candle-mass – «Epicus Doomicus Metallicus» 1986 года, имеет, возможно, самое громкое название во всем метале. Эпично, обреченно и металически, а также похоже, что они знают латынь. Латынь делает все более мрачным, правда? Candlemass добились большого успеха и продолжают работать, несмотря на пару перерывов и множество изменений в составе. Их второй фронтмен, Мессия Марколин, присоединяется к святой троице экстремальных вьющихся волос вместе с Баззом Осборном из Melvins и Шейном Эмбери из Napalm Death.
Возрождение дума возникло из неожиданного источника. Неумолимая скорость и целеустремленность грайндкора, казалось, беспокоили его основателей. После Carcass Билл Стир отвернулся от метала и сформировал блюз-рок-группу Firebird. Написав, по сути, первую половину дебютного альбома Napalm Death – «Scum», Джастин Бродрик ушел и занялся эзотерикой и электроникой с Godflesh. Более подходящим для этой части повествования и главной фигурой в повсеместном росте интереса к думу был Ли Дорриан, первый вокалист Napalm, долгое время работавший с ними. Он ушел в 1989 году после разногласий по поводу направления Napalm и сформировал дум-метал-группу Cathedral, выпустив «The Forest of Equilibrium» и получив разгром от критиков (и, без сомнения, несколько озадачив поклонников Napalm Death). Cathedral какое-то время записывались на мейджор-лейбле, и с тех пор у них была разнообразная 24-летняя карьера. Дорриан также отвечает за лейбл Rise Above Records, который в 1991 году выпустил сборник дум-метала «Dark Passages», что еще больше повысило интерес к этому стилю, особенно в Великобритании[205]. Cathedral распались в 2013 году, и участники ненадолго сформировали чертовски удивительный Septic Tank под влиянием Celtic Frost.
На мой взгляд, Warning из Эссекса – лучшая дум-группа из всех. Их релиз 2006 года «Watching from a Distance», возможно, содержит самую эмоциональную песню во всем хеви-метале – несравненную «Bridges».
На севере Англии сформировались три интересные группы, которые перешли от дэт-метала к думу, и все позже испытали на себе влияние готики.
Писвильская троица (названы так, потому что все они были на лейбле Peaceville и их было трое) – Paradise Lost (из Галифакса), My Dying Bride (из Брэдфорда) и Anathema (из Ливерпуля) – начинала очень тяжело, но потом они встряхнулись и зашагали дальше, хотя немного неустойчиво. Anathema состояла из трех братьев, еще двух братьев и еще одного чувака. БРАТАНЫ! Эти группы явно тоскуют по своим дэт-металическим корням, поскольку Ник Холмс из Paradise Lost теперь возглавляет дэт-метал-супергруппу Bloodbath, а гитарист Грегор Макинтош – дэт-метал-супергруппу Vallenfyre вместе с Хэмишем Гленкроссом из My Dying Bride.
Если бы вы ради смеха должны были представить, что весь мир попал в строгую бинарную систему готики и метала, то вы посчитали бы гипотетически весь жанр готик-метала занозой в заднице. Тем не менее Cradle of Filth, Type O Negative, Писвильская троица, упомянутые выше, и миллион разных групп из Финляндии продолжают оставаться неудобной правдой. Type O Negative возникла в 1989 году после распада трэш-группы Питера Стила Carnivore. Проникнутые самосознанием и иронией, Type O сумел приготовить свой торт и съесть его, вырвав из себя готическую культуру, одновременно став ее ключевым представителем. Их выдающийся хит «Black No (Little Miss Scare All)» – это песня о краске для волос, ставшая гимном готики[206].
Примечательными здесь являются Мэрилин Мэнсон, чей прорывной альбом «Antichrist Superstar» перешел из готики в форму, приемлемую для многих металистов, и Nine Inch Nails, чье чрезвычайно танцевальное индустриально-готическое звучание всегда можно услышать в металических ночных клубах. Еще круче на границе этих двух – самая тевтонская группа в мире: Rammstein, чьи сценические выступления – самые лучшие из тех, что я когда-либо видели.
Готические тенденции зародились в метале. В девяностые годы появилась тенденция: красивые женщины с классическим образованием выступают в готик-металических группах с парнями, которые выглядят как учителя музыки и имеют очень аккуратные бороды. Величайшим представителем «метала красавиц и чудовищ» (чаще попадающего под определение «симфоник-метал») являются Nightwish из Финляндии, чья бывшая[207] певица Тарья Турунен была настоящей оперной певицей. Однако они уволили ее. Вручили ей записку на концерте. Какие скучные мудаки. Голландская группа Within Temptation – еще одна группа в этой форме, как и итальянская Lacuna Coil и немецкая Xandria, группа, которая проходит через череду вокалистов, как Spinal Tap через барабанщиков. По сути, это группы для людей, которым нравятся нарисованные аэрографом изображения ангелов и драконов. Если вы когда-нибудь задумывались, кто покупает эти готические подсвечники, которые вы видите в магазинах, то теперь вы знаете.
Пауэр-метал начался со звучания Judas Priest и Iron Maiden в сочетании с лирическим подходом Ронни Джеймса Дио, а затем прибавил пошлости до МАКСИМУМА. В результате его действительно много в Германии, где не возражают против подобных вещей. Немецкие пауэр-метал-группы включают Helloween, Blind Guardian (под влиянием Queen) и Edguy, которых не следует путать с Deadguy, жестокой американской хардкор-группой. Швеция произвела HammerFall и Dragonland[208], которых, в свою очередь, не следует путать с DragonForce из Великобритании. (У них я однажды брали интервью для телевидения, не зная о них ничего. С тех пор я видели их трижды и до сих пор ничего о них не знаю.) Америка спродюсировала Iced Earth, Manilla Road и Manowar, которые сохраняют редкую славу единственной поп-группы во всем метале. Подписывая свой контракт кровью и никогда сознательно не прикрывая свои соски, они – самая невольно гомоэротическая вещь, которую я когда-либо видели. Их мантра «смерть фальшивому металу» стоит рядом с мантрой Саркофаго «Если ты фальшивый, не входи». Создается впечатление, что Manowar, возможно, не осознают, что они НЕ живут во вселенной Конана-варвара.
Разговоры о глупости подводят меня к фолк-металу. Самый бесстыдный из всех поджанров метала. (Кроме, может быть, пиратского метала. Никаких объяснений пиратскому металу не требуется.) Многим моим друзьям действительно нравится фолк-метал. Но при том многим моим друзьям очень нравятся фильмы о Хоббите. Эти две вещи связаны между собой. Как и следовало ожидать, фолк-метал сочетает в себе с разной степенью успеха традиционные инструменты с металом – часто металом различной мощности. Технически бесподобный Panopticon с его использованием мятлика (форма американской «музыки корней» и поджанр кантри) является разновидностью фолк-метала, но очень далек от того, что название жанра предполагает для большинства людей. Для большинства людей это группы, которые носят мех, играют на скрипках и шарманках. Жанр зародился с Skyclad из Великобритании, а затем был перенят миллионом групп из Финляндии. Amorphis, Finntroll, Korpiklaani, Moonsorrow, Ensiferum, Turisas… В Финляндии больше металических групп на душу населения, чем в любой другой стране. Существует громадное государственное музыкальное финансирование, и, возможно, есть какой-то секретный закон, согласно которому каждая семья должна создать хотя бы одну фолк-металическую группу, иначе эту семью выбросят в море. Все это прелестно и весело, но не мой тип. Что, должен признать, заставляет меня чувствовать то же самое, что я чувствую, когда тусуюсь со своими друзьями-геями: я почти раздражен, что мне это не нравится, потому что они, кажется, ТАК ДОВОЛЬНЫ.
Глава 11
Гранж и грув: девяностые
Традиция гласит, что панк в одиночку убил прогрессивный рок в конце семидесятых. Это хорошо отрепетированное мнение. На самом деле панк был слишком недолговечным явлением, чтобы на самом деле что-то затмить, и большинство прог-групп семидесятых находились в процессе исчезновения к тому времени, когда панк действительно стал общенациональным движением. Гораздо большее влияние на рок-музыку случилось пятнадцатью годами позже, в начале девяностых, и это было позитивное изменение.
В 1990 году, когда мы вступили в последнее десятилетие ХХ века, волосатый (глэм) – метал казался неприступным. Он доминировал на MTV со времен «Shout at the Devil», альбома Mötley Crüe, и новые группы, такие как Guns N’Roses, продолжали удерживать его на вершине. Затем в Сиэтле появилось нечто, из-за чего в одночасье грим списали со счетов, и у Warrant больше не было рынка.
Гранж стал переломным моментом. Практически мгновенно изменилась атмосфера в популярной музыке. Подход нового движения казался таким естественным, настолько приземленным, что он сделал гламур смешным для самой публики, которая его прославляла. Шоры спали с глаз. На короле не было одежды. Глэм был дерьмом. Теперь, когда вы видите это, это кажется очевидным, и вы чувствуете себя такими глупыми.
Хотя его взрыв и распространение были быстрыми, гранж появился не на пустом месте. Это не было реакцией на гламурную чушь, он возник сам по себе. В период, когда повсюду доминировал музыкальный эквивалент демонстративного потребления Рейганита, с рекламными промороликами, подплечниками, начесами и ужасными песнями о пустом коксовом топливе, существовала параллельная вселенная, где в список ценностей входили мозги.
Можно провести прямую линию от взрыва гранжа до андеграундной хардкор-панк-сцены начала восьмидесятых. Такие группы, как Nirvana, Soundgarden, Pearl Jam и Smashing Pumpkins, возникли на музыкальной базе «сыграй сам», ранее созданной и облюбованной Black Flag и их коллегами. Это была здоровая андеграундная сцена, в которой использовался антикоммерческий подход (на самом деле это нормально – не быть особенно коммерчески успешными). Но в середине восьмидесятых панк-сцена стала агрессивной.
Группы начали отказываться от некоторых аспектов гомогенизации панк-стиля и звучания. Rites of Spring были ранним примером. Выросшие на хардкорной сцене Вашингтона, округ Колумбия, они взяли вес и ярость хардкора, чтобы создать музыку, которая была интроспективной, чувствительной и хрупкой, оставаясь при этом тяжелой. Постепенно это направление хардкора превратилось в «альтернативный рок» с помощью таких групп, как Hüsker Dü и The Minutemen, которые отказались от ограничений прямолинейного панка и экспериментировали с большим количеством мелодии, экспериментальным звуком и влиянием более старой музыки, отвергнутой панком. Грант Харт из Hüsker Dü резюмировал это отношение в книге «Наша группа могла бы быть вашей жизнью»: «Вы знаете, что такое снос старого, чтобы освободить место для нового? Ну, музыка – это не городское планирование»[209].
Именно эта растущая сцена альтернативного рока, все еще преимущественно действующая вне поля зрения мейнстрима, разветвилась в движение гранж с объединением групп в Сиэтле, штат Вашингтон. (Не в Вашингтоне, округ Колумбия. Это разные места, на расстоянии 5000 миль друг от друга. Но вы же умны, вы знали это, верно?)
Два сборных альбома обеспечили слаженность разным группам. В первом, «Deep Six» 1985 года, участвовали Green River (впоследствии они сформировали Pearl Jam), Melvins и Soundgarden. В следующем году был выпущен «Sub Pop 100» под лейблом Sub Pop. Лейбл был ответственным за запись многих групп, занимающих центральное место в гранже, таких как Mudhoney, Nirvana и Soundgarden, а также за создание локальной сцены. Подобно Metal Blade Records Брайана Слэгеля, который подарил Metallica их первую запись, сборник «Sub Pop 100» собственно и привел к созданию полноценного лейбла. Вторая компиляция лейбла Sub Pop – «Sub Pop 200» 1988 года, представляет собой раннюю гранжевую сцену в микрокосме, включающую Nirvana, Soundgarden, Mudhoney, Screaming Trees и Green River.
Географически изолированные от обычных гастрольных маршрутов, сиэтлские группы использовали свой подход к музыке и разработали своеобразное звучание, в котором смешалось влияние панка, метала и классического рока семидесятых. С точки зрения внешнего вида гранж был явно антиимиджем[210], урезанным и лишенным украшений. Но после искусственности глэма он казался настоящим. Дешевая одежда из комиссионных магазинов и гитары из ломбардов заменили грим, «куртки успеха»[211] и огромные декорации. В то время как гламур ценил артистичность и показуху, гранж превыше всего ценил аутентичность[212].
Превращение гранжа из самодостаточной местечковой сцены с несколькими успешными группами в феномен, изменяющий ландшафт, началось в 1991 году с выходом прорывного альбома Nirvana «Nevermind» и его ведущего сингла «Smells Like Teen Spirit», от которого было невозможно укрыться даже через год после выпуска. В сочетании с постоянной трансляцией синглов с альбома «Metallica» – «Black Album» в эфире тяжелая гитарная музыка стала мейнстримом, которого никогда раньше не было. Nirvana была авангардом, и вслед за ней альтернативный рок захлестнул музыкальный ландшафт, как приливная волна: Soundgarden, Smashing Pumpkins, Pearl Jam, Jane’s Addiction, Red Hot Chili Peppers, Mudhoney.
Контраст между подходом новой волны альт-рок-групп и уколами глэма не мог быть более резким. Гордыня и эго (глэм) сменились самоанализом и уязвимостью.
Продолжением ниспровержения мачизма глэм-метала стало движение Riot Grrrl. Тесно связанные с гранжем, но твердо стоящие на ногах в явно панковском контексте, они замутили феминистскую реакцию против мужской андеграундной сцены. Движение началось с создания журналов для фанатов (фанаток), в том числе Girl Germs («Девчачьи микробы») усилиями Элисон Вольф и Молли Нойман; позже эти две красотки сформировали группу Bratmobile. А Кэтлин Ханна, Тоби Вейл и Кэти Уилкокс основали журнал Bikini Kill и одноименную группу. Объединившись, прекрасные дамы создали журнал Riot Grrrl, который стал громоотводом для растущего феминистского течения в андеграундном американском панке. Многие другие группы присоединились к движению, и его влияние ощущалось во всем мире, что привело к увеличению женских панк- и рок-групп и повышению осведомленности мужчин о проблемах феминизма.
Курт Кобейн стал концом гранжа, покончив с собой; он застрелился из ружья, ровно (почти) через три года после того, как Дэд из Mayhem сделал то же самое. По слухам, Кортни Лав, как и в случае с Евронимусом, сохранила часть его черепа. Слухи о том, что Дэйв Грол сфотографировал труп Кобейна, полностью выдуманы[213].
Преобладание альт-рока нашло наиболее ощутимое выражение в Lollapalooza, фестивале, созданном Перри Фарреллом с опорой на американскую группу Jane’s Addiction. Фестиваль (в Чикаго) был таким олицетворением альт-рока, что выступление Metallica в качестве хэдлайнера было воспринято как последний гвоздь в их гроб – свидетельство того, что они, гады, продались в пользу альтернативного рока.
Некоторое время я копались в музыке Nirvana. Они были важным катализатором для меня, когда я начали заниматься тяжелой музыкой и в конечном счете металом. Но как взрослый… Лично я всегда чувствую, что хочу любить гранж больше, чем я его уже люблю. Эти группы – Soundgarden, Stone Temple Pilots, Alice in Chains, Pearl Jam и даже Nirvana – издают звуки, делают все правильно. Но они терпят неудачу. Точно так же, как и протометал, они НЕ являются хеви-металом.
Все, кроме одной группы. В центре этой сцены, как жемчужина в устрице, находится Melvins. Более заметная на металической сцене, чем какая-либо другая группа из Сиэтла, и отчетливо отличающаяся от гранжа, Melvins объединила панк с Black Sabbath и, как никто другой, привнесла на американскую независимую музыкальную сцену тяжесть. Они не только были ключевой частью того, что привело к взрыву гранжа Сиэтла: они оказали ключевое влияние на дум, хардкор, постметал и стоунер-рок. Молодцы, ребята.
Гранж полностью разрушил глэм-метал, и возникло недолгое окно, которое снова сделало мейнстрим-метал тяжелым. И вот, дорогой читатель, я и влились.
Оглядываясь назад, можно сказать, что закономерности были. Все пути ведут в хеви-метал. Я выросли под влиянием The Beatles и BBC Radio 2. А иногда – The Beatles НА Radio 2. Мой отец – большой поклонник The Beatles. Я слышали «Sgt. Pepper’s» тысячу раз. Одним из первых воспоминаний о музыкальной крайности было то, что мой отец позаимствовал пластинку The Beatles из публичной библиотеки Уоллингтона и включил ее так громко, что слетела куча украшений с полки, на которой стояли колонки.
Radio 2 всегда играло у нас на заднем фоне, поэтому я получили всестороннее образование в области рок-н-ролла пятидесятых, рок-музыки шестидесятых, глэма семидесятых, Motown, Stax… Назовите имя – я их слушали.
Затем мой старший брат Дэвид привез из лагеря скаутов кассету с альбомом «Queen’s Greatest Hits», и моя жизнь изменилась к лучшему. Я отчетливо помню, как мы пели «Bohemian Rhapsody» на кухне поздно ночью – моя роль была в словах «Let him go!» Я записали «Queen Live» на Уэмбли, когда это показывали по телевизору, и смотрели снова и снова, копируя движения Фредди, играя на воздушной гитаре Брайана Мэя и мечтая собрать свою группу. Более тяжелые детали вызывали у меня трепет. Рок-музыка на гитаре запечатлелась в моей душе.
Затем другой мой старший брат Стивен зафанател от Public Enemy, и я последовали его примеру. В возрасте девяти лет я ходили в одежде, которую моя мама покупала в Marks & Spencer, и в непременной бейсболке Public Enemy, сдвинутой козырьком набок. Я выглядели как придурок. Ничего не изменилось. Мне больше всего понравилось видео на «Bring the Noise» с Anthrax.
Потом вышел фильм «Мир Уэйна», и я открыли для себя Джими Хендрикса, – там были его саундтреки. И он по-прежнему мой самый любимый исполнитель. Никто не говорит со мной так, как Джими. Другой эффект «Мира Уэйна» был еще более прямым: я захотели стать металистом. Я хотели иметь длинные волосы, пойти работать на завод, играть на электрогитаре и трясти головой.
Затем начался спуск – Nirvana на месяц или около того, затем Metallica. Затем Slayer, затем Deicide и Cannibal Corpse, Sepultura, Machine Head, Pantera. Затем Fear Factory – мой первый концерт, декабрь 1995 года. Теперь я были несгибаемым металистом.
Начало девяностых было хорошим временем, чтобы погрузиться в экстремальный метал.
Было множество пандусов. В андеграунде метал переходил в эпоху посттрэша. Дэт-метал подходил к концу своего господства, а движение блэк-метала находилось на подъеме. В этот период группы взяли на себя влияние экстремального метала и соединили их вместе, чтобы создать то, что стало удивительно рыночным посттрэшевым звуком. В то время мы называли это просто экстремальным металом. И это был момент, когда я присоединились к веселью. И с тех пор я никогда не были прежним. Отчасти из-за всех травм.
Мошпиты – это чертовски глупо. И это чертовски великолепно. Местами их пытались искоренить. Корпоративные фестивали заставляют группы подписывать контракты, в которых говорится, что они не будут провоцировать что-то, что может нанести травму… Но несмотря на синяки, сломанные зубы и сломанные телефоны, моши остаются ключевой частью культуры хеви-метала – наиболее прямым способом ответить взаимностью на энергию, которую группа излучает на сцене.
Я отчетливо помню время, когда мой друг Чарли терпеливо объяснил мне, что такое мошпит. Это было в четвертом классе моей художественной школы. Он побывал на нескольких металических концертах, а я оставались девственником[214]. Я были очарованы историями о том, что происходило на концертах, и его лекция сопровождалась иллюстративной схемой.
«Это сцена с группой на ней, – сказал он мне, нарисовав прямоугольник, – вот и публика, а здесь и здесь мош-питы», – Чарли нарисовал большие круги. «Мошпиты? Что такое мошпиты?» – «В принципе… – Он задумался. – В основном своего рода драка».
