В хеви-метале принято считать, что старые альбомы лучшие. Если вы хотите еще большего авторитета в андеграунде, назовите демо или даже альбом, до того как известная группа сменила название. Для всех групп это банальная истина, когда во время живого выступления аудитория не в восторге от нового материала. Отсюда относительно недавний феномен, когда группы на концертах играют то, что записано в альбомах. Часто это отличная идея. Metallica записали «The Black Album» и «Master Of Puppets», Slayer ловко сделали «Reign in Blood», и даже Public Enemy присоединились к ним. Это то, что хочется слушать. Ностальгия – это большой бизнес, и это нравится фанатам[237].
Каким бы разочарованием ни было то, что мои любимые группы стали посредственными, метал собирался исследовать новую территорию, и она была намного, намного хуже.
Глава 13
Честная и непредвзятая переоценка ню-метала и рэп-метала
Середина и конец девяностых были странным временем для хеви-метала. Традиционные, чистые формы вышли из моды. Metallica постриглась, отказавшись от метала в пользу альтернативного рока и выступив на Lollapalooza. Раскол Carcas; Napalm Death делали странные записи; все крупные лейблы отказались от своих приобретений в стиле дэт-метал. Entombed играли в рок-н-ролл. Sepultura пошла на эксперимент, а затем ушел Макс – ни одна из сторон больше не смогла записать действительно отличный альбом. Pantera погрязла во внутреннем конфликте, а Фил Ансельмо пристрастился к героину. Большие надежды на Machine Head и Fear Factory так и не оправдались. Maiden и Priest играли для значительно меньшей публики с временными фронтменами, а Saxon не могли выступать.
И как бы плоха ни была эта ситуация, что-то, что главенствовало в металической культуре, было намного, намного хуже.
Ню-метал – самый оклеветанный металический поджанр из всех. И не без оснований. В основном это звучит ужасно. Почти сразу он стал выглядеть устаревшим. Поверхностный, искусственный, аполитичный и бесполезный… Это сахарная вата хеви-метала, импульсивная покупка в торговых центрах. В нем есть все художественные достоинства поездки в M&M’s World, магазин, специализирующийся на продаже конфет[238]. Это жанр в состоянии замедленного развития. Саундтрек к подростковому возрасту, который совершенно не может быть использован во взрослом мире.
Не было возрождения, ретровозрождения и переоценки нового поколения. Это место, куда люди не возвращаются, – заброшенная историческая реликвия, такая как Чернобыль. Или как твой отец.
Сочетание хип-хопа и хеви-метала имело многообещающие корни. На заре своего существования главным прародителем этого жанрового микса был некогда легендарный (а теперь несколько оклеветанный) продюсер Рик Рубин[239],[240]. Исходя из корней хардкор-панка, Рубин был увлечен хип-хоп-сценой, которая только появилась в Нью-Йорке. Вместе со своим другом по колледжу Расселом Симмонсом он создал Def Jam Records и выпустил несколько хип-хоп-синглов, в том числе «Rock Hard» хардкорной хип-хоп-группы Beastie Boys.
В 1986 году Рубин предложил сотрудничество между увядшими ветеранами хард-рока Aerosmith и многообещающими звездами хип-хопа Run-D. M. C. За основу была взята версия песни Aerosmith «Walk This Way». Трек начинается знакомым урезанным звучанием раннего хип-хопа; зацикленные барабаны, скрэтчинг, затем взрыв гитарного риффа. Комбинация настолько заезжена сейчас, что трудно вспомнить, насколько свежо она звучала в то время. Эксперимент имел огромный коммерческий успех. Он предоставил Run-D. M. C новую (преимущественно белую) аудиторию, и хип-хоп полностью возродил судьбу Aerosmith. Клип четко показывает, что сделала пластинка: метафорически разрушая стену между жанрами, две группы сначала соревнуются в соседних репетиционных залах, а в конечном счете сотрудничают на сцене.
В том же году Def Jam подписала контракт со Slayer, а Рубин спродюсировал величайший альбом всех времен. «Reign in Blood» славится своей скоростью, но Рубин предложил урезать звук, который Slayer использовали на своих предыдущих записях, убрав реверберацию и создав нечто гораздо более сложное и более быстрое.
Интересен еще один кроссовер метала и хип-хопа, спродюсированный Риком Рубином, – гитарист Slayer, Керри Кинг, исполнил песню Beastie Boys «No Sleep Till Brooklyn». Название является отсылкой к классическому концертному альбому Motörhead «No Sleep ’til Hammersmith».
Клип на «No Sleep Till Brooklyn» представляет собой причудливую смесь насмешек и прославления хард-рока и метала. Beastie Boys приходят на концерт, и когда их спрашивают: «Где ваши инструменты?», ставят пластинку (типа диджей может быть группой, йоу!). Разъяренный промоутер разбивает драгоценный винил над их головами. Настоящие группы играют на инструментах, понимаете? Итак, наши герои разрабатывают дьявольский план, появляются в париках и с гитарами в стиле глэм-рок и играют, мочась из всех клише глэм-рока и даже расстреливая из пулеметов усилители Marshall. Ладно, до этого момента клип был антиметалический. Затем КЕРРИ КИНГ ПОДНИМАЕТСЯ НА СЦЕНУ И ИГРАЕТ СОЛО. Так, что это такое, ребята? Решайся! Либо ты с нами, либо против нас! Это электрогитара, Керри? КОНЦЕРТУ НУЖНЫ ЭТИ УСИЛИТЕЛИ! ОСТАНОВИТЕ РАССТРЕЛ КЕРРИ, ОН ДОЛЖЕН ИГРАТЬ!
Еще одной группой лейбла Def Jam стала политизированная и агрессивная Public Enemy, самый дружелюбный к металистам хип-хоп-коллектив. Она выросла из студенческой радиосцены в Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Их первый альбом «Yo! Bum Rush the Show»[241], выпущенный в 1987 году, – урезанная пластинка с брутальным звучанием. Унылый и мощный, это звук лишения гражданских прав в городе.
К своему второму альбому (он вышел через год) P. E. расширили свое звучание за счет более широкого использования сэмпла. «It Takes a Nation of Millions to Hold Us Back» открывается (после отчетливо звучащего вступления диджея Дэйва Пирса) звуком сирены воздушного налета и суровыми заявлениями профессора Гриффа. Удивительный звук, по сравнению с которым все современники P. E. кажутся устаревшими. И это чертовски ТЯЖЕЛО. Особенно по сравнению со слабым дерьмом баллад, которым глэм-метал группы рвало по всему MTV в то время. Агрессивная, политически активная, бросающая вызов авторитету, Public Enemy сделала с хип-хопом то, что лучшие группы делали в панк-роке и метале. Второй трек этого альбома – «Bring the Noise»[242]. Песня содержит несколько неожиданных отсылок, в том числе к Сонни Боно в рифму с Йоко Оно. Также они ссылаются на Anthrax. Рэпер Чак Ди (Chuck D, он же Карлтон Дуглас Риденхур), основатель Public Enemy, был впечатлен видом их гитариста Скотта Иэна в футболке своей группы (P. E. , для ясности). На той же записи трек «She Watch Channel Zero?!» сэмплирует бридж-рифф из «Angel of Death» Slayer, который в сочетании с другими шумами идеально дополняет жесткость P. E.
Недооцененным предшественником движения рэп-метал/ню-метал был еще один продукт Рика Рубина – Beastie Boys. Они начинали как хардкор-панк-группа, появившись на компиляции «New York Thrash», сборника хардкор-панка, выпущенного компанией ROIR в 1982 году. Они были ключевым элементом тесных отношений, существовавших на раннем этапе между хардкором и хип-хопом. Как Nirvana и Аль Мюррэй, мой коллега комик, Beastie Boys случайно завели аудиторию, которую ненавидели. Песня «(You’ve Got to) Fight for Your Right (to Party)» должна была быть сатирическим взглядом на культуру паршивого братства, но в веселом стиле Альфа Гарнетта, персонажа ситкома «Till Death Us Do Part», она в итоге привлекла именно тех людей, над которыми задумывалась насмешка. Должно быть, отстойно работать в поте лица на андеграундной сцене, а затем обнаружить, что ваш взрыв в мейнстриме омрачен тем фактом, что новоявленная аудитория в основном состоит из задниц. Один из таких придурков позвонил в эфир, когда на студии были Public Enemy, и начал стонать об агрессивной милитаризованной политизации сценического шоу группы:
«Я видел этих ребят. Я видел, как они в прошлом году разогревались перед Beastie Boys. Я думаю, что это одна из самых ужасных вещей, которые я когда-либо видел. По обе стороны сцены сидели двое джентльменов в клетках. Это было невероятно. И когда я вижу кого-то, кто носит рубашки, как у них, я думаю, что они тоже подонки».
Клетки предназначались для танцующих девушек. Могу предположить, что звонивший был недоволен именно этим проявлением женоненавистничества.
Приняв фальшивые образы мальчишек из братства в качестве части своего образа, они стали тем, кого презирали. Предвещая, что произойдет с ню-металом, Beastie Boys несли хип-хоп в массы белых пригородов. Белым людям среднего класса было легко это проглотить. Парни сделали невероятно успешную карьеру – несколько раз, когда я их видели, толпа была заметно белой.
В 1991 году Anthrax и Public Enemy совместно работали над новой версией «Bring the Noise». Трек основан на пыхтящем риффе Anthrax, перемежающемся с оригинальными электронными ударами барабанов и семплами. Микс напоминает «стену звука», которую P. E. использовали на своих первых трех альбомах, а рэп делят между собой Чак Ди и Скотт Иэн. Для меня эта песня стала абсолютным водоразделом. Я стали фанатом Public Enemy, записали видео с телевизора и просмотрели его сотни раз, выучили слова и скопировали тряску головой[243].
«Bring the Noise» положила начало моему неизбежному спуску в мир хеви-метала, и, казалось, она также знаменовала возможность новой эры кроссовера хип-хоп/хеви-метал. Этого никогда не происходило.
Когда метал и хип-хоп соединились в результате сотрудничества, несколько групп начали смешивать эти два стиля во что-то более связное.
Faith No More проложили путь, и тенденция к кроссоверу хардкор-панк/хип-хоп прослеживается у таких групп, как Biohazard, Dog Eat Dog, Downset и действительно довольно тяжелой Thumb из Германии.
Широкое и плотное использование сэмплов White Zombie, американцев, было ответом на новаторскую работу продюсерской группы The Bomb Squad над лучшими записями Public Enemy. Вокальный стиль Роба Зомби иногда сводится к рэпу. Его более поздняя сольная работа объединила электронные биты в отчетливо танцевальный стиль.
Rage Against the Machine возвысились над всеми в этой области. В музыкальном плане их риффы напоминают классический рок таких групп семидесятых, как Led Zeppelin. Гитарист-новатор Том Морелло использует ряд оригинальных методов, чтобы выдавить странные шумы из своего инструмента в попытке звучать как Терминатор X (диджей Норман Роджерс) из Public Enemy. Скользя ладонью по струнам, используя шестигранный ключ, быстро переключая тумблер звукоснимателя, он заставляет свой инструмент звучать как вертолет, как сирена воздушного налета, а иногда даже как гитара. Замыкая круг, Rage Against the Machine, американская группа, сочетающая элементы тяжелого рока и хип-хопа, на три четверти теперь сотрудничает с Чаком Ди из Public Enemy и B-Real (Луис Фрис) из Cypress Hill. И особо стоит выделить проект под названием Prophets of Rage. Совмещение рэпа с рок-музыкой вскоре стало обычным явлением.
Затем появились Korn.
В то время я и мои друзья-металисты думали, что первый альбом Korn – это глоток свежего воздуха. Выпущенный в 1994 году, он содержал множество элементов, которые мы уже обожали в метале, – гитары с перепадами, как в дэте, эмоциональная правда в текстах, напрямую говоривших о нашем подростковом отчуждении, и приемлемое вокальное исполнение…
История Korn в ранних записях – это история детских травм. Если метал жéсток и жестóк, излучает внутреннюю силу и гнев, направленный вовне, Джонатан Дэвис, напротив, показывает свою слабость. Он создал образ ребенка, над которым издевались и который наконец набросился на обидчика. В песне «Faget» он превращает гомофобное оскорбление, услышанное в детстве, в отчаянное выражение гнева. А в «Daddy» заканчивает трек безутешным плачем.
Это было абсолютным слезодавительным водопадом в рок-музыке; позже оно получит еще большее развитие в движении эмо, которое фетишизировало отчуждение, членовредительство, посттравматическое стрессовое расстройство и депрессию/тревогу. Готическая и индустриальная музыка сделали это в определенной степени, но с патологией, уходящей корнями во взрослую жизнь, – наркоманией, героином и сексом.
В музыкальном плане Korn объединяют в единое целое то, что им очевидно нравится. Элементы хип-хопа вливаются в ритм-секцию в стиле Beastie Boys, а не налагаются поверх музыки, как мэш-апы Anthrax/Public Enemy и Aerosmith/Run-D. M. C. Гитары приглушены, а бас и барабаны соединяются в мощный грув. Хотя в вокале Дэвиса присутствуют остатки рэпа, он агрессивен, экспрессивен и чертовски странен. Он исполняет самый причудливый яростный скат-вокал.
Мой флирт с Korn длился до самого конца полового созревания. У меня все еще есть слабость к ним – я восхищаюсь каждым, кто придерживается своего мнения, как они, и уверен – всегда будет свежий приток несчастных подростков из пригорода, которым нужна музыка.
После успеха альбома «Korn» Росс Робинсон стал самым востребованным продюсером мейнстрима, и в течение большей части десятилетия на лейбле были записаны сотни подобных групп. Оказывается, мы ошибались. Этот альбом не был глотком свежего воздуха. Это был комок свежего воздуха, проталкиваемый по толстой кишке музыкальной индустрии перед огромной кучей дерьма[244]. Любой, у кого была причудливая прическа или чокнутый образ, был в деле. Roadrunner – прежде надежный лейбл метала, сделавший Sepultura, Machine Head и Fear Factory, – начал гнаться за трендами и подписывать любое старое дерьмо с вертушками. Так всплыли Coal Chamber. Они представляли собой явно забытую мультяшную группу, скопировавшую детские аспекты Korn, но при этом отбросившую настоящие эмоции и агрессию. Попробуйте найти фотографию Coal Chamber, где они не принимают позу, как у сумасшедшей сломанной куклы. Не старайтесь, не найдете. Они возили фургон с мороженым на свои концерты, чтобы раздавать бесплатно. Это дерьмовая противоположность метала.
Limp Bizkit[245] были, похоже, группой, ориентированной на тестостерон, добавив в свой микс намного больше хип-хопа и гораздо больше самоуверенного чванства. Они подписали контракт после тура с Korn, но, по сути, они отстой[246]. И они купались в успехе. Если вы думаете, что это плохое название, вы правы. Фред Дерст говорит, что ему нужно было что-то такое, что оттолкнет людей[247].
Потом у нас был настоящий потоп. Puddle of Mudd, Mudvayne, Papa Roach, Creed. Ню-метал явно находится под влиянием первых дней Интернета. К группам, названия которых похожи на имена пользователей (Sum 41, Primer 55, Linea 77, Factory 81, Project 86), присоединяются группы, названия которых напоминают слова, которые мой любимый кот печатает, когда идет по моей клавиатуре: (Hed) PE., P. O. D., AqME, Sw1tched, 4 Lyn. От этих придурков у меня чешутся зубы.
Ню-метал начал заражать старые хорошие группы. Sepultura использовала продюсера Korn, Росса Робинсона, для создания своего альбома «Roots», посвященного трайбл-дэт-металу. Альбом был принят на ура, но беспокойство по поводу отхода от экстремальных металических корней – по иронии судьбы[248] – было выражено фанатами старой школы Sepultura.
Худшее, что сделал ню-метал, – развалил Machine Head. В результате давления лейблов или просто из-за того, что они сошли с ума, Machine Head продолжили свой безупречный посттрэш-дебют «Burn My Eyes» серией записей, которые все больше и больше напоминали хип-хоп и ню-метал, и испортили все, что в них было хорошего. «The Burning Red» – это холодное озеро Machine Head. В последние годы они искупили себя в виде инъекции олдскульного метала с двумя гитарами в стиле Judas Priest, но им так и не удалось полностью воспроизвести гениальность той первой записи.
Затем в 2000 году появились Linkin Park. Ходили слухи, что это был полностью искусственный бойз-бэнд, цинично созданный для того, чтобы заработать на массовом рынке поп-метала. Они определенно так и звучат. Было высказано предположение, что это ужасное название было предложено их лейблом, чтобы они были рядом с Limp Bizkit в стойках для компакт-дисков. Музыка бездушная и звучит так, будто ее сочинил автомат. Все в них предназначено для продажи. У них есть правило не ругаться. К черту! Я приняли бы это у Джерри Сайнфелда, но не у металической группы. Но меня нисколько не удивляет, что они продали десятки миллионов пластинок. У фронтмена есть собственная линия одежды совместно с Porsche. Делайте с этим что хотите. И понимайте как хотите.
Не все было плохо. В отличие от глэм-метала, все эти группы умели играть на инструментах и обладали определенными музыкальными амбициями. А в зловонном болоте были настоящие бриллианты[249].
Deftones смешались с ню-металом, но на самом деле они больше похожи на группу новой волны, которая только что открыла для себя трэш-записи своего брата. Их взгляд на постметал мечтательный, стремительный, проникнутый не только хип-хопом, но и поп-музыкой восьмидесятых. Это бесшовное сочетание зрелых влияний и потугов современников с дурацким имиджем и рэпом.
System of a Down – отличные музыканты, и у них интересные тексты (это единственная группа, которая попыталась повысить осведомленность о геноциде армян).
Э-э… вот и все. Я не могу вспомнить ни одной другой группы в стиле ню-метал, которая не была дерьмом.
Ой. А еще есть Slipknot.
Я считаю, что вы достигаете совершеннолетия как металист, когда находите группу, которая заставляет вас чувствовать себя слишком старым. Из-за стремительно меняющейся природы тенденций хеви-метала это происходит удручающе рано. Для меня такой группой была Slipknot. Мне было около двадцати, когда они действительно прорвались. В тот момент я слушали хардкорные группы, такие как Converge, Cave In и Kiss It Goodbye, и быстро погрузились в мою любовь к блэк-металу благодаря таким группам как Emperor, Darkthrone и Marduk. Безукоризненная природа хардкора и потусторонняя атмосфера блэк-метала сделали Slipknot глупыми и надуманными. Больше похоже на музыкальный продукт, адаптированный к максимальной потребительской привлекательности, чем на самовыражение. С их масками, комбинезонами и анонимностью это выглядело в подавляющем большинстве случаев как моя первая металическая группа Fisher-Price.
В своих интервью они говорят, что будто бы полны гнева и ненависти, и еще там полно хвастовства о том, что они научились убивать людей и избегать наказания за это. Звучит почти убедительно. Но все это чванство. Позицию «быть в этой группе так тяжело, чувак» опровергает тот факт, что за ними стояла гигантская музыкальная индустрия – их бюджет на пиар был огромен. А соучастие музыкальной прессы в подыгрыше анонимности и навязанных прозвищ напомнило мне о том, что Spice Girls продавались как Baby Spice, Sports Spice, Scared Spice, Patriotic Spice и Skeletor.
Симбиотическое, часто льстивое отношение прессы к группам, которые ей нравятся, заставляет меня тосковать по дням, когда New Musical Express сразу же смахнул бы шелуху. Метал – это относительно маленький мир, и журналы за эти годы поняли, что большие группы – их хлеб с маслом. Журналу Metal Hammer нужен Slipknot гораздо больше, чем Slipknot нужен Metal Hammer.
Все это нормально. Здесь есть место ню-металу. В качестве музыки для четырнадцатилетних. Четырнадцатилетним лучше слушать Slipknot, Bring Me the Horizon или Motionless in White, чем Эда Ширана, Джастина Бибера или гребаную Ники Минаж.
Slipknot остаются важной группой для целого поколения. Возможно, это самая тяжелая группа, которая добилась такого успеха на стадионах и фестивалях. И это примечательная и достойная похвала. Их мейнстриминг тяжести проложил путь для тысяч коммерчески настроенных групп, которые могут включить настоящую крайность в свой пакет.
Ню-метал не мог длиться долго. По мере того как его аудитория выходила за рамки полового созревания и новое тысячелетие сделало образ «девяностые – это больно» анахроничным, он увядал и наконец умер. Обращение к аудитории у ню-метала было исключительно пригородным, болезненно белым. Это была музыка, которую суждено было нацарапать на школьных сумках, – в конечном счете музыка, которую нужно перерасти.
Но, опять же, возможно, я ошибаюсь. Может быть, аутентичность и оккультная атмосфера, которой я наслаждаюсь в моих любимых группах, такая же искусственная конструкция, как и тревога ню-метала в торговом центре DayGlo. Безусловно, блэк-метал – это имидж-мотив, созданный большим количеством артистов, которые все еще живут со своими родителями. В их спальнях. Как бы непокорно ни звучали Bathory, Death и Obituary, все они пользовались такой родительской поддержкой, которая заставила бы затравить их в моей школе.
Однако основная истина заключается в том, что ню-метал никогда не был прогрессом в метале – это был отход от него. Боковой поворот в тупик. Что нормально. Все музыкальные жанры находят свои границы, а ню-метал представляет собой внешнюю границу. Не лучшую границу.
Конечно, ню-метал со временем был заменен в увлечении подростков-в-полосатых-колготках-тусующихся-у-фонтанов еще более мелкой субкультурой – эмо. Но вы знаете что? Я даже не собираюсь удостоить это дерьмо записью в книге. Пошли они на хуй. Есть еще кое-что, что нужно осветить, а у меня ограниченное количество страниц.
Глава 14
Металкор и возвращение хорошей музыки
Упадок мейнстрима метала в ню-метал и общую чушь длился недолго. Метал ожил на рубеже тысячелетий, несмотря на то что Fear Factory, группа из Лос-Анджелеса, заставляла каждую металическую группу прятаться в подземных бункерах на случай, если случится ошибка тысячелетия, компьютеры возьмут верх и превратят всех нас в рабов-киборгов[250]. Эта инъекция энергии исходила от хардкор-панка.
Со времен Discharge граница между металом и панком была пористой. Влияние было обоюдным, независимо от того, было ли оно признано или нет; после того как панк вытеснил метал из-за имиджа и текстовой направленности, метал, в свою очередь, начал оказывать влияние на панк. Black Flag никогда не отрицали своего долга перед Black Sabbath. Пересекающее движение, сочетающее хардкор и трэш, никогда не исчезло, а тонкий мост между двумя движениями расширился и превратился в автомагистраль. Такие группы, как Agnostic Front, Cro-Mags, Suicidal Tendencies, Carnivore, Cryptic Slaughter, D. R. I. и т. д., использовали металические элементы на протяжении 1980-х.
В начале девяностых хардкор-группы все больше склонялись к металическому звучанию. Самое смелое использование металических звуков в хардкоре связано с веганским стрейтэйджем, культурой, которая может показаться довольно сбивающей с толку металистам, ориентированным на бутерброды с беконом и пиво[251].
Стрейтэйдж начался с хардкорной группы Minor Threat. Изначально это было просто заявление о том, что Ян Маккей не вписывался в окружающий его мир, особенно в панк-сцену с ее упором на выпивку, наркотики и беспорядочные половые связи. В песне «Out of Step» есть слова, выражающие его отчуждение («я не пью/я не трахаюсь»). В песне «Straightedge» он вводит ноту превосходства, оправдывая свои решения против давления со стороны сверстников и насмешек над своим выбором, написав, что у него «есть дела поважнее».
Символом стрейтэйджеров был крест, начертанный толстым маркером на тыльной стороне ладони. Это произошло из-за предыдущей группы Маккея, Teen Idles, – у них на руках были нарисованы кресты, чтобы обозначить, что они не достигли возраста употребления алкоголя во время тура[252]. Маккей был представлен на сцене Вашингтона, округ Колумбия, как образец проведения шоу для всех возрастов в лицензированных местах. Часы YCS 1006 Swatch с жирным крестиком на циферблате стали обязательным аксессуаром для стрейтэджеров.
Учитывая, что остальная часть группы не разделяла воздержания Маккея, это вряд ли было политическим заявлением о миссии, но тем не менее концепция стрей-тэйджеров вырвалась из этих хрупких, интроспективных начал и превратилась в прозелитское и гневное движение. Такие группы, как Youth of Today и Cro-Mags, призывали начинать драки, а SSD пошли по кругу, выбивая пиво из рук людей. В то время как стрейтэдж предлагает полезную позитивную альтернативу привычке пить под давлением сверстников, он также привлекает высокомерных придурков. Хм-хм. В какой-то момент Иэна Маккея критиковали за то, что он пил кока-колу, потому что, например, кофе – это наркотик, а мы не принимаем наркотики. Понимаешь, Иэн?
Начиная с Youth of Today во второй половине 80-х стрей-тэдж-группы начали защищать права животных, вегетарианство и веганство. Что здорово[253]. Хорошая работа. Затем появилось движение жесткого стрейтэйджа, которое стало своего рода нацистским. Есть даже группа под названием Vegan Reich. Они не только были воинственными веганами, но и выступали против того, что сами воспринимали как «девиантные половые акты», а также против абортов. К счастью, они получили кучу дерьма за свои взгляды и просуществовали очень недолго.
Чуть более сбалансированный подход к веганскому стрейтэджу пришел от группы, которая стремилась к более жесткому, более металическому краю, Earth Crisis, хотя текст их песни 1993 года «Firestorm» наполнен пропагандой жестокой чистки наркодилеров.
Reversal of Man, группа пауэрвайоленс/скримо (и одна из моих любимых), написала песню под названием «Get the Kid with the Side-Burns», которая пародирует Firestorm, чтобы рассказать историю ссоры между ними.
В центре внимания Earth Crisis были права животных. Это единственная группа, от которой я когда-либо слышали фразу «ВСКРОЙТЕ АНТРОПОЦЕНТРИЧЕСКУЮ ЛОЖЬ». И это их заслуга. Их второй альбом «Gomorrah’s Season Ends» (1996) представляет собой жестокую, плотную, удушающую запись с депрессивной атмосферой бойни. К сожалению, они заразились ню-металом и разошлись.
Earth Crisis вдохновил хардкор звучать больше как хеви-метал, и вскоре различия между стилями начали рушиться.
В Бостоне, одновременно с появлением Earth Crisis, Converge начали играть хардкорные каверы и «остатки риффов Slayer». Это скромное начало породило самую изобретательную группу во всем хардкоре. Полностью в своем собственном жанре, они превратились в самую захватывающую, эмоционально волнующую, брутальную и сложную группу, которую я когда-либо слышали вживую. И я их много видели. Они вызывают во мне эмоциональную реакцию, которую я иначе получил бы только от Джими Хендрикса.
Их ранние синглы демонстрируют свежий взгляд на металический хардкор с мучительным и, я бы сказали, тревожным эмоциональным ударом. Первый альбом группы («Halo in a Haystack», 1994) был выпущен крайне ограниченным тиражом, за ним последовал EP («Petitioning the Empty Sky», 1997), который позже был переиздан с бонус-треками, что сделало его больше похожим на полноформатный. Второй полноценный альбом 1998 года «When Forever Comes Crashing» – мой личный фаворит. Это рекорд необычайной жестокости и эмоций.
Сопродюсером является Стив Остин из Today Is The Day, он напоминает стиль той группы своим плотным звуком, многослойным вокалом и экспериментальными шумовыми фрагментами. Как и многие из моих любимых альбомов, это документ группы, находящейся на переходном этапе, стремящейся выйти за пределы своих возможностей и ищущей новое звучание.
Настоящий прорыв произошел с «Jane Doe», пятым альбомом группы 2001 года. Записанный гитаристом Куртом Баллоу в его собственной студии God City, он тяжелее, плотнее и менее странный, чем «When Forever…». Самым большим изменением стало добавление Бена Коллера на ударных – они наконец оставили позади ограничения хардкора и приняли полностью экстремальный металический стиль с пулеметными малыми барабанами и невероятно плотным заполнением. Когда в 2012 году у меня была возможность взять у них интервью, Джейкоб Бэннон и Курт Баллоу сказали мне, что, по их мнению, это первая запись, в которой они действительно нашли свой путь. С тех пор они достигли всеобщего признания критиков и коммерческого успеха, без какого-либо ущерба для своего звука или самостоятельного подхода.
От истории Converge неотделима группа Cave In из Массачусетса[254]. Она возникла в том же ключе, что и Converge, группы обменялись участниками и много сотрудничали. После их невероятного альбома «Until Your Heart Stops» 1998 года Cave In превратились в космический рок, и особенно этому поспообствовал второй альбом – громко звучащий «Jupiter» (2000), запись, на которую больше повлияла «OK Computer» Radiohead, чем Slayer или Black Flag. К сожалению, затем они сделали смелый шаг к коммерческому успеху и подписали контракт с RCA – предприятие, которое не сработало, в основном потому, что предполагало отказ от всего, что было в них хорошего.
За короткий период между 1996 и 2001 годами появилось поразительное количество изобретательных, амбициозных в музыкальном плане хардкор-групп. Большинство из них были в подполье, гастролировали и записывались в небольших количествах, работая на дневной работе или просиживая штаны в колледже. Непропорционально большое количество этих появившихся металических хардкор-групп начинаются с буквы «C», включая Catharsis, породивших целое анархистское движение CrimethInc Culture из Флориды и британский аналог Canvas из Лидса.
Бельгия также была рассадником, давшим нам Arkangel, Congress и превосходный Liar.
Morning Again и Culture направили звучание бельгийского металкора и поменялись местами. Culture, в частности, находила баланс с помощью праведных припевов и многословных текстов. Основное влияние на них оказала Sepultura[255]. Их последний альбом «Heteronome» – это вершина гнева веганов.
Были признаки прорыва в мейнстрим. Vision of Disorder, как и Уилл Хейвен, вызвали большой шум в металической прессе. Оба на какое-то время полностью перешли в металический мейнстрим, хотя, как и большинство андеграундных групп, в конечном счете потерпели крах и сгорели под стрессом музыкальной индустрии. Полезно думать об этих группах, как о ранних девонских животных, пытающихся выжить на суше, тогда как они эволюционировали в море: вроде такие многообещающие, но как только выползут на пляж, большинство из них барахтаются и задыхаются. Hatebreed были одними из немногих, у кого выросли легкие и которые предпочли держаться на расстоянии. Изначально они были хардкорными, но теперь открыли для себя гораздо более коммерческое металическое звучание и выступают на фестивалях. Справедливым будеи сказать, что многие группы на этой расширяющейся сцене не интересовались коммерцией. Kiss It Goodbye были тяжелее большинства, их плотное, эмоциональное, мрачное звучание напоминало Black Flag. Только злило намного больше.
Сан-Диего породил недолговечную, но довольно успешную Swing Kids, участники которой однажды облачились в костюмы насекомых и сделали шизоидный грайндкор под названием «The Locust». Похожими были Melt-Banana – они связали грайндкор со звуками японской поп-музыки. Контролируемый хаос был в порядке вещей с «We are the Romans»[256] от Botch и выдающимся Dillinger Escape Plan, чей EP «Under the Running Board» выглядел многообещающе, а альбом «Calculating Infinity» (1999) не обманул ожидания. Dillinger известны своими зажигательными живыми выступлениями, хотя мне показалось, что это что-то надуманное, почти отрепетированное. Каким бы впечатляющим ни было то, что они способны играть технически сложную музыку, прыгая при этом с усилителя, я жаждали чего-то более эмоционально связанного и аутентичного. На Reading Festival в 2002 году я наблюдали, как их новый фронтмен, Грег Пусиато, срет и бросает это в толпу.
Сложный стиль игры Dillinger Escape Plan получил название жанра маткор. Именно это вернуло меня на путь истинного метала – «математический» конец хардкора для меня не обладал атмосферой. В маткоре не было той магии, которую я почувствовали, когда впервые послушали Deicide или Slayer. Тогда была жуть, пробуждение чего-то другого, неведомого. А живое выступление Dillinger выглядело так, будто ребята из колледжа прыгают со всякой всячиной. Dillinger зарекомендовали себя как одна из самых изобретательных групп. Но для меня их живое выступление стало поводом подумать, не хочу ли я под музыку пройти через врата в другой мир.
В конце концов вся эта невероятная изобретательность и невероятная тяжесть превратились в мейнстрим. Появилось множество низкоуглеводных групп, которые захотели попасть на обложку «Kerrang!». В 2000-х металкор стал доминирующим звуком хеви-метала. Такие группы, как Killswitch Engage, Hatebreed и Trivium, Bring Me the Horizon, имели огромный успех, что привело к тому, что стандартным форматом названий групп в этом жанре стал «глагол + the + существительное»: Behold… the Arctopus, Beneath the Sky, Betraying the Martyrs, Bleed the Sky, Capture the Crown, Come the Dawn, Crown the Empire, Design the Skyline, Desire the Fire, Destroy the Runner, Embrace the End, Escape the Fate, Haste the Day, Horse the Band и Poison the Well.
Форма неизбежно разбавлялась водой, а затем оставшееся полировалось для массового потребления. На самом деле это ужасно. Барабаны настолько обработаны, что полностью теряют ощущение живости. Гитары «толстые», а вокал неизбежно скачет между низким и высоким.
Группа, олицетворяющая этот новый подход, – Trivium, которую, должен признаться, я ненавижу. Прошу прощения, если они вам нравятся. Понимаю, неприятно внезапно столкнуться с язвительной критикой того, что вам дорого. Позвольте мне попытаться быть справедливым и объективно объяснить, что, как я чувствую, они из себя представляют и, следовательно, почему они зудят прямо у меня в носу. Потому что они это делают. Они зудят прямо у меня в носу.
Номер один – музыка. На мой взгляд, в ней нет страсти. Истинная жестокость, как правило, проистекает из дерьмовой жизни. Trivium для меня звучат так, будто какие-то пригородные парни пытаются на что-то разозлиться. Нет ни тьмы, ни бодрости, ни соплей.
Номер два – производство. Современный стиль метал-производства заставляет всех звучать одинаково.
Номер три – они позеры. Мэтт Хифи постоянно повторяет, как он любит блэк-метал. В одном из клипов он в футболке Emperor. Подозреваю, в его гардеробе есть футболки со всеми экстремальными металическими группами. Короче, хренова чушь.
Настаивать на андеграундном авторитете, когда вы создаете музыку, прямо противоположную достоверно андеграундной, – это особенная черта. Trivium с самого начала были корпоративной рок-группой, гоняющейся за долларом. В них нет ничего от блэк-метала. Я помню, что то же самое происходило со Slipknot. Они играли дерьмовый ню-метал с бластбитами, которые я терпеть не могли, но люди почему-то продолжали убеждать меня, что они мне нравятся: «Ведь все парни раньше играли в дэт-металических группах». К сожалению, этот аргумент только усугубляет ситуацию. Это похоже на то, как мясоед пытается успокоить вегана, защищающего права животных, говоря: «Ну, я был вегетарианцем». За этим читается: «На самом-то деле я знаю лучше».
Подъем мейнстрим-металкор-групп совпал с общим ростом количества популярного метала, выходящего из Соединенных Штатов. Названный «новой волной американского хеви-метала», он включает в себя широкий спектр групп из разных уголков металического мира. Lamb of God, возможно, выделяются с точки зрения популярности. В музыкальном плане они исполняют версию пост-трэш-стиля, популяризированного такими группами, как Machine Head и Pantera.
Mastodon росли, как растение, вырезанное из бесконечно экспериментальной американской нойз-рок-группы Today is the Day, чей альбом 1999 года «In The Eyes of God» вышел из того же плавильного котла, что и «Jane Doe» от Converge и «Calculating Infinity» от Dillinger Escape Plan.
«Today is the Day» – это, по сути, единственная работа гитариста и вокалиста Стива Остина (не рестлера), гения, который спродюсировал возвышенную композицию «When Forever Comes Crashing». Меняя бэк-группы между альбомами, на «In the Eyes of God» он взял барабанщика Брэнна Дэйлора и басиста Билла Келлихера. После того как Стив перешел к новым музыкантам, эти двое объединились с Троем Сандерсом и Брентом Хайндсом, чтобы сформировать Mastodon, группу, которая будет расти в геометрической прогрессии, продолжая продавать записи огромного доисторического зверя.
Следующим появившимся жанром был дэткор, или, как я предпочитаю его называть, «видимый тату-кор», который берет худшее из хардкора и худшее из дэт-метала и производит чушь: гиперчистые триггерные барабаны, чисто порезанное мессиво, и все это не так хорошо, как они думают. У них короткие волосы, они делают татуировки на шее, прежде чем сделать на руках, и, черт возьми, звучат до зевков просто. Вместо этого слушайте Dismember. Кхм.
Почти каждая мейнстримная метал-группа сегодня содержит элементы комбинации метала и хардкора. Современный мейнстрим-метал (MMM) – это барахолка-микс тщательно подобранных элементов: тяжесть/чистый вокал/хардкорные риффы/мелодичные соло Judas Priest. Металкор – это новый стандарт, и хотя такие группы, как Killswitch Engage и Bring Me the Horizon, не мой тип, приятно, что на вершине металического дерева находятся те, кто относительно свободен от уловок и немного тяжел[257]…
Но под поверхностью скрывается метал в более чистой, дистиллированной форме, поскольку молодые люди с доступом в Интернет пытаются воспроизвести и развить стратифицированные по жанрам металические формы прошлого. Под солнцем нет ничего нового, да.
Глава 15
Проблемы в сортировочном офисе: взрыв «почты»
Люди чертовски обожают ярлыки. Особенно металисты. Большинство металистов – вундеркинды, и мы находим огромное удовлетворение, разбирая мельчайшие детали жанровых ярлыков[258]. Конечно, отрицательной стороной этого является склонность чрезмерно умничать и покровительствовать этому. Тут неплохо напомнить, что хвастовство – чушь собачья.
Однажды я потратили час на споры против чьих-то утверждений о том, что Napalm Death были «грайндом» и что «грайндкор» появился позже, как смесь того, что сделал Napalm, и «хардкора». Этот придурок яростно утверждал, что «грайндкор» – смешанный жанр и что-то совершенно отличное от «раннего грайнда». Без современного обращения к «Википедии» аргумент был ничейным, поскольку чувак отказался поверить моему контрутверждению о том, что (а) это всегда называлось «грайндкор» и что «грайнд» – это всего лишь краткая форма, что (б) это была Napalm Death и они сами придумали термин «грайндкор», и (в) сам он болван, который извлек бы огромную выгоду, закрыв свою дырочку.
На протяжении девяностых метал пережил колоссальную жанровую инфляцию. То, что начиналось как «хеви-метал», затем превратилось в трэш/спид/дэт/блэк/пауэр/дум, а затем каждый из этих жанров умножился, чтобы дать нам загадочный и бесполезный пантеон металических жанров.
Помимо взрыва дэт-метала на миллион поджанров, как было замечено ранее, блэк-метал стал блэк-металом первой/второй волны, симфоническим блэк-металом, звериным блэк-металом (или военным, или милитари блэк-металом), национал-социалистическим блэк-металом, красным и анархическим блэк-металом, блэк-металом викингов, блэкгейзом.
Что касается прослеживания истории метала, то в охвате девяностых наше повествование становится все более сложным[259]. Мы не только наблюдаем огромный рост поджанров, но и одновременное увеличение количества групп. Правда, они размножались как бактерии. По мере того как количество людей, создающих музыку в стиле хеви-метал, растет в геометрической прогрессии, растет и сложность истории. Движения, тенденции и субкультуры становятся менее различимыми, а влияния каждой подкатегории сливаются и взаимосвязаны.
Группы, которые повлияли на более экспериментальные типы хеви-метала в девяностые, пришли со всех концов. Наш рассказ больше не линейный. Хип-хоп, индастриал, фолк, нойз, джаз… все это стало загрязнять и усиливать чистый металический звук. Начало этой тенденции, очевидно, в группах, которые были популярны в период с 1992 по 1996 год, – Sepultura, Machine Head, Pantera, – это группы, которые брали элементы из множества разных мест и объединяли их в удовлетворительное целое[260]. Загрязнителем был хардкор-панк. И из этого появился металкор.
Потом пришли письма (post – игра слов, означает и письма как таковые, и пост– также является приставкой). Тысячи писем, доставленных почтальоном. Ставьте пост-перед всеми названиями жанров. Все началось с постпанка, потом с построка. Pantera и Machine Head были посттрэш-группами. Затем мы полностью перешли на постметал.
Проблема с постжанровыми названиями в том, что они никогда полностью не избегают веса того жанра, от которого произошли. Но приставка имеет тенденцию добавляться довольно свободно, без особой точности или внимательности[261]. Постметал мог быть названием для любой прогрессии от Black Sabbath. Judas Priest могли бы заявить свое имя, если б захотели. Но они были слишком металическими, чтобы быть постметалом. Из всех жанров, рассматриваемых в этой книге, труднее всего определить постметал.
Так на что, черт возьми, похож постметал? Что ж, это немного похоже на построк[262]. Он сильно зависит от педалей эффектов (см. шугейз – один из жанров альтернативного рока, а если точнее – инди-рока) и имеет длинные, эпические, строительные конструкции, более похожие на классическую музыку, чем что-либо в Tank или Praying Mantis. Но этот термин очень расплывчатый и часто применяется ко всему, что немного металическое, но тоже экспериментальное.
Источником вдохновения для постметала является сочетание традиционных металических форм с более экспериментальным концом неметалических жанров.
Группа Melvins появилась в Сиэтле и была предшественником гранжа, то есть оказала на него влияние, как и почти все жанры, от дум до грайндкора. Их стиль представляет собой сочетание Black Sabbath с панком и рядом экспериментальных элементов, а у их фронтмена Базза Осборна пышные волосы, как у Шейна Эмбури из Napalm Death. За тридцать лет они выпустили двадцать четыре альбома, и их влияние можно услышать в экстремальной музыке. Но вдохновение почти для каждой постметалической группы можно проследить до одного источника: Neurosis, группы из Окленда, штат Калифорния. Влияние Neurosis на хеви-метал так же огромно, как и их музыка. Подобно Venom в начале восьмидесятых, они открыли двери тому, что люди считали возможным. Они изменили правила игры. Бассейн реки. Поворотный момент. Море перемен. Решающий момент. Их шедевр «Through Silver in Blood», пятый альбом 1996 года, воодушевил амбиции тех, кто его слышал. В то время как панк сделал прог-рок (прогрессивный рок) привлекательным, Neurosis заставил все остальные метал-группы казаться недостаточно серьезными. Какой смысл говорить о коррумпированных правительствах и социальном неравенстве, когда САМА ВСЕЛЕННАЯ РАЗЛАМЫВАЕТСЯ НАДВОЕ, а ЗВЕЗДЫ падают с неба[263]?!
Neurosis были косыми и сложными, но всегда оставались так или иначе доступными. Они подключились к чему-то первобытному. Я слушали их во время кемпинга в лесу, прогуливаясь по обдуваемым ветром скалам, а также на подъемнике, ползущем в унылые горы, и это очень хорошо сочеталось с природным ландшафтом. Как человек, страдающий гендерной дисфорией, я могу сказать, что видео, на котором они играют «Locust Star» на Ozzfest, – одна из немногих вещей, которые заставляют меня чувствовать себя счастливым, будучи мужчиной. Я могу восхищаться их мужественностью. Вытекание тестостерона и ярости во что-то настолько свирепое, что становится красивым, как шторм. Или как волк на футболке.
Neurosis наняли визуального художника, чтобы дополнить свои живые выступления, проецируя эпические монтажные материалы на огромный экран. Они также проложили путь к возвращению пышной бороды. Это часто упускается из виду и недооценивается. Метал слишком долго жил под тиранией бритвы и козлиной бородки. К сожалению, появление хипстеров полностью унизило это. После Neurosis миллионы групп использовали педали эффектов, проекции и эпические видео в слоу-мо. Одной из таких групп была Isis[264] (которые считались клонами Neurosis, пока Neurosis не подписал их на свой лейбл Tribes of Neurot). Фронтмен Isis Аарон Тернер также основал Hydra Head Records, лейбл, курировавший релизы большинства экспериментальных металических хардкор-групп 1990-х и 2000-х годов – Botch, Cave In, Coalesce, Neurosis и т. д. (вы должны поддерживать их и им подобные). Как ни странно, Isis начали продавать больше футболок, когда исламистская группировка стала появляться в новостях. По-видимому, это напомнило людям, что им нравится группа: «О да, я помню Isis. Я должен купить футболку».
