К этому моменту группу (в частности, Ларса[136]) уже не устраивали ограничения, налагаемые термином «трэш-метал». Они упускали из виду важный момент. Вместо того чтобы ограничиваться трэшем, эти четверо сильно расширяли то, что подразумевал термин «трэш-метал»! Трэш двигался вперед и развивался вместе с инновациями Metallica. Все три альбома продавались хорошо, и ночь за ночью они уносили Оззи со сцены. Metallica была на высоте, добившись беспрецедентного успеха для группы, создающей такую тяжелую музыку.
В том же году и Slayer выпустили третий альбом – «Reign in Blood». На мой взгляд, это величайшая запись всех времен. Длится двадцать восемь минут, и это идеально. (Репетиции длились более тридцати пяти минут, но Slayer конкурентоспособны.) Это не только превосходный трэш-альбом – это, возможно, самый тяжелый трэш-альбом всех времен. Темный. Серьезно темный. Posded уже выпустили свой первый дэт-металический альбом, и «Reign in Blood» категорически НЕ является дэт-металом. Но это жестко. Темно. Подло. Неудобно. Он открывается невероятно быстрым риффом, подобранным тремоло, нечеловеческим криком, а затем словом «AUSCHWITZ». Молодцы, ребята. Откройте свой АЛЬБОМ одним словом, которое описывает самый худший аспект самого ужасного злодеяния всех времен. В тот момент, когда большинство других трэш-групп добавляли в свои песни несколько наивных политических наблюдений: война – это плохо, политики коррумпированы, система правосудия – мусор, Slayer ныряли в самые темные уголки человечества. В то время, когда большинство трэш-групп изучали подходы к мелодиям, к более легкому тону, может, даже к юмору, Slayer стремились к максимально брутальному звучанию, которое они могли найти.
Это еще одна важная веха в истории восприятия метала. Начиная с 1986 года «Reign in Blood» в частности и Slayer в целом стали эталоном метала. Они отодвинули металический центр подальше от Led Zeppelin/Deep Purple. Экстремальный метал стал установкой по умолчанию для определения хеви-метала. Более традиционные формы метала теперь имеют свою собственную подкатегорию, которая противопоставляет их крайним формам.
Вокруг «Reign in Blood» по-прежнему идут споры. Тупоголовые люди, похоже, думали, что метод рассказывания историй, в котором парни придерживаются точки зрения того, кто совершает ужасные вещи, является будто бы добросовестным заявлением в поддержку зла. Для таких тупоголовых Slayer, относящаяся к своей аудитории как к взрослым людям, способным принимать собственные решения, очевидно, является слишком большим шагом не в ту сторону. Да? В «Angel of Death» мнение группы, мне кажется, выражено ясно. Зверства, совершенные Йозефом Менгеле, несомненно, очень, очень плохие вещи. Песня отражает этот ужас. В фильмах ужасов нет необходимости указывать на то, что убивать людей – это плохо. Ожидается, что мы, как аудитория, сами примем это решение. Вопрос скорее в том, на чьей стороне слушатель. Что ж, будучи четырнадцатилетним подростком, слушающим «Angel of Death», я был чертовски напуганы описанием преступлений Менгеле. Я общались с жертвами. А Slayer исходят из предположения, что их аудитория не поддерживает психопатов, одобряющих геноцид.
Они подтвердили эту точку зрения песней «Jihad» из альбома «Christ Illusion» 2006 года, в которой история 11 сентября рассказывается с точки зрения одного из террористов. Ожидалось, что песня вызовет неизбежный скучный уровень споров, и это произошло, когда альбом отозвали в Индии, но споры велись в основном из-за его антихристианской тематики. В наши дни намного сложнее шокировать людей.
Когда я впервые увидели Slayer вживую, они необратимо повредили мне слух. Это было 7 июля 1996 в Brixton Academy, они гастролировали с раскруткой «Undisputed Attitude», их противоречивого панк-альба. В то время у меня была стереосистема, которая едва слышно завывала высокими тонами в режиме ожидания. Проведя весь концерт в первом ряду, я больше никогда не слышали этого шума. Это были самые громкие песни, которые я вообще когда-либо слышали[137].
Slayer занимают уникальное место в метале. На протяжении большей части своей карьеры они были самой экстремальной группой, любимой огромным количеством простого населения[138]. Они представляют собой точку пересечения мейнстрима и андеграунда. В результате их окружает легендарная, мифическая аура, несмотря на то что они доступны, красивы и приземлены[139].
Превосходный комик-металист Брайан Позен резюмирует их магическую силу шуткой: «Если тебе делают минет, это не весело, если ты кричишь: „Slayer!“». Slayer – это группа, в которую часто играют фундаментальные металисты, то есть пример для подражания.
Slayer, Metallica и Anthrax составляют три четверти того, что было названо Большой четверкой трэш-метала. Этот термин спорен, так как основан на первых четырех группах, которые заключили контракты с крупными лейблами, а не на фактическом влиянии, которое они оказали. Exodus – это непростительное упущение, и Testament, Kreator, Destruction и Sodom также достойны включения[140].
Последняя из трэш-металических групп Большой четверки образовывалась как вырезка из розового куста.
После того как его выгнали из Metallica за слишком раздутое эго[141], Дэйв Мастейн основал Megadeth. Изначально музыкально они были очень похожи на Metallica, что имеет смысл, учитывая, что Дэйв был одним из основных авторов песен на ранних материалах Metallica. Их дебютный альбом «Killing is My Business… And Business Is Good!» (1985–1986) имел огромный успех… А второй – «Peace Sells… But Who’s Buying?» (1986–1987) считается одним из самых важных трэш-альбомов всех времен.
Увы, у них были проблемы с составом, отчасти из-за злоупотреблений Мастейна[142].
Хотя трэш – это разновидность более широкого жанра хеви-метал, он по-прежнему представляет собой довольно разнообразный диапазон стилей. Так что же определяет трэш-метал? Каковы его качества?
В то время как сила Black Sabbath возникла из-за медленного нарастания чувства надвигающейся гибели, как будто они раздавлены десятитонной массой, трэш был слуховым эквивалентом попадания под мчащийся поезд. В нем была юношеская энергия. У Sabbath были метаквалон и вино, у трэша – амфетамины и дешевый лагер. Часто упускаемый из виду элемент трэша – его профессионализм.
В результате радикального отхода от Venom (и от пути, взятого ранними блэк-металическими группами в целом, – Hellhammer, я смотрю на вас) трэш-металисты оказались невероятно амбициозными в музыкальном плане. Трэш быстр и агрессивен, но при этом точен. Добавление классических элементов и хорошо подготовленных музыкантов расширило палитру трэш-метала. Музыкальное образование Клиффа Бертона сыграло большую роль в (тогда) уникально обширном и богатом звучании Metallica. Как сказал Джеймс Хэтфилд: «Клифф привнес в нашу музыку определенные мелодии, которые он выучил в школе благодаря классическому образованию. Он знал, как работают определенные гармонии». Добавление к Metallica Кирка Хэммета, обученного Джо Сатриани, придало им европейский классический оттенок (в форме соло Кирка). (Позже, кстати, Sepultura радикально сместилась с их примитивного блэк-трэша на нечто более чистое, присоединив классически обученного Андреаса Киссера, который также боготворил Metallica.)
Основа трэша – отключение звука ладонью. Заглушив струны ладонью, гитарист издает более плотный ударный звук. С дисторшном, обрубанием звука, получается удовлетворительное «ЧАГ». Выбор тремоло – буквально, просто быстрый звук – с отключением ладонью дает характерный гитарный звук «ЧАГГА-ЧАГГА-ЧАГГА», типичный для этого жанра. Использование нисходящих ударов вместо альтернативного выбора создает еще более тяжелый звук, который действительно проверяет скорость правой руки гитариста[143].
В текстах трэш охватывает множество различных тем, в том числе – во многом как НВБХМ – опыт самого хеви-метала. Metallica пели «Hotel rooms and motorways» и заявляли, что никогда не остановятся и никогда не уйдут: «Потому что мы Metallica!» Упоминала ли раньше в своих же текстах какая-нибудь металическая группа себя? У Sabbath такого никогда не было.
Один из самых интересных элементов трэш-метала – экспериментирование с вокальными стилями. Пока Venom не разорвал свод правил, почти у каждой металической группы было чистое пение, обычно с какой-то вокальной подготовкой. Black Sabbath установили шаблон, в котором морозный высокий голос Оззи парил над басовыми гитарами с пониженной настройкой. Но после того как Venom и Кронос использовали грубую, агрессивную, режущую музыку, вокалисты хеви-метала испробовали всевозможные подходы, чтобы передать более агрессивную атмосферу. В результате трэш – это действительно смешанный мешок, и есть много трэш-групп, которые я лично не могу выносить только из-за вокала.
В своей наивной юности я считали себя большим поклонником трэш-метала. Когда я писали книгу, я слушали огромное количество трэш-групп, которым никогда не уделяли много времени. Оказывается, несмотря на то что в мою десятку лучших металических групп[144] входят Metallica, Slayer и Sepultura, я поняли, что мне нравятся очень немногие из трэш-групп, которые считаются важными. Я не приношу извинений – это было бы не очень по-металически, – но мне не нравятся Anthrax, Megadeth, Exodus или Testament[145]… Оказывается, я очень разборчивы в трэш-вокале. Я слышу «плохой» трэш-вокал. Меня совершенно сбивает с толку, как кто-то может слушать Megadeth, а не просто слышать звуки раздраженного подростка. Он звучит так, как будто дети повторяют то, что сказали их родители, но говорят «НЁ-НЁНЁ-НЁ-НЁ-НЁ». Риффы настолько хороши, что компенсируют это, и для меня это единственный способ получить от них удовольствие – несмотря на вокал, а не из-за него. Но, эй, каждому свое, правда?
За пределами Соединенных Штатов трэш-метал прижился так, как никогда не было у НВБХМ. Сцены возникали по всему миру. Германия предоставила три лучших – Sodom и Kreator начали со звучания, более близкого к блэк-металу, как мы видели в главе о блэк-метале; к ним присоединились другие немцы – Destruction, чтобы сформировать трэш-группу «Teutonic Big Three».
В Канаде к Exciter присоединились авангардная Voivod, возвышенная Slaughter и относительно успешные Razor и Annihilator. Эффект от взрыва трэша на британский метал был довольно резким. НВБХМ казались устаревшими, а местные группы – узкими и некрутыми. Несколько групп последовали примеру Америки. Второй альбом Onslaught, «Metal Forces», – чертовски крутой. Британский подход к трэшу отличался надсадным чувством юмора. Британские группы часто кажутся ограниченными из-за своей неспособности быть откровенными. Возьмем, к примеру, группу Lawnmower Deth (обратите внимание, что слово deth такое же, как у Megadeth) и их основополагающий релиз «Ooh Crikey It’s… Lawnmower Deth». Происходит дистанцирование, как будто проявить серьезную серьезность, скажем, как у Slayer, – значит открыться для потенциальных насмешек. Да мы это не совсем серьезно… Начали появляться разногласия, которые существуют и по сей день, – между отношением Lawnmower Deth к игре «ради смеха» и «фанатичной» группой Acid Reign[146] и им подобных за более серьезный подход к сатанинскому концу трэша. В этом ключе Venom можно рассматривать как тест Роршаха – независимо от того, слушаете ли вы их с иронией или нет[147]. Царапинка в трэше позже превратилась в трещину. Пляжная одежда и чувство юмора многих дэт-металических групп в конечном счете привели к негативной реакции, которая стала второй волной блэк-метала.
В конце восьмидесятых появились кроссовер-трэш-хардкор-панк-группы, вернувшие влияние трэш-метала. По сути, быстрее всего были DRI из Техаса, но их втянул притягивающий луч Bay Area. Выпустив свой мини-альбом «Dirty Rotten» в 1983 году, они вдохновили Дэйва Ломбардо, барабанщика Slayer, на более высокие скорости и, в свою очередь, в конце восьмидесятых двинулись в сторону обновленного трэш-метала. Cryptic Slaughter из Санта-Моники разделили антиавторитетный лирический подход DRI, а также их скорость и звукозаписывающий лейбл. Metal Blade Records также подписал контракт с Corrosion of Conformity, которые позже изменили свое звучание на блюзовый метал с влиянием южного рока, но начинали как кроссовер-группа. Другие группы, такие как Suicidal Tendencies и Cro-Mags, представили подпитываемое тестостероном чувство крутого парня, потому что были продуктом реальной бедности и уличных банд, что несколько расходится с чувствами тощей пригородной молодежи, к которой относятся большинство любителей трэша.
Тем временем на вершине дерева… Двадцать седьмого сентября 1986 года произошел отвратительный поворот сюжета. В турне по Европе Metallica ехали через Швецию. Около семи часов утра их автобус занесло, и он перевернулся. Клиффа Бертона, басиста, выбросило в окно, и перевернувшийся автобус раздавил его насмерть.
Как и многие фанаты Metallica, хотя я даже не слышали о группе на момент смерти Клиффа (мне было семь лет), я все же скучаю по нему. Клифф был важной частью того, что сделало Metallica такой потрясающей. Это Джеймс подтолкнул их играть быстрее, но именно Клифф, погруженный в свои мелодические новшества, добавил глубины и атмосферы, которые сделали «Master of Puppets», в частности, такой шикарной пластинкой. Выжившие участники Metallica считают, что его музыкальное образование подтолкнуло их к более интересным и сложным музыкальным направлениям. Сменивший его Джейсон Ньюстед сказал журналу «Guitar World»: «Ларс – логистический лидер Metallica, но Клифф был музыкальным и духовным лидером». После его смерти они стали значительно более простой группой, несмотря на чрезмерно сложные аранжировки в «…And Justice for All».
Смерть Клиффа станет поворотным моментом в артистической и коммерческой судьбе Metallica. Группа пропустила удар, похоронив свое горе и наняв Джейсона Ньюстеда из Flotsam and Jetsam. Они злобно издевались над ним, оставляя его с ресторанными счетами, говоря, что васаби – это мятное мороженое, предназначенное для охлаждения его рта, и поэтому он должен съесть его много… но продолжили гастроли, записали EP с каверами, а затем и новый альбом.
EP: «Garage Days Re-Revisited» за 5,98 долларов – это настоящая жемчужина и одна из лучших записей Metallica, возможно, с лучшим звучанием, чем последовавший за ней альбом. Затмевая НВБХМ и хардкорные группы и очень сильно показывая влияния, которые их сформировали, Metallica зарекомендовала себя как самую быструю и мощную. Ларс никогда не играл лучше, чем на этой записи. (Джейсон указан как Мистер Дж. Ньюкид.)
И все же после этих головокружительных высот их студийный альбом «…And Justice for All» как-то несовершенен. Песни слишком длинные, аранжировки спорные. Это была попытка проявить себя в музыкальном плане, чтобы оправдать огромный успех, но публике явно надоели десятиминутные эпопеи. Производство странное, в миксе полностью отсутствуют басы. Хотя Джейсон утверждает, что все дело в несовпадении частот, он признает, что там просто убавили низкие частоты при микшировании. Похоже, их скорбь по Клиффу проявлялась особым образом[148]. Альбом ни в коем случае не плох – твердые 8/10, блестящий альбом по любым нормальным меркам, но это тень трех идеальных записей. Ему не хватает последовательности и элегантности «Master of Puppets» и непосредственности «Kill and Ride». Одна песня выделяется – «One». Основанная на романе Далтона Трамбо «Джонни взял ружье», она рассказывает жестокую историю о человеке, уничтоженном миной в окопах Первой мировой войны и приговоренном к жизни без рук, ног, речи, зрения и слуха. Начало обманчиво мягкое, хотя и второстепенное, поскольку описывает ситуацию. А заканчивается полным трэшем, в котором крик Хэтфилда смешивается с пронзительным соло.
«One» стала еще одним поворотным моментом в судьбе Metallica, поскольку вдохновила их на решение снять свое первое промовидео. До этого момента группа отказывалась снимать видео для любого из своих первых трех альбомов. В контексте музыкальной индустрии середины восьмидесятых это было необычно. Достичь такого огромного успеха исключительно с помощью эфира, живых выступлений и молвы было совершенно замечательно, учитывая, что все остальные группы вкладывали тысячи долларов в клипы для MTV.
Когда они в конце концов сделали клип, это было полностью на их собственных условиях. Черно-белый, резкий и крайне удручающий, он иллюстрировал содержание песни через кадры из киноверсии романа. Видео заканчивается отчаянным внутренним монологом главного героя, безрезультатно умоляющим его убить. Принимая во внимание, что MTV в тот момент сильно изменила мерзкий клип Mötley Crüe «Girls, Girls, Girls», это был смелый шаг.
Они даже заключили сделку, по которой, если их не устроит результат, материалы должны быть утилизированы.
Реакция на клип была неоднозначной. С одной стороны, он вызвал всплеск популярности Metallica. Но, увы, некоторые почувствовали, что это знаменует момент, когда Metallica стала коммерческой группой. Что ж, фанатов ждало разочарование… Поток денег, вызванный регулярным воспроизведением клипа «One», подтолкнул Metallica к мысли о том, насколько успешными они могут стать, и следующий альбом получился откровенно коммерческим.
Когда трэш вошел в девяностые, наметились большие изменения. Трэш развивался. Это больше не было основным направлением андеграунда – дэт-метал взял верх, и в Норвегии назревало что-то гораздо более «черное». Можно утверждать, что хотя дэт- и блэк-метал развивались вместе с трэш-металом, их можно рассматривать как подкатегории трэша. Книга Малкольма Доума о трэш-метале, опубликованная в 1990 году, демонстрирует на обложке Кроноса из Venom и включает Napalm Death, Carcass и Morbid Angel вместе с другими из Большой четверки. Дэт-метал сделал с трэшем то же, что и трэш с НВБХМ: он заставил его выглядеть устаревшим и заменил его на вершине экстремального метала. Но в отличие от коллапса подавляющего большинства групп новой волны в середине восьмидесятых, большинство трэш-групп продолжали работать, не выключая индикатор, – индикатор, который позже включит совершенно новое трэш-движение, как мы увидим в одной из последующих глав о движениях возрождения метала.
Как красноречиво выразилась лондонская группа неотрэш/кроссовер Kremated:
ТРЭШ НЕ МЕРТВ!ТРЭШ НЕ МЕРТВ!ТРЭШ НЕ МЕРТВ!УБЕЙСЯ!Глава 7
Гребанный глэм-метал[149]
Во всем виноват Марк Болан.
В те странные годы, последовавшие за падением идеализма шестидесятых, Британия снова превратилась в депрессивное и серое место. Это выглядело почти так, как если бы красочный психоделический конец шестидесятых был иллюзией и мрачная реальность депрессивной черно-белой послевоенной эпохи внезапно снова вернулась. Депрессивное чувство, конечно, лучше всего характеризовалось появлением хеви-метала – таких групп, как Black Sabbath, которые выступили против идеализма шестидесятых, столкнувшись лицом к лицу с негативом. Но не все хотели, чтобы им напоминали правду. А в Великобритании 1970-х правда была горькой. Хендрикс был мертв. Насилие в Альтамонте испортило мечту хиппи. Энергетический кризис привел к отключениям электричества по всей стране, а нарушение производственных отношений стало причиной регулярных разрушительных забастовок. Затем в 1971 году появился Марк Болан с блестками на лице, и вся страна сошла с ума.
Марк Фелд некоторое время занимался своей музыкальной карьерой, подыгрывая на акустической гитаре своим песням и имея пару второстепенных хитов в совершенно другом стиле, чем тот, в котором он стал в конце концов известен. Посчитав свое имя слишком прозаичным, он сменил его и стал Марком Боланом. Друзья говорили о его желании прославиться.
Легенда гласит, что он как-то постучал в дверь менеджера Саймона Нэпье-Белла и «объявил, что собирается стать большой звездой и ему нужен кто-то, чтобы все организовать». Сравните это с более прагматичным отношением Sabbath, его ближайших современников: «Создай группу и просто продолжай». Стремление к славе затмевает стремление к художественным достоинствам или музыкальному самовыражению – это константа внутри глэма. Речь идет о звездности больше, чем об искусстве, и эта звездность творит мощное обманчивое заклинание.
Внешности Болана обычно уделяется много внимания. По правде говоря, он был довольно среднестатистическим парнем. Ему не хватало странности Боуи и блеска в глазах, как у Курта Кобейна, которому двадцать лет спустя удалось придать рубашкам лесоруба рок-н-ролльный вид. Болан говорил с ровным пригородным акцентом административного помощника в филиале Currys. Но он очаровал публику. Его выступления в 1971 году на Top of the Pops с мгновенным добавлением блеска на скулах при исполнении «Hot Love», а затем и блестящих теней для век для «Get It On» стали предметом разговора нации. Гендерные нормы были нарушены. Так родился глэм-рок. И традиция, когда папы недоверчиво спрашивают, мальчик это или девочка.
Болан предложил гламур – в магическом смысле этого слова. Его искусство было бегством от реальности – даже не идеалистическим, а просто фантастическим. «Вы не можете быть настоящими, – сказал он в интервью для одной из его коллекций бокс-сетов, – на этой сцене я в царстве фантазий». Тем не менее Марк Болан был звездой, а его успех основан на прочном фундаменте отлично написаных песен и гламура. Он много работал над своей музыкальностью, и эту твердую трудовую этику подхватило большинство последующих глэм-рок-групп. Slade, Wizzard, The Sweet… все они знали, как написать правильную мелодию (или купить ее). Взгляд Болана положил начало движению в Великобритании. И люди привыкли видеть этого кукольного человечка в своих телевизорах.
Затем, в следующем году, Дэвид Боуи появился в Top of the Pops в комбинезоне, и вся страна снова сошла с ума.
Дэвид Джонс некоторое время занимался своей музыкальной карьерой, подыгрывая на акустической гитаре своим песням и имея пару второстепенных хитов в совершенно другом стиле, чем тот, в котором он стал в конце концов известен. Посчитав свое имя слишком прозаичным, он сменил его и стал Дэвидом Боуи. «Боуи» было выбрано в честь названия его любимого типа ножа[150]. Друзья говорили о его желании прославиться…
Двойные двигатели Болана и Боуи с их андрогинностью и потусторонним гламуром положили начало движению, которое доминировало на поп-сцене начала 1970-х. Каждая группа, казалось, использовала блестки и одежду своих подруг. Песня Болана «Hot Love» стала музыкальной наметкой, и дюжина британских групп сразу же присоединилась к движению, совершая набеги на коробки с рождественскими украшениями для выступлений на телевидении. Wizzard… The Sweet, Mott the Hoople, Alvin Stardust. Музыка была веселой, запоминающейся, не совсем серьезной и получила обширный интерес.
Глэм-рок-группы обладали странной способностью писать чертовски отличные рождественские песни. Песни Wizzard «I Wish It Could be Christmas Every Day»[151] и Slade «Merry Christmas Everybody» соревновались в декабре 1973 года[152]. Обе сохранились до наших дней и породили множество подражателей. Mud сдвинули Элвиса своей песней «Lonely This Christmas» и сняли необычайно тревожное видео с куклой чревовещателя и людьми, поднимающимися по лестницам и осыпающими снегом поющих[153].
Ну что тут сказать… Queen добавили подлинной бисексуальности сцене, отыгрывая концерты в перчатках. У Black Sabbath был общий менеджер с Wizzard – Дон Арден, и Sabbath не были застрахованы от «смелого» выбора моды, который поощрял глэм-рок.
У Slade была череда неудачных синглов, перед тем как взлететь, а также несколько изменений имиджа. В 1969 году их призывали нарядиться скинхедами. Но они быстро поняли, что для этого придется вступать в драки с настоящими скинхедами, и отказались в пользу безопасного гламурного образа.
Slade – самые дружелюбные из всех глэм-рок-групп. Они из металического центра Блэк-Кантри, и сочетание их прямолинейного рок-н-ролльного звука и хриплого голоса Нодди – просто билет. В 1980 на фестивале Monsters of Rock они его и предъявили, и с тех пор близки нашим сердцам.
На другом конце спектра глэм-рока были группы художественных школ, такие как Roxy Music. Несмотря на бесцветные комментарии Брайана Ферри о «потрясающих» образах нацистов (с чем явно согласны многие метал-группы), они выходят за рамки этой книги.
Эстетика глэм-рока на удивление безгранична. В этом есть дешевизна. Видеоматериалы семидесятых – тогда было снято большинство основополагающих выступлений, придают ему резкость, хрупкость, качество пластика/ нейлона/алюминия. Более того, если не считать Боуи и Болана, изображение выглядит фальшивым. Даже группа поддержки Боуи «Пауки с Марса» выглядит так, будто им навязали костюмы. Почти в каждой гламурной группе имелся по крайней мере один участник, которому было явно неудобно в ботинках из фольги и на каблуках, – парни, которых вы ожидаете увидеть в букмекерских конторах, а не у столика с макияжем.
Слон в комнате глэм-рока – это, конечно, плодовитый педофил Гэри Глиттер[154]. В то время народ и не подозревал, что, когда он пел «Ты хочешь быть в моей банде?», там был зловещий подтекст. Нет, Гэри, я не хочу быть в твоей банде. «Хочешь потрогать меня там?» По-прежнему нет, Гэри. Однозначно нет[155].
По прошествии десятилетия гламур пришел в упадок. Боуи перешел к другим стилям, популярность Болана пошла на убыль, Slade были в упадке. Диско взяло верх. А затем на короткое время верх взял панк и изменил настроение каждой гитарной группы. Казалось, глэм умер[156].
Но потом в Лос-Анджелесе произошло нечто ужасное…
В то время как трэш развивался из-за влияния НВБХМ и стремления к аутентичности и образу обывателя уличного уровня, на Сансет-Стрип в Лос-Анджелесе появлялась сцена, которую ненавидели пионеры трэша.
«Метал начался на бульваре Сансет», – говорит Винс Нил из Mötley Crüe в документальном фильме «VH1», который я заставили себя посмотреть, чтобы написать эту главу. Чтобы убедиться, насколько этот фильм полон дерьма. Это не так, Нил. Прочти первые три главы этой книги. Тем не менее Сансет-Стрип в Лос-Анджелесе долгое время был центром музыкальной сцены Западного побережья. В 1980 году здесь доминировали панк и группы новой волны – звуки антиавторитета и бунта. В следующие несколько лет политический маятник качнулся вправо. В Великобритании уже было консервативное правительство в лице Маргарет Тэтчер, а в Штатах Рональд Рейган ввел в действие так называемую рейганомику – налоговые льготы для богатых, которые, как он утверждал, будут стимулировать экономику и позволят богатству «просочиться». Что, конечно, полная чушь. В то время как эта политическая ситуация оказалась плодотворно вдохновляющей для агитации панк-рока, в более широком смысле эта политика совпадала с культурой демонстративного потребления и сосредоточением внимания на стремлении к богатству, олицетворяемом лозунгом фильма «Уолл-стрит» «Жадность – это хорошо» и феноменом яппи, «правильных молодых людей». Эта уродливая культура отразилась в амбициях и гедонизме глэм-метала.
Глэм-метал прославлял нарочитую сексуальность и употребление всего, от наркотиков до девочек и лака для волос. Правило женоненавистничества – Сансен-Стрип был полон стриптиз-клубов и уделял причудливое внимание борьбе в грязи. Думаю, все было бы хорошо, если б музыка была действительно хорошей. Увы, на самом деле это не так.
Глэм-метал едва ли достоин называться металом. Это, конечно, не то, что я лично считаю металом, но другие люди так считают, и я не отвечаю за использование термина[157], так что, я думаю, мы застряли на том, чтобы его называли металом.
Первой группой, вышедшей на эту сцену, были Mötley Crüe. Их выходки были задокументированы в двух убедительных книгах: «Грязь» и «Героиновые дневники» Никки Сикса. По сути, Crüe были действительно ужасными и очень антисанитарными. Вот и все – вы сэкономили на чтении двух книг.
Согласно этим книгам, Crüe были собраны в соответствии с видением басиста Никки Сикса (автора) «совершенной рок-н-ролльной группы» – с точки зрения внешнего облика и образа жизни. В то время как группы, подобные The Who и Led Zeppelin, использовали секс, наркотики и вандализм, чтобы выпустить пар в ответ на странности и давление славы, вызванные тем, что они были настоящими музыкальными гениями, Mötley Crüe существовали для того, чтобы заниматься сексом, наркотиками, вандализмом и т. д. О музыкальности они думали во вторую очередь. Взяли образ глэм-рока, но проигнорировали его великолепное (без дураков) сочинение песен.
В различных документальных фильмах о сцене каждый рассказывает о своем взгляде, своем отношении, своих выходках и пиротехнике… но не о музыке.
Их первый альбом вышел в 1981 году. «Too Fast for Love» начинается многообещающе, с приличного риффа, открывающего песню «Live Wire»… А все остальное – хреновая чушь. Ужасный вокал с ужасными текстами соперничает в чистом отстое с комедийными перерывами на ударные и забавно плохими гитарными соло. Одолжив мне книги Никки Сикса для моего исследования, превосходный музыкальный журналист Марк Берроуз сказал: «Это заставит тебя думать, что тебе нравятся Mötley Crüe, пока ты не вспомнишь о том, чтобы их послушать». Однако об этом стоит себе напомнить. Просто найдите способ сделать это бесплатно.
Несмотря на все трудности (если, как и я, вы не испытываете всеобщего презрения к широкой публике), альбом продавался невероятно хорошо. Но это было ничто по сравнению с тем, что должно было произойти.
В сентябре 1983 года они выступили на US Festival в Сан-Бернадино, Калифорния. В «день хеви-метала» они разделили сцену с такими музыкантами, как Оззи Осборн, Judas Priest и Van Halen… И они были полны дерьма.
«Они воняют. Стыдоба. Играли ужасно», – говорит один из их съемочной группы в фильме «VH1». То есть они были настолько плохи, что, когда их барабанщик Томми Ли узнал, что шоу было записано, он заплакал.
Неудивительно, что они были плохи. Певец Винс Нил был нанят, по словам роуди Джона Крауча в том же документальном фильме, «потому что у него была внешность, но его голос звучал немного подозрительно, и мы решили, что посмотрим и поработаем с голосом на ходу». Давайте посмотрим на это более внимательно:
ОН БЫЛ ДЕРЬМОВЫМ ПЕВЦОМ, НО ОН ХОРОШО ВЫГЛЯДЕЛ, ПОЭТОМУ ОНИ НАНЯЛИ ЕГО.
Самая очевидная причина успеха Mötley Crüe – это то, как они выглядели. Их образ довел до естественного завершения инстинкт гендерного изгиба гламура семидесятых. Они стали почти стопроцентными трансвеститами, много красились и ходили на высоких каблуках, иногда им удавалось сойти за женщин. И их прически были МАССИВНЫМИ. В начале восьмидесятых, все еще консервативных, это могло быть потрясающе подрывным. Увы, снимать их можно было бы только в том случае, если б они были женоненавистниками и энергично отвергали любой странный подтекст.
Тут нужно прояснить. Они определенно не были геями. Нет, серьезно. ВООБЩЕ не геями. Это можно сказать по всем их девушкам. Много, много девушек. Если вы сомневаетесь, у них даже есть песня под названием «Girls, Girls, Girls»[158]. Видите? Это девочки, умноженные на три. Это математика. Как будто они очень стараются доказать, что им определенно нравятся девушки.
Crüe идеально подходили для MTV, поскольку в них было много всякого поверх контента. Их второй альбом, весело названный «Shout at the Devil»[159], породил их первый клип «Looks That Kill». Он сбивает с толку. Держа горящие факелы, парни загоняют женщин в клетку. А потом появляется то, что похоже на гигантскую женщину, и освобождает заложниц; пентаграмма от барабанов со свистом падает и вроде как прикрепляется на щите мадам, и есть немного шипов, и – что, черт возьми, происходит? – вокруг них не должно быть такого огня, когда они используют такое количество лака для волос!
Если и можно сказать что-то хорошее о Mötley Crüe, так это то, что они, блядь, пошли на это. Они мечтали стать лучшей рок-н-ролльной группой, ведущей идеальный рок-н-ролльный образ жизни. «Я знали, что буду в Mötley Crüe, – говорит Никки Сикс. – Я знали, как мы будем выглядеть, как мы будем звучать, как мы будем себя вести» (чертовски плохо, очевидно).
Их ловили на наркотиках, они устраивали безумные вечеринки, разбивали автомобили (и убили человека)[160], стреляли из оружия, женились на порнозвездах и стриптизершах, зарабатывали миллионы, тратили миллионы на лекарства, сливали наркотики в унитаз. Томми Ли приснилось, что он играет на барабанах вверх ногами, поэтому он устроил так, чтобы ударная установка перевернулась, а он все еще играл на ней.
Они полностью и всесторонне прожили секс, наркотики и рок-н-ролл до его предела.
Просто жаль, что они звучали как собачья чушь.
После успеха Mötley Crüe развился наихудший сценарий. Множество других подобных им групп тоже стали действительно популярными.
«Плохая новость в том, что все эти группы выходят копиями Crüe уровня B и C. В конце концов, звукозаписывающие компании, пытающиеся заработать, убьют нас, если это не прекратится». – Никки Сикс, «Героиновые дневники».
Они открыли врата для своих сверстников на Сансет-Стрип и породили подражателей и Иисуса Христа – почему они должны были исчезнуть? Самое большее, что я могу сделать, это дать вам примерный список некоторых групп и рассказать, насколько они хреновые. Ладно? Поехали: Quiet Riot перепела «Cum on Feel the Noize» Slade, и это было дерьмово. Skid Row, Cinderella, Warrant? Дерьмо. Twisted Sister? Реальное дерьмо. WASP были шокирующим долбаным дерьмом. Они скопировали Элиса Купера и подняли его на несколько ступеней. В своих шоу они бросали мясо в толпу – трюк, который позже будет повторен дэт-металистами Deicide и звездами сатанинского блэк-метала Watain. Блэки Лоулесс изобрел устройство, заставляющее искры лететь у него из промежности. И снова музыка была дерьмовой.
Все, что вам нужно знать о Бон Джови[161], можно свести к тому простому и показательному факту, что у Джона Бон Джови есть татуировка Супермена. Даже Никки Сикс считал Бон Джови неубедительным. Из «Героиновых дневников»: «Я всегда любил Джона – я просто ненавидел музыку его группы. Это было противоположностью всему, что я любил и во что верил».
Poison были даже менее металическими, чем Crüe, и они практически изобрели глэм-балладу со своей ужасной «Every Rose Has a Thorn»[162]. Как чертовски ГЛУБОКО, ребята. Это совершенно верно. Полное дерьмо. Хуже всего в глэме была его повсеместность. Он даже начал заражать ранее безупречные группы, такие как Discharge и Celtic Frost, которые выпускали ужасные глэм-метал-альбомы, с прическами, как у пуделя, на обложках и ужасным вокалом. Гламурная баллада погубила Scorpions. И это учитывая, что они уже использовали на обложке альбома детское порно, что довольно разрушительно для карьеры. К тому же было время, когда Ларс[163] начал тусоваться с Guns N ’Roses и Себастьяном Бахом и стал носить белую байкерскую куртку.
Исследуя эту сцену, я старались быть непредвзятым. Я возненавидели все это, хотя почувствовал что-то вроде слабости к некоторым из участников, но полностью презирал их музыку, их имидж, их грубое женоненавистничество (да!) и эгоизм.
Но одна вещь, которая действительно выделялась в моей реакции, – это скупое уважение, которое я в итоге испытали к группе, которую раньше ненавидел, – Guns N ’Roses[164].
Неудивительно, что GN’R стали такими популярными – так много групп на этой сцене были известны не более чем гедонистическим рок-н-ролльным имиджем, а у этих парней был тот плюс, что они действительно могли писать песни. Их дебютный альбом «Appetite for Destruction», безусловно, лучшая[165] музыка, представленная на бульваре Сансет. Имея корни больше в панке и метале, чем в глэме, GN’R звучит гораздо более агрессивно, чем Crüe или Poison, плюс настоящие крючки текстов и, должен признать, несколько невероятных риффов.
Глэм был довольно сдержанным, а у них был относительно уличный подход, и они действительно могли играть. Увы, они были разочарованы громогласностью своего фронтмена Эксла Роуза[166]. В дневнике Никки Сикса записано: «Классная новая группа, но певец – придурок».
Справляться с Роузом становилось все труднее, и он часто опаздывал на концерты. О его неуважении к публике ходят легенды: концерты часто откладывались на несколько часов. Когда GN’R гастролировала с Metallica, это было грандиозное столкновение личностей. Между двумя группами (или, точнее, между двумя фронтменами) вспыхнула вражда, как на войне.
Guns N ’Roses неизбежно исчезли сами по себе. Они переросли свой парк трейлеров и потратили миллионы на раздутые музыкальные клипы. Наркотики взяли верх, и музыка пострадала. В конце концов они взорвались.
К началу девяностых годов глэм все еще выглядел неопровержимо. Глэм был везде. Каждый лейбл переоценивал подписку на этот жанр, но MTV было скучно, это называлось «успешная шелуха». Термин «хеви-метал» теперь неразрывно ассоциировался с самой пустой сценой, которую он когда-либо создавал.
К счастью, пока все это дерьмо продолжалось, движение в полной оппозиции – дэт-метал – набирало силу. А музыкальная сцена в клетчатой рубашке в дождливом штате Вашингтон только начинала расти как снежный ком, и этот снежный ком превратился в лавину. Гламур был внизу склона. Хватай горные лыжи. Или что-нибудь такое. Понятия не имею. Эта метафора использовалась слишком долго. Переверните страницу и прочтите о дэт-метале. Вперед.
Глава 8
Дэт-метал
Что-то внутри меня, это выходит наружуЯ хочу убить… ТЕБЯ.Хеви-метал использовался как форма пыток в тюрьме Гуантанамо[167] – это многое говорит о популярном восприятии моего любимого стиля музыки. Мне это кажется ошибочным. Метал бодрит, как холодный душ. Его можно вытерпеть, и к нему можно привыкнуть. Гораздо более мощное оружие – песни детских игрушек. И действительно, песня «I Love You» Барни Фиолетового Динозавра, по всей видимости, используется гораздо чаще. Лично я бы выбрали «The Birdy Song» или «Agadoo» на бесконечном повторе[168]. Вот это настоящий кошмар. Тем не менее факт использования тяжелой музыки для пыток вызывает интересные вопросы: что делает что-то действительно тяжелым? Тяжелый – это то же самое, что неприятно или раздражает? Какие группы самые тяжелые? ТЯЖЕЛ ЛИ БАРНИ ФИОЛЕТОВЫЙ ДИНОЗАВР[169]?!
Металисты, конечно, разделились по этому поводу. Для некоторых пуристов тяжесть – не что иное, как ЧУВСТВО, чувак. Для них самые тяжелые группы могут варьироваться от прямолинейной обреченности Sabbath and Trouble до мощной риффовой силы Diamond Head или Judas Priest. Эти люди считают, что тяжесть – это не звуковая крайность, а глубокое эмоциональное ощущение веса, передаваемое музыкой. Что-то более абстрактное, что вы чувствуете в своей душе. Другие люди ощущают тяжесть в ушах. Согласно этому принципу, дэт-метал и грайндкор – два основных выражения тяжести. На протяжении многих лет я слышали утверждения, что Obituary, Agoraphobic Nosebleed, Napalm Death, Deicide и Cattle Decapitation – это самые тяжелые группы всех времен. Поклонники электронных шумовых групп будут утверждать, что Whitehouse или Merzbow тяжелее любой металической группы. Еще есть Swans[170]… Тяжесть – в ухе смотрящего[171].
Что бы вы ни думали по поводу тяжести, дэт-метал – это вершина; одна из вершин в топографии хеви-метала. Здесь мы находим полное подтверждение многих крайностей. Дэт-метал – это место, где хеви-метал становится все более популярным. Пионеры дэт-метала и нынешнее поколение музыкантов, идущих по их стопам, разделяют огромную тягу к звуковой крайности. Дэт-метал – это ответ на вопрос: «Как мы можем сделать это тяжелее?» Что ж, вы берете самые тяжелые вещи, которые когда-либо делали до сих пор, и начинаете с этого. Sabbath занизили тон? Нужно занизить еще больше. Sabbath играют медленно? Нужно замедлиться. Anthrax играют быстро? Ускоряемся. Или и то и другое В ОДНОЙ ПЕСНЕ!!! Вы найдете усилители и педали, которые искажают гитары до такой степени, что они звучат настолько непохожими на акустического предка этого инструмента, что с таким же успехом Teitanblood.
могут быть совершенно не связаны. Как сделать тексты более экстремальными? Что ж, вместо того чтобы изобразить надвигающееся чувство обреченности или вопль изоляции, вы описываете в кровавых подробностях самые ужасные сценарии пыток и убийств, которые только можно вообразить. А затем берете эти тексты и озвучиваете их так, чтобы они звучали, будто их рассказывает настоящий монстр. Возможно, огромный фиолетовый динозавр.
Когда в 1969 году Black Sabbath решили воспроизвести в музыке ощущение фильмов ужасов, они изобрели хеви-метал. К середине восьмидесятых влияние ужасов на хеви-метал было совсем другим, потому что за прошедшие годы хоррор значительно развился. Фильмы ужасов, повлиявшие на Black Sabbath, были довольно вежливыми: ранние хорроры студии Hammer хитры и элегантны. В лучшем случае эти фильмы – шедевры атмосферы и медленного нарастания страха. Во многом это связано с тем, что создатели фильмов работают из соображений классификации и цензуры, а по мере того как цензоры стали более либеральными, фильмы потеряли свою утонченность, и теперь их создатели нажимают на другие педали. (Старые черно-белые фильмы ужасов Universal Studios, из которых вырос хоррор, были еще более камерными.) В течение 1970-х годов ужасы становились все более ужасными и экстремальными, и после переломного момента, которым стал «Ребенок Розмари» Романа Полански, появился новый оккультный реализм. Вершиной этой тенденции был «Экзорцист», чье злобное влияние до сих пор ощущается в кино и в падающих состояниях индустрии горохового супа.
Появление домашних видеоустройств произвело революцию в киноиндустрии. Теперь малобюджетные фильмы смогли возвращать свои деньги, минуя потребность в кинопрокате и, следовательно, каналы цензуры. В результате ужас стал менее вкусным. Это была эпоха «мерзких видео». Экстремальные андеграундные фильмы поглощались теми же молодыми людьми (почти всегда), которые поглощали экстремальную андеграундную музыку, созданную Hellhammer и Bathory, Discharge и GBH. В то время как Sabbath пытались создать музыкальный эквивалент адаптации Денниса Уитли, новое поколение хотело сделать музыкальный эквивалент «Зомби». Это был дэт-метал.
Стоит еще раз отметить, что в начале 1980-х все крайние поджанры были смешаны вместе[172], не отличаясь друг от друга и без названий, на которые мы сейчас полагаемся для условной классификации. То, что стало трэш-металом, блэк-металом, дэт-металом и грайндкором, было объединено под разными специальными терминами, такими как «хардкор-метал», «спид-метал» или «головокружительная музыка в духе thrash rage-out»[173]. (Возможно, я придумали один из них, пытаясь сослаться на Томми Вэнса.) Пятилетний период с 1982 по 1987 год является наиболее плодотворным и продуктивным в творческом плане периодом за всю историю хеви-метала. За эти полдесятилетия мы получили блэк-метал, трэш-метал, дэт-метал, грайндкор, дум. Взрывная диверсификация и стратификация металических жанров.
В предопределенном болоте поджанров, существовавшем в начале 1980-х, дэт-метал был неотличим от более грязного конца трэша и первой волны блэк-метала. Все это было смешано, и влияния смешивались и взаимодействовали по всему спектру.
Большинство описаний развития дэт-метала представляют его как следующий шаг после трэш-метала. Это заблуждение. Корни дэт-метала такие же, как и у трэша, и он развивался в значительной степени вместе с трэш-металом и фактически повлиял на развитие трэша. Трэш был шагом в другом направлении от неизбежного и неумолимого пути от Venom к полноценному дэт-металу[174]. В каком-то смысле трэш можно рассматривать как прото-дэт-метал.
Изучите график развития.
1982 г. – Venom выпускает «Black Metal».
1983 г. – Metallica выпускает «Kill ’em All».
