До создания Black Sabbath все четыре участника работали в разных отраслях обработки тяжелого метала. Гитарист Тони Айомми работал на заводе по производству листового метала. Барабанщик Билл Уорд – на чугунолитейном заводе. Вокалист Оззи Осборн после недолгого тюремного заключения за кражу работал на бойне. И басист Гизер Батлер… хорошо, он был бухгалтером. У тебя не может быть всего сразу (хотя он был бухгалтером на металургическом заводе!)[46].
Все четверо выросли в непосредственной близости от Астона, жестокого рабочего района жестокого рабочего города. Бедность и насилие были повсеместными. Этим четырем молодым парням будущее сулило жизнь, полную тяжелого труда на заводах, пьянства в местных пабах, и ничего больше. Музыка была освобождением. Бегством от обыденного. Намеком на что-то экзотическое и возможный выход из жизни на производственной линии. (Соответственно, хеви-метал превратился в блаженную форму бегства от действительности – идеальное музыкальное развлечение именно на таком фоне.)
Четыре участника Black Sabbath родились в период с февраля 1948 года (Тони) по июль 1949 года (Гизер). В стране, где они провели свое детство, царила тень Второй мировой войны. Эта война является точкой опоры, вокруг которой вращается любая история ХХ века. В истории хеви-метала это повторяющееся явление. Для молодых людей, которые продолжали изобретать, а затем развивать хеви-метал, Вторая мировая война сформировала экономику, общество и физическую картину их детства, а также музыкальную контркультуру, в которой они в итоге будут процветать. Для многих, кто родился намного позже ее завершения, она остается предметом восхищения[47]. Лемми собирал памятные вещи Второй мировой войны. Такие группы, как Hail of Bullets, Eastern Front и Marduk, сделали на этом карьеру.
Для Британии Вторая мировая война была тотальной войной. В погоне за победой были израсходованы все возможные ресурсы, от физических тел мобилизованных до железных перил погоста, которые были сняты и превращены в оружие. В политическом отношении Британия превратилась в своего рода доброкачественное тоталитарное государство. Широко признавалось, что строгий контроль и наблюдение за населением необходимы для защиты дома. Промышленность была задействована для ведения войны.
Бо́льшая часть нынешней идентичности Великобритании, от национализма до социализма, с ностальгией восходит к тому времени, когда общество и государство были переплетены в стремлении к достижению наиболее благородной цели. Это превращается в миф о единой стране, сплачивающейся воедино, – в миф, который во многом превосходит факты. Во время блэкаута процветали грабежи, кражи со взломом и изнасилования. Черный рынок был огромен. Правые считают, что Британия была лучше в прошлом; левые считают, что государство еще может решить свои проблемы. Сдвиг влево после войны по-разному приписывался тому, что люди разговаривали в бараках и бомбоубежищах, а рабочий класс требовал вознаграждения от государства, ради которого он так многим пожертвовал. Другой фактор, о котором часто забывают, – это представление о том, что государство, обладая достаточной властью, может перестроить общество для общего блага.
Вплоть до 1970-х годов в правительстве и обществе Великобритании доминировали люди, участвовавшие в войне. Многие авторитетные лица состояли в Вооруженных силах. В результате Британия была социально консервативной, но, по существу, военизированной. В течение пятнадцати лет после окончания войны национальная служба требовала, чтобы все здоровые мужчины в возрасте от семнадцати до двадцати одного года прошли военную службу в течение восемнадцати месяцев. Гомосексуализм был незаконным и преследовался по закону до 1967 года. Смертная казнь применялась в британских тюрьмах до 1964 года.
Резким контрастом с общей тенденцией к усилению консерватизма в британском и американском обществе вслед за милитаризацией его населения стало рождение Hell’s Angels («Ангелов Ада») – мотоклуба повстанцев, созданного бывшими солдатами Второй мировой войны, которые находили послевоенную семейную жизнь скучной по сравнению с приключениями и духом товарищества, что они испытали на войне. Гордо объявленные вне закона, Hell’s Angels и другие мотоклубы аутсайдеров олицетворяют многие идеалы культуры хеви-метала. Хотя это не одно и то же, но байкеры и металисты разделяют эстетику и менталитет. The Hell’s Angels и байкерская культура в целом тесно связаны с хеви-металом. Шведская блэк-метал-группа Watain позиционирует себя как байк-банду. На злополучном фестивале в Альтамонте, Калифорния, «ангелы»-охранники зарезали человека до смерти. Тот фестиваль обычно рассматривается как мучительная смерть идеализма шестидесятых и рождение циничной эпохи, из которой родился хеви-метал.
Вскоре после этого Black Sabbath совершили поездку по Соединенным Штатам, и их посетил президент Hell’s Angels. Как вспоминает Гизер: «Он сказал нам, кто он такой, сказал, что он глава Hell’s Angels и он одобряет нас». Питер Грант, менеджер Led Zeppelin, использовал их на фестивале в Бате в 1970 году: «Нам пришлось заставить Hell’s Angels помочь нам доставить Led Zeppelin на место. Я связался с американскими Hell’s Angels в Кливленде с помощью Yardbirds, так что мы больше не беспокоились о них».
Если отбросить консерватизм, главным наследием войны в Великобритании была мрачность. Между 1945 и 1963 годами Британия была явно мрачным местом для жизни. Экономика страны серьезно пострадала из-за того, что велась тотальная война. Первые два года они воевали в одиночку[48], в то время как Соединенные Штаты оставались нейтральными и получали прибыль от обеих сторон – продавая оружие и оборудование Великобритании, а автомобили, безалкогольные напитки и компьютерные системы – немцам. Это немного похоже на то, как вашего напарника грабят, а затем вы продаете своему напарнику и грабителю по ножу. Великобритания только недавно завершила выплату своего военного долга Америке. Вот вам и наши особые отношения.
Ресурсы страны хронически истощались. В течение первых нескольких лет жизни Black Sabbath продовольственное нормирование еще действовало и закончилось только в 1954 году. Бирмингем, крупный промышленный город, подвергался серьезным бомбардировкам немецкой авиации, и денег на восстановление не было. Дети играли в разбомбленных зданиях и воронках.
Для депрессивной послевоенной Британии американская культура была ярким маяком. Несмотря на собственный социальный консерватизм Соединенных Штатов и паранойю в отношении «красных», экономический бум, вызванный тем, что страна в полной мере воспользовалась коммерческими преимуществами мировой войны, означало, что может произойти революция образа жизни.
До Британии эта революция добиралась немного больше по времени. Принято считать, что от черно-белого мира к цветному Британия перешла только в шестидесятые годы.
«Сейчас кажется, что The Beatles знаменуют собой момент в британской истории, когда мир превратился из черно-белого в цветной, а затем в DayGlo, этот переломный момент от послевоенной жесткой экономии к богатству по типу „вам никогда не было так хорошо“. Их провинциализм, их шутливость, непримиримые манеры рабочего класса в сочетании с музыкальным гением мгновенно изменили лицо того, что было социально и культурно приемлемым. Это был явный акт восстания против возрастных, классовых барьеров и разделения между популярной и высокой культурой – силы, игнорировать которую никто не мог себе позволить». – Мик Браун, Daily Telegraph.
The Beatles были вызовом морали и обычаям послевоенной Британии. Даже длина их волос считалась подрывной. Прически с подбритым затылком и висками по военному стандарту были предпочтительны для застегнутых конформистов, тогда как длинные волосы означали бунт. То есть более конкретно это означало: «Я не в армии»[49]. Позднее протест войне во Вьетнаме (и поддержке вьетнамской войны Британией) сделало это заявление еще более актуальным.
The Beatles все изменили. Не будет преувеличением сказать, что без них хеви-метал, вероятно, никогда бы не существовал. Каждый музыкант, участвовавший в первом десятилетии существования хеви-метала, находился под непосредственным влиянием группы – музыкально, визуально и благодаря простой идее написания оригинальных песен. Позже приверженность The Beatles инновациям, экспериментам и их продвижение в авангардном искусстве дали вторую волну влияния. The Beatles произвели революцию в музыкальной индустрии. Они показали рок-н-ролл как возможное средство избежать упадничества рабочего класса; эта музыка может стать путем к невероятному богатству и славе. Они нормализовали многие виды поведения, которые считались частью крайней контркультуры, от употребления наркотиков до эзотерической духовности.
Эта контркультура превратилась в движение хиппи – субкультуру, которая полагала свободную любовь и мир решением всех проблем. Увеличивающие эмпатию эффекты ЛСД и галлюциногенных грибов подталкивали людей к поиску любви. Но у ЛСД есть обратная сторона – плохой приход. Ужасающий параноидальный кошмар – бесконтрольный приход, который невозможно остановить. Кислотные приходы длятся до восьми часов, а «плохие приходы» могут длиться неделями, поскольку кислота не дает вам возможности отслеживать время. Плохой кислотный приход может навсегда истощить. Жизнь Black Sabbath в депрессивном промышленном городке Астон была плохим кислотным приходом в движение хиппи.
Гизер, Тони и Билл были фанатами блюза. Как и многие выдающиеся музыканты 1960-х годов, они копались в поисках редкого винила в закоулках звукозаписывающих магазинов и мечтали однажды сделать его в своей собственной группе. Каждый из них играл на разных инструментах, Тони даже присоединялся к Jethro Tull для короткого появления на телевидении.
Определяющим художественным влиянием в конце шестидесятых была психоделия. Это породило «Лето любви» 1967-го, когда в Сан-Франциско, в квартале Хейт-Эшбери, а потом и в других городах собрались кучи хиппи, чтобы по-своему отпраздновать любовь и свободу; породило также шедевр The Beatles – «Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band».
Все это было вызвано экспериментами с галлюциногенными препаратами, и в первую очередь с искусственно синтезированным ЛСД, вызывающим не только галлюцинации, но и снижение активности той доли мозга, которая «в первую очередь отвечает за наше эго или чувство собственного достоинства». Об этом пишет Дэниел Миллер в Washington Post: «Когда личность выходит из строя, границы между собой и миром, субъектом и объектом растворяются». Эффект? Мистические переживания, галлюцинации, ощущение расширения кругозора и повышенной эмпатии. По сути, мир и любовь.
В конце шестидесятых у ЛСД было много сторонников, и, можно предположить, каждый музыкант экспериментировал с препаратом. Движение хиппи объединило эти фармацевтические прозрения с восточным мистицизмом, чтобы создать позитивную, оптимистичную, ориентированную на молодежь контркультуру. Затем музыканты вернулись к этому, создав музыку, которая отражала их психоделический опыт и культуру вокруг них. Все это казалось удивительно позитивным.
Но у психоделии есть темная сторона. Оптимизм «цветов», лежавший на поверхности в конце шестидесятых, скрывал темную изнанку: Вьетнам, бедность, гражданское неповиновение и государственное насилие. А следовательно, вполне реальная угроза ядерной войны на полное уничтожение.
Большинству людей, живущих в Астоне, «Лето любви» казалось развлечением. У ЛСД тоже есть две стороны, и «плохие приходы» были частью сделки. Black Sabbath стали выражением неудачного прихода. Оборотная сторона. С самого начала они создавали музыку как аутсайдерское искусство.
Никогда не будучи достаточно уверенными в себе, чтобы быть явно политическими (или даже явно сатанинстскими), они тем не менее набрасывали идеи, которые отчаянно нуждались в выражении. Они были магнитом для провалившейся мечты. Когда шестидесятые перешли в семидесятые, когда вечеринка закончилась, а земля была усеяна сдувшимися воздушными шарами и использованными презервативами, Black Sabbath стали звуком похмелья шестидесятых. То, что происходило в шестидесятые, уже не было круто. Было темно, удручающе, а иногда даже пугающе.
Оззи и Тони вместе учились в школе, старший издевался над младшим Оззи – динамика власти, которая сохранялась на протяжении всей их рабочей жизни. В подростковом возрасте все они играли в группах. Оззи пробился к своей первой певческой роли в группе под названием Approach и предпринял необычный шаг, купив собственный усилитель. Владение таким редким и ценным предметом оказалось особенно полезным, когда он, желая уйти из Approach, поместил в витрине магазина объявление о поиске новой группы. Волшебные слова «Есть свой усилитель» привлекли внимание Гизера – тот как раз искал нового вокалиста для своей эклектичной группы The Rare Breed. Они играли каверы на соул и рок-н-роллы и старались выглядеть как можно более причудливыми.
Тони Айомми играл в нескольких местных группах. В семнадцать он собирался уехать из Астона – сделать свой первый шаг как полноценный музыкант. Устроился в группу The Birds & the Bees, которая была приглашена в тур по Западной Германии. И в тот день, когда он уезжал «чтобы стать профессионалом… в старом значении этой фразы „стать профессионалом“», мать уговорила его выйти на работу, чтобы завершить дела, а он работал сварщиком на заводе по производству листового метала. Так уж вышло, что ему пришлось использовать станок, которым он никогда не пользовался, для резки листового метала. Оператор отсутствовал, и Тони не прошел инструктаж. Еврофашисты, что навязывают нам смехотворные законы по охране здоровья и безопасности, еще не существовали (политкорректность сошла с ума)[50]. «Я нажимал на этот кусок метала, и пресс просто обрушился на меня; и конечно же когда я отодвинул его, я лишился кончиков пальцев…» Пальцы были вторым и третьим на его правой руке – как у гитариста-левши, именно кончики пальцев выполняют бо́льшую часть работы. Накануне его первого профессионального турне это была катастрофа, да и вообще карьера музыканта явно закончилась. Тони впал в глубокую депрессию. Позже к нему пришел друг и показал фотку Джанго Рейнхардта, виртуозного джазового гитариста, который играл только двумя пальцами, а остальные были парализованы после пожара. Айомми был вдохновлен: у него-то самого нет только кончиков! Он сделал протезы кончиков из пластика, расплавив бутылку от моющего средства, и приклеил сверху кожу для захвата. Еще он «приглушил» гитару, чтобы уменьшить натяжение струн, и выработал отчетливо продуманную манеру игры. «Мне пришлось поработать над тем, как сильно нажимать на струны. Потому что я ничего не чувствовал, кроме боли».
После реабилитации Тони играл в разных группах и наконец оказался в группе с барабанщиком Биллом Уордом – The Rest. Затем Тони покинул корабль, чтобы присоединиться к Mythology, и Билл последовал за ним. Эта группа была арестована за хранение марихуаны и распалась. Примерно в то же время The Rare Breed распались из-за общего низкого морального духа после провальных выступлений. Оззи снова выставил свою рекламу, и вдруг все четверо обнаружили, что играют вместе. Собранные гравитацией не от мира сего. Или же совпадение полностью от мира сего. На самом деле – что вам больше нравится.
Первоначально называвшиеся The Polka Tulk Blus Band, а позже сменившие название на Earth, они играли тяжелый даунер-рок на блюзовой основе. Тони ушел, чтобы получить шанс сыграть в уже успешном Jethro Tull, но решил, что это неправильно, и вернулся в состав. Его опыт с Jethro Tull дал ему новую решимость. Последовали регулярные репетиции и новые концерты. Они записали несколько демо и в итоге нашли себе менеджера.
Как и в любом хорошем религиозном тексте, в истории происхождения Black Sabbath есть противоречия. Существует несколько версий того, как они получили название[51].
Один предполагает, что Earth репетировала напротив кинотеатра и Гизер однажды заметил большую очередь на фильм ужасов Black Sabbath. Его поразили две вещи. Во-первых, фильмы ужасов были большим бизнесом в конце 1960-х годов. Более десяти лет британское кино доминировало в жанре хоррор, а компания Hammer Films сделала кровавый фильм ужасов Eastman Color всемирным явлением. Если бы они писали песни на те же темы, они могли быть интересными – смерть, депрессия, одержимость, Сатана, убийство… И, во-вторых, Black Sabbath – лучшее название, чем Earth, к тому же есть множество других групп под названием Earth. Давайте изменим название на Black Sabbath!
Немного другая версия, рассказанная Гизером в недавних интервью, заключается в том, что это имя крутилось много лет с тех пор, как его брат увидел фильм, а Тони в интервью для BBC говорит: «Нам очень нравятся фильмы ужасов. Это было захватывающее чувство страха, и я подумал, что было бы хорошо иметь возможность сделать то же в музыке».
Независимо от того, чья это была идея или откуда она пришла, ясно, что в воздухе витали перемены. Парни уже играли «тяжелый» психоделический блюз, но смена названия сигнализировала о новом подходе. Они написали свою первую настоящую оригинальную песню, основанную на тритоновом риффе, «позаимствованном» из «Планет», симфонической сюиты Густава Холста, написанной в 1914–1916 годах (к ней многие обращались). А тексты песен основывались на ужасающем опыте, который недавно пережил Гизер. Гизер интересовался оккультизмом (он был бухгалтером, мог позволить себе книги). После особенно напряженной ночи чтения он проснулся и увидел злобную черную фигуру у изножья своей кровати[52].
Все внезапно сошлось. Планеты выровнялись (каламбур). Гитарный тон Тони, задушевный жалобный голос Оззи. Демоническая одержимость и оккультизм были идеальным материалом для такого сурового звука.
Парни из Black Sabbath натолкнулись на нечто грандиозное – написание песен о темной стороне жизни. Не только в стиле блюз; это было гораздо больше, чем «My Baby Left Me». Отчасти это прямой ответ на отталкивавшее их движение хиппи, которые слишком любят мир, отчасти – выражение их собственного мира: тех обстоятельств, которые складывались, и их депрессивного ума. С лирической точки зрения они касались всего, что движение хиппи игнорировало в своей безнадежно наивной попытке заставить мир держаться за руки и любить ближнего, дружище. Sabbath говорили о войне. О смерти, льющейся с небес, и о том, что будущее наших детей – это поле битвы и могила. Они говорили о депрессии и изоляции. О коррумпированных правительствах и загрязнении. Об угрозе атомного уничтожения. ЭТО сделало их тяжелым металом. Плюс, конечно, тот факт, что (хотя и значительно реже, чем им приписывают) они говорили о Сатане.
Важным аспектом привлекательности Sabbath было выражение оккультизма. За эти годы они замутили воду с точки зрения своей причастности. Билл Уорд теперь говорит, что и правда происходили темные вещи, что они проникли в самые глубины. Тот же Гизер временами намекал на проведение настоящей оккультной практики, хотя отказался от своих слов позже, назвав это «чушью». Возможно, потому что Гизер – католик.
Тот факт, что они все обгадились вскоре после выпуска своего первого альбома и внезапно начали носить кресты на сцене, говорит о том, что какое-то дерьмо все же произошло. Никто не верит в Сатану так сильно, как христиане[53]. Конечно, христианство вдохновило некоторые из величайших произведений искусства, когда-либо созданных человечеством, от потолка Сикстинской капеллы до музыки Баха, от картин Иеронима Босха до песни сэра Клиффа Ричарда «Mistletoe and Wine». Говорят, что у Сатаны самые лучшие мелодии, – Sabbath, безусловно, доказывает это, когда они пытаются говорить о христианстве. Песня «After Forever» должна была прояснить их позицию. Музыкально это прекрасно, немного прогрессивно, с приятным цепляющим топотом. С лирической точки зрения это дерьмо собачье. Рифмы натянуты, а содержание похоже на плохие стихи для шестиклассников.
По крайней мере, их основополагающая песня «Black Sabbath» определенно основывалась на опыте, который Гизер Батлер получил после своих практик, чего, как он заявляет, определенно НЕ БЫЛО, то есть никаких оккультных экспериментов ночью. Но как бы сильно он ни отрицал черную магию в последние годы своей жизни, если бы не его «интерес» в конце шестидесятых, группа никогда бы не достигла такого же уровня успеха.
Они выпустили свой первый альбом, получивший значительный коммерческий успех и немедленное презрение критиков. С самого начала хеви-метал был искусством аутсайдеров. Вы же помните, что Лестер Бэнгс описал звучание дебютного альбома Black Sabbath «как Cream, но хуже». Но это не имело значения. Было уже поздно. Теперь у хеви-метала была отправная точка. Все, что существовало до пятницы 13 февраля 1970 года, – было протометалом. А альбом – это первая запись хеви-метала.
Обложка идеальна. Молодая женщина с колдовской внешностью стоит перед заброшенной мельницей – пейзаж, напоминающий об эпохе, когда охота на ведьм и промышленная революция тянули английское общество в двух противоположных направлениях. На внутренней стороне разворота изображен перевернутый крест – это была идея звукозаписывающей компании, и она явно раздражала группу, но, черт возьми, это была искра гения.
Первая песня уже стоит входного билета. После атмосферного удара церковного колокола, который слышен сквозь грозу, вступительный рифф, заимствованный из «Планет» Холста, представляет собой обманчиво простую аранжировку из трех нот. Обреченная, глубокая, басовитая, атмосферная (еще раз) и пугающая. Затем кристально чистый голос Оззи, дрожащий от страха, всплывает поверх него. Это ужасная история, написанная Деннисом Уитли. Им удалось избежать глупостей. Отличная песня.
«The Wizard» – это либо толкиеновская фантазия, либо метафора торговли наркотиками. Начиная с губной гармошки, это скорее возврат к клубному блюзу Earth, хотя разбитые барабаны Билла Уорда придают вес, превосходящий все остальное в этом роде. Завершая трилогию литературных отсылок: «Behind the Wall of Sleep» заимствована у Лавкрафта и представляет собой странную психоделическую тренировку. Следующий трек из «Black Sabbath» использует сатанинский метал и строит более личное повествование. Рассказ от первого лица – это Сатана соблазняет потенциально заблудшую душу. Вторая половина завершается инструментальной тренировкой и двумя каверами, которые они полностью делают сами, – в отличие от оригинальной трехминутной версии «Warning» минут тут больше десяти!
Альбом имел потрясающий успех. Black Sabbath много гастролировала. В Америке состоялся грандиозный запуск с причудливым парадом, в котором участвовал Антон Ла-Вей из Церкви Сатаны.
Легко переоценить тот факт, что первый альбом Sabbath, да и вообще их первая песня, стали основой для создания хеви-метала как музыкального жанра, но именно со своим вторым альбомом Black Sabbath действительно создали стиль игры для всех нас.
Второй альбом, «Paranoid», был задуман и выпущен невероятно быстро – он вышел всего семь месяцев спустя. С этим альбомом группа погрузилась во тьму. «War Pigs», возможно, самая тяжелая их песня. Гизер был глубоко тронут встречей с ветеранами Вьетнама, случившейся в США, и в результате он написал пугающую песню протеста – ту, которая неуклонно смотрела проблеме прямо в глаза[54]. Остальная часть альбома также была построена на прочном фундаменте. «Planet Caravan» – это чистая психоделия, «Iron Man» – еще одна ужасная сказка. «Electric Funeral» и «Hand of Doom» имеют дело с реальными конфликтами: первая – о ядерной войне, вторая – о наркомании среди ветеранов Вьетнама. Завершает альбом «Fairies Wear Boots» – рассказ о драке Оззи со скинхедами.
С этими двумя альбомами группа изобрела хеви-метал. Они были более жесткими, тяжелыми, пессимистичными и чертовски НАСТОЯЩИМИ, чем кто-либо другой.
Затем последовали еще два прекрасных альбома – «Master of Reality» и «Volume 4», продолженные почти в том же духе. Black Sabbath гастролировали по всему миру и изменили мнение своих ранних недоброжелателей. Даже Лестер Бэнгс попал на борт.
Остаток семидесятых для Sabbath был отмечен ухудшением качества, упадком межличностных отношений и снижением уровня злоупотребления для всех них. Билл Уорд пил. Тони принимал героическое количество кокаина. Оззи делал абсолютно все и вся. Гизер был веганом.
В конце концов Оззи выгнали за то, что он один употреблял больше наркотиков, чем все остальные, и на его место был призван Ронни Джеймс Дио. Два удивительных альбома, «Heaven and Hell» (1980) и «Mob Rules» (1981), вдохнули новую жизнь в Black Sabbath с художественной точки зрения, но отношения не складывались, и подъем длился недолго.
Как ни странно, Оззи Осборн сделал успешную сольную карьеру, в то время как состояние Black Sabbath пошло на убыль. У них больше не было по-настоящему классных альбомов. Тони Айомми остался единственным из старых участников, выдержавшим постоянно меняющийся состав вокалистов, включая Иана Гиллана из Deep Purple и второго по продолжительности пребывания вокалиста Тони Мартина.
Единовременное воссоединение с Оззи для Live Aid, международного благотворительного музыкального фестиваля, состоявшегося в 1985 году, разочаровало, и Тони продолжал выпускать альбомы разного качества. Еще одно разовое сотрудничество с Оззи состоялось в 1992-м, что посеяло семена для полного воссоединения. Так и вышло: в 1997 году Оззи, Гизер и Тони воссоединились, чтобы возглавить фестивальный тур Оззи – Ozzfest. И это было великолепно! Концертный альбом, записанный в Бирмингемском выставочном центре NEC, имел коммерческий успех, и они записали две новые песни.
В начале 2000-х Оззи стал звездой реалити-шоу «Семейка Осборнов» (The Osbournes), а Тони и Гизер воссоединились с Дио, чтобы сформировать контрактную группу Heaven and Hell для мирового турне и выпуска нового альбома. Живое шоу, которое они устроили, вышибло из воды бедного Оззи – Дио был одним из самых могущественных и загадочных фронтменов всех времен.
Ронни Джеймс Дио умер от рака желудка в мае 2010 года. Два года спустя у Айомми была диагностирована лимфома, и он успешно прошел курс лечения. Учитывая злоупотребление психоактивными веществами, через которое прошел первоначальный состав Black Sabbath, примечательно, что кто-то из них все еще здесь, не говоря уже о том, чтобы отправиться в тур.
В июне 2013 года Black Sabbath выпустили альбом «13», записанный Тони, Гизером, Оззи и барабанщиком Rage Against the Machine Брэдом Уилком. Затем последовали выступления на фестивалях, а в феврале 2017 года Black Sabbath завершили свой прощальный тур под названием The End, к сожалению, без Билла Уорда на ударных. Несмотря на отсутствие барабанщика, который так много сделал для звука, положившего начало хеви-металу, приятно, что в конце своей карьеры Black Sabbath вернулись в форму и заполнили арены. Хеви-метал никогда не был более здоровым, и его создатели наслаждаются плодами своего труда.
Теперь они настолько богаты, что у Гизера, наверное, действительно есть дворецкий.
Глава 3
Золотой век хеви-метала
Black Sabbath были первой хеви-металической группой. Led Zeppelin проложили путь, Deep Purple внесли свой вклад в развитие событий, а Grand Funk Railroad… сочиняли музыку[55]. Но термин «хеви-метал» использовался с радостной неточностью в конце шестидесятых и начале семидесятых, и тонны групп были описаны как хеви-метал, тогда как для современных людей они явно представляют собой нечто иное. Значение этого термина с тех пор изменилось.
Группой, которая изменила правила в отношении того, что считается «настоящим» хеви-металом и что такое хард-рок/протометал/электрический блюз, была Judas Priest. В своем втором альбоме, «Sad Wings of Destiny» 1976 года, Judas Priest пересмотрели значение этого термина. Они объединили все, что отличало Black Sabbath от их коллег по хард-року, а затем разместили под этим бомбу. Они разобрали и сделали свой звук более мощным. Звучание Black Sabbath уходит корнями в их блюзовое прошлое, но Judas Priest создали нечто особенное. Хеви-метал стал самостоятельным жанром.
До «Sad Wings of Destiny» классификация хард-рока была похожа на Дикий Запад. Любой чувак с ружьем[56] мог выстрелить[57] в любого другого чувака[58] без предупреждения[59]. Взрыв хард-рока, произошедший в конце шестидесятых – начале семидесятых, был ярким, аморфным болотом звуков и стилей, созданных огромным количеством групп. Музыкальные журналисты, появившиеся вместе с этой музыкой, достигли статуса, о котором раньше не слышали критики поп-культуры. В результате они были невероятно важны. Их работа заключалась в том, чтобы к рок-музыке относились серьезно, чувак, чтобы подкрепить их псевдоинтеллектуальную болтовню. Они действовали как привратники и глумились над всем, что считали ниже себя. Используемый ими термин «хеви-метал» был оскорблением, и в их войне против музыки, которая омрачала их представление о том, что должно быть, они использовали уничижительный термин «хеви-метал» в манере, которая теперь выглядит как делишки очень некрутого отчима[60].
Этот термин впервые был использован в литературе в 1962 году Уильямом Берроузом в его романе «Мягкая машина», где фигурирует персонаж, известный как «Ураниан Вилли, парень из хеви-метала». В романе 1964 года «Нова Экспресс» описываются «люди хеви-метала с Урана, окутанные прохладным голубым туманом испаренных банкнот, и люди-насекомые Минро с металической музыкой». В 1968 году Steppenwolf были первыми, кто использовал термин в песне «Born to Be Wild»: там говорится о «грохоте хеви-метал»-мотоциклов.
Однако то, что это не совсем соответствует современному представлению о хеви-метале, не умаляет важности хард-роковых групп семидесятых. Без них метал определенно не был бы тем, чем он является сегодня. Они помогли построить здание хеви-метала, которое позже принесет богатые плоды. Да, это смешанная метафора. (Мля, ну подай на меня в суд!)
После мега-продаж The Beatles и всемирной известности других групп «Британского вторжения» наступила новая эра массовых живых выступлений. Отвергая The Beatles в начале шестидесятых, один из руководителей Decca Records, как известно, сказал: «Гитарные группы уходят». Он был очень неправ[61]. Гитарные группы были на подъеме, и к началу семидесятых гитарные хард-рок-группы превратились в бегемотов по всему миру, прыгающих на арене. Но одна группа, в частности, была на голову выше остальных, побив рекорды посещаемости и определив рок-н-ролльный образ жизни на все времена.
Кого я имею в виду? Ни одна группа не представляла новую эру арен-рока так, как Led Zeppelin. Они стоят особняком, неприкосновенны и полностью легендарны.
В то время как наследие Black Sabbath было разбавлено субальбомами и постепенным превращением Оззи в клоуна реалити-шоу, Led Zeppelin удалось остаться в стороне, сохранив образ истинных богов рока. Они продали больше всех пластинок, они заполняли огромные арены, и, по крайней мере, они трахали гораздо – гораздо! – больше молодых девушек, чем любая другая группа.
Истоки Led Zeppelin уходят корнями в заводское производство лондонской поп-сцены. Джимми Пейдж был плодовитым сессионным гитаристом, игравшим на разнообразных пластинках, таких как «The Last Time» от Rolling Stones, «With a Little Help from My Friends» Джо Кокера, «Downtown» от Петулы Кларк, «It’s Not Unusual» Тома Джонса и «Hi Ho Silver Lining» Джеффа Бека. Пейдж хотел создать собственную группу. Он присоединился к блюзовой группе Yardbirds – группе, в которую однажды входил бог гитары и полупрофессиональный расист Эрик Клэптон. Yardbirds уже имели успех в Соединенных Штатах, и Пейдж влился как раз в тот момент, когда они отправлялись в грандиозный тур по США. После распада Yardbirds он основал новую группу, назвав ее New Yardbirds, отчасти из-за коммерческих соображений (у Yardbirds было немало последователей) и отчасти из-за договорных обязательств[62].
Пейдж собрал группу с Джоном Полом Джонсом, басистом, которого знал по лондонской сессионной сцене, певцом из Мидлендса по имени Роберт Плант – его рекомендовал Терри Рид, и барабанщиком по имени Джон Бонэм – его, в свою очередь, предложил Плант.
Первая репетиция, которую провели эти четверо, была невероятной. Они играли так слаженно, как никто из них никогда не играл раньше. Они пошли прямо по дороге – сначала как New Yardbirds, а затем как Led Zeppelin: название, придуманное Джоном Энтвистлом, бас-гитаристом The Who, для сотрудничества с Китом Муном и Джимми Пейджем, которое так и не материализовалось. Через несколько недель после формирования Led Zeppelin были в студии и записывали свой первый альбом.
Led Zeppelin первыми ворвались в Америку. Они подписали крупный контракт с Atlantic Records и много гастролировали по США, прежде чем произвести какое-либо реальное впечатление у себя на родине. Фора, которую предоставили Yardbirds, явно помогла, так же как и опыт в музыкальной индустрии, который Пейдж приобрел за годы, проведенные в качестве сессионного гитариста.
Еще одним важным фактором их раннего успеха был их менеджер Питер Грант. Грант был заведомо устрашающим.
Огромный медведь[63], он был когда-то вышибалой и профессиональным борцом и не скупясь применял силу, когда слова не помогали. Грант и тур-менеджер Ричард Коул были очень близки к группе – оба были фанатами, что на удивление редко встречается в музыкальной индустрии. Они сформировали защитный кордон вокруг участников, уберегая их от преследований фанатов (путем раскрытия челюстей, где это необходимо), также они развлекали и занимали их в дороге.
Грант изменил мир живой музыки. Вместо того чтобы довольствоваться обычным разделением прибыли в пользу места проведения, Грант начал требовать 90 процентов продаж билетов. У него был нюх на грабеж, и он не раз обнаруживал скрытые корешки билетов – там, где было продано больше билетов, чем заявлено. Он активно предотвращал бутлегерство, уничтожая записывающее оборудование и заходя в магазины звукозаписи, чтобы конфисковать несанкционированные релизы.
Когда сделка Led Zeppelin с Atlantic была продлена, исполнительный директор пожаловался: «Вы меня разорили!»
Led Zeppelin стала самой большой группой в мире, обойдя своих товарищей по лейблу, The Rolling Stones, на виниле и на аренах, хотя на протяжении большей части карьеры группы музыкальная пресса либо игнорировала, либо отвергала их. Опять же, хеви-метал (как его увидела пресса) – искусство аутсайдеров. Основная музыкальная индустрия и музыкальная пресса, эти привратники крутизны, никогда не понимали «отстой». Биограф группы Стивен Дэвис объясняет сморщенные носы молодостью аудитории:
«У Led Zeppelin были проблемы, потому что больше всего их любили дети – младшие братья и сестры поколения великих шестидесятников. Рок-истеблишмент никогда не простит Led Zeppelin этого».
Проклятие рок-истеблишмента все еще в силе – в рейтинге журнала Rolling Stone «100 лучших исполнителей всех времен» нет экстремального метала[64]. В нем также не упоминается Queen, а на непревзойденных первых местах находятся The Beatles, The Rolling Stones и Боб Дилан, поскольку это решение о каноничности было принято в 1969 году и с тех пор его не меняли[65].
Музыка Led Zeppelin была великолепна. Это не хеви-метал. Однако это прямой и явный прародитель хеви-метала, и они в значительной степени являются одной из групп, которые вдохновили более широкое и регулярное использование этого термина[66]. Звук Led Zeppelin был в большей степени смесью турбозаряженного блюза и фолка.
Хотя они определенно являются первопроходцами с точки зрения звука и ощущений, они выражают чужое влияние так явно, что их описывают как раннюю форму мэш-апа; свободно сэмплировать и заимствовать риффы и иногда покрывать целые песни с небольшими изменениями, такими как, скажем, название (в случае «The Lemon Song», которое, по сути, является «Killing Floor» Хаулина Вольфа) или просто кавер на песню без указания авторства, как случай с «Dazed and Confused», которая очень, очень похожа на песню Джейка Холмса «Dazed and Confused». Некоторые прославляют это творческое использование влияния, некоторые называют это плагиатом. Некоторые пошли дальше. Определенная школа творческой мысли считает Led Zeppelin не более чем позолоченной кавер-группой.
У Led Zeppelin определенно было двойственное отношение к влиянию, но то же самое произошло и со сценой, откуда они пришли. Даже в 1969 году для рок-н-ролльных групп было необычно создавать полностью оригинальный материал. Элвис Пресли не написал ни одной песни. The Beatles изменили эту практику, придумав то, что журнал «Rolling Stone» назвал «идеей самодостаточной рок-группы», исключающей внешних авторов и сессионных музыкантов. Но даже «битлы» не торопились, чтобы стать полностью оригинальными. Их первый альбом «Please Please Me» содержал шесть каверов, как и «With The Beatles». И только в «A Hard Day’s Night», третьем альбоме, они записали все свои вещи. The Rolling Stones перестали полагаться почти полностью на каверы с четвертого альбома. Даже Хендрикс начал сольную карьеру с кавера «Эй, Джо» Билли Робертса.
Возвращаясь к прошлому – даже больше, чем рок-н-ролл, блюз-группы обращались к стандартам, чтобы заполнить свой репертуар. The Yardbirds – группа, из которой выросли Led Zeppelin, – это в основном блюзовый стандарт. Поэтому неудивительно, что Led Zeppelin склонялись к включению своих любимых песен в собственные записи. Проблема – в отсутствии кредита. Чтобы быть справедливым по отношению к Led Zeppelin, это, похоже, в целом сводится к небрежному отношению к атрибуции, а не к целенаправленной подделке. Однако после того, как группа заработала огромные суммы денег, авторы оригинальных песен почувствовали, что заслуга и деньги, связанные с этой заслугой, причитаются им. Как следствие был предпринят ряд юридических действий. Но Led Zeppelin имели тенденцию улаживать дела во внесудебном порядке, и переиздания записей начали включать имена людей, которые «повлияли» на написание песен. С чисто юридической точки зрения Led Zeppelin были оправданы по обвинениям в прямом воровстве. В июне 2016 года присяжные сняли с них обвинения в том, что культовое вступление к «Stairway to Heaven» было содрано с песни «Taurus» американской группы Spirit. Слушая трек, трудно не заметить сходства. На самом деле риффы настолько похожи, что не были сочтены приемлемыми в качестве доказательства в суде. Правовая позиция заключается не в том, похожи они или нет, а в том, было ли это результатом плагиата или совпадения. Предполагалось, что присяжные сочтут это сходство доказательством. Однако, по данным новостного сайта BBC, «адвокаты истца утверждали, что Led Zeppelin познакомились с песней Spirit после того, как две группы сыграли в клубе в родном городе Планта Бирмингеме в 1970 году, за год до выхода «Stairway to Heaven» в 1971 году».
Безумно, но Пейдж говорит, что в ночь выступления он попал в автомобильную аварию, которая «могла» повлиять на его память[67]. Да, хорошо, приятель. Кроме того, моя собака съела мою домашнюю работу, упс.
Если отбросить недостаток доверия, то, что «зеппелины» сделали со своими влияниями и «заимствованиями», изменило их. Акт алхимии. Их первый альбом, названный просто «Led Zeppelin»[68], открывается колоссальным риффом. У Бонзо (Джон Бонэм) грохочущие барабаны. Но потом… сладость! Сочетание тьмы и света заставляет их звучать контролируемо. Свет делает тяжелое звучание еще тяжелее – «Babe, I’m Gonna Leave You» топает, как ублюдок. «You Shook Me» – это настоящий британский блюз.
На протяжении своей карьеры они увеличили контраст между хеви и фолком. Джон «Бонзо» Бонэм оказал огромное влияние на то, как метал использует барабаны. Его звук был мощным, а атака – жестокой. Вдохновленный Кармином Апписом из Vanilla Fudge, он стал одним из первых приверженцев большой ударной установки. В отличие от Кита Муна, чьему яркому стилю не хватало точности, Бонзо был метрономическим и авантюрным. А еще, как и Кейт Мун, он был харизматичным болваном с любовью к жизни, которая в пьяном виде граничила с психопатией. Мун и Бонзо были, по сути, соучастниками преступления.
Про эксцессы Led Zeppelin ходили легенды. Сдавать в аренду целые этажи отелей было обязательным требованием для групп с тех пор, как The Rolling Stones создали прецедент. «Цеппелины» подхватили эстафетную палочку. Они занимали весь верхний этаж отеля Hyatt Regency на бульваре Сансет, снимали телевизоры с одной стороны и выбрасывали их из окон с другой стороны, правдоподобно отрицая это, когда испуганный персонал стучал в дверь[69]. У них был свой фирменный самолет, который был настолько большим, что в нем был КАМИН!
Их сексуальные подвиги были столь же впечатляющими. Пейдж, по общему мнению, любил девочек для битья. Одна история выделяется гораздо более подозрительно, чем остальные. Клянусь треской, это правда. Они трахнули девушку рыбой. Точнее, красным окунем. Или, возможно, это была грязевая акула. Или, может быть, это были не они, а Vanilla Fudge, пока «цеппелины» смотрели. Без разницы. Это все еще ужасно… Была ли эта навязчивая идея совмещать еду и секс результатом детства в Британии, где продукты нормировались? Говорят, однажды вечером Роберт Плант составил очень конкретный план ужина, и он начался с того, что Гранту сказали о невозможности насытить его леди по этому списку, так как ни в одном из ночных магазинов не продавались пирожные с кремом.
Джимми Пейдж был большим поклонником эдвардианского оккультиста Алистера Кроули. Он дошел до того, что купил Болескин, дом на берегу Лох-Несса, в котором Кроули провел прерванный ритуал Абрамелина. В типичном стиле шестидесятых – семидесятых, Пейдж, казалось, принял за чистую монету мантру Кроули: «Делай что хочешь и будь сам всей полнотой закона» – короче, вел сексуальную жизнь, которая при внимательном рассмотрении привлекла бы внимание полиции. Общеизвестно, что он поддерживал сексуальные отношения со своей четырнадцатилетней поклонницей Лори Мэддокс. Он даже «поделился» ею с Дэвидом Боуи. Хотя сама Мэддокс с любовью рассказывает о своих давнишних развлечениях с рок-элитой, весьма вероятно, что верный способ поднять пульс Пейджа – это упомянуть операцию «Ютри» (расследование обвинений в сексуальном насилии над малолетними, начатое в октябре 2012 года в отношении разных звезд).
Спустя одиннадцать лет, девять студийных альбомов, тысячи женщин и одну рыбу, Led Zeppelin внезапно распались со смертью Джона Бонэма в сентябре 1980 года. Тот много пил и подавился собственной рвотой. С тех пор несколько раз случались воссоединения, но смерть Бонзо положила конец группе.
Несмотря на то, что Led Zeppelin, несомненно, оказали значительное влияние на весь хеви-метал, они боролись против самого ярлыка:
«Это мерзкий термин для нас. Я не могу связать это с нами, потому что, когда люди говорят, что хеви-метал – это трепка риффов, первое, что приходит на ум, – я не думаю, что мы когда-либо просто играли риффы. Мы всегда стремились к внутренней динамике, светотени, драматургии и многогранности».
Как бы то ни было, Джимми. Пошел ты.
Чтобы быть справедливым по отношению к Пейджу, в то время как Led Zeppelin были определенно громкими, определенно тяжелыми и определенно интересовались черной магией, они не хеви-метал-группа. Им просто не грозит судьба Black Sabbath. В их текстах слишком много говорится о надежде, бегстве и любви, но недостаточно – о смерти, Армагеддоне, паранойе и о том, что человек сделан из железа. В Led Zeppelin слишком много сладости, слишком много тонкости и слишком много фолка. Слишком много фолка, да. Я имею в виду, что фолк хорош, но это не хеви-метал. Песни хеви-метала не делают из вас хеви-метал-группу. Комиком вас делает не только рассказывание анекдотов.
Так почему же Led Zeppelin считаются хеви-металом?
По правде говоря, они были не тяжелее Cream или Джи-ми Хендрикса – они просто работали в то время, когда термин «хеви-метал» стал обозначением хард-рока, и были самой большой группой в своем роде. Именно когда они играли, а не то, что они играли, сделало их одними из «трех великих создателей» хеви-метала. Во многом как Иисус Христос не был христианином.
Еще одно звено из «большой тройки» создателей – Deep Purple. Не обладая ни оккультными атрибутами Led Zeppelin, ни экзистенциальной тревогой и паранойей Black Sabbath, ни тяжестью того и другого, Deep Purple вообще-то странный выбор для этой роли.
Их первый альбом «Shades of Deep Purple» – это психоделический рок середины шестидесятых. Некоторые мелодии идеально подошли бы к саундтреку фильмов про Остина Пауэрса – преобладание клавишных и очень английское звучание психопопа. Вы даже можете почувствовать запах гоу-гоу танцоров. Сингл «Hush» стал хитом в Штатах, хотя в Великобритании альбом просел. (Что янки знали, чего не знали мы, когда дело касалось тяжелых групп в конце шестидесятых?) Следующий альбом, «The Book of Taliesy», слишком клавишный, чтобы быть металом. Все еще слишком круто, детка. На их третьем одноименном альбоме есть гребаный клавесин[70]. Песня «Bird Has Flown» выделяется восхитительным звучанием. Но звучания все еще нет. Нет.
Только после четвертого альбома группы, «Deep Purple In Rock», вышедшего в июне 1970 года, они начали набирать обороты и становиться претендентами на звание настоящей хеви-металической группы, хотя, как и Джимми Пейдж, клавишник-органист Джон Лорд[71] отказался от этого титула. Что странно уместно, потому что вклад Джона Лорда для меня в основном исключает возможность считать их металической группой[72]. (К тому же по сравнению с «Black Sabbath», вышедшим четырьмя месяцами ранее, в нем явно отсутствует обреченность.) Именно влияние Led Zeppelin на гитариста Ричи Блэкмора послужило катализатором перемен. Во время карьеры Deep Purple Блэкмор изо всех сил пытался направить группу в темные воды, куда он стремился, что в итоге привело к тому, что парень сбежал и сформировал свою собственную настоящую хеви-метал-группу Rainbow с Ронни Джеймсом Дио, а тот позже выступил с воплощением Black Sabbath и стал иконой хеви-метала.
У «Deep Purple In Rock» очень буквальная обложка. Она изображает группу как гору Рашмор[73]. Альбом начинается с заявления о намерениях – взрыва заимствованной у Хендрикса гитарной театральности, которая очень четко определяет место Блэкмора. Это потрясающая запись. Звук по-прежнему уходит корнями в шестидесятые, а лирика восходит к славным дням рок-н-ролла с цитатами Литтл Ричарда, но там есть темп и драйв, которые в новинку для Deep Purple. «Bloodsucker» позаимствовал настроение у Led Zeppelin. «Child in Time» – это застенчивая эпопея, открывающаяся так, как Judas Priest могли бы сделать пять лет спустя. Орга́н заставляет думать, он что-то вроде пищи для ума. Как только музыка начинает развиваться, она переходит в гитарную лапшу. 2/5. Могло быть лучше. «Flight of the Rat» – это соло. Гитара, затем клавиши, затем гитара, затем клавиши. Вперед, парни! «Living Wreck» имеет гаражный дух. И, чтобы завершить это так, как началась пластинка, «Hard Lovin’ Man» – лучшее выступление Блэкмора, вдохновленное Хендриксом.
Успех этого нового направления сделал Deep Purple синонимом хард-рока, и журналисты бросили в их адрес оскорбительную фразу «хеви-метал». Группа присоединилась к Black Sabbath и Led Zeppelin в статусе «самых тяжелых групп». Но только в 1972 году они выпустили альбом, который считается их самым значительным вкладом в хеви-метал. «Machine Head» по-прежнему не сравнится с Sabbath по тяжести, но это звучание группы, которая проявляет себя. Открывающая «Highway Star» точна и обращает на себя внимание. Но фраза «Может быть, я Лео» – это уже электро-фанк. Это чем-то напоминает мне мелодию из темы сериала «Grange Hill». «Домашние картинки» – это меньше половины произведений Хендрикса. Мне действительно сложно понять, почему эту группу постоянно называют «создателем хеви-метала». Это достаточно хорошо, но это не метал!
Как бы то ни было, все это не имеет значения рядом со вступительным риффом «Smoke on the Water»:
ДУН, ДУН, ДА-А-А-А!
ДУН, ДУН, ДА-НА-А-А-А!
ДУН, ДУН, ДА-А-А-А, ДУ-ДАН, ДА-А-А-А!
И, черт возьми, с таким хорошим риффом насколько хороша должна быть остальная часть песни[74]?!
Как группа, Deep Purple страдала от ужасных отношений внутри себя. Ричи Блэкмор уволился, затем вернулся, а затем уволил сотрудников. Они прошли через вереницу вокалистов, как Дональд Трамп через свой внесудебный фонд урегулирования.
Как и Led Zeppelin, Deep Purple являются прародителями. Не протометал, но и не совсем метал для современного уха. Они до сих пор плодотворны. Они до сих пор важны. Это один из краеугольных камней хеви-метала.
