Помоги проекту - поделись книгой:
«Будучи начальником 3-го Управления НКВМФ, преступно-халатно относился к выполнению своих обязанностей, не контролировал и не руководил оперативной работой, допустил преступную практику применения извращенных методов в следствии (избиение арестованных, вымогательство вымышленных показаний) и искусственное заведение дел об антисоветских организациях».
Как видим, за «нарушения социалистической законности» в те времена карали даже на самом высоком уровне.
«Всего на половине листа уместилась жизнь человека, прожившего более 90 лет. Наиболее насыщенной она была, конечно, на войне. Боевое крещение в качестве руководителя Александр Михайлович получил на Западном фронте…»
На укомплектование третьих управлений передавались чекистские кадры ликвидируемых особых отделов, их денежные средства и автотранспорт; для проведения оперативных мероприятий военные контрразведчики, по договоренности с органами НКГБ, могли использовать их соответствующие средства. «Армейские и флотские чекисты получили право вести оперативно-разыскную и следственную работу по делам о шпионаже, диверсии, измене Родине, вредительстве и антисоветских проявлениях, производить обыски, аресты и высылки. Объектами оперативного внимания военных контрразведчиков, помимо воинских частей и экипажей кораблей, были штабы, учреждения, научно-исследовательские центры, аппараты военпредов на оборонных заводах и другие структуры армии и флота. Следовало выявлять и пресекать все акции и проявления шпионажа, диверсий, вредительства в армии и на флоте, контролировать режим охраны аэродромов, кораблей, складов, ангаров, пищеблоков и других уязвимых с точки зрения безопасности объектов, информировать командование о нарушениях воинской дисциплины, о фактах дезертирства и нарушений по сохранению военной тайны»[224].
Однозначную оценку этой очередной реформе военной контрразведки дать сложно. Тем более что она уже изначально тормозилась по причине отсутствия взаимодействия спецслужб: 19 апреля было даже принято Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, в котором указывалось на недостатки «в единстве действий»: «Практика применения постановления ЦК ВКП(б) от 8 февраля 1941 года… показала, что в этом постановлении не учтена необходимость взаимной информации органов госбезопасности и третьих управлений НКО и НК ВМФ и целесообразность единства действий этих органов против антисоветских элементов, подвизающихся одновременно как внутри системы армии и Военно-морского флота, так и вне ее»[225].
К делу координации оперативно-разыскной работы пришлось привлечь сотрудников аппарата Наркомата госбезопасности, наделив их широкими полномочиями. В штаты органов третьих управлений НКО и НК ВМФ, а также в третьи отделы и отделения были введены должности заместителей начальников, непосредственно подчинявшихся соответствующим начальникам НКГБ — УНКГБ по территориальности с одновременным подчинением начальникам третьих подразделений армии и флота.
«В феврале 1941 года при разделении НКВД на два наркомата и образовании Народного комиссариата государственной безопасности органы военной контрразведки были временно переданы в Наркомат обороны. Фактически прекратилось поступление объективной информации о состоянии боеготовности частей Красной армии. Исходя из этого, уже в апреле 1941 года было принято решение о подчинении заместителя начальника Третьего управления (военная контрразведка) НКО наркому государственной безопасности. Это было сделано для того, чтобы руководство получало правдивую информацию и превратить органы военной контрразведки в независимый институт от Наркомата обороны»[226].
Двадцать девятого мая Центральный совет утвердил инструкцию, которая устанавливала порядок совместной деятельности военной контрразведки и органов безопасности. В частности, НКГБ СССР вменялось в обязанность направлять в третьи подразделения соответствующие нормативные документы и ориентировки о подрывной деятельности противника, пособия и программы по чекистской учебе.
А уже 17 июля 1941 года — и месяца войны не прошло! — было подписано постановление ГКО СССР «О преобразовании органов Третьего управления НКО СССР в особые отделы НКВД СССР». То есть произошло возвращение к прежней системе, когда обеспечением безопасности войск занимались специальные службы, а не структуры Наркомата обороны, пусть и с двойным подчинением.
С другой стороны, в результате этой реформы был получен тот самый опыт, который был на совершенно ином качественном уровне использован при создании легендарного «Смерша».
Но чем характерна Россия, так это тем, что, несмотря на любые реформы, которые проводятся перманентно, нередко превращаясь в самоцель, профессионалы продолжают добросовестно выполнять свои обязанности. В подтверждение тому можно привести фрагменты из директивы Третьего управления НКО от 18 апреля 1941 года «Об активизации подрывной деятельности иностранных разведок на территории СССР и мероприятиях по ее пресечению»:
«Основные задания иноразведок по военным вопросам сводятся к следующему:
1. Дислокация воинских частей.
2. Техническое оснащение Красной армии.
3. Военная авиация:
а) состояние бомбардировочной и истребительной авиации;
б) количество боевых машин, их типы и вооружение:
в) точное расположение подземных ангаров, бензохранилищ и характер маскировки последних.
4. Средства передвижения Красной армии.
5. Оборонительные сооружения.
6. Схемы телефонной связи между штабами и подразделениями Красной армии.
7. Противовоздушная оборона:
а) система противовоздушной обороны;
б) расположение зенитных частей, система орудий, их огневая мощь;
в) система наблюдательных постов противовоздушной обороны.
8. Личный состав Красной армии:
а) форма, выправка, одежда и поведение;
б) изучение командного состава, выявление среди него недовольных, при этом в отдельных случаях поручается вербовка из числа последних;
в) обработка недовольных командиров Красной армии на измену Родине и нелегальный уход за кордон;
г) женской агентуре даются задания заводить знакомства среди летного состава, обрабатывать его на перелет за кордон;
д) разлагать и спаивать командный состав в целях использования его для получения шпионских сведений;
е) вербовка жен командного состава, в первую очередь прибывших из восточных областей СССР.
Помимо этого, отдельными иноразведками даются специальные задания своей агентуре следующего характера:
1. Установить расположение зенитных батарей и выяснить дислокацию воинских частей Московского гарнизона.
2. На периферии, и в частности по пограничным округам, перед агентурой ставятся вопросы сбора шпионских материалов военного характера.
3. Сбор сведений о количестве выпекаемого хлеба для Красной армии и забоя скота для определения численности и расположения войск.
4. Хищение документов, принадлежащих военнослужащим и их семьям.
Направляет свое внимание на разведработу на Дальнем Востоке в направлении Комсомольска-на-Амуре, Владивостока, Хабаровска, Благовещенска и Читы. Наибольший интерес проявляется к таким вопросам:
1. Дислокация воинских частей, штабов, складов, военных баз в районе дальневосточной границы.
2. Система существующих укреплений и их огневой мощи.
3. Расположение авиационных частей, баз, аэродромов, количество и типы самолетов, их вооружение и боевые качества.
4. Структура авиационных военных школ и училищ.
5. Характер вооруженной помощи Советского Союза Китаю, какое вооружение и каким путем направляется.
6. Подробные данные о состоянии военно-воздушных сил: бомбардировочной, истребительной и разведывательной авиации, самолетно-моторного парка, вооружений и организационной структуры.
7. Расположение авиационных частей в советских гаванях: Петропавловск-на-Амуре, на побережье Приморской области и в Нижнеамурской области.
8. Дислоцирование стрелковых частей в советских гаванях: Ногаево, Де-Кастри, Николаевск-на-Амуре, Владивосток, Хабаровск, Благовещенск.
9. Расположение воинских частей и воинских объектов в районе Черной речки, Ушакове.
10. Расположение воинских частей в районе Нерчинского завода и Читинской области.
11. В какой срок может быть проведена всеобщая мобилизация в СССР.
Сведения о состоянии Красной армии, ее техническом оснащении и вооружении.
Особую активность проявляет финская разведка на территории, отошедшей к Советскому Союзу. Обе эти разведки интересуются:
1. Дислокацией воинских частей, строительством военных сооружений и укрепрайонов.
2. Расположением штабов воинских частей, военных складов, баз.
За последнее время интересуется состоянием военно-воздушных сил.
Основное внимание направляют на выявление наличия националов в воинских частях, расположенных в приграничных районах ЗакВО и САВО»[227].
В этой связи усилия особых органов распределялись следующим образом:
«Третьим отделам ЗапВО, КОВО, ПрибОВО, МВО особое внимание обратить на задание немецкой разведки, ЛВО — финской, ДВФ — японской и ЗакВО — турецкой, иранской и суммой принятых опермероприятий предотвратить получение иноразведками данных по интересующим их вопросам».
Кажется, одного только этого документа достаточно, чтобы понять, что к войне готовились обе стороны. Но в дополнение к этой директиве была еще и ориентировка от 25 мая, посвященная задачам, целям и методам работы германской разведки. В ней указывалось, что в основном немцы вербуют агентуру из жителей западных областей, из украинских националистов, польских военнопленных, русских белогвардейцев и эмигрантов, граждан Прибалтики и даже из евреев. До 10 процентов агентуры составляли молодые женщины «с красивой внешностью», средний возраст агентов не превышал тридцати лет.
Абвер поручал своим агентам не только заниматься шпионажем, но и готовить диверсии, совершать террористические акты против командиров, политработников и чекистов, создавать вооруженные банды, оборудовать посадочные площадки для самолетов противника. Своих шпионов и диверсантов гитлеровцы снабжали оружием, взрывчаткой, поддельными документами, крупными суммами советских денег. Нередко эти агенты были переодеты в форму бойцов и командиров Красной армии, милиционеров или железнодорожников.
Так, около города Ломжа была задержана группа диверсантов, «закамуфлированная» под армейских командиров и сотрудников НКВД. Они должны были пробраться в район Барановичей и после начала военных действий разрушать проводные линии связи, взрывать железнодорожные пути, нападать на военнослужащих, сеять панику, поджигать склады и жилые дома…
Готовились «сюрпризы» и посерьезнее: была получена информация, что германская разведка снабжает агентуру культурами бактерий эпидемических болезней, которые заделываются в различные лекарственные препараты. 28 мая в округа пошла директива Третьего управления НКО:
«В целях вскрытия и ликвидации шпионско-диверсионных организаций и групп, проводящих контрреволюционную работу в области бактериологии, эпидемиологии и санитарии (как закручено! вот он, „классовый подход“. —
а) учесть все уязвимые пункты по бактериологической диверсии: госпитали, лазареты, санитарно-эпидемические лаборатории, вакционно-сывороточные базы, склады медикаментов и продовольствия;
б) тщательно проверить на этих пунктах весь личный состав и подозрительных лиц взять в активную разработку…
г) по каждому случаю группового отравления военнослужащих, эпидемических и эпизоотических заболеваний и по всем другим фактам и сигналам, подозрительным по бактериологической диверсии, производить тщательное расследование и агентурную проверку с целью выявления конкретных виновников и их вражеских замыслов;
д) изучить… все действующие и архивные дела по массовым отравлениям и заболеваниям в армейских частях с признаками бактериологической диверсии, наметить по ним необходимые оперативные мероприятия — аресты, вызовы ранее осужденных из лагерей для доследования, розыск лиц, заподозренных в причастности к бактериологической диверсии, ушедших из-под нашего наблюдения…»[228]
Ну и далее — соответствующие указания по проведению операции, получившей звучное название «Войсковая юрта». Впрочем, легко иронизировать, глядя в прошлое со снисходительной улыбкой. А что было бы в 41-м, если б в отступающих войсках вспыхнули «инициированные» гитлеровцами эпидемии?
«В рассматриваемый период деятельность органов госбезопасности была весьма противоречивой. Имеются разные оценки и точки зрения данного периода истории отечественных спецслужб. С июля 1934 года до февраля 1941 года они неоднократно подвергались реформированию, перетряске личного состава, особенно в руководящем звене. Существование в одном ведомстве органов госбезопасности и внутренних дел, объясняемое на первом этапе стабильностью в стране и „победами социализма“, внешне выглядело как шаг к укреплению законности в стране и совершенствованию их работы, налаживанию взаимодействия силовых структур в интересах государства и общества. Об этом писали ведущие газеты, значение реформы было четко обозначено в выступлениях наркомов… Кроме того, оно нашло отражение в основополагающих приказах по оперативной и следственной работе, в кадровой политике. Важное значение имело стремление руководства НКВД СССР повысить роль и место оперативного работника как главного участника оперативно-разыскного процесса при выполнении им задач обеспечения государственной безопасности и общественного порядка. Скорее всего, наиболее важным фактором слияния органов госбезопасности и внутренних дел все же была угроза внешней опасности, что в ближайшие годы подтвердилось всем ходом дальнейших событий»[229].
Подведем итоги: основным результатом оперативной деятельности чекистов в предвоенные годы было то, что они не дали гитлеровской разведке возможности осуществить свои широкие планы подрыва боеспособности Красной армии. К тому же для разведки противника полной неожиданностью оказалось то, что накануне войны Советский Союз уже начал осуществлять передислокацию военной инфраструктуры на восток страны, что на вооружение армии поступали новые виды оружия и боевой техники — в частности танки КВ и Т-34. До самого начала войны командование вермахта не знало ни реальной численности РККА, ни количественных и качественных показателей ее вооружения.
Все попытки абвера создать внутри СССР устойчивую разведывательную сеть разбивались о прочный контрразведывательный заслон. Западногерманский публицист Карелль писал по этому поводу: «Как обстояло с немецким шпионажем против России? Что знало немецкое руководство от секретной службы? Ответ в двух словах: очень мало!.. Оно ничего не знало о военных тайнах русских…»
Генерал фон Бутлар в сборнике «Мировая война 1939–1945» отмечал: «Особые условия, существовавшие в России, сильно мешали добыванию разведывательных данных относительно военного потенциала Советского Союза, и потому эти данные были далеко не полными. Исключительно умелая маскировка русскими всего, что относится к их армии, а также строгий контроль за иностранцами и невозможность организации широкой сети шпионажа затрудняли проверку тех немногих сведений, которые удавалось собрать разведчикам…»
Бывший сотрудник оперативного отдела Генерального штаба немецких сухопутных сил Фейерабенд констатирует: «Германская разведка почти не заметила происходившее в это время перевооружение Красной армии… Я считал еще кавалерийскими бригадами такие соединения, которые в действительности были оснащены танками».
Бывший начальник Главного разведывательного управления Генштаба сухопутных сил Типпельскирх в книге «История Второй мировой войны» писал: «Определить хотя бы приблизительно военную мощь Советского Союза было почти невозможно. Шпионаж не находил для себя в Советском Союзе… никакого поля деятельности». У Генштаба, отмечал он, было лишь «приблизительное представление о том, на что способен Советский Союз в случае войны».
А вот свидетельство немецкого военного историка Греффрата. Жалуясь на большие потери германской авиации в первый же месяц войны — по его подсчетам, с 22 июня по 19 июля гитлеровцы потеряли в боях на Восточном фронте около 1300 самолетов, — он пишет: «Представители главного командования ВВС Германии в этот период (и никак не позже) должны были задать себе один серьезный вопрос: насколько правильной была их оценка русской авиации в отношении не только качества, но и прежде всего количества? Большой неожиданностью для немцев было, например, появление у русских самолета-штурмовика Ил-2».
Даже официоз нацистской партии — газета «Фёлькишер беобахтер» уже в сентябре 1941 года сетовала по тому же поводу: «Скоро выяснилось, что немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов. До начала войны с Россией германская разведывательная служба в значительной степени полагалась на „пятую колонну“. Но в России, хотя и были недовольные, „пятая колонна“ отсутствовала».
Третьего октября 1941 года, говоря о провале блицкрига, Гитлер признал: «Мы не имели представления о гигантских размерах подготовки, проведенной этим врагом».
Таким образом, разведка противника в предвоенный период не оправдала надежд, возлагаемых на нее гитлеровским руководством и командованием германской армии, и в значительной степени работала на холостом ходу. Это и есть лучший показатель эффективности деятельности военной контрразведки Советского Союза.
Глава восьмая
Плечом к плечу с Красной армией
События Великой Отечественной войны — самые яркие и захватывающие страницы летописи советской военной контрразведки, а легендарный «Смерш» — ее «звездный час». Период 1941–1945 годов теперь является и наиболее открытым из всей ее истории, книг о нем, как говорится, вышло немерено: от серьезных исследований до сомнительных «версий» и откровенных «страшилок». Потому постараемся рассказать об этих событиях возможно короче, рассчитывая на подготовленного в военно-историческом плане читателя.
Сегодня любой мало-мальски «образованный» школьник уразумел, что лето 1941 года — время паники, общего отчаяния, отступления и миллионных «котлов». Неудивительно: даже через почти восемь десятилетий после тех трагических событий у нас не спешат рассекречивать многие документы, их объясняющие. Причин много, они меняются в зависимости от идеологических «моментов», а результат один: «держать и не пущать»! Но рассекреченные материалы военной контрразведки свидетельствуют о том, что события начала Великой Отечественной войны нельзя понимать однозначно.
Уже 22 июня начальник Третьего управления НКО СССР А. Н. Михеев подписал директиву № 34794 «О задачах органов Третьего управления в связи с началом военных действий по отражению агрессивного нападения фашистской Германии на СССР». Вслед за ней, 27 июня, в третьи отделы и отделения была направлена директива № 35523 «О работе органов Третьего управления НКО в военное время».
Главной задачей военной контрразведки стало совершенствование оперативной работы в прифронтовой полосе. «С первых дней войны директивами Третьего управления НКО СССР особые отделы были ориентированы на „своевременное вскрытие и ликвидацию агентуры противника по линии шпионажа, диверсии и террора, предотвращение случаев дезертирства и измены Родине, пресечение антисоветских проявлений и вражеской работы по разложению личного состава воинских частей, распространению контрреволюционных листовок, провокационных и панических слухов“.
В числе основных задач военных контрразведчиков во фронтовых условиях были „ограждение штабов“ и „обеспечение непроницаемости линии фронта“, что означало перекрытие каналов утечки информации о планах командования, обеспечение сохранности топографических карт, шифров и секретной документации, выявление агентов и диверсантов противника, а также физической охраны командиров.
Но в это же самое время в работе военной контрразведки существовали немалые сложности: Положение об органах Третьего управления в армии и на флоте было утверждено только в марте — апреле 1941 года, а решение о координации оперативно-следственной работы с территориальной контрразведкой и органами внутренних дел — в конце мая. Пополнившие ряды военных контрразведчиков оперативники из территориальных органов НКВД и НКГБ, военнослужащие с командных и политических должностей армии и флота не имели достаточной специальной подготовки, не владели информацией о методах и тактике действий противника, особенно применительно к военному времени.
Армейским чекистам вновь, теперь уже в боевой обстановке, приходилось перестраивать свою деятельность. Приказом наркома обороны СССР начальник Третьего управления НКО СССР комиссар государственной безопасности 3-го ранга А. Н. Михеев был наделен правом производить все перемещения и назначения личного состава центральных и периферийных органов, вплоть до заместителей начальников третьих отделов округов и фронтов»[230].
Кстати, в директиве от 27 июня определялось, что «начальники органов Третьего управления имеют право производить аресты военнослужащих всех степеней за совершенные преступления по получении соответствующей санкции вышестоящего начальника органов Третьего управления и командования», и указывалось, что красноармейцы и сержанты могли быть арестованы с санкции командира дивизии или корпуса, «лица среднего начсостава» — это от младшего лейтенанта до капитана — с санкции Военного совета армии или фронта, а старший и высший начсостав — с санкции наркома обороны… А ведь как любят показывать в кино злобного особиста, угрожающего немедленным арестом и расстрелом какому-нибудь комдиву!
Понятно, что директивы звучат очень общо, а потому за подробностями обратимся к документам — из них становится ясно, насколько деятельность военных контрразведчиков была обширна и разнообразна.
Например, 6 июля руководство Третьего управления НКО докладывало первому заместителю председателя СНК СССР В. М. Молотову о проблемах в организации железнодорожных перевозок, сообщая, что «перевозка войск, вооружения, боеприпасов и других воинских грузов на фронт на ряде железнодорожных дорог систематически срывается». Приводились конкретные данные: в частности, «26 июня с. г. с Кировского (г. Ленинград) завода были направлены на ст. Орша два эшелона танков № 7/3016 и 7/3017. Эти эшелоны несколько дней перегонялись в треугольнике Витебск — Орша — Смоленск и не разгружались. 30 июня эшелон № 7/3016 был в Смоленске, а эшелон № 7/3017 — в г. Витебске. Где эти транспорты находятся в настоящее время, АБТУ сведений не имеет». «На ст. Электросталь под Москвой сосредоточено около 400 вагонов взрывчатых веществ. Окружная дорога не принимает их для направления по назначению. Такое количество взрыввеществ, находящихся на расстоянии 30 километров от Москвы, создает опасность для города». Фактов в донесении приведено гораздо больше, что свидетельствует об активной работе военных контрразведчиков.
Поделиться книгой: