Тут он внезапно умолк. Д'Марья внимательно посмотрел на немца. Тот закаменел лицом, но договорил:

— …Великой Гипербореи.

Д'Марья чуть не упал со стула. В легком замешательстве он посмотрел на остальных: Гордый явно пропустил высказывание Зоммера мимо ушей, Ямада цепко уставился на немца, а для остальных, похоже, ничего нового и интересного в словах обер-лейтенанта не нашлось.

Д'Марья решил вернуться к вопросу отношения Великой Гипербореи к германскому межпланетному социализму несколько позднее и сказал:

— Значит, шесть человек уже есть…

— Я пойду, — подал голос Руммель. — И гауптман Шефер тоже.

Шефер худощавый двадцатипятилетний брюнет с идеальным пробором, коротко кивнул.

— И я. — Это Шмалько.

— А нога?

— Царапина, — пренебрежительно сказал капитан. — Осколком от брони в кампфшраубере зацепило.

— Как с немецким?

— Он хорошо говорит, — ответил за Шмалько Руммель. И добавил, глядя на открывшего рот Медведева: — А вот товарищ капитан не очень.

— Ну и что? — агрессивно спросил Медведев. — У меня на «Костроме»…

— Нельзя, — мягко сказал д'Марья. — Вы можете погубить все дело…

Медведев насупился, покраснел и умолк.

— Кстати, о немецком я как-то не подумал, — почесал в затылке д'Марья. — Кто у нас в экипаже свободно владеет?

— Свободно… — задумчиво проговорил Гордый. — Свободно, пожалуй, Миронов из второго взвода, потом Столяров из первого… Тихонов из первого, Руотсалайнен тоже из первого…

— Хватит, — остановил его д'Марья. — Троих хватит. Поговори с ними. Хотя… чего там разговаривать?..

Глава 5

Д'Марья наклонился к иллюминатору и смотрел, как вдалеке неярко пенились огненные пузыри, мягко расталкивая во все стороны ледяную ночь: это догорали остатки «Костромы».

Кампфшраубер шел в сторону форпоста гевиттергренадирен. До цели оставалось около сорока километров, то есть минут пять-семь лету на крейсерской скорости.

Д'Марья посмотрел на хронометр. «Ред Алерт» уже подходил к этому самому ихнему барьеру, сеанс связи «шнелленвахе» с форпостом — через пятнадцать минут.

Д'Марья посмотрел на своих бойцов. Все были одеты не в боевые скафандры, а в легкую форму гевиттер-гренадирен: по счастью, на «Костроме» в числе прочих трофейных причиндалов оказалось несколько комплектов немецкого камуфляжа: правда, не планетарной раскраски, а общей, так называемого «черного-черного» цвета: на самом деле просто черный сочетался с темно-серым. В командирском сейфе на погибшем фрегате нашлись и личные жетоны. Слава Богу, у гевиттергренадирен было не в обычае, как, скажем, у чисто флотских из штернваффе, выбивать на личных знаках названия кораблей приписки. Только номер и имя. Д'Марья стал Вальтером фон Кёстрингом.

Он очень надеялся, что у принимающей, так сказать, стороны не окажется знакомых ни на «Данциге», ни на «Феликсе Альфарте», с которого, как пояснил Шмалько, попали личные знаки. Хотя, по странному совпадению, об «Альфарте» д'Марья как раз кое-что знал: этот штернцерштёрер действовал в свое время на линии Марс — Луна и как-то однажды даже схватился со «Сверчком».

Он еще раз посмотрел на бойцов. Все были спокойны и деловиты. Краткий инструктаж уже провели, а на тщательную отработку деталей не оставалось времени. Хотя, конечно, подумал д'Марья, все настолько шито белыми нитками, что оставалось надеяться только на вечный русский «авось» и на удачу…

И все-таки он чувствовал какую-то противоестественную уверенность в своих силах, знал, что все получится — хоть до определенного момента, но все выйдет и срастется… они дойдут, они выполнят поставленное перед самими собой задание, а там и видно будет.

Все молчали — даже невысокий подвижный Руотсалайнен, хохмач и анекдотчик, совершенно не похожий на традиционного скандинава, хотя он не только носил финскую фамилию, но и вообще был шведом, правда, откуда-то из-под Бийска: что он делал на Алтае, д'Марья не знал, но подумал почему-то, что «Руотсалайнен» по-фински, кажется, и будет «швед»…

— Командир, — услышал он в наушнике внутренней связи голос Шмалько и почувствовал, что кампфшраубер начал снижаться, — кажется, приехали…

Д'Марья вынул из нагрудника ночные очки, глянул в иллюминатор: метрах в пятистах виднелся форпост — несколько бетонных капониров, которые одновременно являлись входами в основные, то есть подземные, помещения, башенки внешнего радарного наблюдения, старомодная колючая проволока… приземистый танковый ангар с двумя «кугуарами» подле него… въезд в подземные строения…

Д'Марья снял очки, показал бойцам жестом — две минуты — и просунулся в кокпит.

Он посмотрел на экран сканера.

— Ну что же, все на месте… Так, а нас что, до сих пор не вызвали на пороговой волне?

— Нет, — отозвался Шмалько. — Прошел запрос «свой-чужой», причем почему-то с паролем по времени.

— И?.. — удивился д'Марья. Шмалько весело оскалил зубы.

— И ответ прошел нормально!

— Не понял, — озадаченно произнес д'Марья. — Какой же временной отрезок был забит в пароле?

— Не знаю, но на голос они нас не вызвали… может, потому что им некогда. Впрочем, сейчас сами все узнаем.

— Это точно… Так, сажай машину вон там, у прохода.

Кампфшраубер деликатно уселся перед проходом в колючей проволоке, обозначенным двумя рядами синих неярких огоньков, которых не было видно с высоты. За огоньками возвышалась невысокая решетчатая металлическая башенка, из-под козырька которой торчал счетверенный пулемет с вращающимся блоком стволов.

Гудение двигателей стихло. Почти бесшумно заработали сервомоторы, открылся грузовой люк.

Д'Марья нацепил клипс внешней связи немецкого образца, зафиксировал сенсор микрофона на постоянный поток, негромко сказал по-немецки:

— Проверка.

Все подняли руки.

— Пошли. Обер-лейтенант… э-э… Винтер.

Зоммер поднялся первым, подхватил блицгевер и пружинисто зашагал по трапу. Д'Марья мельком улыбнулся: боец фауэска выбрал себе именно такую фамилию и звание… легко запомнить, лето-зима, зоммер-винтер… черт, как бы остальных не перепутать… а! У Шефера оказался жетон с фамилией собственно «Шефер». Случайность… или?..

Они не спеша шли между огоньками: Зоммер впереди, д'Марья — замыкающим. На борту кампфшраубера остался, как было заранее обговорено, Руммель.

Д'Марья повел носом. Ночной воздух на этой планете был очень чист и свеж: пыли совершенно не чувствовалось — не то что днем. Небо оставалось прозрачным, и сейчас оно было скорее темно-синим, нежели черным, совсем не так, как на Земле или Марсе… а звезды тут почти не мерцают, и луны никакой нет, но все равно это не темнота, а так просто… останавливайся, останавливайся, Зима-Лето, пулемет шевелится!..

Зоммер остановился. Положил руки на блицгевер, который висел у него на шее, отставил ногу, задрал голову, демонстративно разглядывая решетчатую башенку.

— Эй, вы там!.. — крикнул он. — Совсем очумели? Почему не встречаете воинов грозы, уставших от штормов и бурь, радостной сладкой улыбкой жаждущих кой-чего губ?..

Это он молодец, подумал д'Марья, так и должен боец «быстрой стражи» гевиттергренадирен общаться с полевыми крысами — словами весьма скабрезной песенки… но все-таки почему они не отвечают?..

Остальные бойцы уже миновали синеватые огонечки и потихоньку становились полукругом перед башенкой: до нее оставалось метров двадцать… если пулемет заработает, одним рывком можно оказаться в мертвой зоне… хотя с чего бы ему заработать, этому пулемету… а машина-то серьезная, кажется, э-эм-гэ ноль двадцать пятый, тринадцать миллиметров, четыре тысячи в минуту и дальность тоже четыре тысячи… хотя при чем тут уже дальность… не надо бы ему работать, все будет хорошо и даже рас-прекрасно, и два-прекрасно…

Д'Марья последним прошел мимо огоньков и вдруг увидел краем глаза, как крайняя их пара мигнула зеленым.

Уже интересно.

Внезапно стволы пулемета ушли немного в сторону, потом послышалась неразборчивая речь.

Хоть д'Марья и понимал, что напрягаться бесполезно, он все равно напрягся.

На башенке зажегся прожектор. Луч полоснул по лицам аэрогардов, потом уперся в землю перед ними.

— Эй, — недовольно крикнул Зоммер: похоже, он чувствовал себя вполне уверенно. — Ты там поосторожнее. Долго нам еще ждать?

— Слава победе, — хрипло отозвались с башенки. — Сейчас вас проводят.

— Слава победе, — весело повторил Зоммер приветствие гевиттергренадирен. — Поскорее бы.

Д'Марья увидел, как в ближайшем к ним капонире — метрах в пятидесяти — открылась дверь, и оттуда один за другим выбежали десять человек с укороченными блицгеверами. Они быстро направились к аэрогардам.

«Понеслась», — несколько невпопад подумал д'Марья и вышел немного вперед.

Немцы остановились метрах в десяти перед ними, держа оружие на изготовку. Д'Марья сделал еще шаг вперед.

Один из гевиттергренадирен шагнул ему навстречу и приложил руку к берету.

— Штерн-майор Тайхманн.

— Капитан-оберст фон Кёстринг, командир группы шнелленвахе отдельной третьей роты фрегата «Данциг», — козырнул д'Марья. — Выполняем плановый разведпоиск.

Секундная пауза.

— Прошу вас следовать за мной, господин капитан-оберст.

Штерн-майор сделал приглашающий жест рукой — довольно вежливо. Д'Марья зашагал рядом с ним к открытой двери капонира. Сзади небрежно вышагивал Зоммер, следом — по двое — остальные аэрогарды.

Гевиттергренадирен двигались по сторонам небольшой колонны, по-прежнему держа оружие наготове.

Д'Марья чувствовал себя так, как будто мчался с горы на лыжах — скорость уже набрана, и нужно катиться еще быстрее, а перед препятствиями нельзя останавливаться, их надо огибать — по кратчайшей траектории, уворачиваться от них — по возможности ловко, но при этом упаси Бог вылететь с трассы…

Однако он находился в отличной форме, четко фиксируя время, расстояние, собственные возможности и возможности всех остальных.

Вошли в капонир. Д'Марья сразу отметил, что он был нестандартным: сразу за шлюзом, помимо обычных помещений, обнаружилась широкая лестница, ведущая вниз, к массивным металлическим дверям, возле которых столбом стояли двое в легких бронекомбинезонах и сферах с отрытыми забралами.

Да и в системе шлюзовых датчиков внутренних помещений имелась некоторая странность: помимо обычных температурного, атмосферного, посторонних примесей, прочих всяких окружающей среды и личного состава (этот показывал сто сорок девять — наверное, с подземными помещениями) был и еще один, которого д'Марья мог и не заметить, если бы тот не мигнул — только что горело «двенадцать», стало «тринадцать».

— Господа, ваше оружие, — сказал штерн-майор и показал ладонью на пирамиду.

Д'Марья без колебаний снял с шеи блицгевер и поставил его в ячейку. Остальные аэрогарды последовали его примеру.

Дольше всех затянул выполнение приказа Зоммер. Он сначала снял берет, вытер им лицо, потом посмотрел по сторонам — будто искал, куда бы его выбросить, но не нашел и со вздохом запихал головной убор под погон. Потом обер-лейтенант небрежно поставил блицгевер в пирамиду и сложил руки на груди, презрительно поглядывая на молодцов в бронекомбинезонах.

Предплечья его с закатанными выше локтя рукавами комбинезона были размером с ляжку человека средней упитанности.

Д'Марья мысленно усмехнулся: на Портоса Зоммер, конечно, не тянул, но роль уставшего после тяжелого боевого похода «воина грозы», которому наплевать на все и в первую очередь на тыловых крыс, он играл со смаком.

Не заигрался бы вот только. Здесь все-таки не совсем тыловые крысы…

Тайхманн открыл шкафчик.

— Прошу персональное оружие.

Д'Марья слегка удивился, но помедлил лишь долю секунды.

Он снял блокиратор с кобуры, вынул пистолет и протянул свой армейский «кригсштахель» сорок четвертого калибра штерн-майору.

— И ножи тоже, господин капитан-оберст, — спокойно добавил штерн-майор.

Д'Марья невольно бросил быстрый взгляд на стоявших у стен гевиттергренадирен, которые привели их в эту западню.

Пальцы у солдат лежали на спусковых крючках.

Тут д'Марья решил, что стоит сыграть легкое недовольство. Он не стал снимать ножны большого ножа, а просто вынул клинок и, как бы не замечая протянутой руки штерн-майора, бросил оружие в шкафчик — плазменную заточку все равно не повредишь. Потом достал из набедренного чехла малый нож и отправил его к старшему собрату.

Остальные аэрогарды без лишней суеты последовали примеру командира. Только Зоммер напоследок почесал ножом в своем желтом затылке и осведомился:

— А штаны куда складывать, господин штерн-майор? Тот не удостоил его взглядом, а сказал, обращаясь к д'Марья:

— Рации можете не отключать. Пороговая волна работает только на поверхности.

После этого штерн-майор подошел к одной из дверей, отодвинул ее вбок — тяжелая сталь с мягким шелестом ушла в пазы — и произнес:

— Прошу сюда, господа. Ужин вам подадут. А вы, господин капитан-оберст, — добавил он, — следуйте со мной.

Д'Марья глянул на своих. Те держались нормально, только вот у Шмалько из глаз пропала его всегдашняя холодновато-веселая сумасшедшинка, и они стали почти белыми. Д'Марья уже достаточно знал капитана, чтобы понять — тот сейчас как граната со снятой чекой.

Зоммер же удивил его по-другому: за эти несколько минут обер-лейтенант наговорил больше, чем за предыдущие несколько недель.

— Господин штерн-майор, — сказал д'Марья, — у нас в кампфшраубере остался пилот.

— Не беспокойтесь, — после секундной заминки произнес Тайхманн. — О нем уже позаботились.

Д'Марья скользнул взглядом по его уху с клипсом рации. Ну да, вы-то, конечно, не на пороговой здесь говорите…

— Прошу вас, господин капитан-оберст.

Они спустились по ступенькам к массивной двери. Гевиттергренадирен в бронекомбинезонах даже голов не повернули.

Ну и ладно, подумал д'Марья, но дальше начались непонятности.