Штерн-майор подошел к стене, открыл ключом какую-то неприметную дверку не дверку, шкафчик не шкафчик, что-то там нажал, после чего из стены же выехали две штуковины: одна, похожая на сканер сетчатки глаза, и другая — похожая непонятно на что. Подставка, что ли, для чашки с кофе. Хотя нет, великовата.

Командиру аэрогардов захотелось, как некоему Петьке из любимой в детстве книжки, ахать, дивиться и бить себя по бокам бараньими рукавами.

Но это было еще не все. Штерн-майор нажал кнопку, положил подбородок на край верхней штуковины — все-таки это был действительно сканер сетчатки — пощелкал по клавиатуре, после чего на ней загорелся зеленый огонек, и повернулся к д'Марья, выжидающе на него глянув.

Тот машинально сделал движение в сторону сканера, но тут же замер на месте, наткнувшись на изумленный взгляд штерн-майора.

Д'Марья понял, что делает что-то не то.

Несколько секунд они с Тайхманном глупейшим образом таращились друг на друга. Д'Марья терялся в догадках — он совершенно не мог понять, чего от него ждет штерн-майор. Вроде бы он все делал как надо… все-таки не в первый раз находится на планетарном форпосте гевитгергренадирен и даже не в десятый… но в чем же дело, черт побери?., в конце концов, это, может быть, некое нововведение, а наш «Данциг» слишком долго был оторван от родных баз… ничего страшного, сейчас все проясним…

— Господин капитан-оберст, — негромко произнес штерн-майор. Глаза его сузились. — Для вас идентификатор номер один.

Тут д'Марья, повинуясь внезапному наитию, положил на этот самый идентификатор ладонь правой руки.

Он почувствовал, как по ладони прошлось что-то шероховатое, потом ощутил легкий зуд, который, просочившись сквозь кожу, отозвался где-то в затылке, и увидел, как вся панель под рукой засветилась серебром.

Никакой клавиатуры на идентификаторе номер один в отличие от номера второго не было, так что щелкать было нечем… и хорошо, и правильно, щелкать в нашем положении никак нельзя…

Что-то за его спиной громко щелкнуло, потом загудело. Д'Марья обернулся и увидел, как дверь, перед которой стояли бронированные гевиттергренадирен, отъехала в сторону.

— Прошу вас, господин капитан-оберст, — очень вежливо сказал штерн-майор, пропуская его вперед.

Д'Марья последовал его приглашению, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Что, понимаешь, за притча? Дверь хотела убедиться в том, что герр штерн-майор Тайхманн — Соколиный Глаз, а господин капитан-оберст фон Кёстринг — Твердая Рука? Дурь какая-то.

За первой требовательной дверью оказалась вторая, уже не столь придирчивая — Тайхманн просто нажал кнопку, и она отъехала в сторону.

В принципе обычный шлюз, только побольше. Однако хитрый же все-таки здесь форпост. Не иначе, шварцриттерские штучки, недовольно подумал д'Марья. Да, пожалуй, это единственное объяснение: он действительно ведь бывал и на форпостах, и в гарнизонных укреплагерях гевиттергренадирен, но не в Особых дивизиях…

Его догадка через секунду подтвердилась — за дверьми оказались два охранника в шварцриттерской форме: как у них заведено — черный, но не такого, как у гевиттергренадирен, покроя, комбинезон, ремень с серебряной пряжкой, такого же цвета знаки различия на плече — ага, значит, — офицеры, младшие меченосцы, как это там… унтер-шверттрегеры, — короткие сапоги, мягкий берет без кокарды и обязательная белая рубашка с застегнутой верхней пуговицей и без галстука. Шварцриттеры, как известно, почему-то терпеть не могут галстуков.

Охранники стояли, заложив руки за спину и нешироко расставив ноги. На вновь прибывших они даже не посмотрели, и это командиру аэрогардов понравилось: просто и деловито, раз пришли люди — значит по делу, значит так нужно.

Впрочем, один из охранников все же проявил активность: протянул руку и нажал кнопку, после чего шлюзовая дверь закрылась.

Д'Марья со штерн-майором вышли в просторный коридор, очень аккуратный и очень чистый для военной базы — пусть даже для немецкой. Коридор этот освещался длинными плафонами, встроенными в потолок, — это не были лампы дневного света, но такие д'Марья где-то уже видел, в каком-то довольно необычном месте, но не мог вспомнить, где именно.

Там имелась масса дверей — с видеодатчиками, номерами и какими-то непонятными значками, и д'Марья еще раз удивился — двери были сделаны не из металла или пластика, а из дерева, причем чуть ли не из красного. Для обычного форпоста подобное являлось совершенно непонятной роскошью, тем более что эта планета, Цет-5, явно не имела значительных лесных массивов, да если бы они и были, кому это надо — заниматься деревообработкой?..

Тут д'Марья вдруг понял, что они с Тайхманном идут довольно долго, чуть ли не полчаса, постоянно сворачивая и поворачивая — в основном, похоже, направо, — миновав, наверное, сотню дверей, и за все это время им повстречался только один человек, с погонами, как сумел разобрать д'Марья, старшего мастера копья — это что-то вроде полковника. Причем этому обер-шписсмейстеру было лет шестьдесят, весь седой; он мельком глянул на Тайхманна — тот козырнул, — потом как-то очень пронзительно посмотрел в глаза аэрогарду и сделал ему непонятный жест рукой — как будто небрежно отдал российский скаутский салют.

Д'Марья с того момента, как очутился в подземелье, чувствовал себя настолько свободно, что последовал его примеру — получилось так, будто он отмахнулся от мухи, но старик, похоже, остался доволен. Тайхманн же вообще не обратил на инцидент внимания. Но тут они пришли.

Штерн-майор остановился перед очередной дверью и нажал очередную кнопку, которая на этот раз находилась на месте замка, под ручкой. Прошло несколько секунд, и дверь отворилась — совершенно бесшумно, без щелканья и гудения.

Штерн-майор отошел в сторону. Д'Марья понял это как приглашение и вошел в открывшийся проем. Дверь за ним закрылась. Тайхманн остался в коридоре.

Со света д'Марья не сразу сориентировался и на несколько секунд замер на пороге, а потом разобрал, что находится в достаточно просторном, скверно освещенном помещении, до странности напоминающем большую академическую аудиторию — очень высокий потолок, амфитеатр кресел, на возвышении — кафедра и места президиума, за которыми находилось что-то, закрытое тяжелым бархатным занавесом.

Д'Марья оказался в проходе между амфитеатром и президиумом, и ему плохо было видно, что там есть или кто там находится, поэтому он отодвинул в сторону бархатную же штору, которая мешала пройти — нет, это, скорее, не институт, а театр, — и вышел к свету.

Ковер под ногами имел такую расцветку, что у аэрогарда голова пошла кругом: глухие черно-красные геометрические узоры чередовались со вспышками серебряных искр; первые навевали сонливость, которая почему-то тяжелым гонгом отозвалась во всем теле, а от вторых появилась резь перед глазами и моментальный пронзительный звон в ушах: нехорошо стукнуло в затылке, во рту пересохло так, что от омерзения д'Марья изо всех сил стиснул зубы; потом показалось, что черепная коробка потеряла твердость нормальной костной структуры, а мозг, наоборот, отвердел, но не усох, а расширился до пределов помещения, подземелья, взломал бетонные перекрытия скрытых в толще планеты этажей — д'Марья ясно увидел, как от нижних этажей построек форпоста куда-то вдаль идут широкие галереи, по которым прямо отсюда можно добраться до ребят с «Костромы», но их он разглядеть не успел или не смог, но четко понял, что все они живы, хотя сейчас его это почему-то совершенно не успокоило, — потом вышел на поверхность, где по-прежнему стояла прозрачная ночь… хотя на этот раз он не стал бы называть ее прозрачной — воздух кишел вихреватыми существами, и угреватыми бестиями, и ноздреватыми породами минералов и мыслей… но тут и двери, и все окна закрылись, и даже форточки и те завесились — д'Марья всегда соглашался с теми, кто в свое время подписал информационной сети приговор, — все части структуры тела встали на свои места, и он услышал глуховатый голос:

— Что с вами, рыцарь?..

Д'Марья с трудом отвел взгляд от дьявольского узора — некстати подумалось, что здесь лучше всего подошла бы сакраментальная фраза «оторвал глаза от пола», — и поискал того, кто с ним заговорил.

Он с удивлением обнаружил, что продвинулся довольно далеко от входа в зал и теперь стоит перед возвышением с «местами президиума», на которых расселись пятеро шварцриттеров — все в своеобычной форме, в головных уборах и почему-то в черных перчатках.

Сидели шварцриттеры, кстати, за столом, покрытым тяжелой на вид и блестящей тканью.

Внезапно д'Марья понял, что после разглядывания экзерсисов сумасшедшего геометра у него появилось ощущение полнейшей свободы и уверенности в своих силах: и вообще, чем дольше он находился на этой планете, тем более нахальным становился.

Он отчетливо козырнул и сказал:

— Я не совсем понимаю, о чем идет речь, господа. Боюсь, произошла ошибка — надеюсь, поправимая.

Шварцриттеры зашевелились.

— Как это — о чем речь? — недоуменно произнес один из них, крепкомордый, огненно-рыжий, лет сорока на вид — самый, кстати, молодой: остальным было явно под пятьдесят.

Д'Марья продолжал стоять по стойке «смирно».

— Осмелюсь указать, господа, на тот факт, что вы явно кого-то ждали. Причем вряд ли это наша группа шнелленвахе отдельной третьей роты фрегата «Данциг», командиром которой я являюсь.

Воцарилась тишина — по-настоящему немая. Д'Марья начал забавляться ситуацией.

— Но ведь вы же — шварцриттер?..

Это был тот голос, который вывел аэрогарда из геометрического транса.

Д'Марья внимательно посмотрел на обладателя голоса: очень маленький, очень сухой человек с очень черными волосами и совершенно бескровными тонкими губами.

— Никак нет. Капитан-оберст гевиттергренадирен Вальтер фон Кёстринг, к вашим услугам.

Внезапно люди в черном начали быстро переглядываться — это выглядело странно, даже неприятно: они вертели головами из стороны в сторону, при этом руки в черных перчатках ни на секунду не оставались на месте, а вот лица стали застывшими, как у восковых фигур.

И в одну из секунд — д'Марья не успел уловить, в какую, его это даже рассердило, — все замерло.

— Латентный рыцарь. Или скрытный?.. Очень интересно.

Д'Марья промолчал.

Помолчали немного.

— Ну что же, герр капитан-оберст, — негромко произнес тонкогубый. — Пожалуй, нам необходимо кое-что выяснить.

— К вашим услугам, — повторил д'Марья и щелкнул каблуками.

Шварцриттеры совершенно одновременно встали со своих мест.

Они оказались все одного роста, хоть и разной комплекции.

— Вас сопроводят, — сказал тонкогубый — главный он здесь, что ли? — и посмотрел поверх головы аэрогарда.

Д'Марья обернулся и увидел, как передние ряды кресел амфитеатра разъехались в стороны, обнаружив уходящий вниз пологий спуск, по которому поднимались двое крепких ребят в черном — без белых рубашек и вообще без знаков различия: младшие кнехты, догадался д'Марья, то есть рядовые. В руках у кнехтов были обнаженные стволы — армейские офицерские «вулканы» пятидесятого калибра.

Д'Марья посмотрел на тонкогубого.

— Проводите… рыцаря к сорок второму терминалу, — громко сказал тот, и кнехты моментально убрали пистолеты. — Мы будем позже.

Д'Марья козырнул, повернулся через левое плечо и направился в разверзшийся перед ним вход в очередное подземелье.

Кнехты почти неслышно ступали сзади.

«Сорок второй терминал» оказался довольно пыльным полутемным помещением, куда д'Марья и сопровождавшие его молчаливые кнехты добрались довольно нескоро, вдоволь напетлявшись по плохо освещенным коридорам с низкими потолками: причем во время своего похода они постоянно поворачивали налево с той же настойчивостью, с какой аэрогарду пришлось крутиться в правую сторону, бродя незадолго до этого по верхним коридорам.

Кнехты отперли здоровенный висячий, похожий на бутафорский замок на низенькой двери, завели аэрогарда в помещение и остались стоять у дверей. В полутьме их почти не было видно и уж совсем не было слышно.

Д'Марья постоял, пригляделся — этот «терминал» освещался двумя тусклыми желтыми настенными светильниками — и уселся в одно из низких плюшевых кресел, которых имелось ровно четыре.

Устроившись поудобнее — это оказалось совсем нетрудно: кресло было мягким и очень уютным, — он стал оглядываться по сторонам.

Тут д'Марья почувствовал на себе чей-то взгляд, повертел головой и вздрогнул. На стене висел большой застекленный портрет: смутно знакомое лицо пялилось из рамы черного металла с недоброй настойчивостью; однако самым неприятным являлось то, что черты полузнакомца были вписаны в перевернутую пентаграмму, что придавало им вид какого-то одомашненного, но своенравного животного.

Чудак на стене откровенно не понравился аэрогарду (д'Марья с некоторым стыдом заметил, что про себя назвал его чмудаком — довольно нехарактерная для него оговорка), и поэтому он почти демонстративно отвел взгляд и принялся изучать помещение дальше.

Ничего интересного д'Марья не нашел. Только возле противоположной стены стояли два небольших столика антикварного вида (удивляться он не стал), на одном оказался некий прибор — тоже вполне антикварный, с какими-то циферблатами вроде часовых, — а на другом громоздилась всякая посуда: чаши, рюмки, кубки (именно так)… какой-то подсвечник с восемью чашечками и еще что-то — все металлическое, похоже, медное.

Почему эту конуру назвали терминалом, д'Марья понять не смог.

Засим он развалился в кресле, посидел так минут двадцать и уже совсем было нацелился поспать (что было бы, конечно, не очень умно), как вдруг в его ухе ожила рация.

— …да-да, господа, благодарю вас, конечно, все именно так, как вы сказали…

Голос Руммеля — неестественный, напряженный.

— …нет, это было гораздо, гораздо раньше… да что могло случиться?., вот вы и сами говорите… а-а, «Данциг»… ну, герр фон Кёстринг… нет, он не знает. И никто не сможет об этом рассказать.

Последнюю фразу Руммель произнес очень четко и тут же умолк.

Легкий фон пропал: рация отключилась.

Д'Марья не успел придумать ничего умного, как услышал скрип открываемой двери.

Он вскочил с кресла. В помещение вошел давешний тонкогубый шварцриттер, уже без берета и перчаток. Он сделал почти незаметное движение головой, и кнехты тотчас растворились за дверью, неслышно ее прикрыв.

Д'Марья оценил то, как они двигались; похоже, обучены ребята были прекрасно: где-то уровень третий-четвертый по этому ихнему силовому «кампфклинге».

— Присаживайтесь, капитан-оберст, — произнес шварцриттер и показал пример, усевшись в кресло и заложив ногу за ногу.

Д'Марья сделал так же.

— Ну что же, — сказал шварцриттер, внимательно, но не пристально глядя в глаза аэрогарду. — Думаю, пора представиться. Удо Райнрих граф фон дер Биттербург, всадник Ордена шварцриттеров.

Д'Марья невольно кивнул: уж очень подходило это лязгающее имя всаднику — то есть, по-общевойсковому, генералу. У Биттербурга, кстати, волосы оказалась с сильной проседью, особенно над высоким лбом и на макушке: а вот виски совершенно черные.

Д'Марья тут же посмотрел на руки графа; он подумал, что и здесь что-то не так, и точно: на левом мизинце не хватало фаланги, правая кисть была не то в струпьях, не то в ожогах, а на обоих безымянных пальцах красовались массивные перстни — справа черный, слева серебряный, и оба с рубинами.

Д'Марья отвел взгляд: смотреть на чешуйчатую правую кисть этого фон дер Биттербурга почему-то не хотелось.

Он вдруг подумал, что шварцриттер специально сделал паузу, позволяя себя рассмотреть.

— Очень приятно, господин генерал… то есть господин всадник, — сказал Д'Марья.

— Брат всадник, — мягко поправил Биттербург. — Господами в Ордене называют только гроссмейстеров.

— Э-э… — произнес д'Марья. — Боюсь, я думал, что братьями шварцриттеров называют только они сами — обращаясь друг к другу.

Биттербург кивнул.

— Вот об этом мы с вами сейчас и поговорим.

— О чем?..

Шварцриттер сцепил пальцы рук и обхватил ими колено. Рубины в перстнях оказались совсем рядом и как магнитом притягивали взгляд аэрогарда.

— Видите ли, — почти задушевно сообщил граф в черном, — по всему выходит так, что и вы сами — шварцриттер.

Вот те и на, стукнуло у аэрогарда в голове.

— Во… простите, господин… брат всадник, я не понимаю.

— Что вы вообще знаете об Ордене? — спросил Биттербург.

— Н-ну… как и все в государстве… Орден шварцриттеров есть опора будущего величия нации, основа благополучия в наши дни и залог победы в грядущем… мерило чистоты помыслов всех немцев и святости арийской крови… как это там еще?., маяк на дороге, связавшей прошлое и настоящее…

Пока д'Марья говорил, Биттербург размеренно кивал.

— Вижу, вы внимательно прочитали «Рыцарей Вселенной», «Будущее Галактической Империи» и устав штернваффе. А ваше личное мнение?

Вот ведь пристал, подумал д'Марья, все еще ошеломленный новостью.

— Мое личное мнение? — переспросил он. — Я редко сталкивался… то есть, конечно, на фрегате совсем недавно появился назначенный офицер-наблюдатель, старший меченосец… не помню фамилии… но… Знаете, я, как мне кажется, неплохо изучил историю Великой Германии и могу сказать, что на СС и партию национал-социалистов вы не похожи — не то влияние в обществе.

Биттербург опять кивнул.

— А у нас были другие задачи. И мы не выставляемся напоказ, не пугаем мир дешевой жестокостью. Наша цель — создание Священной Галактической империи германской нации, Санкта империа галактикана германорум. S.I.G.H., как на парадных штандартах штернваффе.