Повелители Владений

Юный альв не очень хорошо понимал, где его место в предстоящей схватке, поэтому встал между своими наставниками в первом ряду и приготовился драться. Сразу же затряслись руки, ладони, сжимавшие обмотанную кожаной лентой рукоять алмазного чекана, вспотели. В чужих доспехах, которые Ферендир подобрал в храме, ему внезапно стало неудобно.

— Отойди, — негромко приказал Дезриэль. — Встань во второй ряд. Главный натиск отразят без тебя.

— Наставник! Я же…

— Пусть враг сначала испробует тяжелых молотов в первом ряду. Мы с тобой лучше займем позицию сзади и будем убивать тех, кто прорвется.

Ферендир не посмел ослушаться. Дезриэль спокойно встал рядом с ним. Со всех сторон от них Каменные Стражи сплотились так, чтобы их шеренга стала несокрушимой. Краем глаза Ферендир уловил какое-то движение, обернулся и увидел позади воинов высокую и красивую женщину — аларитского боевого мага. Она, видимо, стояла на поваленном дереве или валуне. Приготовленный к битве жезл уже полыхал ярким и светлым магическим огнем царства Хиш. Всадники Рассвета — их число увеличилось за счет шестерых подоспевших товарищей — отступили, чтобы подготовиться к слаженным атакам на врага.

— Внимание! — крикнул командир, и воины его отряда приняли хорошо известную аларитам боевую стойку, левая нога вперед, правая нога назад, молот поднят обеими руками вертикально над правым плечом. Ферендир последовал их примеру. Гладкий камень молотов и острые клювы алмазных чеканов кровожадно сверкнули на солнце.

Враги свирепой толпой неслись вверх по склону холма.

Повинуясь приказу предводителя, Всадники Рассвета на сильных и грациозных скакунах встали на флангах.

— Построение горой! — вскричал командир аларитов.

Ферендир сразу же почувствовал, как все стоящие рядом воины и даже сам он, такой неопытный и хрупкий, преобразились и сплели свои личные способности и силу в единый энергетический узор. Несомненно, это Каменный Маг позади них пустила в ход свое искусство. Ферендир ощутил, что внезапно врос в землю. Тело стало твердым и тяжелым, словно и вправду было высечено из камня, хотя способность проворно двигаться и наносить быстрые удары от этого совсем не уменьшилась. Все воины вместе теперь превратились в несокрушимую стену, о которую мог разбиться любой противник.

Подобно яростным штормовым волнам, на них обрушились враги.

Вокруг Ферендира все замелькало в сумасшедшем темпе. Строй аларитов покачнулся под напором полчища Хаоса. Ближайшие к послушнику Каменные Стражи аж продавили почву под ногами, сдерживая натиск и не желая уступить ни пяди. Гедонисты Слаанеша наседали на первую линию — рубили, кололи, рвали, кусали, — но их неизменно отбрасывали, и тогда они гибли от рук собственных собратьев, которые напирали сзади.

Они без передышки лезли напролом, однако аларитов в стойке горы было практически невозможно сдвинуть с места.

Ферендир находился в гуще событий, и все происходящее казалось ему странным, страшным и одновременно воодушевляющим. Враг был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, и неудержимо рвался вперед, но его сдерживала несокрушимая воля сплоченных аларитов. Ферендир в те минуты чувствовал себя не просто одним из воинов армии, а камнем в умело сложенной стене. Раз за разом враг бросался на них и пытался разбить, но детям горы все было нипочем.

Потом чудесным образом настала передышка. Как будто у слаанешитов пропало желание переть напролом или им срочно понадобилось убрать с дороги своих павших, а может, они напрягли свои затуманенные мозги, чтобы придумать новую тактику, более эффективный способ действий. Их замешательство длилось не дольше мгновения между вдохом и выдохом, но аларитам хватило и этого.

— Вперед! — заорал командир.

Нерушимая стена, сложенная из тела и воли каждого бойца, исчезла. Каменные Стражи первого ряда — и с ними Сераф — как один шагнули вперед и взмахнули молотами, нанося удар по авангарду слаанешитов. Затрещали кости, захрустели черепа, теплыми и липкими потоками разлетелась тягучая черная кровь и ихор. Едва изувеченные и переломанные тела коснулись земли, алариты нанесли следующий удар. Два десятка тяжелых каменных молотов обрушились на демониц и других воинов Слаанеша. Молотилка заработала, вновь захрустели черепа, полилась черная кровь, и брызнули жидкие мозги. Мертвые тела усеяли землю, но вперед яростно бросались, пылая жаждой мести, новые нескончаемые враги.

— Не отходи от меня! — крикнул послушнику Дезриэль.

Ряды воинов вокруг Ферендира шагнули вперед. Это было не наступление и не бросок вперед — слова казались слишком примитивными и не могли описать хладнокровные действия этих сыновей и дочерей Иметриканского материка. Теперь они не напоминали нерушимую стену, а двинулись вниз по склону, как неудержимый обвал, град камней, который перемалывал в труху оказавшихся на пути врагов.

Всадники Рассвета, размахивая мечами, врезались с двух сторон в ряды противника и начали рубить и топтать слаанешитов, так что трупы разлетались во все стороны.

Страшилище с длинным хвостом и низкопосаженной змеиной головой прорвалось сквозь заслон молотоносцев, шипя и плюясь, бросилось на Ферендира и потянуло к нему чешуйчатые когтистые лапы.

Ферендир взмахнул алмазным чеканом и отбросил гадину назад, а потом опять занес оружие и безжалостно опустил его на змеиный череп. Обливаясь кровью, страшилище завизжало и задергалось. Впрочем, оно было всего лишь контужено и устояло на ногах. Ферендир наносил удары снова и снова. Он услышал треск костей и звуки разрываемой плоти, ощутил на себе горячие брызги вражьей крови. Что-то острое и шершавое — видимо, когти гадины — впилось в бок и распороло бедро. Ферендир только поморщился и продолжил колошматить врага. По счастью, окровавленная туша наконец осела на землю. Тварь еще дергалась, но больше не представляла опасности. Юноша попятился, стал хватать воздух ртом и попытался унять нервную дрожь во всем теле.

Вокруг бушевал бой, причем именно здесь он был особенно жарким.

Впереди Сераф с неестественным спокойствием наносил врагам один за другим сокрушительные удары. Он подался навстречу наступавшему полчищу, словно противостоял ураганному встречному ветру. Ферендир увидел, что наставник врос ногами в землю и не двигался с места, сколько бы врагов на него ни наседало. На секунду — только на секунду — юный альв очень удивился и даже не поверил глазам, однако потом вспомнил, что оба его наставника были опытными Каменными Стражами и умели вытворять кое-какие магические штуки. Уродливые воины Слаанеша наскакивали на Серафа, стараясь сбить его с ног, но тех, кто считал, что Серафа можно было сдвинуть с места одной силой, ждало жестокое разочарование. Кого-то из нападавших Сераф просто стряхивал, прямые атаки отбивал рукоятью молота, а на остальных обрушивал шквал ужасных ударов.

Слева от Ферендира со смертоносной грацией работал алмазным чеканом Дезриэль. Он использовал неловкость атакующих против них самих. Вот он быстро отступил с пути бросившейся на него демоницы, и она налетела на своего омерзительного собрата. Не успели они расцепиться, как Дезриэль прикончил обоих одним ударом, а затем развернулся и блокировал атаку третьего противника. В схватке один на один против Дезриэля у уродца не было шансов: серия сокрушительных ударов в живот согнула его пополам, а затем взмах алмазного чекана переломал ноги, и он рухнул на землю визжащей бесформенной грудой.

Ферендир заметил движение: к нему неслись двое слаанешитов, разинув зубастые пасти. У одного из них вываливался наружу длинный раздвоенный язык. Первое страшилище было похоже на насекомое в панцире и передвигалось на четырех жестких тонких ножках. У второго было четыре руки, и каждая оканчивалась каким-нибудь жутким железным орудием. За спиной у этих двоих виднелись и другие твари. Кого-то из них еще придется прикончить, а кто-то, возможно, прикончит его — но Ферендир не заглядывал так далеко. Нужно было сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас.

Алмазный чекан раздробил одну из тоненьких ножек первого Гедониста. Тот потерял равновесие, пошатнулся и ударил Ферендира кистенем — юный альв едва успел увернуться от железного шипастого шара на цепи, который чуть не вышиб ему мозги. Защищаясь, Ферендир глубоко присел и изо всех сил ткнул вперед алмазным чеканом, надеясь вспороть «жуку» мягкое брюхо, но ничего не вышло. Страшилище с воплем отскочило и снова замахнулось на него кистенем.

Тем временем подоспел его товарищ, размахивая смертоносными руками — на одной болтался гладкий железный шар на цепи, из другой торчал зазубренный и довольно ржавый топор, третья оканчивалась двузубой пикой, а четвертая была утыкана кривыми железными шипами. Ферендир не знал, с какой стороны подступиться к этому многорукому страшилищу, как увернуться от его ударов или отбить их.

Все, что оставалось сделать, — отпрыгнуть в сторону и оставить нападавших лицом к лицу. Хитрость сработала: пара смертоносных железяк четверорукого хлестнула по тщедушному ссутуленному телу «жука» и пропорола его. Тот заорал и стал извиваться от боли. Четверорукий попытался выдернуть орудия, засевшие в теле товарища, но только больше запутался. Оба повалились на землю и начали бороться, стараясь освободиться друг от друга.

Ферендир без колебаний воспользовался моментом и стал действовать, не заботясь о собственной безопасности. Он запрыгнул на плечи лежавшего ничком четверорукого и трижды ударил острым клювом чекана ему в череп. Массивная туша обмякла и придавила «жука», который теперь не мог пошевелиться.

Тем временем появлялись все новые и новые враги. Причудливые тела этих убийц украсили бы любой паноптикум. Слаанешиты всюду сеяли хаос, разрушения и ужас. Ферендира уже не пугала смерть. Его мозг чудесным образом переключился на особое восприятие реальности, в которой не было места прошлому и будущему, надеждам и отчаянью, а существовали только потребности настоящего момента, здесь и сейчас. Алмазный чекан взлетал и опускался, звенел о металл и протыкал плоть. Зловонная черная кровь брызгала во все стороны, от нее тело юноши сделалось липким, а ладони — скользкими. Ферендир едва ощущал сыпавшиеся на него удары, ни клинки, ни клешни, ни кулаки, ни дубинки не могли причинить боли и нарушить его спокойствия. Не существовало такого врага, перед которым пришлось бы отступить или тем более склониться.

Внезапно сражение стало утихать. Ферендир расправился еще с десятком противников и обнаружил, что их поток иссяк. Юный альв вытер глаза, сплюнул вражескую кровь и осмотрелся.

Слаанешиты отступали вниз по склону холма так же быстро, как на него забирались. Они разбегались в разные стороны — исчезали между деревьями, прятались в овраги между холмами, — как тараканы, удирающие от яркого света фонаря. Их по пятам преследовали Всадники Рассвета, добивали раненых и тех, кто улепетывал недостаточно быстро, — новые трупы ложились рядом с павшими в битве. Наставники Ферендира и другие алариты тоже прошлись по полю битвы, помогая умереть недобитым или изувеченным врагам.

Ферендиру вдруг стало холодно, как после купания в ледяных водах горного озера. От вида происходящего у него сначала мелко затряслись руки, но постепенно крупная дрожь охватила все тело. Вокруг все было усеяно мертвецами и их отрубленными конечностями, землю пропитала зловонная жидкость, заменявшая слаанешитам кровь. Рядом с собой юноша насчитал двадцать трупов, а потом сбился.

К дрожи добавилось головокружение, навалилась усталость. Ферендир обессиленно рухнул на колени и вымолвил:

— Сераф! Дезриэль!

Впрочем, было непонятно, услышали ли его. Он и сам себя едва слышал.

Однако наставники были тут как тут. Они подхватили Ферендира с обеих сторон под руки, заглядывали в глаза, тормошили его, пытались разговорить и помогали сосредоточиться.

— Дыши ровно, — негромко велел Дезриэль и стал показывать, как лучше вдыхать и выдыхать. — Делай как я.

Ферендир прислушался к его словам и понял, что, если дышать правильно, можно постепенно успокоиться и унять сильную дрожь.

— Сосредоточься, мальчик! — прошептал Сераф. — Будь хозяином своего тела.

Дезриэль по-прежнему демонстрировал правильное дыхание, и Ферендир пытался дышать с ним в такт, но не получалось.

Тогда Сераф внезапно сильными и грубыми руками схватил Ферендира за голову и запрокинул ее так, чтобы молодой альв увидел его вызывающе ледяные глаза.

Ферендиру стало не по себе, он почувствовал себя ужасно незащищенным: Сераф хотел не просто привлечь его внимание, а заглядывал прямо в душу, которой требовалась помощь.

— Теперь дыши! — велел Сераф послушнику и стал тоже показывать, как надо дышать. Ферендир, к собственному удивлению, задышал с ним в такт.

Вдох! Выдох! Вдох! Выдох!

— Дыши! — сквозь стиснутые зубы снова приказал ему наставник.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Ферендир задышал ровно, и постепенно дрожь стала спадать. Он не сразу осознал, что наставники вдвоем обнимали его. В этих объятьях молодое тело нашло равновесие и успокоилось.

Вдох… Выдох…

По мягкому суглинку застучали копыта. Чья-то тень заслонила солнце, зафыркало какое-то крупное и сильное животное.

Ферендир открыл глаза и увидел, что над ним возвышается прекрасная всадница в красивых белых доспехах тонкой работы, заляпанных черной кровью, землей и внутренностями врагов. Хотя предводительница Всадников Рассвета и была перемазана чьими-то кишками, она выглядела очень жизнерадостной, словно только что побывала на празднике. Защищенные стальной кольчугой бока ее скакуна раздувались, как кузнечные меха, а сам конь уставился темными глазами на землю, стараясь успокоиться после жаркой схватки.

Сераф встал и словно бы заслонил послушника своим телом — от этого Ферендир почувствовал себя защищенным и одновременно недостойным.

Всадница все еще держала длинный изящный меч, перепачканный в запекшейся крови.

— Вы хорошо сражались, — сказала она и окинула бесстрастным взглядом всех троих, а затем посмотрела прямо на Ферендира. — Молодцы.

— Вы тоже, — сказал Дезриэль. — Только самые умелые и отважные конники пойдут в атаку на неровном склоне холма.

— Искусному наезднику отвага ни к чему, — с едва заметной улыбкой заметила всадница. — Что же привело вас в это место в такой неподходящий момент?

— Мы беженцы, — объяснил Дезриэль. — Вчера утром вот эти самые страшилища разрушили наш храм. Нас там не было. Остальных они перерезали.

— Беженцы?! — выбранное Дезриэлем слово явно покоробило Серафа. — К этим Гедонистам у нас есть одно дельце. Вас оно не касается.

Ферендир удивился: неужели воинственность наставника так сильна, что он готов обидеть дружественного воина, проявившего простое любопытство?

Однако командир Всадников Рассвета не обиделась.

— Можете обделывать с ними любые дела, — сказала она, — но мне передали, что наша верховная командующая, Хирва по прозвищу Ветроходная, желает повидать вас троих.

Ферендир посмотрел на своих наставников: те переглянулись и, кажется, колебались, обдумывая приглашение с подозрением и недоверием. Однако это длилось всего мгновение, а затем Дезриэль подал незаметный знак — слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: «Может это нам повредить?» Сераф прищурился и пожал плечами.

Тогда Дезриэль сказал командиру Всадников Рассвета:

— Хорошо, отведите нас к ней.

Глава четвертая

В лагерь Хирвы на равнинах Ферендира с наставниками подвезли Всадники Рассвета — их сильные скакуны с легкостью могли нести двоих. Кавалькада пронеслась по перекатам холмов, мимо тысяч вражеских трупов и других ужасных кровавых свидетельств сегодняшнего сражения. Вскоре всадники выехали на простиравшуюся к западу от предгорий равнину, также усеянную мертвецами — и не только вражескими. По взрытому дерну и залитой кровью траве бродили десятки люминетов в поисках раненых альвов, которых надо было подобрать и поскорее доставить в палатки к лекарям, а также в поисках еще живых врагов, которых следовало поскорее прикончить. Когда на пути кавалькады какой-нибудь поверженный слаанешит внезапно начинал шевелиться, кто-то из Всадников Рассвета или рядом проходивший альв кидался к нему и одним ударом добивал.

Все происходило так быстро и безжалостно, что скоро на поле боя не осталось ни одного живого Гедониста.

Наконец показался большой лагерь — целый городок шатров и палаток к северу от места сражения. Множество альвов суетились там: ухаживали за ранеными и готовили к сожжению тела убитых товарищей, чьим душам предстояло вернуться в свою вечную обитель. На исходе дня перед приходом сумерек повсюду вспыхивали костры — там готовили еду для прощальной тризны и кушанья для пира победителей.

Наконец Всадники Рассвета подъехали к самому большому шатру — пожалуй, размерами он не уступал трапезной в разрушенном монастыре горы. Ферендир, Дезриэль и Сераф спешились и прошли за предводительницей Всадников Рассвета — ее звали Велориной — и за ее товарищами под прохладную сень шатра.

Хотя ткань шатрового полога и выглядела снаружи толстой и грубой, она пропускала достаточно света и свежего воздуха, так что внутри оказалось совсем не так душно и темно, как можно было ожидать. Вдобавок внутреннее убранство освещали лампы из эфирокварца, установленные на подставках в форме деревцев и на небольших удобных столиках. Здесь было на удивление просторно и уютно, пахло хмельным медом, свежеиспеченным хлебом и засахаренными фруктами.

Верховная командующая Хирва Ветроходная оказалась высокой и приятной на вид альвийкой в блестящих доспехах из солнцестали. Казалось невероятным, что, несмотря на царапины, пятна грязи и вражеской крови после недавней битвы, эти доспехи все равно сверкали и производили впечатление безупречности. Медово-золотистые волосы Хирвы были аккуратно заплетены в длинную толстую косу, из которой не выбивался ни один волосок. Хотя верховная командующая сегодня, судя по всему, лично ходила в бой и забирала жизни врагов, сейчас она непринужденно переговаривалась с подчиненными, склонившись над разложенными на большом столе картами окрестностей.

Предводительница Всадников Рассвета Велорина подошла к ней, замерла как вкопанная и доложила:

— Леди-регент, по вашему приказанию алариты прибыли.

Хирва подняла на них темно-синие, словно растаявший ледник, глаза.

Ферендира пробрала дрожь. Хирва была прекрасна и одновременно ужасна. Холодная красота ее лица наводила на мысль о суровом горном склоне, который за тысячу лет под упорными ветрами стал гладким и пустынным. Пронзительный, леденящий душу взгляд таил в себе опасность, словно кишащий зверьем лес. Ферендиру почудилось, что его изучили и оценили, будто какой-нибудь клочок земли, который можно использовать для будущих военных действий. Он не смог отделаться от этого чувства, даже когда Хирва одарила подобным взглядом и Дезриэля с Серафом.

Потом верховная командующая выпрямилась и коротко кивнула в знак приветствия.

— Рада вас видеть, — спокойно сказала она. — Вы среди друзей.

— По крайней мере, среди таких же альвов, — пробормотал Сераф.

Ферендир заметил, что Дезриэль на миг с укоризной покосился на собрата.

Обойдя стол, Хирва продолжила:

— Мне доложили, что сегодня вы храбро сражались и перебили много врагов. Благодарю вас за это. Теперь я должна спросить, что привело вас сюда и почему вас так мало. Полноценный отряд Каменных Стражей нам бы не помешал.

— Во-первых, — ответил Сераф, — мы оказались тут случайно. Нас никто сюда не приглашал. Эта гора и ее подножья — владения нашего монастыря, и мы ходим здесь куда хотим. Позволю себе напомнить, что вы сами и ваша армия тут только в гостях.

— Мой товарищ забыл упомянуть, — быстро вставил Дезриэль, — что буквально вчера наш храм был разрушен теми самыми слаанешитами, которых вы сегодня разбили. Они проломили стену, уничтожили постройки и перебили всех жрецов и послушников. Вообще всех! Мы уцелели только потому, что во время нападения нас не было в храме.

Хирва словно взвешивала их слова. Некоторое время она смотрела на Ферендира, как будто ожидая услышать и его версию произошедшего, но он оробел под ее ледяным взглядом и промолчал.

— На самом деле мы не рассчитывали вступить в битву именно здесь, — наконец сказала Хирва. — Несколько недель мы следовали за этим войском Слаанеша — оно пересекло равнину и углубилось в предгорья. По нашим расчетам, бой должен был состояться по ту сторону холмов, на склонах самой горы. Представьте же себе наше удивление, когда внезапно Гедонисты развернулись и вышли нам навстречу. Мы решили, что они были отброшены, поэтому спустились с гор и напоролись на нас.

— Они не были отброшены, — горько сказал Сераф. — Они просто сделали свое темное дело, ради которого и приходили.

— И что же это было за дело, Каменный Страж? — слегка склонив голову набок, спросила Хирва.

— Между прочим, леди-регент, у меня есть имя, — сказал Сераф.

Ферендир переглянулся с Дезриэлем. Они не ожидали от Серафа ответа, граничащего с грубостью.

— Тогда представьтесь, — как ни в чем не бывало предложила Хирва. — Сообщите ваши имена, чтобы я могла спокойно расспрашивать вас о вещах, представляющих интерес для моей армии.

— Его зовут Сераф, — сказал Дезриэль, кивнув на своего товарища. — Я Дезриэль. Мы полноправные Каменные Стражи, а это послушник, которого мы обучаем, Ферендир. В эти дни он должен был пройти последнее испытание, но не успел.

Ферендиру почему-то стало неловко. Зачем наставник так снисходительно и пренебрежительно о нем отзывался, да еще перед лицом этой гордой и грозной воительницы?

— Вот и славно! — сказала Хирва и перевела взгляд обратно на Серафа. — Ну, Каменный Страж, так о чем ты говорил?

Ферендир напрягся. Хирву явно было ничем не напугать.

Немного поколебавшись, Сераф ответил:

— Очевидно, слаанешиты явились к нам в храм за совершенно конкретной вещью. Они ворвались внутрь, забрали ее и сразу ушли.

— Говори прямо! — воскликнула Хирва. — Называй вещи своими именами! Что забрали Гедонисты? Ради чего они к вам явились?

— Ради чего? — сощурился Сераф. — Что забрали?.. Да они забрали у нас все!..

Тут вмешался Дезриэль и постарался разрядить нараставшее напряжение.