Хозяин башни. Часть 1

Полина посмотрела в указанную Катей сторону откуда бежал парень, размахивая руками, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Он самый. Я думала, он дома уже.

Запыхавшийся Ванька подбежал к девушкам и согнулся, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться.

– Ты почему не дома? – сердито спросила Полина. – Солнце уже заходит!

– Сейчас, – выдохнул он. Приведя дыхание в норму, парень выпрямился. – Привет, – он мельком взглянул на Катю, махнув ей приветственно рукой и восторженно сказал:

– Я сейчас такое видел! Там, у Фавры! – он обвёл глазами девушек и, не заметив в них заинтересованности, продолжил. – Человек. Мужчина. Нездешний. Высокий такой. Он стоял рядом с избушкой ведуньи и они там…разговаривали. У него, – он вытаращил глаза, разведя зачем-то руки в стороны, – волосы – словно серебряные. Блестят, переливаются! Я такое только у ванов видел, но этот человек не из них. У ванов-то волосья золотистые.

– Ну мало ли кто к Фавре мог прийти, – с сомнением сказала Полина. – И что ты вообще там делал в такое время?

– Я к ней за мазью ходил, нога заныла, а после решил прогуляться неподалеку и случайно заметил его, – Ванька отмахнулся от жужжащего комара. – К нам ведь сюда никто никогда не приходит. Это точно кто-то особенный. Может даже воин! – с придыханием произнес парень.

– Откуда тут взяться воину? – фыркнула Полина.

– Пойдём к Фавре, сама всё и увидишь!

Полина переглянулась с Катей.

– Я ещё ни разу не была у ведуньи. Давайте сходим, – предложила Катя, чем привела в восторг парня.

– Ну идём, идём, – согласилась Полина.

Ванька почти бегом направился в сторону избушки Фавры, которая находилась на самом краю Своельги за берёзовой рощей, вдали от человеческих глаз. Чтоб попасть туда, надо было обойти кругом деревню, пройти рощу по узкой тропинке и обогнуть высокий холм. Ведунья вела затворнический образ жизни. Девушки заторопились следом за парнем, кидая друг на друга взволнованные взгляды. В это время к ведунье ходить было не принято и вряд ли она будет рада нежданным посетителям. Ведунью не только уважали, но и побаивались. Ходили слухи, что она может, если её разозлить, навести такую порчу, что мало не покажется.

Полина интересовалась как-то раз у Божана, почему Фавра живёт отдельно ото всех и кто она. Мужчина рассказал, что в первые дни его появления в деревне, ведунья уже жила здесь. Даже Олли, самый старый житель Своельги, говорил, что знает Фавру всю свою жизнь. Старейшина шутил, что в один прекрасный день деревня начала разрастаться вокруг избушки ведуньи. Что она и не человек вовсе, а сам живой дух селения, её хранительница.

Жилище Фавры напоминало дом бабы Яги из сказок – одиноко стоящая маленькая избушка с двускатной крышей, со срубом из мощных, грубо отёсанных брёвен. Окна не были украшены обычными для Своельги наличниками. Изба казалось серой, мрачной, а вокруг неё клубилась невидимой дымкой нездешняя тайна.

– Ну что, где твой таинственный незнакомец? – тревожно спросила Полина у Ваньки, который растерянно оглядывался по сторонам.

– Может, они в дом зашли, – с надеждой предположил он. – Давайте постучимся?

– К ведунье просто так не ходят, – наставительно произнесла Полина, поглядывая по сторонам, – нечего её по пустякам тревожить. Надо домой возвращаться.

– А может ей помощь нужна? – не сдавался Ванька. – Вдруг этот воин что плохое сотворил? – прошептал парень.

– Полина, правда, давай постучимся, – вступилась за парня Катя. – Ничего плохого нет в этом. Если всё хорошо, просто извинимся и уйдём.

Полина обвела взглядом своих спутников.

– Если что, сами расхлёбывать будете.

Ванька, не дожидаясь, пока его подруга передумает, отворил скрипнувшую калитку и поспешил к избушке. Следом за ним во двор, засеянный травами, источавшие дурманящие ароматы, прошли девушки. Парень уже стучался в дверь.

– Ну что там?

– Не открывает, – с тревогой произнёс Ванька, взглянув на Катю. – Я пойду в окно загляну, – сказал он и опрометью бросился за угол избушки.

– Ванька конечно горазд на выдумки, но, сколько я помню, Фавру всегда можно дома застать было.

– Что же, она совсем никуда не выходит?

– Может по ночам, пока вся деревня спит, – пожала плечами Полина. – Я даже об этом не задумывалась.

– В доме темно, ничего не видно, кажется её нет здесь, – поспешил доложить вернувшийся с разведки Ванька.

– Что будем делать? – спросила Катя.

– Надо найти её! Можно пойти по следам.

– А можно пойти домой и вернуться завтра, следопыт, – урезонила неугомонного парня Полина.

– А если он её в лес утащил? – вытаращив глаза, озвучил страшную догадку Ванька и посмотрел в сторону Зелёного леса, над которым уже сгущались летние сумерки.

– Не выдумывай глупостей, – рассердилась Полина. – Никто никого никуда не утащил. Фавра могла просто отлучиться по делам. Может ей надо цветы редких растений собрать. Или там ещё что-нибудь.

– Вань, мне кажется, Полина права. Ну действительно, мало ли дел у неё?

– Да что ты вообще о ней знаешь, – раздражённо махнул рукой Ванька на Катю и тут же пожалел о сказанном. Катя обиженно нахмурилась. – Извини, я с горяча. Просто я переживаю, как бы действительно что дурное не приключилось.

– Так, предлагаю поступить следующим образом. Если Фавра не появится в ближайший час, мы пойдём к Астрид и расскажем ей о том, что произошло. И перед женой Олли будешь сам отчитываться, – грозно сказала Полина.

– Что-то случилось?

Все трое подпрыгнули от неожиданности и резко обернулись на голос. Пока они спорили, сзади к ним подошла ведунья. Лицо её всё так же скрывал капюшон от тёмно-синего балахона. Женщина сутулилась, что делало её ниже, чем она была на самом деле. Полина зыркнула на Ваньку, который с некоторым даже расстройством, что возможные приключения закончились не начавшись, смотрел на ведунью.

– Извини нас, Фавра, – взяла ситуацию в свои руки Полина. – Мы просто встревожились, как бы с тобой не случилось чего плохого.

– Что ж со мной может произойти? – насмешливо произнесла хозяйка избушки.

– Я видел, как ты разговаривала с каким-то незнакомым мужчиной. Мы пришли проведать тебя, но дома никого не было. И мы испугались, что этот воин мог сотворить с тобой нечто ужасное, – оттараторил Ванька и выдохнул.

– Незнакомый мужчина, говоришь? – хмыкнув, произнесла Фавра. – Так не было никого.

Ванька растерянно уставился на ведунью.

– Как – не было?

– Одна я была. Давно уже, как тебе мазь выдала. Вот, ходила к реке немного травы набрать, – Фавра протянула зажатый в перчатке, надетой на руку, пучок травы с сиреневыми цветами, свисавшими мелкими серёжками со стебельков. – Мне для снадобья надо было. У нас ведь Лия на сносях ходит. Глядишь день на день родит. Вот я и ходила за дикой сиренью.

– Но я же видел…

– Так, тебе ведь всё объяснили, – оборвала парня Полина. – Извини нас за беспокойство. Мы уже уходим, – коротко кивнула Полина ведунье и потянула за руки Ивана с Катей.

– Полина, честно, я видел, как она разговаривала с кем-то! – чуть не со слезами на глазах, воскликнул Ванька, когда они отошли на почтительное расстояние от двора ведуньи, где Фавра всё ещё стояла и смотрела вслед троице.

Катя взглянула на Полину, которая не спешила осуждать парня. Девушка остановилась, сосредоточенно покусывая нижнюю губу.

– Я верю тебе, – наконец произнесла она, сдвинув брови. – Мне показалось кое-то странным.

– Что именно? – спросила Катя.

– Цветы, за которыми ведунья ходила.

– А что с ними не так? – теперь уже удивился Ванька.

– Их полно в её дворе. Вы не обратили внимания?

Иван с Катей покачали головами.

– Зачем ей ходить на ночь глядя за травой, которая растёт у неё под рукой? Возможно, она и вправду ходила куда-то с незнакомцем, которого ты видел, провожала его. А траву по пути сорвала, чтоб оправдать свою отлучку.

– Зачем ей вообще оправдываться? – Катя выглядела испуганной.

– Я не знаю. Может, чтобы не вызвать подозрений. Странно, зачем ей скрывать то, что к ней приходил кто-то?

– Я же говорил, что здесь что-то странное, – гордо поднял голову Ванька, довольный тем, что первым обнаружил тайну.

– Может нам стоит всё таки пойти к Астрид?

– И что мы ей скажем? Что подозреваем Фавру в чём-то этаком, а в чём сами не знаем? Не уверена, что Астрид будет разбираться с этим. У неё сейчас, пока не вернётся Олли, забот полно и без этого. Тем более что она доверяет безоговорочно ведунье. И Божана нет, чтоб посоветоваться, – с досадой покачала головой Полина.

– Нам надо установить за домом Фавры наблюдение, – Ваньку распирало от неожиданно свалившейся на его белобрысую голову тайны.

– Она тебя в миг раскусит. Забыл, как она вас застукала, когда вы решили за ней шпионить в прошлый раз?

Ванька пристыжённо опустил голову. Прошлым летом они с друзьями собрались разузнать, что делает по ночам Фавра и прокрались к ней во двор. Затаившись под окном, мальчишки долгое время пытались разглядеть, что происходит в доме, заглядывая внутрь через мутное пыльное стекло. Так они просидели с час, пока один из его спутников не заверещал от испуга. Оказывается, ведунья незаметно подкралась к ним сзади и сама устроила слежку за горе-шпионами.

– Давайте поступим так. Сейчас разойдёмся по домам. А-то нас Машка скоро хватится. А уже завтра мы пойдём к Фавре и зададим ей вопрос напрямую.

Все согласились со здравостью такого предложения и поспешили по домам. Солнце уже закатилось за горизонт. Наступала ночь.

Полина лежала в кровати и смотрела в окно, как круглую яркую луну обтекают клочья облаков. Сон не шёл. Она думала о Фавре и о том, почему ведунья соврала им. Без сомнений, она могла иметь секреты и уж точно не им она должна сообщать о том, куда и с кем ходила. Но всё-таки. Смутное ощущение тревоги бродило внизу живота девушки, тянуло и не давало покоя.

Полина перевернулась на другой бок, подставляя спину тусклому лунному свету. Фавра пользовалась безграничным уважением со стороны своельжцев. Это она усвоила твёрдо. Но врождённое недоверие скребло на сердце. Что-то не так. Она не могла дать своему чувству толкового объяснения, но интуиция редко подводила её.

Девушка встала с кровати, оправила ночную рубашку, спускавшуюся ей ниже колен и вышла из комнаты. Четыре спальни находились на втором этаже дома. Комната Полины была прямо напротив лестницы. Слева была спальня Ваньки, справа – Марьина, а большая комната Малики с Божаном, сейчас пустующая – в самом конце длинного коридора, идущего мимо всех дверей.

Полина спустилась вниз по лестнице, аккуратно, чтоб не скрипели ступени, на первый этаж выпить воды. Через окна, выходившие во двор, на кухню струился бледно-жёлтый свет, рисуя на полу тени от ягодных кустов, росших рядом с домом. Полина подошла к ведру рядом с печью и зачерпнула ковшом слегка нагревшейся от печного жара воды. Она отпила прямо из ковша, пролив немного воды себе на грудь. Полина смахнула ещё не успевшие впитаться капли и услышала слабый топот по лестнице – кот, видимо решивший, что его будут сейчас кормить, подбежал к Полине и стал тереться о её босые ноги.

– Васька, – девушка присела на корточки и погладила громко урчавшего кота, – ночь на дворе, какая еда? Вот, могу воды налить, если хочешь, – поднесла она к его раскормленной морде ковш с водой. Васька понюхал и недовольно облизнулся, укоризненно смотря на девушку блестящими в сумраке глазами.

Полина встала, повесила ковш на крючок на печи и, уперев руки в бока, смотрела на Ваську, который крутился вокруг неё, выпрашивая еду. Девушка тяжело вздохнула.

– Ладно, что с тобой сделаешь. Сейчас, жди тут, я принесу что-нибудь, пока Машка не видит. Иначе она нам обоим такую взбучку устроит!

Она вышла в сени, где в полу был устроен холодильный погреб, где хранились запасы еды. Полина спустилась по лесенке вниз, пригибая голову, чтоб не удариться о деревянные перекладины. Тут было значительно холоднее. Полина взяла с полки горшок со сметаной и поспешила подняться наверх, где Васька сидел и выжидательно глазел на девушку.

– Вот на какие жертвы ради тебя иду, – с напускной укоризной сказала Полина коту, закрывая люк погреба, стараясь не шуметь вделанным в крышку железным кольцом. – Заболею – ты будешь виноват.

Она вернулась в дом, пропуская вперед себя кота. Тот радостно урчал, тыкаясь усатой мордой в руку, пока девушка накладывала в его миску сметану. Машка, если бы увидела, устроила бы выговор и долго бы потом дулась. Но Полина не могла отказать любимцу в маленьком удовольствии и не побаловать его. Она вообще любила животных, а они отвечали ей полной взаимностью. Полина сама не могла объяснить то, порой совершенно удивительное, доверие со стороны зверей. Как-то раз, ещё в Глеймаале – давно ли она стала называть мир людей этим непривычным названием? – когда они с друзьями были в походе в Архангельской области и ночевали в лесу в палатках, к ней подбежал заяц, выпрашивая какое-нибудь лакомство. Зверёк, обычно пугливый и старающийся обходить людей как можно дальше, отчего-то доверился Полине и удивил её умиляющихся товарищей своим поведением. Подобные случаи повторялись часто. Полина объясняла это тем, что животные чувствовали её любовь и то, что она и в мыслях не держала навредить им.

Полина стояла и смотрела, как Васька уплетает сметану. Она улыбнулась и посмотрела в окно. Небо на горизонте уже начинало потихоньку светлеть. Скоро проснётся деревня, а она так и не спала. Полина решила, что уж нет смысла ложиться. Она дождалась, пока кот дочиста вылижет миску, ополоснула её в лохани с водой, скрывая улики своего маленького преступления и пошла обратно в комнату одеваться.

Мысли снова захватила вчерашняя ситуация с Фаврой. Девушка решила, что сама наведается к ведунье, не дожидаясь Катю с Ванькой.

Накинув на плечи лёгкую куртку с капюшоном, Полина выскользнула со двора и поспешила в сторону избушки.

Глава 4

У Фавры

Своельга постепенно просыпалась. В доме ведуньи было слышно, как деревня постепенно наполняется лаем собак, мычанием коров, рёвом быков и блеянием коз и овец, которых молодые пастухи выводили в поле на пастбище. Музыка человеческого селения перемежалась с бойкой перекличкой птиц в берёзовой роще, жужжанием насекомых, летающих по саду ведуньи, далёким кряканьем уток на реке и всплесками воды от спускаемых на реку лодок рыбаков.

Запахи, которые надёжно скрывала под своим покрывалом ночь, также высвобождались навстречу солнцу: свежий аромат сырой после ночи земли и росы, блестящими каплями свисавшей с цветущих трав, запах свежеиспечённого хлеба, доносящийся из деревни вместе с дымом из печей, что разжигали хозяйки после недолгой летней ночи.

Ко всем этим привычным ароматам примешивался ещё один, который чуткий нос Фавры едва улавливал среди россыпи прочих запахов. И он становился всё ближе.

Она ждала этого. Девчонка явно не глупа и ведунья заметила, что та бросила взгляд на дикую сирень, которая в изобилии росла у забора. Ведунья догадывалась, что та обязательно наведается к ней. Вчерашнее событие стало лишь поводом для того, что и так завещала судьба.

Что-то было в этой девице такого, что отличало её от прочих жителей деревни. Едва уловимая разница, но всё же она была. Ещё когда она только появилась в Своельге, ведомая альвами под руки, ведунья отметила её взгляд и едва заметные колебания воздуха вокруг неё. Казалось, что девушка вызывает отклик в природе. Это было странным, забытым явлением, и оттого очень любопытным.

Фавра услышала шорох травы под ногами гостьи, подходившей к двери её жилища. Отложив в сторону ступку, ведунья встала из-за стола, за которым толкла травы, готовя снадобье, подошла к двери и открыла её. На пороге, подняв руку, но не успев постучать, застыла Полина. В светло-серых глазах девушки мелькнуло удивление. Она опустила руку и коротко поклонилась ведунье, которая, как всегда, скрывала своё лицо.

– Здравствуй Фавра! Я прошу прощения, что так рано пришла…

– Заходи уже, – прервала извинительную речь ведунья, пропустила мимо себя девушку и притворила дверь, – я ждала тебя.

В избе было темно и она встретила девушку резким, кружащим голову запахом разнотравья, пучками сохнущего по стенам. Единственное небольшое окошко пропускало немного света, которое выхватывало из темноты лишь малую часть комнаты вместе с половиной стола, на котором беспорядочно были разбросаны травы, ступка, мешочки и коренья. На другой половине стола горел дрожащий огонек свечи, чуть рассеивая полумрак помещения. Под потолком в левой части дома висела пустая клетка, в которой обычно держали птиц.

Полина прошла в дом и оглянулась на ведунью, которая стояла у двери и смотрела из-под тёмного капюшона. Она казалась продолжением теней, что, подрагивая, расползались по стенам. Фавра привычно сутулилась, но даже так была ростом с Полину, которая никогда не считалась коротышкой.

– Ждала? – удивилась девушка, поведя плечами от озноба.

– Конечно, – насмешливо ответила женщина. Она прошла мимо девушки и села за стол, принимаясь за дело, от которого её отвлекла Полина. – И ты присаживайся, – ведунья махнула длинным широким рукавом в сторону табурета с противоположного края стола, схватила ступку и усердно начала толочь в ней растение, судя по запаху – чабрец.

Полина послушно села, сложив руки на коленях, и стала наблюдать за работой Фавры.

– Слушаю тебя, – вминая пестом в ступку, произнесла ведунья. – Или ты помолчать пришла?

Полина чувствовала себя не в своей тарелке. Фавра в своём мешковатом балахоне, напоминала древнюю старуху. Но вот голос её резко контрастировал с внешностью. Он был высоким и мелодичным. И руки. Не сморщенные, усеянные синими венами старушечьи руки, а гладкие, с аккуратно подстриженным ногтями. И вечно скрываемое лицо совершенно не располагало к душевной беседе. Полина уже пожалела, что пришла сюда. Но ей надо было выяснить, отчего ведунья вчера скрыла правду.

– Фавра, – дрогнувшим голосом начала Полина, – я могу лезть не в своё дело, но это не даёт мне покоя.

Ведунья продолжала усердно крошить растение и казалось, совершенно не слушала свою гостью. Полина собралась с духом и выпалила свои подозрения.