Хозяин башни. Часть 1

– Угораздило ведь, – с досадой произнёс парень, растирая больную ногу. Пока они шли до реки, хмель успел выветриться. Иван ловким движением выбил пробку из бочонка и подставил кружку. В неё тугой струёй ударила пена, распространяя вокруг кисловатый аромат пива. Наполнив две кружки и заткнув обратно отверстие, Ванька протянул одну кружку Полине.

– Ну, за то, чтоб Торг прошёл удачно.

– И за твою ногу. Надеюсь, она скоро примет обычную свою форму, мне уже надоело таскать тебя, – шутливо проворчала Полина и сделала небольшой глоток. Иван же приложился к кружке надолго, и убрал её только когда она на половину опустела, громко рыгнув.

– Очень культурно. Усишки вытри свои.

– Спасибо, – театрально склонив голову, ответил парень, утирая рукавом пену с верхней губы, на которой уже обозначился светлый пушок.

На противоположный пологий берег из Зелёного леса вышел на водопой большой олень с широко ветвящимися рогами. Вокруг природа начала просыпаться после недолгой летней ночи. На востоке солнце цеплялось за горизонт первыми робкими лучами, выуживая себя из постели.

– Ваня, ты скучаешь по прошлой жизни? – вдруг спросила Полина, что парень аж поперхнулся от неожиданности.

– Не особо, знаешь ли. У меня с ним связаны не лучшие воспоминания. Здесь лучше, спокойнее. Здесь мир. Да и времени прошло уже достаточно. Мне Енкильмаал кажется куда более реальным, чем Мир людей. Я иногда ловлю себя на мысли, что мне прежняя жизнь приснилась, а я всегда тут жил, с Божаном, Маликой, Машкой. И с тобой вот.

Полина глядела в сторону видневшейся ржавой электровышки на востоке, на балках которых сидели галки, отсюда кажущиеся чёрными точками. Словно кляксы. Девушка протянула опустевшую кружку Ване, который без слов наполнил её и вернул обратно.

– А я скучаю. Думаю, как там мои поживают, что с ними сейчас. Тоска иногда сдавливает, душит.

– Ну так времени-то прошло всего ничего. Сколько ты уже здесь? Три лета провела?

– Четвёртое пошло, – повернулась Полина к Ваньке и печально улыбнулась. – Надеюсь когда-нибудь тоска уйдёт.

– Конечно уйдёт. Три года для Енкильмаала это не срок. Так, короткая вспышка. Вот увидишь, уже следующим летом рванём вместе с отцом в Гнездо. А оттуда ты, как и хотела на все четыре стороны сможешь пойти, – улыбнулся Ванька. – Не передумала ещё?

– Конечно нет, сам же знаешь, как я этого жду.

Снова воцарилось молчание. И Полина и Иван уткнулись, как в мягкую подушку, каждый в свои мысли. Кругом нарастал новый день, разгоняя звуки и тёплые запахи лета. Роса на траве начинала испаряться, накрывая поле туманом. Из норок вылезли мышки-полёвки и побежали по своим делам, птицы начинали перекличку, из прибрежных камышей в перевалку выбредали утки со своими выводками, и шумно плюхались в воду. С востока задувал ветерок, беспокоя волосы Полины.

Девушка по инерции попивала пиво. Свежесть утра разбавляла крепкий дурман хмеля и не давала мыслям сбиваться в кучу. Полина думала о новом мире. Миитланд. Чудесная страна, куда она попала после неудачного сплава по реке вместе со своими друзьями. Попросту, она умерла, а очнулась уже в тёмной избе, свет в которую попадал через маленькое оконце и освещал грубо сколоченный деревянный стол, за которым скрючился косматый человечек с длинной растрепанной бородой. Он елозил ей, словно веником, по бумаге, что-то быстро записывая обгрызенным карандашом.

– Очнулась, сударыня? – оторвался от записей человечек и пристально взглянул на девушку. Полина кивнула, растерянно озираясь по сторонам, приподнявшись на локтях.

Приморгавшись к полумраку она увидела, что лежит на тахте, укрытая цветастым, словно собранным из разных кусков ткани одеялом. В тесной комнате кроме неё и чудного человечка больше никого не было. Вдоль стен громоздились шкафы, полки которых были уставлены книгами и разбросанными на них пожелтевшими от старости листами бумаги. Напротив стола, за которым сидел человечек, Полина разглядела плотно закрытую дверь.

– Как чувствуете себя? – писарь сложил перед собой руки и налёг на стол, стараясь лучше разглядеть девушку.

– Спасибо, вроде хорошо, – сбивчиво ответила Полина и тут же добавила. – Где я?

– Вопрос простой, ответ на него тоже, хотя он наверняка покажется вам, любезная моя, совершеннейшим абсурдом. Мы сейчас в Миитланде, на Ближних островах.

Полина сощурила глаза и нервно хмыкнула.

– Вижу, ответ мой вам абсолютно ничего не объясняет, – добродушно продолжал человечек. – Что ж, ситуация самая банальная. Вы, сударыня, как бы так выразиться помягче, покинули привычный вам людской мир и оказались в Миитланде. Иначе – Стране Богов, волшебной стране, если желаете, хотя это определение будет ужасно некомпетентным. Ближние острова это отделённая морем от большого континента территория, куда попадают все вновь прибывшие, такие как Вы. Простите, а как вас зовут?

– Полина, – ответила девушка с таким видом, будто её спросили о чём-то в высшей степени непотребном.

Человечек схватил отложенный ранее карандаш и быстро записал имя.

– Я Джолат, представитель племени Миннатов второго пришествия, летописец Ближних островов, приятно познакомиться. Так вот, – с невозмутимым видом продолжал разъяснения человечек, вводя Полину в ещё больший ступор, – Вы, Полина, уж простите мне эту прямолинейность, давеча умерли. Как? Этого я знать не могу, ждал, пока Вы проснётесь и сами мне расскажете. После смерти каждый человек возвращается в Миитланд, откуда, собственно, однажды и ушёл. Чтобы вновь прибывших сильно не пугать, господа из Серебряного леса устроили некий пункт сбора и последующего распределения здесь на островах. Тут у них происходит, как это слово, заковыристое такое, недавно от ваших узнал. А, собеседование, точно! Вот, происходит собеседование, после которого человек либо снова отправляется в Мир людей – Глеймаал, либо остаётся здесь и проходит подготовку в Школе. Её, кстати, тоже создали мудрейшие жители Серебряного леса. Удивительный народ, я Вам скажу. Столько всего полезного делают, а главное с умом.

– Я, – Полина нервно поправила упавшую на лицо прядь светлых волос, – умерла?

Она сжала в руках край одеяла и уставилась на Джолата.

– Ну вот, столько всего интересного рассказал, а вы про этот малозначительный факт, – Джолат выглядел обиженным. – Впрочем, каждый второй, если не больше, так реагирует, я уже привык. Эх, грубый мир, лишённый всякой тонкой материи. И как вы там живёте? – человечек с состраданием покачал головой и продолжил говорить, словно сам с собой обсуждая давно расстраивавшую его проблему. – Но что ж поделать, коли, приходя оттуда, вам заново приходиться учиться столь многим прекрасным вещам. Да, Полина, вас больше не существует в том мире, который, как я понимаю, тамошние люди привыкли считать единственным, раз уж смерть кажется вам таким великим событием.

– Ну а как иначе? Смерть это вроде как всё, ничего больше не будет, конец, – попыталась оправдаться Полина, сама не понимая в чём именно.

– Вот об этом я и толкую, – посетовал Джолат, – но на деле вот вы сейчас здесь, передо мной и мы с вами разговариваем. Выходит, что смерть вовсе не конец. А только очередная дверь, в которую вы зашли, – миннат взглядом указал на дверной проём напротив. Полина также взглянула на дверь из массивных досок тёмного дерева и потрясла головой, постепенно приходя в себя. – В вашем случае вас внесли, разумеется. В бессознательном состоянии даже в Миитланде ходить крайне неудобно.

– Постойте, – Полина потёрла указательными пальцами виски, укладывая поступившую информацию у себя в голове, тщательно проговаривая при этом слова, – получается, что я умерла и в то же время вроде как и нет?

– Можно и так выразиться.

– Хорошо, – Полина обвела взглядом помещение и снова посмотрела на своего собеседника. Глаза её уже приспособились к полумраку комнаты. – И теперь я нахожусь на острове, куда все попадают после смерти?

– Довольно вульгарно, но в целом верно.

– Ага, – задумалась девушка, подбирая следующий вопрос. – Теперь меня ждёт некое собеседование, после которого какие-то лесные люди решат, могу ли я остаться здесь или меня отправят назад?

– Здесь я вынужден всё же внести некоторые корректировки. Лесные люди – определение крайне скупое и даже для них обидное. Жители Серебряного леса куда более тактичное название. Сами себя они называют иначе, и об этом сейчас говорить не имеет никакого смысла. Если хотите, можете звать их эльфами. Кажется, такое в Мире людей прижилось имя этим древним чародеям. Дальше. Только вы сами сможете решить свою судьбу. У нас здесь Миитланд, свободный мир, а не какая-нибудь империя с раздутым самомнением единственного сомнительного лидера, который уверовал, что имеет право распоряжаться жизнями других, – выплеснул из себя непонятное Полине возмущение Джолат. – Следовательно, остаться и проходить обучение на Ближних островах или возвращаться обратно в Мир людей, что на мой скромный взгляд, было бы глупо, этот выбор исключительно ваша прерогатива.

– Так. Ну вроде всё ясно. Я сошла с ума? Или Вы надо мной прикалываетесь. Какие эльфы, уважаемый?

Полина всерьёз разозлилась, решив, что это какая-то шутка. Хотя, если этот чудак и решился на подобные розыгрыши, тогда он должен быть абсолютным придурком. Она вспомнила, как вместе с друзьями перевернулась на порогах, как её потащило быстрым потоком по дну. Вокруг бурлила вода, мелькали сотни пузырьков и цветастые фрагменты снаряжения. Она помнила, как горло разодрала вытеснившая воздух вода и в голове пронеслась мысль, что это конец. И вот она сидит в тёмной избе, заставленной книгами, перед ней несёт ахинею какой-то бородатый тип-недоросток, впаривая бред про эльфов и жизнь после смерти.

Внезапно, в тот момент, когда Полина уже поднялась с тахты и хотела выяснить всё самостоятельно, а на худой конец накостылять этому лохматому гному, в избу зашёл мужчина. Высокий и стройный красавец, поглощавший собственной уверенностью всё пространство комнаты. Черты лица его были словно высечены мастером скульптором. Волосы мужчины отсвечивали золотом, слегка разгоняя сумрак комнаты. А большие, изумрудные глаза смотрели на Полину с некоторой грустью. Во взгляде мужчины сквозило утешение, забота и объяснение всему на свете. Девушка так и рухнула обратно на тахту, растекаясь по тёплому одеялу.

– Джолат, ты уже закончил? – приятный голос мужчины удивительно точно дополнял его образ прекрасного принца из волшебной сказки.

– Если честно, господин Нэйлаар, на данный момент мне удалось выяснить только имя этой прекрасной особы.

– Да уж, не густо, – ухмыльнулся чудесный Нэйлаар и тепло посмотрел на девушку. – И как же вас зовут?

– П-Полина, – заикаясь словно школьница перед молодым красавцем-учителем, ответила она.

– Меня зовут Нэйлаар. Я рад приветствовать вас в Миитланде. С возвращением, – Нэйлаар галантно склонил голову в приветствии. – Я попрошу вас ответить на все вопросы нашего уважаемого минната, много времени это не займёт. Так, пустая формальность, – в ответ на это Джолат презрительно фыркнул, – а после я с удовольствием поболтаю с вами. Нам необходимо будет решить один важный вопрос, касающийся вашей дальнейшей судьбы. Договорились?

Полина молча кивнула, восторженно глядя на мужчину с сияющими волосами. До полного образа ей не хватало, чтобы сейчас изо рта у неё потекли слюни.

– Ну вот и отлично, – удовлетворённо кивнул Нэйлаар и исчез из комнаты, бросив надменный взгляд на бородатого человечка.

– Кто это был?

– Один из тех самых эльфов, к существованию которых вы отнеслись с таким скепсисом, – раздражённо буркнул Джолат. – Ну что, могу я задать вам пару вопросов для того, чтобы зафиксировать ваше прибытие в летописи?

– Да, конечно, – ответила Полина, приглаживая растрепавшиеся волосы. Ей хотелось пить, словно после похмелья, а голова слегка кружилась.

– Они всегда этим пользуются. Любят произвести эффектное впечатление. В них живёт магия. Не такая, как у Первых людей, конечно, совсем даже иная. Людям с ними якшаться не стоит. Хотя, учителя из них, конечно, первоклассные, что тут говорить. Это он сейчас такой милый был, задурманил вам, Полина, головушку, а на собеседовании уже другим человеком будет. Не забивайте им себе голову.

– Да я, в общем-то, и не собиралась, – смутилась Полина.

Это был первый день Полины в Миитланде. За ним последовал ещё год учёбы в школе на Ближних островах, где невозмутимые и строгие учителя-ваны рассказывали о мире, в который она попала. Рассказывали его историю и о настоящем положении вещей, учили местному наречию, и основным рунам. На уроках географии Полина с ещё несколькими учениками рассматривали потрёпанные карты, в центре которых изображена была большая гора Гудъюмфьел – гора богов. Листали и новые блестящие карты, верх которых был словно замазан серой краской. Синие вереницы рек, виляя среди коричнево-зелёного ландшафта, утыкались в неаккуратное серое пятно вверху карты и пропадали под ним.

После школы её и ещё восемнадцать человек переправили на материк. По распределению Полина попала в Своельгу. Подразумевалось, что здесь она будет проходить своеобразную практику, приспосабливаться к жизни в новых условиях.

Так она стала жить вместе с Маликой и Божаном, Машкой и Ваней.

Иван пнул здоровой ногой опустевший бочонок, который отозвался коротким глухим звуком.

– Кончилось, – констатировал он.

– Ну и ладно, – встрепенулась Полина, возвращая мысли в настоящее. – Нам пора обратно, солнце уже взошло.

На востоке солнце действительно не спеша выкатывалось на ярко-синее небо. Утренняя свежесть сменялась обещанием жаркого дня. Со стороны деревни доносилось ржание лошадей и утробное мычание здоровых тягловых быков, которых впрягали в повозки.

– Давай, хватай свою ногу и поскакали обратно, Малика нас искать будет.

Кряхтя, Ванька поднялся и опёрся на плечо Полины.

– Тут оставим? – кивнул он на бочонок и кружки.

– Да, заберем потом, не до них сейчас, – широко зевнув, ответила Полина, поудобнее устраивая руку парня у себя на плечах.

На широком вольном поле стоял жуткий гвалт. Телеги с запряжёнными в них быками выстроились в цепочку по дороге, которая уходила на юг от Своельги. Лошади нетерпеливо переминались с ноги на ногу, предвкушая скорую возможность пуститься в путь и почувствовать свободу движения. Вдоль телег суетились женщины и мужчины, проверяя напоследок хорошо ли укреплена оглобля, смазывали крепления колёс, поили водой из деревянных бадей животных и обливались сами, обрушивая на себя из вёдер потоки искрящейся на солнце воды. Ребятня с громкими воплями носилась среди каравана. Взрослые бранились на них, хмуря брови, вспоминая выпитое этой ночью пиво, от которого теперь громыхал череп. Над суетящейся и шумной толпой реял запах пота животных и сладкий аромат полевых цветов.

Солнце, постепенно раскаляясь до бела, выкатывалось на середину небосвода. В высоком небе, слепившее яркой лазурью, носились стрижи, совершая резкие кульбиты. Над изумрудным, свободном от засева, полем с разноцветными пятнами жёлтых лютиков, белого и розового клевера, порхали бабочки, перелетая от цветка к цветку, зависали в полёте стрекозы, трудились без устали пчёлы и осы.

Полина с Ванькой отыскали повозку Божана, которая была третьей в длинном ряду каравана. Малика укладывала последние тюки поклажи, а её муж проверял, наверняка не в первый раз, седло на лошади, верхом на которой ему предстояло отправиться в путь. Места на козлах осталось только на одного и управлять повозкой придётся его жене, пока он сам будет ехать верхом рядом. Быки были обучены и сами хорошо знали дорогу, погонщик им, по большому счёту, не требовался. На краю повозки, свесив ножки, обутые в красные сандалии, сидела Машка и исподлобья наблюдала за сборами родителей.

– Вот вы где, – суетливо обрадовалась Малика, завидев Полину и Ивана, – мы уж думали не попрощавшись уедем.

– Такой радости мы бы вам не доставили, – пошутила запыхавшаяся Полина. – Всё, прибыли, отцепись от меня, – она с огромным облегчением сбросила с себя парня.

– Хорошо, хорошо, можешь пока передохнуть, лошадка, – Ванька старался выглядеть бодро, хотя обидный комок в горле схватывал дыхание. К тому же нога пульсировала, доставляя жуткий дискомфорт, а голова была тяжёлой от выпитого.

– Как нога? – озабоченно спросил Божан.

– Жить буду, – улыбнулся, Ванька.

– Ну и славно, – замялся мужчина, не привыкший к сантиментам, снова сосредоточиваясь на седельных ремнях.

В начале колонны раздался протяжный звук рога Олли, означавший сигнал к выдвижению. Первая телега тронулась, подавая пример остальным. Повозка старейшины была самой большой, до верху нагруженная связками пушнины – самым ценным товаром Своельги и прочим оброком, собранным своельжцами купно. Его доставят в Гнездо, а оттуда уже он будет отправлен в Нювалребен в качестве налога правителю Енкильмаала. Олли сопровождали сразу несколько членов его семьи, не только сыновья: Трейн и Халли, но и взрослые мужчины – Эрланд, Олаф и Грим – давным-давно решившие связать свою жизнь с этим грозным человеком и стать его названными братьями.

Олли попал в Миитланд много веков назад и по праву занимал место первого старейшины. В Мире людей его имя внушало страх многим королям ранней эпохи викингов. И в Миитланде он обрёл благословенную Вальхаллу.

Олли со спутниками гордо восседали на могучих конях, рассредоточившись по бокам повозки, которой управляла старшая дочь старейшины Грета. Последние годы на дороге в Гнездо объявились случайные шальные люди, которые были не прочь поживиться добычей и Олли первым встретит опасность лицом к лицу, если такая случиться.

Следом за ними, скрипя от натуги, в путь тронулась телега Ронстейна, который вёз на торг яркие ткани, которые украсила причудливой вышивкой его жена Хельга. Вместе с Ронстейном также отправились Эмиль и Акка, не расстававшаяся со своей свирелью и Рональд с Тридном.

За Ронстейном настала очередь и Божана с Маликой, которые, ввиду того, что их было всего двое, объединились для похода с семьёй Энгиля.

Божан легко вспрыгнул в седло.

– Ну, нам пора. Иван, – посмотрел на парня мужчина, – береги женщин. Ты остаёшься единственным мужчиной в доме и главой семьи. На тебе большая ответственность.

Ванька молча кивнул, торжествующе поглядев на Полину, закатившую глаза.

Малика помогла Машке слезть с повозки, а сама взобралась на козлы и взяла в руки вожжи.

– Удачи, ребятки, заботьтесь друг о друге и не ссорьтесь. Слушайтесь Полину и помогайте ей во всём, – тепло улыбаясь, сказала она и тронула поводья. Быки, напрягая мышцы, вздувавшиеся под лоснящейся шкурой, двинулись вперёд.

– Вообще-то я за старшего, так что кто кого ещё слушать должен, – еле удерживая равновесие на одной ноге, сказал Ванька. Полина только фыркнула. Машка молчала, стараясь казаться спокойной. Но её детское волнение выдавала подрагивающая нижняя губа и мокрый блеск в голубеньких глазках.

– Если что, всегда можете обратиться к Раде, она поможет по-соседски. Если ничего непредвиденного не случится, уже через месяц мы воротимся обратно. И глазом моргнуть не успеете, – взволнованно давала последние наставления женщина.

– Малика, всё будет в порядке, – пробасил Божан, под которым гарцевала лошадь. – Пока, ребята и до встречи. Энгиль! – поднял мужчина вверх руку, давая знак своему другу, что пора выдвигаться. Энгиль кивнул в ответ и вместе с тремя своими сыновьями, Эриком, Робертом и Артуром также тронулись в путь. Эрик с некоторой надеждой посмотрел на Полину, ожидая от девушки какого-нибудь знака внимания, но Полина сделала вид, что не заметила этого и не отрываясь смотрела на удаляющиеся повозки.

Постепенно караван растворился среди холмов и рощ и скрылся из виду. Провожающие стали расходиться.

– Ну что, сам доковыляешь? – спросила Ваньку Полина, беря за руку хлюпающую носом Машку.

– Уж справлюсь как-нибудь, – ответил парень, поднимая с земли большую ветку, собираясь использовать её как костыль. Он постучал ей об землю, проверяя на крепость.

– Тогда, догоняй.

– Эй, не так быстро!

Глава 3

Незнакомец

Больше недели прошло с отъезда каравана. Машка оказалась отменной хозяйкой. Она с задором и удовольствием схватилась за управление хозяйством. Успевала везде и всюду и всё у девчонки выходило как нельзя лучше.

Нога у Ваньки, благодаря снадобьям Фавры, почти зажила и теперь сорванец днями напролёт пропадал с друзьями в полях, не желая показываться дома, боясь, как бы Марья не припахала его к работе.

Полина как могла помогала девчонке, хотя от её помощи проку было не много. Вечерами Полина уходила вместе с Катей, с которой сильно сдружилась после ночи Обряда, то в лесок, то к реке. Они вспоминали свою прошлую жизнь в мире людей, поддерживая друг друга воспоминаниями.

Этот вечер подруги также проводили вместе.

Девушки шли вдоль реки, не спускаясь с высокого берега к воде, загребая ногами траву, щекотавшую голые ступни. Легкий ветер колыхал у воды сильные стебли камышей, шурша их жесткими колосками и поднимая на тёмной речной воде мелкую рябь. За рекой высились высокие ели и сосны, образовывавшие непроглядную стену леса, безмолвно нависавшей над Туей. Небо было по-вечернему ясно и лёгкий слой облаков медленно плыл в высокой синеве.

Девушки молчали, успев уже обсудить насущные дела и теперь наслаждались предзакатной прохладой и стрекотом невидимых в траве кузнечиков.

Безмятежность нарушила Катя, которая вскинула голову и, чуть прищурив глаза, стала всматриваться через поле.

– Там не Ванька ли бежит?