Хозяин башни. Часть 1

– Плохо, – качнул головой парень. – Первый торг – событие важное. Каждый на всю жизнь запомнит. Это как рождение. Во второй раз.

– Ну ничего, на следующее лето отправиться, – прервала этот разговор Полина и повернулась к девушке, которая скромно сидела напротив неё, не участвуя в общей беседе и растерянно поглядывающая по сторонам. – Катя, как дела? Уже освоилась?

Катя совсем недавно оказалась в Миитланде или, как здесь было принято говорить, вернулась. Жители этого мира знали, что каждый из людей, кто оказывался после смерти в Миитланде, жил здесь прежде. И когда-то, лишь на время, ушёл в Мир людей – Глеймаал, чтобы пройти там свой особый путь. В Своельгу Катю привели ваны лишь несколько дней назад.

– Стараюсь, – мило улыбнулась Катя. – Сложно пока привыкнуть.

– Понимаю, – подбодрила девушку Полина, – здесь многое устроено по-другому.

– А где ты жила в Глеймаале? – спросил Эрик, предполагая, что через общение с Екатериной он сможет добиться симпатии Полины.

– В Екатеринбурге.

– Ничего себе! – Эрик поперхнулся пивом. – У тебя был свой город?

– Нет, – рассмеялась девушка, тут же смутившись, – город назван в честь императрицы. Так совпало, – повела она плечиками, вроде как извиняясь, что не оправдала высоких ожиданий.

– Она правила Россией лет через двести после того, как ты покинул Глеймаал, – пояснила Полина парню и обратилась к Кате. – До того, как Эрик оказался в Миитланде, он жил в Швеции в XV веке. Он почти ничего не знает о нашем времени.

– Наш король тогда вёл войну с Московией, – хмуро сказал Эрик. – Мои братья погибли в тех сражениях.

– Это дела давно минувших лет, нечего о них вспоминать, – оборвала парня Полина и снова задала вопрос Кате. – Как тебе живётся у Николая?

– Чудесно, – оживилась девушка, – Мария и её муж – прекрасные люди, отзывчивые, во всём мне помогают. Я так благодарна всем им! Особенно Тихону с Захаром. Они как два моих дедушки. Будто родные.

– Ваны знают, кого и куда определять. Всегда удивлялся их прозорливости. Мудрейшие существа.

– И вреднейшие, – скорчила рожу Полина.

– Их можно понять. Им приходится не просто. Прежде они были владетелями всего Миитланда. До тех пор, пока не пришли боги и люди и не стали вытеснять изначальный народ с их же земель. Не удивительно, что ваны теперь недолюбливают нас.

– Недолюбливают, – передразнила Полина Эрика, скривив недовольную рожу. – Да их хлебом не корми, дай поиздеваться.

– Самое главное – они направляют вернувшихся на предназначенный им путь. Подумаешь, чуть-чуть вредничают.

– Не думал жениться на одной из них? – съязвила Полина.

Эрик покраснел.

– Ты знаешь, на ком я хочу жениться, – осмелев от хмеля, влюблёнными глазами он посмотрел на Полину, которая мигом закрылась от него кружкой с пивом, жалея, что затронула эту тему.

– Хватит трепаться, – задорно сказал Тайко, весёлый парень из семьи старейшины Татти, – Олли сейчас будет поджигать костёр.

Он кивком указал в сторону стола старейшин, где со своего места поднялся огромный рыжебородый мужчина с багровым шрамом на пол лица. Он взял с подставки заранее подготовленный, промасленный факел и под одобрительный нарастающий гул своельжцев двинулся к костру. Подняв взгляд суровых глаз в бледное небо, пробормотав личную молитву богам, он бросил факел в костёр. Сухое дерево мигом вспыхнуло, озарив площадь багряным всплеском. Кругом раздались аплодисменты. Олли приветственно поднял кружку с пивом и вернулся на своё место.

Пиршество продолжалось уже несколько часов. Люди много пили и шутили, веселились, танцевали под бойкую трель свирели, на которой играла Акка, дочь Ронстейна, ещё одного старейшины и ближайшего друга Олли. На свет костра, который гудел и трещал, слетелись глупые мотыльки, мельтеша серыми крылышками над головами людей. Вокруг столов, ласкаясь о сапоги людей, мягко бродили кошки, презрительно косясь на собак.

На лицах пирующих играли трепыхающиеся тени от яркого пламени. Во внутреннем круге старейшины, среди которых сидел и Божан, вели свои важные беседы, отстраняясь от общего веселья. Малые детишки, которым надоело сидеть за столами и слушать взрослые разговоры, носились вокруг, играя в догонялки, прятки и в то, чей визг окажется громче.

Полина уже тысячу раз пожалела, что согласилась сидеть рядом с Эриком, который хлестал пиво, стараясь постоянно подливать и Полине. Но она благоразумно контролировала количество выпитого. Нелепые ухаживания парня порядком ей надоели. Лицо Эрика раскраснелось, язык развязался и парень тараторил без умолку, шутил, бросая заискивающие взгляды на Полину. Но его бойкость трогала лишь Катю, которая также позволила себе выпить слишком много и теперь глупо таращилась на Эрика, который, этого Полина не могла не признавать, был видным парнем.

Полина отстранённо наблюдала за тем, что происходит вокруг. Ванька не стеснялся в поглощении еды и пива. Он, казалось забыл, что у него больная нога и хохотал вместе со своими погодками, которые по ходу праздника отсели от своих семей и теперь кучковались вместе.

Полина взглянула в центр, где восседали старейшины и Фавра. Ведунья сидела, склонившись над пустой тарелкой, сложив перед собой руки. Она единственная хранила молчание и не поддавалась общему кутежу, погружённая в свои тайные мысли.

– Я дойду до Ваньки, – не поворачиваясь к Эрику, сказала Полина и встала из-за стола. Девушка подошла к веселящимся юношам и хлопнула по плечу Ваньку, который от неожиданности поперхнулся пивом.

– Ты чего? – ошарашенно посмотрел он на подругу.

– Да вот проведать тебя пришла. Как нога?

Парень поморщился.

– Ну вот, зачем напомнила. Я только забывать начал. Вечно от тебя одни расстройства.

– Ну уж извини. Я присяду тут с вами. Вы позволите? – громко спросила она ребят.

– Конечно, садись!

– Только рады будем.

– Что, надоел он тебе? – сочувствующее спросил Ванька Полину, так чтобы никто не слышал.

– Не говори, – Полина плюхнулась на свободный стул рядом с парнем и налила себе выпить. – Но, кажется, его обаяние зацепило Катю. Я надеюсь, она отвлечёт его.

Тут разговоры стали затихать, сменяясь на благоговейный восторженный шёпот. Полина посмотрела в сторону старейшин, где Фавра встала со своего места и направилась к полыхающему кострищу. Это послужило знаком всем присутствующим и всплески смеха и разговоры, гуляющие волнами по площади, прекратились. Общий гам разгладился, дети, бегавшие среди столов, закончили игры и разбежались по своим местам рядом с родителями.

Все внимательно глядели на Олли, который вновь поднялся с места, держа в руках деревянную кружку.

– Я приветствую вас, друзья мои! – его глубокий голос разнёсся по площади. Гул и треск от священного костра аккомпанировали старейшине. – Я рад видеть всех в добром настроении и пью за ваше здоровье

Мужчина поднял вверх кружку, из которой плеснули хлопья пены и сделал несколько больших глотков. Полина с Иваном, как и прочие присутствующие, повторили за ним этот жест. Олли утёр рукой губы.

– Уже завтра мы с главами наших семейств отправимся в Гнездо на великий торг, – из-за столов раздались одобрительные возгласы. Это событие было важным и знаменовало собой начало нового года, новых деяний. – Многие из вас останутся здесь присматривать за нашей Своельгой. Но разлука будет недолгой и не успеет зародиться новая луна, как мы вернёмся с богатым скарбом и подарками. Сейчас, как того требует обычай, мы вознесём дары нашим богам, которые хранят наши земли. Слава Одину!

Олли снова отпил из кружки. Своельжцы с удовольствием поддержали главу, отдавая дань уважения верховному Богу.

– Слава Макоши! – старейшина допил пиво и поставил на стол пустую кружку.

– Слава богам! – оглушающим эхом по площади разнеслось приветствие.

Теперь уже все двенадцать старейшин встали со своих мест и хором прокричали славу.

– Пришло время принести жертву! – громко вещал Олли. – Божан, Тойво, введите животных.

Божан и его светловолосый товарищ родом из лесов загадочной Суоми привели к костру упирающихся и громко блеющих козу и козла.

– Боги многое дают нам, – продолжал Олли. – Они орошают наши земли дождями, даруют солнечный свет и тепло, следят за тем, чтобы Зелёный лес всегда был полон дичи и наши стрелы неизменно находили цель. Они оберегают Своельгу от нечисти и иных напастей. Не гоже, если мы, люди, станем пользоваться их дарами и благословением безответно. Сегодня эта пара животных будет дарована Одину и Макоши, святому семейству, прародителям Первых людей!

Вокруг Полины раздались аплодисменты. Девушка за три года привыкла к кровавым жертвоприношениям. Да и в школе ванов на Ближних островах в первый год её нахождения в Миитланде учителя предупреждали о традициях и обрядах жителей севера Енкильмаала. Но всё же ей, выросшей в мире, где научные взгляды превалируют над варварскими пережитками, было странно и жутко наблюдать за тем, как в огонь льётся кровь существ, секунду назад ещё бьющихся в желании жить.

– Что, страшно тебе? – ехидно взглянул на Полину Ванька окосевшими от выпитого пива глазами. В первый раз, когда девушка присутствовала на Ночи обряда, её стошнило прямо на ноги парню.

– Осторожней, малец, не то я предложу Олли принести в жертву одного никчёмного паренька, который ходить без помощи другого не может. Как думаешь, – Полина прищурила глаз, в котором красным сполохом мелькнуло отражение пламени, – Один будет рад такому подношению?

Хоть Ванька и знал, что Полина шутит, всё же встревоженно сглотнул, покосившись на главу старейшин, который занёс длинный нож над козой, вырывающейся из крепких рук Божана и Тойво.

– Вот выздоровеет нога, я тебе устрою жертву, – обиженно огрызнулся парень.

Полина усмехнулась и сжала ладонь Ваньки в своей.

Тем временем Олли умертвил козла и теперь, собрав тёплую кровь в чашу, украшенную священными рунами, поднял её над своей головой.

– Во славу Одина, Макоши и Первых людей! – крикнул Олли, подошёл ближе к огню и плеснул содержимое чаши в костёр. Пламя взметнулось вверх. Тёмный дым взвился к чёрному небу, уже розовеющему на горизонте .

– Жертвенная кровь угодна богам! Поход в Гнездо будет удачным! – провозгласил Олли, делая шаг назад и проводя рукой по опалённым светлым бровям. Люди радостно вскочили и начали обнимать друг дружку.

Фавра всё это время держалась в стороне. Все знали, что она не одобряет умерщвление живых существ, пускай даже в дар богам. Но при этом ведунья и не вмешивалась в привычный уклад вещей, давая жителям Своельги свободу в собственном выборе. Полина слышала рассказы о том, что во времена, когда Первые люди ещё жили в Енкильмаале, жизнь каждого существа ценилась превыше всего. Будь это человек, птица, лесной зверь, растение или даже камень. Всё имело право на жизнь. Магия Миитланда и Первых людей объединяла все создания и считалось, что, обрывая жизнь одного, ты убиваешь и часть себя. С потерей магии тонкая связь была нарушена, заветы забыты и переиначены. Многое изменилось.

После того, как жертвенное мясо было зажарено на костре и роздано главам семейств, которые в свою очередь бережно распределили его между домочадцами, слово снова взял Олли.

– Теперь, когда боги попировали вместе с нами, они ждут ваших просьб! Фавра уже приготовила бересту для ваших посланий. А я желаю вам провести эту ночь, как подобает тем, кого любят боги! Пейте, веселитесь! Я буду счастлив следующей весной поднять к Ярило нескольких новорождённых своельжцев, – пошутил Олли, чем вызвал бойкий смех молодых парней и застенчивые улыбки девушек. – Разливайте пиво щедро, его на всех хватит!

Олли грузно плюхнулся на своё место. Народ же медленно потянулся к ведунье, которая раздавала кусочки бересты.

– Ванька, пойдём вдвоём к костру? – умоляюще посмотрела Полина на друга. – Ты спасёшь меня от Эрика.

– Но я потребую взамен твоей вековой службы! – громко произнёс Ванька, не без труда выговаривая слова от выпитого.

– Позже обсудим, – Полина схватила Ваньку за руку, увидев, что Эрик поднялся со своего места и, пошатываясь, направляется к ней. – Давай, попрыгали к Фавре, жертва.

Иван послушно опёрся на плечо девушки, морщась от неудобства. Полина покосилась на Эрика, который замер на месте с тупым выражением лица, пытаясь осознать свою неудачу, потом развернулся и пошёл обратно. Он наклонился к Кате и что-то прошептал ей на ухо. Девушка обрадованно закивала и спешно встала, оправляя платье.

– План сработал, – хмыкнула Полина и поудобнее перехватила руку Ваньки. Так, вдвоём они доскакали до ведуньи, которая стояла с простым холщовым мешком в руках и выуживала из него бересту для каждого, кто хотел отправить письмо богам.

– Здравствуй, Фавра, – поприветствовала, поклонившись, Полина старуху. – Найдётся у тебя и для нас берёста?

– Чего ж не найтись, тут для всех у меня припасено. Что, сын Божана тоже намерен просить что-то у богов?

Ведунья повернула лицо, всё так же скрытое под нависшим капюшоном, к парню. По её голосу сложно было определить возраст. Он не был звонким, как у юных девушек и не отдавал старушечьим скрипом. Он вообще был не похож на обычное человеческое звучание. Речь Фавры словно лилась сплошным мелодичным потоком, журчала водой, переливалась хрустальным звоном, доносилась издалека трелью птиц. Её голос и притягивал и одновременно отпугивал своей нездешностью, потусторонним эхом.

– Да, – коротко ответил Ванька, стараясь не терять твёрдую почву под ногами. Полина крепко держала его за плечи, хотя и сама чувствовала, что хмельное пиво делает ноги ватными и туманит сознание.

– Что ж, держите, – Фавра протянула кусочки коры, – писала то есть с собой?

– Ой, – посмотрел на Полину Ванька.

– У меня есть, из дома прихватила, – девушка достала из кармана штанов две заострённые с одних концов костяные палочки.

– Помните, что тревожить пустыми просьбами богов не следует. Тщательно подумайте над посланием. Просить надо искренне, с чистым сердцем, о самом сокровенном. О том, что сами выполнить не в силах. Иначе всё впустую. Боги никогда не станут помогать тем, кто ленится или боится сделать что-либо самостоятельно, уповая лишь на удачу и неведомый случай. А иной раз могут даже и проучить, послав беду или мелкую неприятность. Могут, например, заплести ноги в самый неподходящий момент и полетит человек с лестницы, подвернёт ногу и станет беспомощной обузой, которую из себя являет, не решаясь признать своих ошибок. А некоторым, – Фавра повернулась к девушке, – они помогают с особой тщательностью, имея свои, неясные на первый взгляд причины.

У Полины пробежали мурашки по спине от невидимого взгляда ведуньи.

– Спасибо, Фавра, мы учтём твои мудрые слова, – поклонилась Полина, увлекая за собой и Ваньку, который застыл и пялился на старуху. – Пойдём, чего встал, – шепнула она ему и потянула в сторону.

Каждый человек, вне зависимости от возраста и рода занятий мог бросить в костёр послание или прошение богам Миитланда. Считалось, что с уходящим в небо дымом они непременно будут доставлены по назначению. Прежде хорошим знамением являлось, если над священным костром пролетит ворон, спутник Одина и символ Первых людей. Вместе с мудрой птицей слова людей обязательно должны были достигнуть повелителей Миитланда. Теперь, когда эти птицы исчезли из Енкильмаала, люди могли надеяться лишь на дым и волю случая. Ну и на то, что Фавра поможет.

Полина с Иваном кинули в костёр, который грозно гудел и трещал огромными поленьями, обдавая их жаром, кусочки коры. Каждый нацарапал на них руны с заветным желанием. Огонь принял приношение, взметнув на мгновение пламя вверх, унося в сумрачное небо бересту. Девушка и опирающийся на неё парень задрали головы вверх, смотря на чёрный дым, струившийся ввысь.

– Как думаешь, боги нас действительно слышат? Читают наши слова?

Полина задумчиво промолчала.

Сзади уже подходили Эрик и Катя. Девушка светилась от счастья, щёки её рдели от смущения, не в пример Эрику, который побледнел и кидал злые взгляды на Полину с Иваном.

– Двинули отсюда! – потащила Полина Ваньку за руку.

– Тихо, не тяни так, я ж сейчас навернусь тут! – зашипел друг девушки, чуть не упав.

– Скорее давай.

Они быстро ушли прочь от костра и Эрика с Катей. Парень ревниво смотрел им вслед.

– Пойдём может на реку? Устала я от шума. Столько народу. Вон, – она подбородком указала на край площади, где рядом с грудой опустевших пивных бочек скорчился и блевал весельчак Тайко, – праздник превращается в вакханалию.

Площадь полнилась заметно опьяневшими жителями, которые устраивали нелепые танцы, горланили похабные песенки и громко хохотали над скабрезными шутками особо остроумных. Некоторые отобрали у музыкантов инструменты и теперь кто во что горазд играли на них, создавая кругом жуткую какофонию.

– Давай, – нехотя согласился Иван, – только прихватим один бочонок. Так, для настроения, – он с надеждой взглянул в глаза Полине, хватая с ближнего стола чьи-то забытые кружки, стоявшие среди обглоданных куриных костей.

– И как мы его потащим? Я и тебя и пиво должна буду нести?

– Чего меня нести, – насупился Ванька, – сам доковыляю. А бочонок можно по земле катить.

– Ладно, жертва, уговорил.

– Хватит называть меня так!

– Как? Жертвой?

– Именно, – злобно зыркнул Иван на подругу.

– Сейчас принесу, инвалид, жди тут, – хихикнула Полина. Ванька промолчал, решив, что отыграется на подруге когда они уже доберутся до Туи и бочонок будет рядом.

– У меня завтра всё плечо в синяках будет, – проворчала Полина, морщась каждый раз, как Ванька делал очередной прискок, больно надавливая ей на ключицу. Девушка с силой ткнула ногой бочонок, покатившийся вперёд, подпрыгивая на маленьких холмиках, покрытых травой, в предрассветный час поблёскивающей синевой.

Они шли через поле, где дремали загнанные в загоны лошади и быки. Впереди уже виднелась Туя, окутанная дымкой близящегося утра. Вдалеке от площади, где полыхал жаркий огонь, было значительно холоднее и ребята пожалели, что не взяли с собой одеял. Из деревни доносились выкрики и смех тех, кто еще в силах был продолжать гуляния. Постепенно звуки отдалялись. Друзья вышли к одинокому тополю у реки, широко раскидавший лапы ветвей. Здесь Полина часто находила уединение и покой, наблюдая как мимо, в бесконечном течении проходит река. Густая крона дерева укрывала от дождя и спасала от жары. Полина даже иногда беседовала с тополем, а он отвечал ей шорохом листвы и покачиванием ветвей.

Полина села на большой корень, торчавший из земли. Рядом со вздохом облегчения плюхнулся Ванька.