Хозяин башни. Часть 1

Для Полины это были уже третьи Проводы. На следующий год она тоже сможет наконец покинуть уже порядком надоевшее однообразие Своельги. Нет, ей здесь было хорошо, грех жаловаться. Местные жители приняли её с распростёртыми объятиями, а Малика с Божаном старались сделать всё, чтоб она чувствовала себя как дома. Но непреодолимая тяга к путешествиям бередила душу и не давала покоя.

– Полина!

Девушка сделала вид, что не слышит и поспешила скорее пройти площадь. Теперь уже она тянула запыхающуюся Машку за руку.

– Полина, постой!

«Вот настырный ведь» – она выругалась про себя и повернула голову. К ним подбежал высокий светловолосый парень. На лице его до самых ушей расплылась улыбка.

– О, привет, Эрик. Я тебя не заметила, – Полина попыталась изобразить на лице радость.

– Неудивительно – так шумно, – парень неопределённо махнул рукой за спину. – Я с самого утра здесь. Помогаю отцу уложить все эти мешки в повозку. Мне кажется, они никогда не закончатся. Тяжелые ещё, зараза, – он повёл плечами, разминая их и будто ненароком демонстрируя крепкие мышцы.

– Всё рано или поздно заканчивается, – философски заключила Полина, поглядывая по сторонам в поисках причины, по которой она смогла бы очень быстро избавиться от общества Эрика.

– Это точно, – глупо хихикнул парень, взъерошив свои волосы. – Я чего хотел спросить, – он покраснел, а у Полины от предвкушения чего-то, что ей не точно не понравится, засосало под ложечкой. – Сегодня такой важный день – Ночь обряда, праздник. Ну, ты понимаешь.

Полина смотрела на Эрика, стараясь мило улыбаться, а сама хотела провалиться под землю, сгореть, осыпаясь горсткой пепла на деревянный настил площади.

– В общем, – он вздохнул и выпалил, – ты пойдёшь сегодня со мной к священному костру?

«Этого ещё не хватало!»

Эрик был сыном Энгиля, закадычного друга Божана. И он не оставлял попыток завоевать внимание Полины с самого её появления в Своельге. Девушка и думать не думала о мужчинах. Все её мысли были устремлены прочь из Своельги к загадочным землям Енкильмаала. Она не хотела обидеть парня прямым отказом, но его чрезмерная настойчивость уже начинала надоедать. Намёков он, кажется не понимал вовсе.

– Эрик, – замялась девушка. – Я даже не знаю. Пойти к костру это слишком важный шаг. Мы даже толком не знаем друг друга.

– Тогда садись за столом рядом со мной! – воодушевился Эрик. – Заодно поговорим о всяком. Узнаешь меня получше.

Полина вздохнула.

– Хорошо, я сяду с тобой, – согласилась она на, как казалось сейчас, меньшее из зол, лишь бы сейчас отделаться от ухажёра.

– Здорово. Вот здорово! В таком случае, встретимся ночью, – он неловко обнял девушку, которая попыталась отгородиться от него корытом с бельём и счастливый, пошагал обратно к своей повозке, то и дело оборачиваясь и глупо подмигивая.

Рядом с телегой стоял Энгиль и радостно махал Полине с Машкой. Девушка вежливо кивнула ему и поспешила уйти прочь с площади, уставив глаза под ноги, чтоб ненароком не повстречать ещё кого-то.

– А мама говорит, что Эрик отличный парень, – после долгих детских размышлений неожиданно сказала Машка, когда они уже подошли к дому.

– У меня своё мнение на этот счёт, – девушка старалась не раздражаться. Она устала слушать намёки Малики, что было бы неплохо, если бы их семья связала себя более крепкими, чем простая дружба, узами с семьёй Энгиля.

Полина с Марьей подошли к плетёному из тонких ивовых ветвей тыну едва выше человеческого роста, который ограждал территорию вокруг дома, где они жили. В Своельге было не принято прятаться от соседей за высокими сплошными заборами. Дом, где жила Полина был таким же, как и все в деревне: с резными наличниками на окнах, ставнями, крыльцом, ведущим в сени и флигелями, бойко вертевшимися по ветру. Сквозь прутья тына просматривался весь участок. Ограда служила скорее декорацией, чем защитой.

Зелёный газон во дворе, куда зашли Полина с Машкой, был усыпан опилками и мелкими деревяшками. А рядом с плотницким сараем по правую руку от калитки высились целые опилочные горы. Здесь всегда витал приятный аромат свежей древесины. Божан, глава семьи, был плотником.

Рядом с мастерской на цепи сидела большая вислоухая собака Жуча – добродушная серая дворняга с непрестанно виляющим хвостом-кренделем и чёрными задорными ушами.

Из большого двухэтажного дома с двускатной крышей выбежала женщина в белом сарафане с красным узором по бокам и взмахнула руками. Её русые волосы были убраны в длинный хвост и прикрыты зелёным платком, завязанным на затылке на пиратский манер. Она поспешила к воротам навстречу двум девушкам.

– Полина, что ты так долго? Мы уже начали тревожиться, не случилось ли чего с тобой!

– Мама, я нашла её! Мавки не успели утащить нашу Полину, – похвасталась Марья. – А ещё Полина согласилась пойти сегодня с Эриком к костру!

– Это правда? – обрадованно всплеснула руками женщина и с надеждой посмотрела на Полину.

– Марья преувеличивает, – сердито посмотрела Полина на девочку. – Я такого не обещала. Всего лишь договорились с ним сидеть за одним столом.

Малика заметно расстроилась.

– Ну ладно. Это уже что-то, – улыбнулась она и взяла корыто из рук Полины. – Давайте, нам надо бельё высушить, в дорогу ещё собираться. Дел невпроворот. Машка уже рассказала что с Иваном приключилось? – к облегчению Полины, она переключилась на другую тему, увлекая за собой девушек к дому.

– Что ногу подвернул?

– Да, будь эта лестница не ладна, – нахмурилась Малика. – Нога распухла сильно, ступить на неё не может. Божан сказал, что теперь не возьмет его с собой. Дорога предстоит трудная, за Ванькой смотреть некому будет. А один муж не может ехать, кто ж будет ему с товаром помогать, – покачала головой женщина, остановившись у ступеней крыльца и взглянув девушке прямо в глаза. – С ним мне придётся отправляться, а хозяйство и дети на тебе останутся. Справишься?

Полина опешила от неожиданной новости. Предполагалось, что на торг Божан поедет вместе с сыном, оставляя дом на жене. Вести хозяйство было для Полины делом сложным и вовсе нелюбимым. Она куда как лучше чувствовала себя на охоте в Зелёном лесу. Она только и выучилась что бельё стирать, да двор мести. А тут сразу весь дом да к тому же ещё и курятник. Крупного скота семья не держала. Только несушек с петухом. Плотницкое дело Божана кормило семейство, а Малика на заднем дворе разбила чудесный цветочный сад и иногда обменивала букеты на необходимые в хозяйстве вещи. Но и этого для Полины уже было достаточно, чтобы впасть от такой новости в уныние. При этом она понимала, что Малика просто так не стала бы просить, а значит иного выхода не было.

– Я постараюсь, – понуро кивнула девушка.

– Марья тебе поможет. Она хоть ещё и ребёнок, но по дому умеет многое. Да и Иван тоже, хоть и сорванец, если надо, никогда в помощи не откажет. Вместе вы управитесь, я не сомневаюсь. Тем более ты уже неплохо справляешься.

– Да, Малика, можешь положиться на меня, – Полина положила руку на плечо женщины, нервно сжала его и улыбнулась.

– Спасибо, – многозначительно посмотрела та на девушку. – Ну что мы на пороге стоим, пойдём в дом. Ужин почти готов. Божана ждать не будем, он сказал, что задержится, там что-то с колесом телеги у Энгиля случилось, будут чинить.

Они зашли внутрь, минуя сени. Машка вбежала вперёд всех и сразу устремилась к печи, где готовилась еда. На скамье у стены по правой стороне кухни-столовой сидел Ванька. Парень насупился, сложив руки на груди и подогнув здоровую ногу под себя. Покалеченную конечность он держал в тазу с холодной водой, стоявшем на дощатом полу. На вошедших парень даже не взглянул, обречённо прислонив затылок к бревенчатой стене и глядя в пустоту. Полина знала, как мечтал Ванька поехать на первый в своей жизни торг. Он ей все уши прожужжал о том, как будет сопровождать отца в поездке, как по пути будет сражаться с разной нечистью и станет героем Своельги. Что ж, безобидный пустяк часто рушит наши планы, порой переворачивая жизнь с ног на голову. Или с головы на ноги, тут уж как придётся. На всё воля случая.

Полина подошла к Ивану и села напротив на корточки, положив руку ему на колено. Парень бросил взгляд на неё и отвернулся, тихо шмыгнув носом.

– Ну что, как нога?

– Распухла как свинья беременная, что не видишь, – огрызнулся он.

Девушка посмотрела на Ванькину ногу и поразилась тому, насколько сильно та раздалась. Конечно, ни о какой поездке речи и быть не могло.

– Смотри, как бы тебе её отрезать не пришлось.

Иван уничтожающе посмотрел на Полину, открыв рот, но так ничего и не ответив, захлопнул его.

– Ладно, не переживай ты так, сходим завтра к Фавре. Она смажет мазями своими чудотворными и будешь как новенький.

Фавра была местной ведуньей. Все жители деревни уважали старуху, заботились о ней, принося скромные дары, а она лечила их от болезней и всяческих зараз. Никто не знал, сколько на самом деле ей лет и откуда она пришла. Некоторые осторожно предполагали, что бабка-ведунья ещё застала времена, когда Енкильмаалом правили Первые люди. Фавра эти слухи не подтверждала, но и не опровергала, тщательно оберегая свою тайну. Люди же не требовали правды, уважая загадочную старуху за её помощь и доброту.

– Думаешь, поможет? – с недоверчивой надеждой спросил Ванька.

– Ну конечно поможет. Не сразу, но поможет. Она же Фавра, она всё лечить умеет.

– Давай сейчас пойдём? Она вылечит, а я с отцом смогу поехать.

– Нет, Ваня, знаешь же, что за день сегодня. Она к ночи готовится, с Богами разговаривает. Нельзя в беседу с высшими силами вмешиваться.

Парень разочарованно нахмурился и смахнул слезу, мелькнувшую в голубом глазу.

– Тогда рано утром пойдём, – буркнул он.

– Отправимся, как солнце на закат пойдёт. Фавре после бессонной ночи отдохнуть надо будет. Договорились?

– Ладно, – буркнул парень. – Только обещай, что поможешь мне дойти. Один я не сдюжу. И чтоб без твоих издёвок.

– Я подумаю, – хитро улыбнулась Полина и встала с корточек. – Есть будешь? Малика говорит, Божан задержится, ему помочь надо Энгилю повозку починить. Вчетвером ужинать станем.

– Буду, если не ты готовила, – Иван дерзко взглянул на девушку и улыбнулся краем рта.

– Ах ты негодник, – рассмеялась Полина.

На неё с благодарностью посмотрела Малика, развешивавшая бельё на веревке, натянутой над печью.

Полина стала накрывать на стол, расставляя тарелки. По помещению разносился аромат тушёного мяса с душицей и чесноком, которое так чудесно готовила хозяйка дома.

Последние лучи заходящего солнца расчертили на столе и по полу вытянутые прямоугольники теней от оконных рам. Со двора раздался крик петуха, который призывал куриный гарем на ночёвку.

Машка суетилась рядом с матерью, возясь со снедью. Она ловко подцепила ухватом горшок с варевом, достала его из печи и, отклонившись назад, стараясь перевесить тяжёлую ношу, поспешила к обеденному громоздкому столу. Рядом с ним всегда стояла маленькая подножная лесенка, которую смастерил специально для дочери Божан, чтоб Машка могла дотянуться до столешницы. Росточка она была невысокого и с такой приспособой девочка могла взобраться по ней и расставлять всё необходимое для обеда или ужина. Она аккуратно поднялась по лесенке, высунув язык, балансируя, чтоб содержимое горшка не расплескалось и ловко поместила его на стол.

– Фуф, – довольно выдохнула Машка. – Готово, можно садиться к столу.

Девочка выглядела очень забавно с таким серьёзным лицом, стараясь походить на взрослую, чем вызвала улыбки своих домочадцев. Даже хмурый Ванька и тот хмыкнул, тут же нацепив обратно обиженную физиономию. Он всё ещё дулся на сестру за то, что та наябедничала на него матери и он подвернул из-за неё ногу. В общем-то виноват в случившемся был только он. Не упрятал бы, решив подшутить, сестринскую куклу, не пришлось бы потом по лестнице бежать и нога осталась бы цела и собирался бы он сейчас вместе с отцом в дорогу, а не сидел кулём с ногой, что стала чуть не больше его головы. Но всегда проще переносить неудачу, если переложить часть вины на другого. Вроде бы как уже и не один, вроде бы как уже и неудача в два раза легче кажется.

Малика выставила рядом с горшком, который притащила Марья, другой, с варёными кореньями. От обоих посудин поднимался пар и распространялся аромат, от которого текли слюньки. Полина достала из шкафов приборы, хлеб и кувшин с квасом и медовухой. Без доброго питья всякая снедь не так хорошо усваивается. Это каждый в Своельге знает. Тут главное не переборщить и меру знать, а-то хмель брат хитрый, мигом с ног свалит. С ним надо быть настороже.

Иван приковылял к столу, подвинул стул, скрипя им по полу, и стал молча накладывать себе в тарелку еду. Полина сидела рядом с ним и искоса поглядывала за парнем, как он пережёвывает свою беду. Малика, утерев руки о фартук и стащив его через голову, села напротив Полины и Ваньки, а рядом с ней, весело рассуждая о том, что в этот раз привезёт ей отец с торга, на специальный стул с высоко поднятым сиденьем взгромоздилась Машка. Со второго этажа, сонно жмурясь, спустился огромный пушистый серый кот и с важным видом прошествовал к углу между лестницей и кухонными шкафами, где стояли его миски, заботливо наполненные Маликой простоквашей и обрезками от мяса.

За ужином Малика давала наставления Полине и детям, ещё раз перечисляя все те дела, что девушке надо будет делать в ближайший месяц. Марья с серьёзным видом жевала хлеб, запивая его квасом и кивала, подтверждая слова матери, но не вмешиваясь в разговор взрослых. Иван всё с тем же хмурым видом возил ложкой по тарелке и витал в собственных грёзах о путешествии в Гнездо, которому этим летом уже не суждено случиться.

– Не забывай кормить кур каждое утро, с рассветом. Воду им свежую в бадью наливай, и в загон их каждый день не забывай выпускать, а то они в курятнике тёмном ослепнут без солнца. Ботва у овощей уже высокая, скоро можно будет выкапывать. Не забывай поливать грядки. Сорняки надо будет пропалывать. Впрочем, – Малика посмотрела на дочку, – Марья с этим лучше остальных справляется. Ты, главное, смотри за этим. Сама понимаешь, дети, отвлечёт событие какое и гори оно всё огнём, какие там грядки. С едой, конечно, сложнее будет. Знаю прекрасно, что у печи стоять ты не любишь. И тут тебе Марья точно главный помощник.

– Малика, я уж третий год у вас живу, всё знаю, – улыбнулась Полина женщине, стараясь успокоить её волнение. – Не переживай. Нас тут трое, управимся. У тебя сын с дочерью растут такие, что ими только восхищаться и остаётся.

Нижняя губа у Малики дёрнулась. Женщина потёрла глаза, которые заволокло набежавшими слезами. Очень уж беспокойно было ей оставлять детей без присмотра. Она всецело доверяла Полине, но прекрасно сознавала, что домашние хлопоты для девушки – обуза невыносимая. Но иначе поступить никак нельзя было. Видимо, так уж угодно судьбе. Так нить связала Макошь, что иного пути не выберешь. Малика благодарно кивнула и приложилась к кружке с медовухой.

Полина услышала громкий радостный лай во дворе. И тут же дверь из сеней открылась и в дом, наклоняя голову, чтоб не удариться о косяк, вошёл коренастый, широкоплечий мужчина с русой короткостриженной бородой. То был Божан, глава семейства и хозяин дома, один из старшин Своельги. Он сразу заполнил собой пространство кухни.

– Делов-то было всего ничего с колесом, – пробасил богатырь, оглядывая домочадцев добродушным взглядом светло-карих глаз. – Ось наладили и уже телега как новая. Как нога? – участливо спросил Божан, подходя к сыну и кладя свою огромную ладонь ему на плечо.

– Опухла, из таза не вынимаю, – стараясь выглядеть бодро, ответил Иван. – Может к утру пройдёт? – с надеждой в глазах посмотрел он на отца. Божан крякнул и значительно почесал затылок.

– Дело-то серьёзное. Боюсь, такой вывих так просто не пройдёт. Тебе, сын, дня три покоя надо будет. Точно говорю. Но ты не спеши расстраиваться, на следующий год обязательно вместе на торг поедем.

Иван расстроено опустил голову к тарелке и промолчал.

– Ну что, Малика, готово всё уже? – громко отодвигая стул во главе стола и усаживаясь ужинать, спросил Божан.

Малика подвинула мужу тарелку с едой и протянула ложку.

– Бельё Полина постирала, скоро высохнет – я печь затопила сильнее обычного. Еду в дорогу собрала, осталось к телеге снести всё.

– Ну добро, – кивнул глава дома и отправил в рот ложку с мясом.

Глава 2

Ночь обряда

Летом в здешних краях ночь никогда не вступала в полные права. Северные земли, лежавшие на границе с Болотным краем и окружённые Зелёным лесом, на протяжении всего тёплого периода, что длился ровно половину года, освещались солнцем. Яркий животворящий небесный диск местное население по давней традиции звало Ярилом. Зима же надолго заслоняла его, рассыпая по тёмному небосводу мерцающие холодные звёзды.

Своельга располагалась на самом краю обжитых земель. Дальше начинались Забытые земли – бескрайние болота, где царствовала нежить, сильно расплодившаяся за последние десятилетия. Порождения сумрачной болотной гнили вели ночной образ жизни, с недоверием щурясь на щербатую луну. И с каждым годом они заходили всё дальше и дальше от своего царства.

Бродили тревожные слухи, что некоторых чудищ видели на лесном берегу. Будто они безмолвными тенями стояли, размытые золотистым лунным сиянием и наблюдали за людьми, прикидывая, как скоро те станут их жертвами.

Перед заходом солнца своельжцы всегда спешили разойтись по домам, крепко запирали двери и ставни на окнах. Пока ещё нежить не отваживалась выходить за пределы Зелёного леса на открытый простор. Но северяне нутром чуяли, что поберечься стоит. Бережёного бог бережёт. Макошь то бишь. Прежде их лес тоже считался безопасным, пока не стали пропадать люди. Глядишь, не долог час и до деревни доберутся.

Но эта ночь была особенной. Ночь перед Великим торгом, когда совершается обряд памяти светлой богини Макоши —хранительницы северных земель. Именно здесь, во времена, когда Альвы ещё беспрепятственно ходили по Миитланду, а Асы ещё не прибрали власть к рукам, разродилась древняя богиня и появился на свет Первый человек, судьбой которому было завещано стать королём всех людей и принести в этот мир благую Магию.

Те седые лета уже давно обросли легендами. Многие почитали древние сказания за поучительные детские сказки. Но в Своельге продолжали чтить богов, имена которых в южных краях теперь уж не всякий вспомнит.

На гудящую от разговоров людей и весёлых мелодий свирелей и балалаек Вечевую площадь заботливо ложилась бархатная летняя ночь. Сторожевые собаки разлеглись под столами у ног хозяев и хлопали жалостливыми глазами в ожидании угощений. Чуткие животные в миг разошлись бы лаем, если нечисть объявилась бы в окрестностях.

Шли последние приготовления к большому пиру. Телеги с нагруженным на них скарбом и товаром, ещё днём заполнявшие площадь, были вывезены в поле к дороге. Лошади и быки дремали в специальных обширных загонах ближе к реке. Утром будет не до сборов. Готовить поход стоило с вечера.

В центре площади на застеленной деревянными досками земле выставили специально сделанные для этого события длинные широкие столы, за которыми должны были разместиться все жители. Столы ставили по широкому кругу, в центре которого стоял отдельный стол для членов совета старейшин. Рядом с ним высилось сооружение из веток и дров в два человеческих роста – Великий костёр. Совсем скоро глава старейшин кинет в него пылающий факел и в небо устремится жаркий огонь, дым от которого должен был непременно достичь Горы богов.

Столы прогибались под тяжестью блюд с едой и глиняных кувшинов с пивом. Пиво было любимым напитком богов, а значит, в эту священную ночь, когда люди становились ближе к ним, предпочтение отдавалось именно этому напитку. Каждый житель Своельги, не скупясь, принёс из дома запасы. Из запасов, оставшихся ещё с зимы, были вытащены на свет квашеная капуста, огурцы маринованные и солёные, сочные помидоры и головки мягкого от маринада чеснока. Глаза разбегались от разнообразия засоленных грибов, каш со свежей ягодой, копчёной и солёной рыбы, варёного и вяленого мяса и буханок белого хлеба с хрустящей корочкой. Аромат снеди и жарящегося мяса на углях в небольших печах, устроенных на краю площади, вызывали в животах урчащее предвкушение.

Полина, поддерживая хромающего Ивана, вошла на площадь, где собрались уже почти все жители Своельги. Кто-то сидел за столом и поднимал деревянные кружки с пивом за успех предстоящего торга и здравие его участников. Некоторые бродили меж столов, выискивая свободное место.

Старейшины – главы двенадцати семей Своельги – в полном составе восседали в центре. Среди них была и старая Фавра, одетая в глухую чёрную мантию, капюшон которой почти полностью скрывал лицо ведуньи, оставляя на виду лишь подбородок. Полина подумала, что ни разу не видела как выглядит Фавра, вечно скрывающаяся за плотной тканью балахона. На фоне могучих мужчин, входивших в состав деревенского Совета, ветхая старуха казалась чёрной тенью, инородным предметом не из этого мира. Тем не менее никто не смел выказать неуважения, позволить себе усмешку в её адрес. Авторитет ведуньи был непререкаем, каждый уважал её. Не было семьи, член которой в своё время не получил бы от неё дельный совет или не был излечен от болезни или выхожен после встречи в лесу с диким зверем. Она помогала молодым девкам справиться с первыми родами, внимательно выслушивала жалобы жён и мужей на своих домашних, подсказывала, когда сеять и когда собирать урожай, предрекая те или иные изменения погоды. Всякий находил у неё помощь, никто не представлял жизни без старой Фавры, ставшей уже символом Своельги.

Полина помогла Ваньке усесться рядом с Маликой и Марьей. Лицо Малики уже было румяно от выпитого пива. Она весело болтала с Радой, своей подругой, увлечённо ей что-то рассказывая. Не часто жена Божана выглядела такой беззаботной. Она даже будто помолодела, скинув на время груз постоянных хозяйственных забот. Машка же сидела с неодобрительным выражением лица, время от времени бросая на мать укоризненные взгляды. В этот момент можно было засомневаться, кто из этих двоих мать, а кто дочь. Сама же Полина, обречённо вздохнув, жалея о своём поспешном обещании, побрела к столу, где сидел со своими товарищами Эрик.

– Добрый вечер, – поприветствовала она присутствующих, радостным криком встретивших девушку. Эрик подскочил с места, галантно помог Полине усесться и протянул ей неказистого вида деревянную кружку с пивом, чуть не расплескав напиток. Сам он вполоборота устроился на стуле, придвинувшись, как бы невзначай, ближе к Полине.

– Что так поздно? Веселье в самом разгаре, – обвёл он рукой друзей, которые с любопытством, чуть захмелевшими глазами, рассматривали Полину.

– Надо было Ваньке помочь дойти. Бедолага ногу подвернул сегодня, ступить на неё не может.

Эрик вытянул шею и посмотрел на Ивана, который сидел хмурнее тучи, уставившись в свою кружку. Он страшно обиделся, когда узнал, что его подруга обещала быть в этот вечер с Эриком.

– Ясно, – нахмурился Эрик. – Торг для парня отменился, я так понимаю?

– Ну конечно, куда ему с такой травмой. По дому-то еле ходит.