Новая реальность

– Это точно? – Анатолий внимательно посмотрел на полковника. – Или это версия для тех, кому предстоит штурмовать склады, чтобы не сдрейфили раньше времени?

– Штурмовать склады предстоит нам. – На лице Троицы не отразилось никаких переживаний. – Точнее, всем нам – всем, кто идёт туда с президентом. Но у нас есть основания считать, что серьёзных проблем не будет.

– Оттуда пришли посыльные? – предположил Анатолий.

– Оттуда вернулась разведка, – поправил его Троица. – Двое суток назад вернулся десяток людей Опоры, они ездили туда на велосипедах.

– Могу узнать, что они сообщили? – Анатолий помешал ложечкой горячий напиток.

– Ты – можешь! – многозначительно ответил Троица. – Другие – нет.

– Понял! – Анатолий подобрался. – Дважды объяснять не нужно, товарищ полковник!

– Не сомневался в тебе, – в голосе Троицы мелькнули одобрительные нотки. – Итак, в Туле такой же бардак, как в Москве, только ещё хуже. Потому что в городе и его окрестностях размещены крупные промышленные и аграрные предприятия. Толпа взяла штурмом оружейные заводы, и теперь на руках у населения полно стволов всевозможного назначения. Боевое автоматическое оружие, как ты понимаешь, напичкано электроникой и потому бесполезно. Тут мародёров ждало большое разочарование. Но короткоствольное, а также охотничье и гражданское оружие, электроники не имеющее, вполне работает. И теперь всё оно, включая изобилие боеприпасов, находится на руках.

– То есть штурм города будет кровавым и непростым, – хмуро заключил Анатолий.

– Штурма города не будет, – усмехнулся Троица. – Толпа, обзаведясь оружием, разграбила все продовольственные точки и ринулась за город, грабить склады агрохолдингов. Там идут настоящие бои. Потому что крупные агрохолдинги мобилизовали собственные службы безопасности, к которым присоединились местные силовики. Кто-то захватил власть над агрохолдингом, кто-то влился в него на правах силовой структуры – всё это мы выясним потом, когда закрепимся там на месте. Главное сейчас – это два обстоятельства. Первое: разведчики добрались до Тулы по трассе, это оказалось несложно. Сложнее было отбиваться от многочисленных мелких банд. То есть мы справимся без проблем. И второе: добравшись до города, разведчики не смогли выяснить, как попасть к складам Росрезерва. Многие горожане знали о том, что склады есть где-то за городом, но где конкретно, никто указать не смог.

– То есть местные склады не нашли? – сделал вывод Анатолий. – Или те, кто их нашёл, всячески скрывают их местонахождение?

– Неизвестно. – Троица сделал глоток и довольно подытожил: – Чай хорош! Найти дорогу к складам не так-то просто. На старых бумажных картах их ещё нет, новые спутниковые уже мертвы. Но! Кремлёвская канцелярия нашла архивную документацию, предшествующую строительству объекта. Она подписывалась здесь, здесь и осталась. И там есть привязка к карте. То есть дорогу мы найдём. И город штурмовать нам не нужно. Мы захватим склады, кто бы там ни сидел, потому что трёх тысяч хорошо подготовленных бойцов для этого хватит.

– Трёх тысяч? – Анатолий нахмурился. – Нас же вроде было две с половиной?

– В связи с выяснившимися обстоятельствами с нами пойдёт усиленный батальон, – объяснил Троица. – Пятьсот стволов из числа сотрудников, которые должны были остаться здесь. Им будет конкретно сказано, что после захвата складов они получат мощный караван с продовольствием, который сопроводят сюда, в Кремль, где их ждут семьи.

– Правильно понимаю, что именно они пойдут на штурм складов первыми? – Анатолий вновь пристально посмотрел на Троицу.

– Скажем так: этого вопроса ты не задавал, – многозначительно изрёк тот. – Продолжим: после захвата складов слабое звено вернётся сюда с серьёзным запасом продовольствия и продолжит нести охрану Кремля. По мере истощения продовольственных запасов они будут приходить к нам за новыми поставками и получать их. Так будет до тех пор, пока в удержании Кремля будет иметься смысл. Это решать президенту.

– Мы не будем переселять гражданских отсюда туда? – понял Анатолий.

– Кто же тогда тут останется, если семьи туда перевести? – искренне удивился Троица. – Да отсюда все разбегутся, как тараканы, под любыми предлогами! Нет, всему своё время. Тут много секретов требуют глубокой тайны, да и обрастать всеми этими якорями нам на новом месте нельзя.

– Мы не планируем оставаться в Туле навсегда? – вновь догадался Анатолий.

– Склады под Тулой, на которые мы идём, заполняются продукцией мощных аграрных регионов: тульского, липецкого, орловского, брянского и даже смоленского. Но сколько бы регионов эти склады ни наполняло, они не бесконечны. Рано или поздно запасы на складах закончатся, и скорее рано, чем поздно. Потому что мы будем использовать их для привлечения на свою сторону потенциальной рабочей силы. Наша главная цель – восстановление государственности, а это подразумевает серьёзное увеличение численности подконтрольного населения. В особенности трудового.

– То есть мы должны захватить все те регионы, которые вы перечислили? – резюмировал Анатолий. – Тулу, Липецк, Орёл, что-то там ещё…

– Брянск и Смоленск, – напомнил Троица. – Совершенно верно. Сами эти города нам не нужны, зато агропром, расположенный вокруг них, очень даже! Имея в своём распоряжении тульские склады, мы обрастём как гражданской, так и военной силой. И восстановим государственность в пищевых регионах. К весне всё это должно вновь вернуться под управление законной власти, то есть президента и нас. Точно в срок, как положено, люди начнут посевную и прочие сельхозкампании, к тому моменту мы объединим вокруг себя тех, кто будет этим заниматься, сохраним от мародёров скотофермы, птицефабрики, инфраструктуру и прочее. Пройдёт несколько лет – и жизнь наладится. Государственность начнёт расширяться, и страна вновь станет нашей.

– Возникнут проблемы с различными Эверестами, – хмуро спрогнозировал Анатолий, допивая чай. – Наверняка они будут делать то же самое.

– Мозгов у них не хватит сделать всё как положено, – презрительно усмехнулся Троица. – А тех, у кого хватит, мы победим экономическими или иными методами. Они будут сидеть, каждый в своём углу, и играть в мелких царьков. А мы станем восстанавливать Россию! Нас опять станут миллионы, а их останется несколько тысяч. Если, конечно, их люди не разбегутся и не примкнут к нам!

– Звучит перспективно, – согласился Анатолий. – Если у нас всё получится. Для начала нужно не пролететь с тульскими складами, а у нас нет никакой информации о том, что там происходит сейчас.

– Плюс в том, что её нет ни у кого! – веско заявил Троица. – Это значит, что там, на складах, засело некое немногочисленное формирование. Для этого мы ведём туда три тысячи бойцов. Но ты прав – разведданные лишними не бывают. Тот, кто владеет информацией, владеет миром! Поэтому мы выслали конных и велоразведчиков во все интересующие нас пункты.

– Кстати, почему у нас так мало лошадей? – Анатолий вспомнил давно интересующий его вопрос. – Неужели под Москвой так мало конеферм? Думал, эта забава среди состоятельных людей широко распространена.

– Конеферм полно! – Троица скривился. – Только никто не знает, как до них добраться без навигатора! Мы смогли посетить только те фермы, дорогу к которым помнил кто-то из кремлёвского аппарата лично. А таких было немного. В основном все спали в машинах, которые ведёт автопилот, или занимались электронной работой в то время, когда ездили кататься на лошадях. Нашим людям удалось найти всего две конефермы, и ещё на одну наши парни наткнулись, когда искали рухнувший вертолёт президента. Который так и не был найден.

– С трёх конеферм так мало лошадей? – Анатолий пожал плечами. – Никогда не ездил верхом. Думал, что на конефермах большие табуны. А у нас лошадей меньше полусотни.

– И половина из них – это лошади конной полиции, – подтвердил Троица. – Потому что увести с конеферм лошадей получилось лишь отчасти. Многие лошади брыкались, лягались и никуда с чужими людьми не шли. Двоих или троих сотрудников доставили сюда с серьёзными переломами от лошадиных копыт. В итоге лошадей на одной из конеферм поголовно расстреляли – кто-то из тех, кого лягнул конь, очнулся и пришёл в ярость. Говорят, у него кровь горлом шла, пока он стрелял, потому что лошадь лягнула его в грудь и сломала рёбра, которые вошли в лёгкое. Там бедняга и умер.

– Офигеть! – опешил Анатолий. – Блин, я теперь к лошади близко не подойду!

– Там есть кому подходить, – успокоил его Троица. – Разведчики на лошадях завтра с утра отправляются в Смоленск. В тех краях расположены крупные агрохолдинги, принадлежащие родственникам президента, у них была хорошо вооружённая служба безопасности из бывших сотрудников ФСБ, так что проблем быть не должно.

– Долго предстоит добираться? – Анатолий отставил опустевшую кружку.

– Им или нам? – уточнил полковник.

– Всем.

– Согласно старым картам, от Кремля до Смоленска четыреста пятьдесят километров, – принялся объяснять Троица. – Мне обещали, что лошадь будет проходить порядка восьмидесяти километров в сутки, это за два раза с передышкой. Вроде на лошадях можно и быстрей, но наши конные говорят, что восемьдесят километров – это более реально, учитывая возможности имеющихся лошадей. То есть за шесть дней они точно доберутся до Смоленска. Оттуда двинутся либо назад, к Москве, а потом отсюда за нами. Если же сумеют найти прямую дорогу, то поедут из Смоленска прямо на Тулу. Старые карты у них есть, магнитные компасы им выдали две штуки, инструктаж по ориентированию на местности при помощи компаса и карты им провели.

– А они его поняли? – покачал головой Анатолий. – На практике это не так просто, как в теории! Не заблудились бы!

– Не должны. – Троица протянул ему свою кружку: – Плесни-ка мне ещё чайку! После инструктажа с конными проводились практические занятия. Они в полном составе выдвигались к Домодедово, искать знаменитый колхоз и его склады.

– Так это они его нашли? – Анатолий поморщился. – Слышал, что из колхоза какие-то разведчики вернулись с докладом. Вроде как там толпа всё разграбила, и охрана принимала в этом непосредственное участие.

– Именно так, – подтвердил Троица. – В общем, ориентирование конные освоили. Если всё пройдёт без осложнений, через две-три недели у нас будет информация из Смоленска. К тому моменту мы будем уже владеть тульскими складами и инфой из других мест.

– А мы успеем? – Анатолий попытался вспомнить, где конкретно находятся всякие там Брянски с Липецками, но не смог. Вроде где-то на юге от Москвы. Но это неточно.

– Успеем, – успокоил его полковник. – Остальная разведка поедет на велосипедах. Это километров пятнадцать в час, если по трассе. Велосипед не устаёт, так что те же десять часов в сутки двигаться можно запросто.

– А велосипедисты не замёрзнут? – Воспоминания о сегодняшнем промозглом слякотном ветре заставили Анатолия поёжиться. – Холодно уже, снег с дождём, за городом наверняка вообще минус конкретный!

– Ну, они же педали крутят! – не согласился с ним Троица. – Вот пусть и согреваются! Запас дров для ночлега, средства разведения огня, спальные мешки и сухой паёк им выданы. Должны вернуться быстро. Их по двадцать человек в каждую точку направляют, так что вопросы безопасности учтены. Там не гражданские пацифисты едут, так что можно быть спокойным.

– Мы, если правильно понимаю, пешим ходом пойдём? – Мысль о марше по морозу чёрт знает куда вызвала у Анатолия озноб, и он тоже налил себе вторую кружку чая.

– Трёх тысяч велосипедов у нас нет, – хмыкнул Троица. – Пойдём пешим маршем. У нас будет обоз из двух десятков лошадей, потянут несколько автоприцепов. Там будут лежать грузы, а также перемещаться президент с помощниками и медпункт.

– Видел всё это во дворе, – кивнул Анатолий. – Готовятся к завтрашнему маршу, грузят коробки и печки устанавливают в закрытые прицепы. Нам этого обоза хватит на три тысячи душ?

– Хватит, всё рассчитано! – заверил его Троица. – От Кремля до Тулы двести пятьдесят километров, трасса М2 туда идёт, она более-менее прямая, путь несложный, за пять дней дойдём.

– Это по пятьдесят километров в день? – прикинул Анатолий. – Зараз не проблема. Но пять дней подряд такой марш-бросок делать, да ещё по морозу в минус десять, – это будет непросто!

– Так и времена нынче непростые, – парировал полковник. – Полсуток будем идти, полсуток отдыхать. Справимся. Мы же профессионалы.

– Начальству хорошо быть профессионалами, – невольно ухмыльнулся Анатолий, – оно на повозках поедет.

– Тебе тоже на повозке место найдётся, – успокоил его Троица. – Весь марш проехать тебе не дам, твоя новая должность подразумевает нахождение среди личного состава и оперативное реагирование на возникновение нештатных ситуаций. Но когда устанешь топать, лишний час сможешь отдохнуть на повозке.

– Попытаюсь использовать эту возможность как можно реже, – вздохнул Анатолий, допивая вторую кружку чая. – Чтобы не вызывать неприязни у личного состава.

– И снова ты молодец, Левитский! – одобрил его слова полковник. – Не зря тебя выбрал своим замом! В общем, попили чайку – и хватит!

Троица достал из стола несколько исписанных вручную стандартных листов бумаги и небольшой прямоугольный футляр длиной в два десятка сантиметров.

– Это тебе! – Он протянул всё Анатолию. – Здесь списки некоторых людей из штурмового батальона, который первым пойдёт в бой за тульские склады. Там, в списках, шестьдесят три человека. Это те, кто неоднократно демонстрировал, скажем так, критически низкую лояльность присяге и долгу, как только речь заходила о проблемах их семей. Все они даже предпринимали попытку бросить службу, когда узнали, что их семьи не будут эвакуированы в Кремль в первые дни блэкаута. Уговорить их остаться удалось с большим трудом, ценой обещаний, несправедливых по отношению к более лояльным сотрудникам.

– Что должен сделать? – Анатолий вчитывался в непривычный для глаза рукописный текст. – Знакомые фамилии. Некоторых я знаю.

– Тем лучше, – многозначительно отметил Троица. – Все они как бы случайно сведены в одну роту штурмового батальона. Пойдут в атаку в первых рядах. Тебе поручается сформировать для них персональный заградотряд. Мы не можем позволить дисциплине пошатнуться в переломный для сохранения российской государственности момент! Дальнейшие приказы получишь позже. И чтоб никто не знал до нужного момента. Вообще.

– Я сделаю это, товарищ полковник! – твёрдо заявил Анатолий. – Доверьтесь мне! А что в коробке?

– Подарок. Ты заслужил!

Анатолий открыл плоский футляр и удивлённо поднял брови:

– Часы? Механические? Настоящие?

– Это не просто «часы», – покровительственно улыбнулся Троица. – Это суперточный швейцарский хронометр ручной работы! Антиквариат! До блэкаута коллекционеры давали за него полмиллиона евро. Сейчас он вообще бесценен. Используй его на благо Родины!

– Офигеть… – ошарашенно прошептал Анатолий.

– Что? – саркастически сморщился Троица.

– Служу России! – немедленно поправился Анатолий.

– Вот так-то лучше, майор Левитский! – одобрил полковник. – А теперь иди, готовь отдел к маршу. Вечером доложишь! В двадцать один пятнадцать жду тебя здесь!

– Есть, товарищ полковник! – Анатолий встал и поспешил к выходу.

Оказавшись в коридоре, он подошёл к ближайшему светильнику и рассмотрел подарок поближе. Часы действительно были антикварные, инкрустированные крохотными бриллиантами, в корпусе из белого золота и с таким же ремешком. Много практически незаметных тонких царапинок свидетельствовали о том, что в своё время часы были в длительной эксплуатации, что не удивляло, учитывая их цену. Позже их тщательно отполировали и положили в фирменный футляр на длительное хранение. Задняя стенка футляра немного испачкана в запекшейся крови, потёки относительно свежие, кровь вытирали, но, видимо, то ли в спешке, то ли в темноте, поэтому вытерли не идеально. Но это ерунда. Футляр он выбросит в ближайшую урну. А вот механические часы в сложившейся ситуации – это действительно серьёзный подарок.

* * *

Через замызганное грязными разводами оконное стекло смотреть на улицу было очень неудобно, но открывать или тем более мыть окна Ира не решалась. Чисто вымытые стёкла на шестнадцатом этаже, весело блестящие в солнечном свете, на фоне десятков прочих грязных окон будут видны издалека и быстро выдадут квартиру бандитам, которых сейчас вокруг сотни. Не пройдёт и суток, как тебе если не сразу в квартиру ворвутся, то устроят засаду в подъезде уж точно. За прошедший месяц Ира видела такое достаточное количество раз, чтобы не повторять чужих ошибок.

Так что окна лучше не трогать вообще, пусть будут грязными, как везде. И подходить к ним в дневное время, когда в окно ярко светит солнце, лучше не надо. Не говоря уже о том, чтобы подходить к окну в тёмное время суток со светильником в руках. В тёмное время в комнатах, имеющих окна, огонь вообще нельзя зажигать – его видно очень издалека. И занавешивать окна тоже не стоит – кто-нибудь обязательно заметит, бандиты часто осматривают окрестные многоэтажки в бинокли, ищут квартиры, в которых кто-то живёт. Ведь если есть жильцы, значит, они как-то выживают, то есть у них есть пища и всякие полезные вещи. Которые можно отобрать. Им с мамой в какой-то мере повезло, что они живут на шестнадцатом этаже. Так высоко лезть вверх по лестнице мало кто захочет.

Зато там, где особо напрягаться не надо, бандиты рыщут по квартирам толпами! До пятого этажа в нашем районе точно взломана и обыскана каждая квартира в каждом доме. Тем более что до блэкаута снаружи на механический замок двери не закрывались. А если и закрывались, то в очень старых домах, а таких сохранилось мало. Поначалу те, кто не покинул Москву и остался в городе на свой страх и риск, старались жить в своих же квартирах. На этажность при этом никто не смотрел. Люди думали, что если они заперлись изнутри за металлической дверью, то они обезопасили себя от внешних проблем.

Но быстро выяснилось, что это очень даже мнимое ощущение безопасности. Как только все, кто мог покинуть столицу, ушли из города, мегаполис погрузился в кровавый хаос. Тем, кто остался, идти было некуда, и люди стремились выжить среди надвигающихся холода и голода любой ценой. Продуктовые магазинчики разграбили быстро, потом разграбили супермаркеты покрупней. Уже в тот момент всем стало понятно, что грабить лучше всего сообща, не просто большой толпой, а какой-нибудь своей бандой, желательно покрупнее. Так выше шансы не только награбить побольше, но и удержать награбленное.

Потому что это зачастую значительно сложней. Вот влез ты в разбитый магазин, поползал по нему несколько часов да насобирал по углам и щелям каких-нибудь продуктов по мелочи. Затем вылез из магазина на улицу, а там тебя поймала банда человек из десяти-пятнадцати. Всё отобрали, избили и бросили лежать в крови посреди холодной улицы. Это если повезло. Потому что может быть и похуже: разденут или убьют. Впрочем, сейчас это уже одно и то же, учитывая, что на улице минусовые температуры. А если ты молодая девушка, то бед у тебя будет ещё больше.

В общем, все, кто остался в замерзающих городских джунглях, быстро разделились на одиночек и банды различных размеров. Вторые начали охотиться на первых, и практически всех их либо истребили, либо ассимилировали. За последние десять дней Ира не видела никого, кто был бы похож на одиночку или кого-то из небольшой группы в два-три человека. Если кто-то, кроме них с мамой, и остался, то все они научились очень хорошо прятаться. Потому что иначе не выживешь. Банды быстро обнаглели и устраивали рейды по целым районам. Вооружённые люди просто заходили во все квартиры и брали всё, что хотели. И если дверь в квартиру оказывалась заперта, значит, там, внутри, кто-то есть.

Банды помельче обычно делали засаду в подъезде одним-двумя этажами выше или ниже, дожидались, когда из квартиры кто-нибудь выйдет, и нападали. Крупные банды предпочитали не тратить время на ожидание и взламывали двери всевозможными подручными средствами. В их подъезде, на третьем этаже, два десятка вооружённых бородачей обнаружили запертую квартиру и устроили штурм. Они привели несколько человек с ломами, кирками и строительными кувалдами, которые за час разбили стену вокруг двери целиком и вырвали оттуда дверь вместе с коробкой. Ира даже не знала, что там, в квартире, кто-то остался жить. Жильцы прятались очень хорошо, и обнаружили их просто по запертой двери.

В момент штурма Ира осторожно вышла из своей квартиры и тихонько спустилась вниз, послушать, что будет дальше. Дальше были злобные вопли бородачей, грохот падающей металлической двери, выстрелы и крики боли каких-то людей. Стало очень страшно, и Ира вернулась к себе, тщательно запершись изнутри с единственной мыслью: если бандиты пойдут обыскивать весь подъезд, её запертую дверь обязательно найдут и их с мамой ждёт такая же участь. К счастью, в тот день бородачи не поднялись выше десятого этажа. Несколько бандитов начали осматривать квартиры вверх по лестнице, но все они оказались заброшенными. Где-то в районе десятого этажа бородачам надоело лазать по ступеням, они что-то вынесли из каких-то квартир и ушли.

Позже, ночью, Ира выбралась посмотреть, что там произошло. Во взломанной квартире всё было переломано и разбито, посреди большой комнаты лежал труп мужчины, в комнате поменьше обнаружились трупы пары стариков и женщины. Вспомнить их Ира не смогла, дом большой, с соседями она пересекалась редко, всех не знала. Смотреть на искорёженные смертными гримасами лица было страшно, и Ира поспешила оттуда уйти. В прочих квартирах, обысканных бандитами, царил такой же разгром, и это навело Иру на мысль, как замаскировать своё присутствие хотя бы немного. В последующие двое суток она обошла все квартиры подъезда, вытащила оттуда всё, что только могло пригодиться для выживания, и навела там максимально возможный разгром, какой только получилось устроить, не производя опасного шума.

В итоге подъезд стал выглядеть полностью разграбленным, и это оправдало себя. Впоследствии в их дом неоднократно заходили разные бандитские команды, ищущие, чем бы поживиться. Увидев, что её подъезд уже разграблен, бандиты быстро теряли интерес к поискам и шли грабить другие подъезды. Обычно энтузиазм покидал их на уровне седьмого-десятого этажей, когда бандитам надоедало на каждой лестничной клетке видеть полураспахнутые двери, за которыми простирается полнейший разгром. Сразу ясно, что кто-то уже побывал тут до тебя, скорее всего неоднократно, и всё вынес. В общем, все, кто жил в квартирах нижних этажей, либо погибли, либо сменили место жительства на более надёжное.

В последнее время прятаться стало легче, потому что бандитские рейды по подъездам дома, где живёт Ира, прекратились. Все банды, обосновавшиеся в её районе, уже обчистили близлежащие дома и сейчас рейдерствуют где-то дальше. Насколько она поняла, основных группировок в районе три: какая-то большая толпа кавказцев обосновалась в ТЛЦ «Братеево», это два километра от её дома. Судя по всему, кавказцы ТЛЦ не захватывали, он всегда принадлежал выходцам из тех краёв России, и с началом блэкаута они собрались там со всеми своими родственниками и друзьями. Сколько их было, точно непонятно, но вроде бы много, потому что отобрать у них набитый продуктами ТЛЦ никто не смог, хотя такие попытки в первые пару недель блэкаута предпринимались чуть ли не ежедневно.

Второй местной силой была группировка, засевшая в комплексе зданий «Каширская плаза». Это тоже в двух километрах от дома Иры, только в другую сторону. Там вроде как обосновались всякие полицейские и прочие силовики. Численно их было меньше всех, зато они были лучше всех вооружены. Кроме того, не все решались атаковать их открыто, опасаясь, что если электричество вернётся, то к полицейским вернётся и власть. То есть это будут преступления с отягчающими обстоятельствами, мол, нападение на сотрудников силовых структур при исполнении. Правда, чем больше проходило времени, тем меньше становилось таких стереотипов. Потому что в городе быстро холодает и есть нечего. Короче, силовики захватили «Каширскую плазу» со всеми её складами, и продукты у них были.

Насколько этих самых продуктов хватит у первых двух группировок, Ира понятия не имела, но лично для неё главной угрозой являлась третья банда. Возглавляли её тоже какие-то чернявые бородачи, которые не являлись ни родственниками, ни земляками тех, из ТЛЦ, но входили в состав третьей банды все подряд. Численность их была, пожалуй, самая высокая, но если всё и дальше будет как сейчас, то вымрут они самыми первыми. Потому что своих продуктов у них нет. Выживают они так же, как сама Ира: лазают по заброшенным домам и магазинам, охотятся на голубей, бродячих кошек и собак.

Ещё стреляют ворон и пытаются ловить рыбу в московской воде. Воронами и рыбой Ира не промышляет, потому что вороны на вкус противные, да и голубей пока ещё много, застрелить одного-двух из лука она наловчилась. А ловить рыбу – это очень опасно, надо ведь стоять подолгу на открытом месте. Тут бы за водой сходить и невредимой вернуться. Рыбалка – это занятие для многочисленных групп. Если утром туда прокрасться и издали посмотреть, то весь берег облеплен людьми с удочками, и все они из третьей банды.

Раньше эта третья банда, мама называет её «Колхозом», хотя бородачи придумали самим себе какое-то другое название на своём языке, концентрировалась в церковных строениях у Каширского шоссе. Там был какой-то храм, Ире религии были неприятны, и потому в дальнейшие подробности она не вдавалась. Есть он да есть. Вряд ли вся банда в нём умещалась, но центр, куда Колхоз свозил все свои запасы, размещался именно там. Место было удобное, с одной стороны шоссе, которое ведёт в центр и из города, по нему иногда проходят какие-то группы людей, которых можно грабить. С другой стороны парк, там много деревьев, их можно рубить на дрова, чем Колхоз активно занимался.

Но на прошлой неделе храм сгорел, видимо, из-за неосторожного обращения с огнём. Народа ведь в Колхозе очень много, а на улице уже минус десять, холодно, всюду костры жгут. Вот кто-то и не доглядел. В общем, горело двое суток, за которые всё там выгорело дотла. Но сам Колхоз не сгорел, банда вынесла из огня своё добро, перешла через шоссе и напала на Царицино. Там было какое-то сражение, которое те, кто жил в Царицино, проиграли. Что с ними стало, Ира не в курсе, может, всех убили, может, они разбежались или влились в толпу Колхоза, но с тех пор Колхоз живёт там. С одной стороны, Ире стало спокойней охотиться, потому что теперь в её районе почти никого не бывает. С другой, теперь «колхозники» приходят сюда очень большими командами, если хотят ещё раз облазить тот или иной квартал, прятаться от таких обысков значительно трудней.

Ира уже не первый раз задумывается о том, а не переехать ли им с мамой в ближайшую высотку этаж этак на сороковой, куда бандиты и мародёры точно не полезут, если будут знать, что это здание уже обчищено ими же. То есть надо дождаться, когда очередной такой рейд побывает в одной из близлежащих высоток, и перебраться туда этажом повыше. И костёр по ночам жечь удобно: разводишь огонь в печке-буржуйке в любой комнате и выводишь дымоход в дыру в окне. Ночью на такой высоте дым никто не увидит, да и огонь в закрытой печке тоже никто не заметит. Главное не освещать комнаты. Если найти многокомнатную квартиру, то у неё обязательно будет какой-нибудь достаточно большой холл в центре, такой, чтобы без окон, вот его и можно осветить.

Правда, днём обогреваться тяжело, без огня никак, а костёр дымит. Приходится нагревать квартиру за ночь, чтобы днём она остывала. Ира натаскала камней и железяк, собрала из них примитивную отопительную систему: ночью костёр нагревает железный поддон, на котором уложены камни, днём камни греют комнату без костра. Правда, остывает вся эта конструкция быстро, и к вечеру в комнате становится холодно, как на улице. Но темнеет сейчас быстро, так что долго мёрзнуть не приходится. Как только выходящий из форточки дым начинает сливаться с сумерками, огонь в укромном месте можно разжигать. На каком-нибудь очень высоком этаже проделывать всё это будет безопасней, но тут есть и минусы.

Первый из которых – это необходимость таскать воду и дрова на себе на какой-нибудь сороковой этаж. Хватит ли у неё силёнок на такое… ведь топить надо постоянно, дров нужно немало. Второй минус – это состояние маминого здоровья. После перенесённой простуды ей стало совсем плохо, отёки больше не спадают, ходит она с трудом. Подняться на очень высокий этаж ей будет очень тяжело. Со всеми остановками и передышками на это уйдёт, наверное, половина суток. Не попасться бы в этот момент бандитам. Есть и третий минус: в последнее время высотки стали часто гореть.

Вот сейчас Ира смотрит через грязное окно на высотку, стоящую вдали. До неё где-то километр, обычно она не особо бросается в глаза из-за плотной городской застройки, но сейчас её видно очень хорошо. Потому что где-то этаже на десятом в здании горит пожар, и огонь довольно быстро поднимается выше. Ира заметила возгорание утром, тогда горел только один подъезд на десятом этаже. Сейчас что-то около полудня, и горят уже пять этажей в двух подъездах. Вниз огонь распространяется не быстро, зато вверх очень даже. Закончится всё тем, что вся высотка запылает, как факел, и через сутки рухнет. Такое уже бывало.

Дней пять назад точно так же сгорела другая высотка, в той же стороне, только немного ближе. Этажей в ней было меньше, чем в этой, зато в силу меньшего расстояния Ира слышала, как оттуда раздаются выстрелы. И даже видела окно, из которого стреляли. Это был примерно двадцатый этаж. Кто там засел, отсюда было не разглядеть, но вспышки в огне были заметны отчётливо. Наверняка стреляли не из одного окна, но из квартиры Иры остальных окон видно не было. Зато было видно бандитов из ТЛЦ, которые в большом количестве окружали ту высотку. Кто-то из них с оружием наперевес то вбегал в подъезд, к которому относилась квартира со стрелком, то выбегал из него на улицу, остальные стреляли по окнам снизу вверх. Судя по всему, попадали они не очень. Может, солнце слепило или стрелять вертикально вверх было неудобно.

Вся эта возня продолжалась до вечера, а потом высотка загорелась где-то так же, как эта, этаже на десятом. Бандиты дождались, когда огонь полностью перерезал часть здания с десятого по пятнадцатый этажи, и только после этого ушли. Но не все. Команда бородачей численностью штук в десять спряталась в доме напротив и вела наблюдение за подъездом горящего здания. Их из окна Иры было хорошо видно, потому что они разожгли костры в квартире, в которой засели, и в ночной темноте их свет был заметен без труда. Из подъезда горящего дома выйти никто не смог, и высотка превратилась в факел. Потом бандиты ушли в сторону ТЛЦ, а горящее здание через сутки наполовину обрушилось. Теперь из окна виден его обугленный скелет. Его потушил мокрый снегопад, начавшийся днём позже.

Что интересно: первые этажа три огонь так и не тронул, а всевозможные бандиты и мародёры к обугленным развалинам с тех пор не подходят. Потому что частично обрушившееся здание не только завалило подходы к себе, но ещё часть обгорелой, но не рухнувшей конструкции сильно повело. Она заметно провисла и нависла над развалинами, словно собираясь вот-вот рухнуть следом. Ощущение, прямо скажем, жутковатое. И впрямь того гляди обрушится, подходить страшно. Но там, на первом этаже здания, располагались магазины. Продуктовых не было, зато была аптека, ещё продавалась всякая спецодежда и, самое главное, там имелся зоомагазин. Его, конечно, разграбили, но Ира бы не отказалась покопаться в развалинах. Вдруг где-нибудь в углу, под всяким хламом, завалялась баночка собачьих консервов?! Она прям чувствует, что так и было! Надо туда обязательно сходить, как только погаснет пожар.

– Иришка? – позади раздался мамин болезненный голос. – Что там, в окне?

– Ещё один пожар. – Ира обернулась.

Мама, одетая в зимнее пальто и закутанная поверх него в пуховик и два пледа, стояла в дверях её комнаты, тяжело опираясь плечом на дверной проём.

– Опять бородатые дом подожгли? – Мама зябко поёжилась.

– Не знаю. – Ира вновь вгляделась в мутное от грязи стекло. – Это далеко, я отсюда плохо вижу, что там происходит. Выстрелов не видно, чёрных тоже. Но горит похоже. Пожар тоже с середины высотки начался, как в прошлый раз.

– Выкуривают кого-то. – Мама умолкла, прислушиваясь, не доносится ли каких-нибудь звуков из подъезда. – Видимо, не смогли до квартиры добраться.

– Терпения не хватило, – решила Ира. – Там этажей ещё больше, чем в первый раз. Поленились пешком по лестницам идти.