Новая реальность

– Да вы что?! – ошарашенно воскликнула Люсьена. – Я в этот обруч пешком прохожу! У меня талия шестьдесят… – она замешкалась, – пять сантиметров…

– Это сантиметр усох и сел! Показывает теперь лишнее! – немедленно заявил Глеб. – Не верь ему! Ты гораздо меньше! – Он сделал жалобное лицо и добавил: – Только не выгоняйте меня обратно в Минск! Пожалуйста!

– Что случилось? – На пороге показалась жена. – Кого вы собрались выгнать?!

– Мама! – Люсьена бросилась к матери. – Я же говорила, что располнею! Это всё ты со своими пирожками!

Борис проводил взглядом повисающую на шее у матери дочь и продекламировал:

– Сяду на пенёк, съем пирожок!

– Дорогой! – Жена вперила в Бориса укоризненный взор: – Ты опять за старое! Хватит издеваться над дочерью! Тебе меня не хватает?! Всю жизнь на диетах сижу!

– Зато ты у меня всю жизнь самая красивая на свете! – с гордостью заявил Борис. – Всегда гордился тем, что ты не похожа на модных современных толстух!

– Я похудею! – захныкала Люсьена. – Честно!

– Ладно, успокойся уже, – произнёс Глеб, невольно улыбаясь. – Мы пошутили. Я просто не знал, что у нас с твоим батей взгляды совпадают. Вот и получилось так смешно. На самом деле ты совсем не толстая! – Он понизил голос и прошептал, обращаясь к Борису: – Правда же меня не выгонят?

– Мама! – Люсьена захныкала активней. – Не давай мне больше вторую порцию сметаны!

– Да-да! – подхватил старший сын. – Мать, не давай ей вторую порцию, лучше отдай её Ружане! А то сдует девку ветром, нам потом перед родителями отвечать!

– Так! – Борис сменил тон на властный. – Посмеялись, и будет! Пора ехать, пока продукты не перемёрзли!

Жена увела сконфуженную Люсьену в дом, и Борис со старшим сыном уселись на скреплённые меж собой велосипеды. Стараясь крутить педали одновременно, они тронулись вперёд, и оставшийся позади Глеб констатировал:

– Вроде нормально едет! Если что, я в рюкзак Трофиму два мотка скотча положил. В боковом кармане лежат. Только не потеряйте, это всё, что осталось!

– Значит, нужно ещё скотча купить, – вздохнул Борис. – Надеюсь, едем не зря…

Без проблем, конечно же, не обошлось. На трассу удалось выехать достаточно спокойно, хотя на холоде велосипедные колёса вели себя, словно были пластмассовые, а не резиновые. Благо, снега было совсем мало, а на самой трассе под воздействием ветра асфальт и вовсе был много где чистый. Ехать оказалось более-менее удобно, хотя управлялась конструкция из сдвоенных велосипедов плохо, и объезжать брошенные на трассе электромобили приходилось заранее. Замерших навсегда машин вокруг меньше не стало, и Борис окончательно убедился в том, что никто их отсюда никуда эвакуировать не собирается. У компаний – владельцев такси и прочего транспорта, несмотря на все свои богатства, таких возможностей нет. Значит, конеферму, которая, по слухам, должна быть где-то за лесом, никто до сих пор не нашёл. Может, она обанкротилась ещё до блэкаута.

– Батя, как думаешь, конеферма за лесом ещё существует? – Старший сын словно прочёл его мысли. – Неужели никто не попытался договориться с ними, чтобы утащить лошадьми с трассы собственную машину?

– Кто его знает… – Борис рассматривал пустую трассу, на которой до самого горизонта не было видно никакого движения. – Может, хозяин не захотел своих лошадей в машины впрягать. Хотя в деревне на эту тему ничего не говорят. Думаю, не был там никто.

– Надо бы перейти через лес и поискать ферму. – Трофим задумчиво оглянулся в сторону леса. – Компас бы… чтобы не заблудиться. Лес большой.

– Как ты его перейдёшь? – вздохнул Борис. – Идти надо куда-то на восток, конеферма вроде бы где-то недалеко от каких-то Алексиничей, я даже не знаю, что это, хутор или деревня. Когда конеферма у нас сено закупала, автоматический дрон, который его увозил, брал курс туда, это в приложении показывалось. Как до этих Алексиничей добраться по земле без карты, я понятия не имею, потому что прямой дороги от нас туда нет, везде лес, недаром же дрона присылали, а не автопилотный грузовик. А сама конеферма где-то севернее Алексиничей, там ещё озерцо есть почти правильной прямоугольной формы. Это километров десять, а то и больше, и всё через лес. Без компаса заплутаешь раз двадцать. Или по кругу ходить будешь, или попросту мимо цели пройдёшь в километре и даже понять не поймёшь, что недалеко проходил.

– Угу. – Старший сын невесело поморщился. – Это верно. Но попробовать нужно. Дождаться, пока снег ляжет свежий, и идти. На снегу свои следы будет видно, если по кругу пойдёшь, можно понять, что заплутал. Взять баллончик с краской и на деревьях отметки делать, чтобы топором зарубки не рубить. Так и сходить километров на пятнадцать в одном направлении, затем вернуться. Потом направление поменять и снова сходить. Если один такой поход за день делать, то за месяц можно выбрать время раза четыре сходить. Может, найдём.

– Хорошая идея, – оценил Борис. – Может, лыжи где-то попытаться найти… Зимой через заснеженный лес опасно ходить. Не провалиться бы куда. Так ноги переломать недолго или на берлогу медвежью наткнуться.

– Разве в наших краях есть медведи? – нахмурился Трофим. – Их по всей Беларуси меньше сотни особей вроде бы.

– Так как теперь узнаешь, есть или нет? – возразил Борис. – Что сейчас мешает косолапому мигрировать из ближайшего заповедника в наши леса? Охотинспекторам и егерям сейчас не до медведей, охотникам тем более.

– Что-то ты меня запугал, батя! – Старший сын недовольно покачал головой. – Волков бояться – в лес не ходить! А конеферму искать надо. На велосипедах по полям особо не покатаешься, а если электричество до весны не вернётся, то и вправду придётся на коровах поле пахать. Навечно наших запасов зерна не хватит, одна корова в сутки восемьдесят килограмм корма съедает, а их у нас четыре, плюс две тысячи кур, плюс мы сами, да ещё зерно на обмен может понадобиться. Я уж про семенной фонд не говорю, которым поля засевать будем. Давай возьмём ружья и пойдём, поищем конеферму!

– Ружья охотничьи у нас есть, – согласился Борис. – Патроны, правда, в основном дробовые, на утку и зайца. Картечь ещё была некрупная вроде… А вот пулевых нет. Медведя картечью не возьмёшь. Тем более шестёркой.

– Да не будет там никаких медведей, дались же они тебе, батя! – Трофим укоризненно посмотрел на отца. – И пулевые патроны у меня есть! Я брал когда-то пачку «Полёва», чтобы ружьё пристрелять. Штук пять осталось, хватит, если что! Вон, в городе купим! Там оружейный магазин есть.

– Так нам сейчас и продаст кто! – ухмыльнулся Борис. – Магазин на десять замков закрыт, чтобы кабы чего не вышло! Вот увидишь!

Доспорить на эту тему не получилось, потому что в этот момент одна из перекладин, скрепляющих меж собой велосипеды, отвалилась. Велосипеды дёрнулись, расходясь в разные стороны, и пока Борис с сыном пытались направить их обратно, не выдержала и вторая перемычка. Пришлось срочно останавливаться, пока привязанная сразу к обоим велосипедам тележка не оторвалась и не перевернулась. На повторную установку перемычек ушло пятнадцать минут и один из двух мотков скотча. Монолитность конструкции удалось восстановить, но на подъезде к городу она снова развалилась. Тратить на ремонт последний моток скотча было жаль, и Трофим предложил:

– Может, тележку к одному велосипеду перевяжем, да я её сам потяну? Пока эти перемычки приматывать будем, уже до магазина добраться успеем!

На практике это оказалось гораздо сложнее, потому что за одним велосипедом тележка ровно не ехала, постоянно виляла в стороны и норовила перевернуться. Спасло вмешательство прохожих. Кто-то из встречных вызвался помочь и шёл рядом с телегой за велосипедом, не позволяя ей вилять.

– Продукты везёте? – голодным голосом осведомился он, пытаясь понять, что содержится под слоями термоизоляционного материала. – Тоже в магазин, что ли?

– В смысле – тоже? – уточнил Борис.

– Из окрестных деревень уже пару раз приходил народ с сумками, – объяснил мужик. – В магазины шли, товар выменивать. Кто в строительный, кто в охотничий.

– И как? – с вполне понятным любопытством поинтересовался Трофим.

– В охотничий никого не пускают, он заперт, там полицейский наряд ночью дежурит, – принялся рассказывать добровольный помощник. – Около него сейчас нездоровый ажиотаж, люди требовали организовать раздачу под залог патронов и оружия. Владелец, понятное дело, отказался и побежал в полицию. Оттуда прислали наряд, с тех пор магазин закрыт, даже витрины завесили.

– А что со строительным? – Борис посмотрел на старшего сына, мол, я же говорил!

– Строительный тоже закрыт, у нас тут всё закрыто, – продолжил мужик. – Даже продуктовые, потому что в них теперь ничего нет. Все продукты раздали людям под надзором полиции в присутствии мэра, так что хранить там теперь нечего. Все, у кого родичи на селе есть, по деревням разошлись. Народа тут мало осталось, в закрытых магазинах сидеть особо некому, продавцов нет.

– Так мы что, зря приехали? – слегка опешил Борис.

– Ну почему же! – Мужик довольно заулыбался. – Я могу вас на строительный склад проводить! Там много чего есть!

– На какой ещё склад? – Трофим вперил в мужика полный подозрения взгляд: – Слышь, мужик, ты, часом, не мошенник?

– А ты как думаешь? – Мужик полез в карман, достал оттуда красные полицейские корочки и предъявил их Трофиму в раскрытом виде.

– Так ты полицейский! – Трофим сделал голос более дружелюбным, но смотреть с подозрением не перестал. – А почему не в форме?

– Потому что я опер, – хмыкнул мужик. – Мне по форме ходить противопоказано.

– И чем сейчас полиция занимается? – вмешался в разговор Борис.

– Да ничем. – Опер криво усмехнулся. – Ходим по пустому городу, следим за порядком и есть хотим! Что тут сделаешь?! Электричества на всей планете нет, это уже ясно. В столице беспорядки, в крупных городах тоже, нас тут раз-два – и обчёлся, но хоть спокойно. Городок маленький, все друг друга знают. Точнее, знали, пока не разошлись кто куда. Потому что попытки наладить доставку продуктов питания успехом не увенчались. Без официальных документов производители сельхозпродукции наотрез отказываются отдавать свои товары.

– Я их очень понимаю, – скривился Борис.

– Мы в общем-то тоже, – вздохнул опер. – Наведались в пару ближайших деревень, попытались заняться раскулачиванием – только людей против себя настроили. Нам это надо? Официальных приказов нет, без электроники чужую электронную подпись не проверишь, а свою – не докажешь. Написанным от руки корявым бумажкам никто не верит. Я и сам не поверил, когда мне одну такую вручили с требованием применить оружие в случае неповиновения фермеров, у которых мы должны изымать их собственность. В общем, никто у нас стрелять в людей не захотел. Чтобы такую ответственность на себя взвалить, писанной от руки хрен поймёшь кем бумажки как-то недостаточно! Вот и несём службу в рамках понятных нам полномочий: ходим по городу да следим, чтобы мародёрства не было и магазины никто не грабил.

– А что насчёт строительного склада? – напомнил Борис. – Или ты это просто так сказал? В надежде, что мы его мародёрить бросимся?

– Обижаешь? – Опер укоризненно посмотрел ему в глаза. – Типа, сытый голодному не товарищ? Думаешь, очень стёбно пошутил?

– Ладно, извиняй, товарищ начальник. – Борис пожал плечами. – Просто ты сказал, что магазины от мародёрства охраняешь, а сам нас на склад отвести собирался.

– Это муниципальный склад, – объяснил опер. – Мэр разрешил обменивать его товары на продукты, если кто-то из деревень сюда придёт бартером позаниматься. На это даже приказ есть за его подписью. В которую верят только те, кто сам видел, как мэр его подписывал.

– Нам бы инструмента разного, – дружелюбно произнёс Борис. – А то хозяйство в проблемах захлёбывается. Мы тут кое-каких продуктов на обмен взяли: яйцо, зерно, куры мороженые, творог да молока немного…

– Достаточно, мужик, не трави душу! – прервал его опер. – У нас с продуктами не очень, экономим то, что осталось, то есть почти ничего! Сейчас до склада доберёмся, берите что надо, только расписку оставить потребуется, что всё это вы забрали в обмен на продовольствие. Когда свет дадут, нам отчитываться за всё придётся.

– Расписку оставим, конечно! – заверил его Борис. – И вернём всё, что взяли, если потребуется. Нам чужого не надо, тут бы блэкаут этот долбаный пережить!

– Нам тоже. – Опер указал в нужную сторону: – Мэрия там! Склад в двух кварталах. Вам сопровождающие нужны на обратную дорогу? Поможем инструмент донести. Заодно хоть знать будем, у кого поесть попросить, если всё совсем плохо станет. Или у вас забор в три метра да волкодавы матёрые?

– Пёс один есть, тяпнуть может запросто! – Борис коротко улыбнулся, вспоминая, как его лайка Чуня храбро облаивала коров, которым доставала холкой едва до колена, когда увидела их впервые. – А вот забора у нас, как негров, – отродясь не бывало. От кого прятаться-то? Мы в глуши живём.

– Ну да… – задумчиво протянул опер. – Только теперь, может, забор-то бы пригодился… Период у нас сейчас неспокойный.

– Да кто к нам сунется? – отмахнулся Борис. – Нас ещё найти надо! Тут самому бы не заблудиться, пока домой возвращаешься! Если донести инструмент поможете – сами всё поймёте. Рюкзаки только какие-нибудь с собой возьмите, мы вам в обратный путь ещё продуктов соберём. А то куриное яйцо на складе испортится.

* * *

Мокрый липкий снег, сыплющийся из мутного серого неба, таял почти сразу, едва оказывался на земле. Под ногами хлюпала грязная скользкая московская жижа, спасения от которой не было даже на территории Кремля, и Анатолий старался обходить мокрые сугробы, чтобы потом не пришлось сушить промокшую обувь. С обувью вообще вышла довольно неприятная ситуация. До блэкаута Анатолий и прочие его сослуживцы, непосредственно охранявшие первых лиц государства, работали в штатском. С началом блэкаута цивильные костюмы быстро вышли из моды в силу своей нефункциональности в изменившихся реалиях. Бывших президентских телохранителей попытались переодеть в военную форму ФСБ, но как-то так вышло, что на складе закончился его размер обуви.

Таким, как он, пришлось решать эту проблему путём поиска и экспроприации товаров в более-менее профильных магазинах: туристических, охотничьих и даже спортивных. Но все они к тому моменту уже были разграблены толпами горожан, и найти Анатолию удалось только какой-то туристический вариант от не самого дорогого производителя. Ботинки с высоким берцем оказались довольно удобными и даже тёплыми, но, к сожалению, быстро промокали, если наступить в лужу или мокрый сугроб, глубина которых превышала уровень нижней шнуровки. Так что до тех пор, пока обувь не удастся заменить на более качественную, стоит обходить лужи ради своего же блага.

Анатолий недовольно скривился. Вот оно, обещанное отечественным производителем качество! Кругом одно ворьё! Неудивительно, что первое, чем занялись даже не успевшие как следует оголодать толпы, это грабёж магазинов. Причём всех подряд. Зачем вам Ай-вочи понадобились, если электричества нет и жрать нечего? Но тем не менее понадобились, раз магазины бытовой техники разграбили вместе с продуктовыми супермаркетами. А потом жалуются на олигархов, мол, они разворовали страну. Да они такие же, как все, из этой толпы вышли, ничем не отличаются! Вон, как только безнаказанность зашкалила, все наперегонки бросились страну разворовывать, не будучи олигархами! А сколько нытья было до блэкаута! Олигархи плохие, президент плохой, правительство плохое, ФСБ плохое, полиция плохая… все плохие! Кроме людского стада, оно, разумеется, хорошее. И глубоко несчастное. Вот жизнь и показала, кто на самом деле хороший, а кто несчастный: несчастные все, а хороших нет.

– К Троице! – коротко произнёс Анатолий, подходя к усиленному посту охраны возле входа в нужный подъезд.

– Проходи, – кивнул ему старший поста.

Сегодня входы охраняют подразделения ЦСН ФСБ, которые после событий у складов Росрезерва полностью передислоцировались в Кремль. Точнее, передислоцировались все те, кто остался. Новый президент сформировал из них свою личную гвардию, как из наиболее доверенных и проверенных сотрудников. ФСО, переделанное в Центр Охраны Кремля, в число гвардии не вошло, но новоиспечённому отделу, в котором теперь служит Анатолий, повезло больше других. Теперь его люди составляют элиту президентской гвардии – подразделения, которые завтра отправятся вместе с новым президентом туда, откуда начнётся восстановление российской государственности. И пусть прямо сейчас новый президент не особо доверяет выходцам из ФСО, считая их людьми своего предшественника, вскоре его мнение изменится. Отдел быстро проявит себя, Троица об этом позаботится. Ему невыгодно прозябать на вторых ролях сейчас, когда вся вертикаль власти полностью перекраивается.

Войдя в здание, Анатолий пару раз топнул ногами, стряхивая с подошв снего-водяную жижу, и поспешил вверх по лестнице. Обычно здесь царит полумрак, заляпанные грязью окна располагаются высоко и в пасмурный день приносят мало толка. Но два дня назад, когда в Кремле сконцентрировались все верные новому президенту войска, места стало не хватать, и под различные бытовые нужны были приспособлены даже коридоры и лестницы. В настоящее время просторный холл был затянут бельевыми верёвками, на которых сушилось всевозможное обмундирование и постельное бельё, по углам стояли бочки с кострами, между которых перемещался дежурный истопник, а на лестничных ступенях сидела отдыхающая смена охраны.

Почти всех бойцов ЦСН ФСБ Анатолий уже знал в лицо. За прошедшие недели познакомился с нужными людьми по указке Троицы, и нужные люди были в курсе, что Анатолий теперь занимает достаточно влиятельную должность. Пока его влияние сугубо формально, но с завтрашнего дня, как только начнётся марш на Тулу и вокруг нового президента останутся только самые надёжные, оно станет более чем реальным. Потому что его отдел оказался одним из наиболее многочисленных. Как только от Троицы поступил приказ негласно собрать воедино всех сотрудников, не отягощенных семьями и прочими личными проблемами, Анатолий рьяно взялся за дело. Он без лишнего шума переговорил со всеми сотрудниками ФСО, которые скопились в Кремле, и кроме них с теми сотрудниками ФСБ, которых так или иначе по службе знал лично.

Как и ожидалось, чем моложе были люди, тем больше среди них оказывалось неженатых или приезжих, которым теперь в силу тысячи-другой километров расстояния рваться к семье уже не приходилось. А молодёжи возрастом в районе тридцати сейчас в ФСО хватало. Особенно в составе отрядов поддержки, в обязанности которых входило не сопровождение первых лиц, а работа на упреждение: заблаговременное перекрытие улиц, выставление оцепления, снайперское прикрытие с крыш и преобладающих высот, и так далее. В итоге Анатолий набрал две сотни бойцов, каждый из которых был готов действовать хоть сейчас, и личные проблемы не тяготили их либо ещё, либо уже. Побегать и посуетиться, конечно, пришлось от души, но результаты того стоили.

По данным Троицы, всего новому президенту удалось собрать для марша на Тулу две с половиной тысячи бойцов по принципу «с мира по нитке». Большинство из них были взяты из разных подразделений, ранее друг друга они не знали, и им ещё предстояло привыкнуть к новым сослуживцам и провести боевое слаживание. Всех их уже объединили в новое штатное расписание, состоящее из двух президентских полков по тысяче стволов в каждом и элитного батальона президентского спецназа, в который вошли две сотни бойцов ЦСН ФСБ, включая уцелевших сотрудников групп «А» и «В», две сотни сотрудников ФСО, отобранных Анатолием, и мобильная рота разведки.

Последняя насчитывала порядка сотни велосипедистов и тех, кто умел ездить на лошадях, которых удалось забрать у конной полиции и реквизировать на ближайших к Москве конефермах. Странно, что лошадей оказалось так мало. Анатолий рассчитывал, что богатеньких Буратино, развлекающихся конными покатушками, будет значительно больше. В общем, конкуренцию в борьбе за внимание нового президента людям Троицы составят только люди Опоры – так теперь звучал позывной командира тех двух рот, сформированных из ЦСН ФСБ. Для того чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, батальон президентского спецназа разбили на два отдела, хоть подобного деления в структуре батальонов прежде не существовало.

И это очень грамотный ход со стороны нового президента. Он сразу дал понять всем, что не плодит любимчиков и хочет видеть выходцев из ФСО и ЦСН ФСБ одной командой, а не двумя конкурирующими батальонами. Хотя лично Анатолий сомневается в том, что обойдётся без конкуренции вообще. Раз официально конкуренция не приветствуется, она будет вестись неофициально. Иначе никаких отделов бы не было, всех собрали бы воедино и подчинили одному командиру. Но прямо сейчас это неважно, тут, как говорится, будем посмотреть, что из всего этого выйдет дальше. Всё начнётся завтра, так что долго ждать не придётся.

Кремлёвские коридоры, ведущие к кабинету Троицы, были одновременно заполнены полумраком и множеством людей. В основном это члены семей силового и чиновничьего аппарата, остающиеся в Кремле. Суммарно их оказалось свыше пяти тысяч, но места для проживания, как обещал новый президент, подготовили для всех. Почти все кремлёвские кабинеты были заселены жильцами, и узнать те из них, что всё ещё оставались официальными офисами, можно было только по дежурящей возле дверей охране. Добравшись до кабинета своего начальства, Анатолий успел поздороваться едва ли не с сотней разных детей и женщин.

– Разрешите, товарищ полковник? – Анатолий кивнул охране и коротко постучал в дверь. – Майор Левитский!

– Заходи. – Троица обнаружился стоящим возле сейфа с кучей каких-то плотно закрытых картонных коробок из-под обуви. – Присаживайся. Чай будешь?

– Не откажусь. – Анатолий запер за собой дверь и прошёл к полковничьему столу.

– Кипяток в кастрюле на подоконнике. – Троица указал на дымящуюся кастрюлю. – Только что принесли. Заварка в баночках рядом, сахар там же. Мне тоже налей!

– Коллекционный английский чай? – Анатолий с интересом прочёл надпись на этикетке. – Это из персональных запасов для президента?

– Для бывшего президента, – уточнил Троица, сосредоточенно укладывая в сейф коробки из-под обуви. – Новый президент предпочитает кофе. Так что весь коллекционный чай теперь наш.

– В смысле – наш? – не понял Анатолий.

– В прямом. – Троица уместил все коробки и принялся запирать сейф на ключ. – Мой и твой. Начальника Второго Отдела и его заместителя. Остальные не в курсе его существования, всё будет упаковано в наш обоз.

– Крутяк! – оценил Анатолий, заливая кипятком стеклянный чайник. – Думаете, сейф, запирающийся на ключ, надёжен? Может, лучше взять коробки с собой?

– Там электронные накопители: внешние диски, флешки и тому подобное. – Троица ухватился рукой за книжную полку и сдвинул её, закрывая инсталлированный в стену сейф. – Брать с собой их нет смысла. Электронные замки не работают, но запереть сейф на ключ лучше, чем бросить секретную документацию просто так. После нашего ухода этот кабинет отдадут под заселение. Жильцы предупреждены о необходимости беречь сейф как зеницу ока, так что, думаю, этого достаточно.

– Мы планируем сюда вернуться? – Анатолий расстегнул тёплую форменную куртку и снял с головы камуфлированную лыжную шапочку.

– Если дадут электричество – то рано или поздно обязательно! – Троица уселся за свой письменный стол. – Если не дадут – то вряд ли. Эксперты утверждают, что спустя год-два Москва станет довольно опасным местом.

– Эксперты? – усмехнулся Анатолий. – У нас уже появились эксперты по блэкауту?

– Пара десятков инженеров и учёных, в основном функционеров от науки и техники – кто ещё мог ошиваться в Кремле на момент начала блэкаута? – Троица позволил себе ироническую ухмылку. – Но кое-что они всё-таки соображают в своих специальностях. На более-менее внятный прогноз этого хватило.

– И что прогнозируют? – Анатолий вгляделся в заваривающийся чайник.

– Пожары, которые уже горят по всему городу, летом кратно возрастут. Метро, подземные тоннели и переходы зальёт водой и размоет. Начнутся провалы асфальта, ну и так далее. В общем, без электричества надлежащее обслуживание городской инфраструктуры невозможно, и таковая быстро начнёт разрушаться.

– Прошли те времена, когда строили на века? – усмехнулся Анатолий. – Сейчас только бизнес, ничего личного?

– Типа того, – пожал плечами Троица. – Обещают, что Кремль выстоит дольше других. Так что наши люди и их семьи будут в относительной безопасности несколько лет. За которые либо вернётся электричество, либо столица будет перенесена в более благоприятное место.

– Это куда? В Тулу? – Анатолий потянулся за чайником.

– Посмотрим. – Троица протянул ему пару кружек. – Ты уже в курсе, почему мы идём именно в Тулу?

– Где-то там есть склады Росрезерва. – Анатолий налил полковнику чай и принялся наполнять свою кружку. – По крайней мере такие слухи ходят. Или их распустили специально? Чтобы успокоить тех, кто остаётся здесь, в Кремле?

– Нет. Склады Росрезерва там действительно есть. – Троица презрительно скривился: – Вообще-то это гостайна, но вот такие у нас патриоты служат – своё брюхо им дороже Родины!

– Вряд ли это сейчас тайна. – Анатолий засыпал себе в чай сахара. В полумраке освещённого допотопной керосинкой кабинета дорогой витаминизированный тростниковый сахар казался грязным песком, и в голову пришла мысль, что скоро грязного песка в его жизни станет столько, что с сахаром его точно не перепутаешь ни при каких обстоятельствах. – Особенно там, в Туле.

– Не факт! – Троица дождался, когда освободится сахарница, и тоже потянулся за ложкой. – Склады перестраивали менее тридцати лет назад, предпринимались серьёзные меры по обезличиванию объекта и повышению уровня его секретности. За соблюдением режима следила ФСБ, и подбор сотрудников в качестве рабочего персонала секретного объекта проводился согласно всем руководящим документам и инструкциям.

– За тридцать лет информация наверняка утекла. – Анатолий осторожно отхлебнул обжигающе горячий чай. Получилось действительно вкусно. – Там, в Туле, вроде как стоит дивизия ВДВ? Не удивлюсь, если их полковник уже сидит на складах, как Эверест из ГРУ.

– Дивизия ВДВ в Туле действительно есть. – Троица был совершенно спокоен. – К счастью, в городе она размещена не вся, но это неважно. Важно то, что это обычная дивизия, состоящая из солдат срочной службы. Как только на продскладах закончился провиант, отцы-командиры сначала распустили всех солдат по домам, а после распустили сами себя до особого приказа.