Новая реальность

* * *

Где-то впереди раздались далёкие выстрелы, быстро перерастающие в перестрелку, и Пётр поспешил к обочине дороги.

– Уходим в кусты, скорее! – Он схватил за руку дочку, замершую при первых звуках выстрелов.

– Это далеко! – Олеся недовольно скривилась, но вырываться не стала. – Можно подойти ближе!

– По кустам подойдём! – Анна Хабибовна выступила на стороне Петра. – Зачем рисковать? Вдруг оттуда бандиты на лошадях прискачут!

– Стук копыт слышно издали! – Олеся спешила в кусты вместе с Петром и капризничала просто так, видимо, пыталась таким способом храбриться. – Впереди конных нет!

– Пока нет, а через минуту будут! – укоризненно заявил Пётр. – Сама знаешь, как быстро всадники приближаются! Ты же в прошлый раз бандитов заметила первая!

– И сейчас первая их замечу! – Олеся выставила своё заявление в пику его.

– Обязательно! – Пётр сменил тактику общения с дочкой. – На тебя вся надежда, у тебя слух лучше всех! И до кустов ты успеешь добежать быстрее нас! А нам как быть?

– Ну о’кей, – Олеся согласилась с видимым облегчением. Было несложно заметить, что ей самой сейчас страшнее всех. – Го по кустам! Предупрежу, если что!

Она крепче сжала свою сумку, чтобы не сильно задевала о кусты, и энергичнее заработала ногами. Через минуту все трое прятались в неширокой придорожной лесополосе, напряжённо вглядываясь в сторону, откуда доносились звуки перестрелки. Пётр поправил съехавший капюшон самодельной накидки и искоса посмотрел на дочку. Та вроде была в порядке. Обычно днём с ней проблем не было, лишь бы только какой-нибудь испуг не застал её врасплох.

После смерти матери и младшего брата Олеся сильно изменилась. Вид их трупов, окровавленных и изрешечённых картечью, охваченных пламенем посреди горящего склада, заполненного мёртвыми телами, сильно повлиял на психику десятилетнего ребёнка. Олеся стала кричать по ночам, жаловалась на кошмары, в которых постоянно видит картину смерти матери и братишки, и впадала в животную панику, если что-то пугало её внезапно, безо всякого вступления, например, неожиданный голос из темноты в упор или столь же неожиданный захват сзади, даже если это всего лишь было касание ладони или плеча пальцем. В такие моменты Олеся истошно визжала, словно её резали по живому, и бросалась бежать куда глаза глядят.

На открытой местности это было чревато тем, что ребёнок в панике убежит куда-то, не разбирая дороги, и потеряется либо упадёт куда-нибудь и травмируется. В помещениях такой опасности не было, Олеся не убегала далеко, пытаясь спрятаться в каком-нибудь углу, шкафу или под ближайшей кроватью. Но в этом случае возникала другая угроза: её пронзительный крик был слышен очень далеко, и это привлекало бандитов и прочих злоумышленников. Поэтому приходилось тщательно следить за душевным состоянием дочки и не позволять ей оставаться в одиночестве. Впрочем, положительные изменения тоже были: Олеся стала прислушиваться ко всему, что происходит вокруг, даже если находилась в безопасности. Поэтому она действительно зачастую слышала приближение всадников самая первая, и это позволяло всем скрыться заблаговременно.

– Вроде нет никого, – тихо прошептала Анна Хабибовна, прислушиваясь к только стихшим звукам стрельбы. – Олеся! Ты что-нибудь слышишь?

Пётр украдкой бросил Анне благодарный взгляд. Молодая женщина понимала состояние девочки и относилась к ней с большим участием. Её соблазнительные формы обращали на себя внимание Петра всё чаще и сильней, и он старался делать вид, что не интересуется ей как женщиной. Но за прошедшие полтора месяца они невольно сблизились, и от этого никуда не денешься. Во сне Анна часто обнимала Петра, прижимаясь к нему всем телом, чтобы сохранить тепло, и он не препятствовал ей в этом. Всё равно она спит, и все эти проявления порядочности во время сна не к месту. Сам он к ней, естественно, обниматься не лез, он солидный человек, недавно потерявший жену с ребёнком, ему не до того. Но жизнь продолжается, и борьба за выживание быстро отодвинула переживания на задний план. Если хочешь выжить, то переживать надо не о тех, кто уже погиб, а о тех, кто ещё жив и находится рядом с тобой! А кроме Анны и дочери рядом с Петром никого не осталось.

– Нет! – шёпотом ответила Олеся. – Впереди точно никого нет! Давайте посидим тут полчаса! Если никто не появится оттуда, то пойдём дальше!

– О’кей! – согласилась Анна и перевела взгляд на него: – Пётр? Вы не против?

– Согласен! – Пётр сбросил с себя рюкзак и принялся отвязывать от него туристический коврик. – Давайте замаскируемся понадёжней, а то тут растительности совсем мало!

С этим никто спорить не стал, и вскоре они лежали за частично потерявшими листву кустами, скрываясь в пожухлой траве. Анна быстро уснула, Олеся напряжённо вслушивалась в порывы несильного ветра и пение птиц, и Пётр украдкой следил за дочкой. Если её начнёт одолевать сон, нужно отвлечь дочку разговорами и не дать заснуть. По закону подлости ей обязательно приснится кошмар, и она закричит во сне. Такой вопль точно услышат те, которые недавно перестали стрелять там, впереди. К счастью, Олеся засыпать не собиралась, и Пётр задумался, вспоминая прошедшие недели.

После гибели жены и маленького сынишки Пётр провалялся неделю с пробитой головой. Поначалу он приходил в сознание очень редко, и Олеся боялась, что отец тоже умрёт. Но бог миловал, ему стало лучше, и в конце концов Пётр оклемался. Оказалось, что всё это время он пролежал на последнем этаже сочинской мэрии, и Олеся с Анной Хабибовной заботились о нём. Дочка бегала на речку за водой, а Анна ухаживала за ним во всём остальном. За эту неделю у них закончились все консервы, которые Олеся успела набрать в том злополучном складе, и проблема голода вновь нависла над ними всеми.

К тому моменту здание мэрии практически полностью опустело, все разбрелись кто куда, потому что достать продукты в городе стало невозможно. Как объяснили ему Олеся с Анной, им вообще очень крупно повезло, что о них все забыли, а лазать по частично сгоревшей мэрии никто не стал. Тем более что Олеся кричала во сне чуть ли не каждую ночь. Спасло то, что с самого начала все знали, что мэрию заполонили голодные туристы, у которых нет ничего ценного, в особенности еды. Потому что иначе какие-нибудь налётчики запросто могли бы обыскать мэрию и отобрать у них консервы, и никто не знает, что бы они тогда делали.

Как только Петру стало легче настолько, что он смог ходить за водой самостоятельно, собрались втроём на совещание, чтобы решить, как выживать дальше. Город уже обезлюдел настолько, что ходить от мэрии к реке и обратно можно было, не прячась по углам от одного дома до другого. Всё продовольствие в Сочи стало привозным несколько десятилетий назад, как только город превратился в крупный туристический кластер, и с исчезновением электричества подвоз продуктов прекратился мгновенно. Это понимали все, и местные, и пришлые, потому жители покинули город очень быстро, и к времени своего относительно полного выздоровления Пётр за целый день мог запросто не увидеть ни одного живого человека даже издали.

Поэтому было решено уходить из города, ибо ждать тут, кроме залётных бандитов и голодной смерти, больше нечего. Дойти до дома, естественно, никто не рассчитывал, поэтому решили идти в сторону Краснодара. Там расположена богатая житница страны, в тех краях тоже тепло, всюду сельское хозяйство и агропром, шансов прокормиться стократ больше. Кроме того, наверняка там обнаружится какое-нибудь правительство или администрация, к которой можно будет обратиться за помощью. Должно же это сраное правительство сохраниться хотя бы где-нибудь?!

Как добраться до Краснодара без навигаторов, никто понятия не имел. Единственным обозримым выходом было идти по трассе, которая тянется вдоль моря в нужную сторону. Анна Хабибовна сказала, что перед отпуском изучала карту местных достопримечательностей и точно помнит, что трасса довольно прямая и проходит через много приморских городов, включая Новороссийск. Пётр вспомнил, что в Новороссийске расположен морской порт, то есть город должен быть действительно большой, и, может даже, там есть администрация. Так что решение идти по трассе в ту сторону было признано единственно верным. Тем более что никто не знал, что находится в другой стороне.

Чтобы увеличить свои шансы на выживание, Пётр с дочкой и Анной пошли на риск и обыскали несколько жилых многоквартирных домов и магазинов. Грабить чужие квартиры оказалось несложно. Большинство дверей без «умного дома» были взломаны своими же хозяевами и на данный момент брошены. Войти туда не представляло никакого труда. Но и найти там что-то по-настоящему полезное тоже удавалось редко, потому что жильцы, покидая город, всё полезное взяли с собой. В магазинах картина была схожей: все они подверглись разграблению, и самый нужный товар оттуда вынесли в первые дни. В итоге пришлось полазать по городу несколько дней, чтобы обзавестись каким-то элементарным скарбом: спальными мешками, туристической одеждой, парой кастрюль, удочками-ножами-ложками-рюкзаками и так далее.

Из города выходили в день, когда закончились последние консервы. Пётр надеялся на рыбалку, но в мелких речках, попадавшихся на пути трассы, рыба либо не ловилась вообще, либо ловилась очень плохо. Зачастую никакой добычи не было по двое суток, и, если бы не профессиональное чутьё, всё могло бы закончиться очень плохо. Но Пётр, как топ-менеджер фармацевтической фирмы, всегда заходил в каждую аптеку, встречающуюся на пути, и тщательно осматривал её как в зале для продаж, так и в помещениях для хранения товара. Фактически именно это их и спасло. Во время таких обысков Пётр набил Олесе рюкзак целой кучей таблеток и препаратов, которыми его фирма торговала наиболее успешно: всевозможные анальгетики, аспирины, противовоспалительные и прочие востребованные медикаменты.

Но главное, что в ходе этих поисков он неоднократно находил коробки с гематогеном, аскорбиновой кислотой и всякими мелкими пищевыми батончиками, которые многие аптеки предлагали покупателям в качестве расширения ассортимента. В зале продаж всё это обычно было разграблено, зато в складских помещениях такую продукцию найти удавалось. Потому что люди покинули город достаточно быстро и потому сосредоточились на разграблении магазинов посерьёзней. Из Сочи Пётр выходил с рюкзаком, целиком заполненным детским гематогеном и пищевыми батончиками. К сожалению, найти всё это в больших количествах не удалось, но и такая добыча спасла их от голода в буквальном смысле.

Потому что Пётр даже не подозревал, что добыть пропитание за городом настолько сложно. Его просто оказалось негде взять. Оружия нет, охотиться невозможно, а если бы и было, то на кого? Кругом он видел только бродячих котов, собак, ворон, голубей и воробьёв. Наверняка всех их можно есть, но дойти до такого состояния сразу цивилизованные люди не могут. Впрочем, всё это зверьё людей к себе не подпускало, за исключением собак. Одичавшие псы сбились в стаи и выглядели опасно. Пока они не нападали, охотясь на кого-то помельче, но ночью без костра спать никто не решался. Мало ли что!

А тут ещё рыба не ловится, и ничего похожего на поля со съедобным содержимым нигде не попадается. Что неудивительно для ноября, пусть даже в этих местах в ноябре температура градусов пятнадцать выше ноля. Правда, сейчас уже декабрь, по прикидкам Петра где-то третье или четвёртое декабря, с точного счёта все уже сбились. На улице ощутимо похолодало, вряд ли сейчас теплее десяти градусов, но главная проблема – это ночь, когда холодает так, будто на улице около ноля. Сколько на самом деле – Пётр не знает, вода не замерзает, значит, температура плюсовая, но всё равно холодно.

Поэтому идти они старались только в светлое время суток, пока относительно тепло. Как только начинало смеркаться, все сходили с трассы туда, где можно было найти топливо для костра, разводили огонь, кипятили воду из реки и запивали ею гематоген с пищевыми батончиками. Это позволяло хоть как-то утолить голод, огонь по идее отпугивал диких животных и бродячих собак, а спальные мешки позволяли не замерзать ночью.

В целом поначалу поход длился достаточно спокойно, но небыстро. Долго идти пешком без отдыха не получалось: Пётр был ещё слаб, да и десятилетнему ребёнку, всю жизнь прожившему в условиях наличия всевозможного городского транспорта от электросамоката до электробуса, длительные переходы давались тяжело. Поэтому остановки, чтобы передохнуть, делали часто и за день, если судить по дорожным указателям, не проходили и тридцати километров. Трасса была совершенно пустая, если не считать залежей мусора и хлама, оставленных прошедшими здесь толпами. И чем дальше от города уходила дорога, тем грязнее она становилась.

Но уже к исходу недели пути на загаженной трассе стали попадаться первые трупы. Разобранные на топливо для костров остовы машин, зачастую превращённые в зловонные отхожие места, всё чаще стали попадаться полностью выгоревшими, со следами от пуль и картечи. Лужи и брызги крови на асфальте стали нормой, и сильная вонь выдавала трупы, сброшенные кем-то на обочины. Обычно мёртвые тела были либо облеплены воронами, либо сильно обглоданы зверьём, и поначалу всех троих часто тошнило при виде столь ужасного зрелища. Потом обглоданные трупы стали попадаться прямо на трассе, их никто уже никуда не оттаскивал, видимо, толпы, которые проходили здесь ранее, уже привыкли к мертвецам. Частично это подтверждалось тем, что все трупы были обворованы и не имели при себе ничего ценного.

Эти леденящие душу свидетельства кровавых преступлений вызывали страх, и инстинкт самосохранения требовал соблюдать максимальную осторожность. Теперь разжигать костры прямо на трассе Пётр уже не рисковал, и всякий раз они с Олесей и Анной отходили для ночлега подальше. Скорость передвижения тоже упала, потому что шли, постоянно вглядываясь вперёд и опасаясь увидеть там каких-нибудь вооружённых бандитов. Но на восьмой день пути получилось совсем не так, как ожидалось: люди появились не спереди, а сзади.

Накануне Пётр с дочерью и Анной Хабибовной шли по трассе мимо очередного населённого пункта. Даже издали было понятно, что дома стоят заброшенны, а магазины разграблены. Люди покинули это место достаточно давно и перед уходом забрали из немногочисленных магазинов всё самое нужное. На поиски в разграбленных торговых точках чего-нибудь полезного Пётр со спутницами потратил целый день, но найти удалось лишь поломанный надвое спиннинг, с которого Олеся сняла катушку с леской. Даже тщательный обыск единственной во всём городке аптеки не дал ожидаемых находок гематогена или каких-нибудь батончиков.

Чтобы не рисковать ночёвкой на открытом месте, переночевали в одном из брошенных домов, откуда Анна Хабибовна забрала понравившийся ей плед, и пошли дальше. Едва отошли от населённого пункта на километр или два, пошёл дождь. Прятаться было негде, окружающие деревья практически лишились листьев и никак не закрывали от дождевых капель. Пришлось бы промокнуть до нитки, но Олеся увидела впереди небольшой мост через какую-то речушку, и все поспешили туда. Пока прятались под мостом от дождя, Анна Хабибовна заметила плещущуюся в реке рыбёшку, и Пётр попытался удить рыбу.

Рыба ловилась плохо, Олеся с Анной рыли землю в поисках червей для наживки, несколько раз рыба срывалась вместе с червём прежде, чем Пётр успевал её подсечь, и рыбалка затянулась. Выловив за пять часов четыре некрупных рыбины, Пётр со спутницами вышли из-под моста, планируя поиски какого-нибудь не намокшего под дождём топлива для костра, и тут их заметили. Мужской голос окликнул их сзади очень неожиданно, и Олеся испытала паническую атаку. Она истошно завизжала и бросилась куда-то в кусты. Пётр, прямо сказать, испугался не меньше. Он, сжимая в руках помятую кастрюлю с выловленной рыбой, побежал за Анной, которая поспешила ловить напуганную Олесю.

Сначала всё закончилось хорошо: дочку они догнали почти сразу, и она довольно быстро успокоилась. Мужчин, которые их окликнули, оказалось двое, один в солидном возрасте, другой значительно моложе, лет двадцати. Оба вели себя несколько странно, из-за чего Олеся шёпотом заявила Петру о том, что они однозначно геи. Пётр в подробности интимной жизни невольных попутчиков, разумеется, влезать не стал и проявил деликатность, сделав вид, что не замечает их нетрадиционной ориентации. Попутчики заявили, что идут аж из «Роза Хутора», где застал их блэкаут, по пути они натерпелись лишений и страдают от голода.

Все приняли решение дальше двигаться вместе, и Пётр предложил вернуться к реке, чтобы попытаться наловить ещё рыбы. Все согласились, и гей-пара даже вызвалась заняться хозяйством: молодой человек взял у Петра удочку и принялся удить, а его возрастной партнёр занялся приготовлением пойманной Петром рыбы. Сам Пётр со спутницами занялись копанием червей. Сосредоточившись на этом занятии, никто не увидел, как оба новоиспечённых попутчика со всех ног бросились бежать, унося с собой и удочку, и кастрюлю с наловленной рыбой. Более того, тот, что помоложе, схватил рюкзак Петра с гематогеном и батончиками, хотя о том, что там лежит, узнать не успел.

Все бросились догонять воров, отчаянно крича. Но подонки успели набрать фору, и догнать их не получалось. Через пару минут изнурительного бега и воры, и преследователи начали задыхаться, и Пётр вырвался вперёд, кое-как догоняя подонков. Молодой гей увидел, что его настигают, и швырнул рюкзак Петра ему под ноги. Пётр упал и дальше преследовать их не смог, оставшись лежать на асфальте и тяжело глотая ртом воздух. Воры скрылись за поворотом, к Петру подбежали Олеся с Анной и начали помогать ему подняться.

В этот момент из-за поворота раздались злобные вопли, требующие от кого-то стоять и бросить всё на землю. Зазвучали крики гей-пары, похоже, пытающейся убежать, потом молодой гей жалобно верещал и звал на помощь своего партнёра. Это быстро вызвало агрессивный ор, вскоре закончившийся выстрелами. Пётр с дочкой и Анной в ужасе рванулись прочь с трассы и едва успели спрятаться в жидком кустарнике как можно дальше от дороги. Потом послышался стук копыт, и из-за поворота выехало не меньше десятка вооружённых людей, одетых в рыболовные костюмы. Небритые всадники проскакали мимо, с отвращением обмениваясь фразами на тему геев, но притаившихся Петра с семьёй не заметили. Пришлось пролежать за кустами до темноты, чтобы не оказаться застигнутыми посреди трассы.

Как только сумерки сгустились, было решено двигаться дальше вдоль самого края дороги, чтобы иметь возможность бежать при первых же признаках опасности. К счастью, всадники в тот день назад не возвращались, и Петру с семьёй удалось уйти незамеченными. Сразу за поворотом обнаружились трупы гей-пары. Их рюкзаков с ними уже не было, рыбы и удочки тоже, карманы были вывернуты наизнанку. Зрелище было ужасным, и Пётр поспешил увести своих спутниц подальше. Ночевали в ту ночь очень нервно, хоть и спрятались вдали от дороги, но костёр развести не решились, и Пётр с Анной дежурили по очереди, сидя возле Олеси. Едва ей начинали сниться кошмары и ребёнок кривился во сне, её тут же будили, чтобы не успела закричать. Срабатывал этот способ не всегда, но в ту ночь помог.

Утром они продолжили путь невыспавшимися, но им опять повезло: Олеся первой услышала стук копыт, и все успели спрятаться. Вчерашние всадники-убийцы проскакали мимо, возвращаясь куда-то туда, откуда приехали накануне, и Пётр со спутницами двинулись дальше. С тех пор двигаться быстро и посреди трассы никто не решался. Шли осторожно, вдоль обочины или отбойников, в первую очередь обращая внимание на особенности прилегающей местности, которые позволяют спрятаться. В каждую секунду Пётр со спутницами были готовы броситься в укрытие, и эта тактика спасала их многократно. Потому что передвижение по трассе вскоре перестало быть безопасным.

Такими темпами за минувший месяц им удалось преодолеть менее двухсот километров трассы, то петляющей в горах, то едва ли не так же петляющей вдоль морского побережья. Дорожные указатели, обозначавшие попадающиеся на пути населённые пункты, сменялись один за другим, но окружающая картина в целом была везде одинаковой: заброшенные дома, распахнутые двери, частые пожары, стаи бродячих собак и вороньё. Всё, что располагалось в прибрежной зоне, было либо подчинено туристическому бизнесу, либо представляло собой элитное жильё. Никакого аграрного и промышленного производства в этих местах не имелось вот уже десятки лет, абсолютно всё продовольствие являлось привозным и с началом блэкаута иссякло в считаные дни.

Гонимые голодом люди покинули города и ушли в богатые краснодарские земли, и в брошенных населённых пунктах царили запустение и криминальный хаос. Какие-то вооружённые банды на лошадях или велосипедах перемещались по трассе и грабили опустевшие строения, попутно устраивая кровавые разборки друг с другом. Где все эти люди жили и чем питались, Пётр даже не представлял, но убивали они друг друга вообще без проблем. И показываться им на глаза никто не рисковал. Пётр боялся, что его просто ограбят и убьют, потому что он мужчина, а мужчин в бандах было много. Анна Хабибовна, будучи молодой фигуристой женщиной, опасалась подвергнуться насилию, а что станет с десятилетней девочкой, попавшей во власть покрытых кровью бандитов, Пётр даже думать не хотел.

Переполненный трудностями и страданиями переход мог бы пройти проще, если бы не было проблем с пищей. Трасса почти постоянно проходила через различные населённые пункты, которые хоть и были сильно разграблены, но отыскать там в домах какие-либо предметы первой необходимости всё же удавалось. Кропотливые многочасовые поиски позволяли разжиться более подходящей для такого перехода одеждой и обувью, и Пётр даже время от времени брился найденными в разбитых магазинах бритвенными станками.

Но вот продуктов не было нигде, голодные толпы выгребли их в первую очередь, и даже гематоген с пищевыми батончиками в разграбленных аптеках стали попадаться всё реже. Выживать удавалось за счёт экономии и рыбалки, которая была успешной далеко не всегда. В быстрых и холодных горных речках зачастую рыба не клевала вовсе, и за день Петру не удавалось выловить ни единой рыбины. Попытки лова на берегу моря тоже не давали никаких гарантий: то сильные волны не давали рыбачить вообще, то рыба совсем не клевала либо где-то клевала редко, а где-то оказывалась слишком сильной и срывалась с крючка вместе с наживкой. Несколько раз рыба ломала ему снасти, пару раз вообще чуть в море не утащила. После такой рыбалки приходилось вновь лазать по разграбленным магазинам и брошенным квартирам в поисках новых удилищ или чего-то, чем их можно было заменить.

Учитывая, что Пётр никогда рыбаком не был, всю жизнь прожив в крупном городе, работая в очень интеллигентной сфере, то никаких рыбацких навыков у него не имелось. Без интернета посмотреть, как правильно ловить рыбу в море, было негде, а подходить к другим рыбакам ближе, чем метров на сто-двести, он не рисковал. Потому что в самый первый раз, когда он сделал это, его несколько раз больно ударили по лицу и отобрали спиннинг, на поиски которого в очередном опустевшем городке ушли сутки. Повезло, что он словно чувствовал проблему и заранее оставил свой рюкзак с остатками продовольствия у Анны с Олесей, которые дожидались его неподалёку. Собственно, их крики и заставили агрессора прекратить избиение. Так бы ещё неизвестно, чем могла закончиться попытка Петра получить консультацию по рыбной ловле.

В итоге получить вместо консультации по морде ещё раз Петру не хотелось, и он для себя решил, что, несмотря на стереотипы, ловить рыбу в море на самодельную удочку контрпродуктивно. Без знания тонкостей больше шансов выудить улов было при ловле в речках, и из-за частых остановок на рыбалку передвижение по трассе шло медленно. Случалось, что за сутки, уделённые попыткам выудить рыбу, Пётр со спутницами не сдвигался вообще. Часто улов оказывался ничтожным, и чтобы не остаться вообще без пищи, приходилось экономить заканчивающиеся аптечные батончики и гематоген.

Но, несмотря на все попытки экономить, еда всё-таки закончилась. Вот уже вторые сутки надеяться приходилось только на рыбалку, и, как назло, именно сейчас добыть рыбу не получалось. Прошлые сутки с рыбалкой снова не повезло, и поесть не удалось ни разу. Голод терзал очень сильно, Олеся постоянно жаловалась, что хочет есть, и грызла молодые веточки, которые отламывала от кустов. Пётр пробовал запрещать ей делать это, опасаясь дизентерии или отравления, но ребёнок был голоден, и запреты действовали плохо. Судя по указателям, впереди лежит какая-то Джубга, названия этого Пётр не слышал ни разу, и оставалось лишь надеяться, что город крупный и там можно будет найти еды и получить помощь.

Но уже на подходе к городу они едва не погибли. Спереди донёсся стук множества копыт, Пётр с семьёй по привычке бросились прятаться подальше от дороги и успели в последнюю секунду. На трассе появились конные бандиты в большом количестве, не меньше двадцати бородачей крайне агрессивного вида. Окликнуть их было очень страшно, и пока Пётр советовался на эту тему с Олесей и Анной, с другой стороны трассы показалась какая-то группа людей на велосипедах. Едва заметив друг друга, велосипедисты и всадники спешились и устроили настоящую войну. Велосипедистов оказалось даже больше, чем конных, оружие имелось у каждого, и вскоре грохот выстрелов стал непрерывным.

Шальные пули летели во все стороны и свистели над вжавшимися в землю Петром и его спутницами не меньше получаса. Несколько раз он чуть не погиб, потому что пули срезали ветки кустов, за которыми они прятались, в считаных метрах от него. Чем закончилось побоище и кто победил, Пётр не понял. Выбираться из своего и без того ненадёжного укрытия никто не рискнул, поэтому было решено ползти как можно дальше, туда, где вдали виднелись какие-то крупные камни. За ними и заночевали. Потому что после боя там, где всё происходило, пугающе ржали лошади, среди которых ходили какие-то вооружённые люди и осматривали трупы. Издалека было не разобрать, кто это, но идти туда Пётр точно не собирался.

Сегодня с рассветом, как можно раньше, он с семьёй двинулся дальше, но уже через час впереди загрохотали выстрелы, пришлось срочно уходить с дороги и прятаться. И вот теперь они лежат в кустах и ждут, не появятся ли бандиты. Анна Хабибовна уснула, но Олеся бодрствует, и это хорошо. Сейчас её потенциальные крики во сне могут стать причиной их общей гибели. Поэтому за дочкой нужно присматривать, чтобы не уснула.

– Олеся, – негромко произнёс Пётр, потянувшись в сторону дочки: – Спать хочешь?

– Тихо! – вместо ответа зашипела на него Олеся. – Они скачут!

Пётр торопливо пригнул голову и осторожно всмотрелся в сторону трассы меж веток лысого куста. Пару секунд он ничего не видел, потом там действительно появились вооружённые люди. Человек десять на лошадях и ещё столько же на велосипедах. Велосипедисты и несколько всадников ехали по шоссе, ещё две пары конных скакали с обеих сторон дороги, оглядывая окрестности.

– Пригни голову! – потребовала Олеся, утыкаясь лицом в сложенные на земле ладони. – Они тебя увидят!

Пётр и сам рисковать не собирался, но испуганный шёпот дочки подстегнул его ещё сильней, и он вжался в пожухлую траву, замирая. Бандиты проехали мимо и спустя несколько минут скрылись из вида.

– Что будем делать? – Пётр услышал шёпот Анны Хабибовны. Видимо, её разбудили их с Олесей голоса. – Вдруг они скоро поедут обратно?

– Вряд ли, – вместо Петра ответила Олеся. – Они же поехали грабить какие-нибудь дома, им потребуется время! Сразу назад не поедут!

– А если назад поедут другие? – возразила Анна. – Или другие приедут следом за ними? Впереди город! Там их может быть много!

– Разве мы не идём в город, чтобы найти помощь? – возразила Олеся.

– Но не такую же! – Анна ткнула пальцем в сторону удаляющихся бандитов.

– Вы можете остаться здесь, – предложил Пётр, очень надеясь, что они не согласятся с тем, что он сейчас скажет, – а я схожу в город и посмотрю, что там. Так вы будете в безопасности! Найду помощь и вернусь к вам со спасателями!

– Отстойная идея! – тут же заявила Олеся, и Пётр внутренне облегчённо вздохнул. – Тебя там убьют какие-нибудь бандиты, и мы останемся вдвоём!

– Согласна с Олесей! – немедленно присоединилась к ней Анна Хабибовна. – Это неоправданный риск! Не знаем, есть ли там спасатели вообще! Но бандиты там точно есть!

– Какие там спасатели! – Олеся скривилась. – Они все разбежались и сами теперь всё грабят, как те полицейские в Сочи! Настал апокалипсис! Во время апокалипсиса в городах всегда беспредел, туда только с оружием можно заходить! Нам надо найти мирное поселение за городом и брать у них задания в обмен на еду! А ещё лучше сказать им, что ты врач! Если у них нет своего врача, они нас обязательно примут!

– Я не врач, я даже не фармацевт. – Пётр поморщился. – Просто имею большой опыт работы в сфере торговли медицинскими препаратами, поэтому разбираюсь в медикаментах…

– Не важно! – Олеся не стала дослушивать. – А мы скажем, что ты врач! Только не операции делаешь, а таблетками лечишь! Все поверят! Ты же таблетки знаешь!

– Знаю не все таблетки в мире… – начал было Пётр, но к Олесе присоединилась Анна Хабибовна:

– Олеся права! Это наш шанс получить помощь! Продуктов не хватает, бандиты за пять рыбёшек убивают запросто! Надо сказать, то вы фармацевт или врач-терапевт общего профиля! У нас же целый рюкзак медицинских препаратов, вы знаете, как их использовать, нам поверят!

– Ну… – Пётр колебался, – не знаю… Вдруг там какая-нибудь серьёзная болезнь…

– Да пофиг! – Олеся опять скривилась. – Какая разница?! Дашь им таблетки какие-нибудь, получим продукты и пойдём дальше!

– Давайте попробуем поискать вокруг города какие-нибудь поселения, где люди будут настроены к нам френдли! – Анна Хабибовна замерла, услышав далёкие выстрелы.

– Это со стороны города! – воскликнула Олеся, прислушиваясь. – Говорю же, туда только с оружием можно идти и в бронежилете! Если нам будут предлагать задание идти в город и убить каких-нибудь бандитов, нельзя соглашаться! У нас таких ресурсов нет! Надо начинать с маленькой деревни!

– Согласна, – поддержала её Анна. – У нас тут не игра, но идти в город, в котором стреляют средь бела дня и откуда только что выехали вооружённые бандиты, – это слишком опасно! Нужно найти спокойное место!

– Без навигатора понятия не имею, где оно может быть. – Пётр тяжело вздохнул, пытаясь вспомнить карту, но лишь понял, что понятия не имеет даже о том, где конкретно сейчас находится. Где-то около Новороссийска. А где это, что тут есть рядом – загадка.

– Давайте пойдём по той дороге! – Олеся указала на виднеющийся вдали перекрёсток, примыкающий к трассе. – Вон перекрёсток! Он же куда-то ведёт!

– В горы, судя по всему. – Пётр посмотрел в указанную сторону. – Там может не быть рек, в которых есть рыба. У нас продуктов нет…

– А тут нас могут убить безо всяких продуктов! – нервно воскликнула дочка.

– Давайте попытаемся пройти по той дороге и посмотреть, что там. – Анна Хабибовна с нескрываемой тревогой вглядывалась в сторону города. – В крайнем случае сможем с высоты посмотреть на окрестности. Должны же где-то остаться нормальные люди!

– Нормальные люди ушли туда, где есть продукты, – напомнил Пётр. – В такие края, как Краснодарский, где поля и пастбища!

– В городах полей точно нет! – Олеся на мгновение прислушалась и испуганно выпалила: – Тихо! Кто-то едет!

Все мгновенно насторожились и умолкли, притаившись за кустами. Со стороны слышащейся перестрелки показался одинокий велосипедист в джинсах и грязной кожаной куртке. Велосипедист отчаянно крутил педали, пытаясь развить максимальную скорость. За спиной у него был наполненный рюкзак, оружия видно не было, сам велосипедист то и дело оглядывался назад. Через несколько секунд стало видно, что это женщина лет тридцати пяти с неряшливо отросшим каре рыжих волос, которые Пётр издали принял за спортивную шапку. Женщина лихорадочно дышала ртом, явно задыхаясь, но не прекращала мчаться что есть силы.

В следующую секунду Пётр увидел её преследователей. Ими оказались двое всадников, мчащихся за ней во весь опор. Преследователи тоже были женщинами, одна черноволосая с длинным хвостом, другая с короткой тёмной косой. Обе они имели при себе оружие: какие-то ружья или охотничьи карабины, болтающиеся на шее. Какое-то время наездницы стремились догнать велосипедистку, и казалось, что лошади и велосипед двигаются с одинаковой скоростью. Потом стало ясно, что лошади всё-таки быстрее, потому что расстояние между преследовательницами и беглянкой начало сокращаться.

– Зачем они за ней гонятся?.. – прошептала Олеся, но закончить фразу не успела.

Всадницы сблизились с выбивающейся из сил велосипедисткой метров на пять, как вдруг одна из наездниц, та, что была ближе, отпустила поводья и схватилась за ружьё. Она неуклюже прицелилась, сотрясаясь на ходу, и начала стрелять, выпуская один заряд за другим. Первые пять или шесть выстрелов прошли мимо, потом велосипедистка дёрнулась, выгибаясь, и потеряла управление. Велосипед увело в сторону, он врезался в отбойник и опрокинулся. Его владелицу безвольным мешком швырнуло на асфальт шоссе, и всадницы осадили лошадей возле неё.

Обе наездницы спешились, и та, что стреляла в беглянку, первым делом выстрелила в неё в упор ещё раз. Тело велосипедистки слабо дёрнулось и затихло. Наездницы как ни в чём не бывало принялись обыскивать только что убитую женщину. У неё забрали рюкзак, вывернули карманы, нашли ещё что-то за пазухой, отсюда не было видно, что именно. Провозившись с трупом несколько минут, всадницы приторочили добычу к сёдлам, вскочили на лошадей и не спеша поехали в сторону города.

– Офигеть… – в ужасе выдохнула Олеся. – Не пойду в город! Сами идите!

– Согласна… – столь же ошарашенно произнесла Анна Хабибовна. – Даже если город большой, всё равно можем наткнуться на этих убийц… Давайте поищем реку подальше отсюда, может, здесь есть рыба…

Спорить со своими спутницами Пётр не собирался. Зрелище кровавой хладнокровной расправы потрясло его не меньше. Он в который раз подумал, что даже с оружием их шансы невелики, ведь бандитов всегда много. И вряд ли в городе их станет меньше. Это же не сельскохозяйственный райцентр, куда ушли все, кто планирует выращивать пищу. Это каменные джунгли, где остались те, кто планирует эту пищу отбирать у всех и везде, где только найдёт.

– Когда они уедут, пойдём к перекрёстку прямо отсюда, – решил он. – Чтобы быть подальше от дороги!

– Надо идти вдоль деревьев! – возразила Анна Хабибовна. – Там нас будет хуже видно. Здесь место открытое, как выйдем из-за кустов, могут заметить издали! Вдруг у них есть бинокли? У нас мужчины часто на охоту брали бинокли. Их продают в охотничьих магазинах!

– Разве они работают без электричества? – усомнилась Олеся.

– Есть такие, которые работают, – подтвердила Анна. – Они без ночного режима, но они точно есть! Может, старые… но не хотела бы рисковать!

– Го к деревьям! – Олеся убедилась, что всадницы скрылись вдали, и принялась на полусогнутых вылезать из своего укрытия.

– Олеся! Не отходи далеко! – Пётр поспешил следом за дочкой, холодея от страха при мысли, что на дороге в любой момент могут появиться другие бандиты. – Нужно держаться вместе!

Путь до перекрёстка был очень нервозным, но всё закончилось благополучно. До развилки они добрались незамеченными, но дальше возникли новые сомнения. Дорожный указатель, отмечавший уходящее в горы ответвление, сообщал о каких-то безвестных населённых пунктах, находящихся в десятках километров где-то в горах.

– Понятия не имею, что это за дыры! – Пётр с сомнением изучал простреленный картечной осыпью указатель. – Мы рискуем уйти неизвестно куда и заблудиться! Если там нет реки, зато есть опасные дикие звери, у нас могут быть проблемы!

– А если мы пойдём через город с бандитами, у нас проблем не будет! – Олеся вновь начала проявлять вредность характера, доставшуюся ей от покойной матери.

– Давайте пройдём через город ночью! – неожиданно предложила Анна Хабибовна. – Ночью нас никто не увидит! Не будем зажигать свет и не станем сворачивать с трассы. Если бандиты появятся, у них будут факелы, и заметим их издали!