Змей Искуситель. Исцеление

Джон не мог это слушать. Но и не слушать тоже не мог. Алекс резал его без ножа. Когда Парсонс назвал ему имя Чезаре де Сантиса, Джон вначале не поверил. Долго проверял информацию, не понимая, как после случившегося де Сантисы остались в тесном кругу у Лагранжей. Потом только понял, что Натали от стресса не запомнила его. Когда Чез схватил ее в библиотеке, Джона переклинило. Он испытал дьявольское наслаждение от убийства. Он сделал бы это снова, но уже медленно, заставляя сводного брата корчиться в муках боли.

— Все, Джон. Конец. Ты ему не нужен. Он выполнит свой… как там его… Великий План без твоего участия. А если не нужен ты, значит все твои близкие не защищены. Помнишь, как ты кричал на меня, что я всех подставляю? Нет, Джон, это ты пускаешь сейчас всех в расход.

— Позови Ройса, — попросил Джон. Алекс прав. Пора это все заканчивать. Он надеялся на то, что возможностей у ФБР действительно хватит и он лично поможет засадить ублюдка до конца своих дней. Пускай даже ценой его собственной свободы.

* * *

Натали долго приходила в себя. Несколько дней она жила у Алекса и Мишель, не в силах возвращаться в свою пустую квартиру. Но, в конце концов, она устала от их сочувствующего и виноватого вида. Будто стыдились того, что они счастливы, когда ей так плохо.

А ей было… на самом деле никак. Ходячий мертвец. Никаких эмоций, ничего. Кратер от ядерного взрыва.

Вернувшись домой, Натали легла на кровать. Мечтала закрыть глаза и больше никогда не проснуться. Джону она не нужна, ее саму ждет неминуемая пропасть.

Услышав шорохи, она больше не боялась. Не подскочила с пистолетом, как обычно, а так и лежала в ожидании своей кончины.

— Натали! Где ты была? Где твой телефон? — прокричал Джаред Ройс. Энергичный такой и довольный собой.

Где ее телефон, она не знала. Джаред позвонил ей и нашел его у нее под подушкой на тихом режиме.

— Я звонил тебе тысячу раз. Ты спала?

— Вроде того, — пробормотала она, уставившись в потолок.

— Ноулз пошел на сделку. Он согласился, Натали! — воскликнул он в восторге.

— Ясно. Ну, удачи в деле. Я хочу спать, — она перевернулась на бок к нему спиной.

— Он поставил условие, что заговорит, если мы предоставим вам встречу на час без прослушки.

— Я уже приходила к нему. Хватит.

— Он просит встречи с тобой.

Натали с минуту подумала и села на кровати.

— Зачем?

— Поговорить, по всей вероятности. Твой план сработал, Натали.

— Ладно. Но передай ему, что если он будет себя вести также, как в прошлый раз, он меня больше никогда не увидит.

— Не буду. Ты блефуешь, — съязвил Джаред. — Может хватит вам обоим вести себя как идиоты? Ладно он, но ты же умнее! Или как Алекс и Мишель хотите лет на пять растянуть удовольствие от разлуки? Или как Джорданы, а?

Нет, этого она точно не хотела.

* * *

Натали расхаживала по комнате для допросов, обхватив себя руками и дрожа от холода. В последние дни она сильно мерзла. Поэтому сегодня не смогла надеть что-то сексуальное или легкое — только облегающие джинсы, кожаные белые кроссовки и серый свитер крупной вязки с широким горлом. Единственное, не стала прятать волосы, оставив их распущенными. Так теплее.

Она услышала шаги за дверью. Внутри все сжалось в комок. О чем он хочет сказать? Что между ними все кончено? Или напротив, что любит ее? Натали знала, что у нее высокий болевой порог. Но должен же быть какой-то предел?

Дверь открылась и в комнату вошел Джон. Такой высокий, сильный, что у нее захватило дух. Его красивое лицо еще хранило следы предыдущего их разговора. Господи, ему все время достается. То от нее, то из-за нее. Он держал руки в наручниках перед собой и просто ждал, глядя на нее с неуверенностью. Не надвигаясь на нее. Боялся напугать.

— Натали, я…

Не агент Лагранж. Не ведьма. Не еще как-либо… Просто Натали.

Голову пронзило вспышкой. Невольно, Тео сблизил Натали и Джона. Он с легкостью мог опровергнуть их чувства и сказать, что Джон лишь использовал ее в своих играх.

Но Джон оказался еще одной жертвой его чудовищного Великого Плана.

Натали не захотела слушать Джона. Просто набросилась на него, как сумасшедшая. Обвила руки вокруг его шеи и крепко обняла. Она так отчаянно нуждалась в нем. В его любви, тепле, ласке. Его запах, без парфюма конечно, но заводил ее. Снова.

— Тише, погоди, — он оттолкнул ее, чтобы поднять руки в наручниках и захватить ее в кольцо. Натали смеялась, плача одновременно. Как же здесь в этих самых руках хорошо.

— Я бы сейчас все отдал, чтобы касаться тебя, — прошептал он.

— Ой.

— Что это значит твое “ой”? — поинтересовался Джон.

— Я забыла снять тебе наручники, — плутовка отклонилась в его руках и виновато улыбалась.

— Я всерьез подумываю купить тебе витамины для памяти, — Джон прищурился.

— Я на днях машину забыла еще. Пока страховая мне не позвонила. Пришлось выкупать и штраф платить, — поделилась Натали.

— И как ты дожила до тридцати, — картинно вздохнул Джон.

— До тридцати одного вообще-то.

Как всегда, важны детали. Родная. Здесь. С ним.

— Натали, я ужасно повел себя в прошлый раз, — ему жизненно необходимо узнать, оставила она малыша или нет. Но до тремора в руках боялся услышать, какое решение приняла.

— Надо было тебя послушать. Меня так бесит, что ты все время оказываешься прав, — она коснулась его лица, гладя следы синяков на правой скуле. Вот бы повернуть время вспять и изменить ту встречу и то, что она сделала позже. Его губы манили к себе. Черные глаза посветлели, сияя золотом, согревая ее в этих лучах.

Джон притянул ее за талию и поцеловал. Как же он мечтал об этом в невыносимое и тоскливое время, проведенное вдали от нее. Ворвался языком в ее нежный рот и, получив достойный отпор от нее, застонал. Она зарылась пальцами в его волосах, притягивая его голову ближе, чтобы их поцелуй стал еще глубже.

— Может снимешь с меня наручники? — оторвавшись от нее, попросил Джон.

Она засмеялась, хитро блеснув глазами.

— Даже и не думай! — воскликнул он, смеясь. — Мне нравятся твои фантазии, но я решительно против этого в комнате для допросов.

Натали выбралась из его объятий, чтобы расстегнуть наручники и снова угодить в кольцо его рук. На этот раз он подарил ей нежный и невесомый поцелуй, вопреки его рукам, с силой прижимающих ее к себе, сдавливающих и грубо ласкающих, казалось бы, везде. Джон сжал ее ягодицы и притянул к себе, демонстрируя силу желания.

Два поцелуя, а они уже едва соображали от возбуждения. Их тела жадно стремились друг к другу, словно их чувств недостаточно, и нужно быть еще ближе.

Джон мягко отстранил от себя Натали и усадил на стул. Сам взял другой и сел рядом.

— Ройс говорил, что после моей выходки стол прикрутили к полу, — Джон покачал головой. — Я тебя сильно напугал? Я бы не причинил тебе вреда, но хотелось все крушить и ломать.

— Ты вроде не из тех, кто за секунду превращается в Халка. Я много раз тебя выводила из себя, но ты обычно терпелив и изводишь этим меня. Но, кажется, мне удалось достичь твоего предела, — они держались за руки. Джон гладил ее ладонь, обводя кольцо. Она его не сняла. Он сразу заметил это, как только вошел. Это хороший знак.

— Никто не знает моего отца лучше меня, — Джон неосознанно сдавил ее пальцы. — Он тебе не навредил?

— Физически — нет, — она вздрогнула от воспоминаний об этом ужасе. — Знаешь, я встречала раньше маньяков на своей работе. Но это. Это какой-то другой уровень. Он абсолютно здоров психически. Джон, ну если не считать алкоголизма. То есть, невозможно сказать, что он выбрал этот путь из-за отклонений. Нет, он просто выбрал себе такие цели и уничтожил в себе какие-либо моральные ценности и принципы… Он изливает ненависть на физическом плане, заставляя трястись от страха. Это… это было кошмарно.

— Что он тебе сказал? — он обнял ее за плечи и притянул к себе, гладя по голове.

— Рассказал о твоей жене. Как Чез поступил с ней и тобой… это правда?

— За этим стеклом есть кто-то? — Джон поморщился.

Натали достала из заднего кармана джинсов какие-то ключи и положила их на стол с победной улыбочкой.

— Выгнала всех и закрыла дверь на ключ.

Джон не мог не улыбнуться ей в ответ.

— И как такая женщина, как ты, неспособна сопротивляться за платье перед подругами? — он покачал головой. — Насчет Джессики. Я был влюблен. Мне было хорошо с ней. Легкая, непринужденная. Не лезла, куда не просят.

Натали закатила глаза и фыркнула от его намеков. Он с нетерпением ждал этого и поцеловал ее в висок, ловя неожиданное удовольствие от того, что она рядом. Просто рядом.

— Да, крышу от нее не сносило. То, что я сейчас испытываю к тебе даже близко не сравнить с симпатией к Джесс. Но жениться на ней тогда мне показалось хорошей идеей, ведь мне было почти тридцать пять и я подумывал обзавестись семьей. Позже, конечно, я осознал, что идея оказалась неудачной. Джесс мечтала о великой карьере актрисы, все чаще пропадала на съемках и вечеринках, а я, тем временем, пытался понять, где я так прогадал.

— Она была красивой? — в лоб спросила Натали. Он отклонился, посмотрел ей в лицо и в удивлении вскинул брови.

— Да. Но за ее красотой ничего не было. Она часто втягивалась в какие-то сомнительные вечеринки и компании. Вначале я сам ее разыскивал и вытаскивал отовсюду, потом людей нанял для сопровождения. Она приходила домой в непотребном виде, извинялась, превращалась в идеальную жену на несколько дней, а потом все повторялось снова. Однажды я застукал ее с кокаином. Я сильно удивился, что она подсела на наркоту, а я и не заметил. Психовал, помню. Думал, убью ее. В итоге я поместил ее в лечебницу, но она оттуда сбежала.

— Не жена, а сказка, — Натали потеснее придвинулась к Джону. Он не заслуживал всего, что с ним происходило.

— Не знаю как, но Чез нашел ее и лично привез домой. Она плакала и умоляла Чеза не оставлять ее, уверяла, что любит его, что не хочет жить всю жизнь со мной, как она сказала, убийцей и ублюдком. Чез оставил ее и ушел, ожидая, наверное, что я от ревности уничтожу ее. К тому моменту я уже давно к ней ничего не испытывал, кроме жалости. Отрезвев от наркотиков, она умоляла меня простить ее и превращалась в адекватного человека. Но, конечно, Чез, попробовав уже вкус победы, продолжал окунать меня в дерьмо. В дни, когда она изменяла мне с ним, Чез отправлял мне различные видео. Он поставлял ей кокаин, а она за это с ним спала в полном дурмане.

— Почему ты не развелся с ней? Не ушел? — Натали восхищалась его терпением.

— Я пытался ее спасти, чувствовал себя виноватым из-за того, что с ней сделал мой брат. Я предложил ей развестись, дал бы ей сколько угодно денег, но она умоляла не бросать ее, даже пообещала мне отправиться на лечение. Потом она узнала о беременности и перестала вести себя неадекватно, наоборот, ожидание ребенка, кажется, осчастливило ее. У нас с ней все сложно было. Какие-то болезненные и неправильные отношения. Отец ребенка, скорее всего, Чез, а может еще кто-то, о ком я не знаю. Не смотря на измены, я не имел права ее бросать. Ей не посчастливилось столкнуться с моей адовой семейкой из-за меня и моего присутствия в ее жизни.

Натали украдкой вытирала слезы, не в силах что-либо говорить. В этой всей ситуации пострадавшими оказались Джон и ребенок, а он продолжал себя наказывать из-за чувства вины. Он удивительно похож на всех Конте в своем особенном чувстве долга и ответственности.

— Все было хорошо до тех пор, пока она сама не сбежала от меня. Она нашла Чеза и сообщила ему о своей беременности в надежде, что он обратит на нее внимание и позволит ей быть с ним. Он снова дал ей наркотики, и она уже не смогла остановиться. Я много раз просил ее вернуться, обещал помочь. Без толку. Однажды я решил навестить ее, узнать, нужно ли что-то, но обнаружил Джесс в невменяемом состоянии от передозировки. Врачи ее не спасли, да и малышка Мелани чудом осталась жива. Правда, как ты знаешь, не без последствий.

Натали выводила пальцем по его бедру какие-то узоры, не в силах остановиться. Она сдерживала себя как могла, но все же взорвалась:

— Почему ты считаешь себя обязанным расплачиваться за чужие ошибки?

— Что, прости? — Джон посмотрел в ее глаза. Удивительно. Злилась.

— Ты слышал. Ты пошел на то, чтобы лишить детей себя и меня в будущем, только из-за того, что твой ублюдочный брат так поступил с твоей женой? Ты правда думаешь, что твои дети будут такими же, как он?

— Натали, я…

— Послушай, Джон Ноулз. Не знаю, каким чудом, почему и что случилось, но я беременна. И я не позволю заранее думать, что наш ребенок псих или… что ты там еще воображаешь? Ты не заставишь меня избавиться от него, а если я еще хоть один долбаный раз услышу это от тебя, то я пристрелю тебя. А нашему сыну расскажу о твоих полетах в космос и героической гибели при испытаниях нового шаттла.

Джон смеялся, обнимая и любя Натали еще больше, чем это возможно. Он покрывал ее щеки и глаза поцелуями, а когда она пыталась что-то сказать, целовал и губы, чтобы она, наконец-то успокоилась и перестала плакать.

— С тобой опасно иметь дело, Натали Лагранж. Я понял, что ты беременна еще в Палермо, — признался, наконец, Джон.

— Что? И ты не говорил? Почему? — снова возмутилась Натали.

— Я бы сделал это по приезду в Нью-Йорк. Я планировал, что мы вернемся домой после семейной встречи Моретти. Я не мог предугадать твою реакцию и не хотел омрачать последние дни нашего отдыха.

Джон боялся ее потерять. Он пропустил прядь волос между пальцев, наслаждаясь их мягкостью, как делал всегда.

— Если это будет девочка, то мечтаю, чтобы была похожа на тебя. Внешне. С твоей маленькой копией по характеру мне не совладать.

— Характер будет однозначно моим, — огорошила его Натали.

— А ты была у врача? — вспомнил Джон.

— Да. Алекс отвел меня к врачу Мишель, как маленькую. Ты бы видел лицо доктора. Он даже поинтересовался у Алекса, планирует ли он еще детей в ближайшее время, — Натали смеялась, вспомнив лицо Алекса в тот момент.

— Вот как.

Это Джон должен был отвести Натали к врачу. Это он обязан защищать ее и беречь. Не Алекс.

— Ревнуешь?

— Ужасно, — признался Джон.

— Алекс — это не Чез. Это нормальный брат, какой и должен быть. Проявляет заботу, чтобы я не навредила себе и ребенку, пока ты здесь. Он не будет меня соблазнять и накачивать наркотиками.

— Ты меня успокоила, — сказал он с ноткой сарказма.

Натали рассказала, как пришла к Алексу после встречи с отцом Джона. Передала все, слово в слово, чем угрожал Тео де Сантис. Она снова задрожала от пережитого ужаса, и на этот раз Джон был рядом. Он крепко обнимал ее, покачивая в своих руках, успокаивая и обещая, что все будет хорошо.

— Джон, а ты знал, что их было четверо тогда, десять лет назад?

— Да.

Ну конечно знал.

— Странно, что я забыла об этом.

— Память избирательная штука, Нэтти, — Джон напрягся.

— И ты знал даже, кем был тот, четвертый?