Змей Искуситель. Исцеление

— Я знаю, кто он сейчас. Мертвец.

У нее пробежали мурашки по коже.

— Натали, я бы сделал это снова, не задумываясь, к чему бы меня это не привело. Не позволю никому обижать тебя. Да, я вызвал тем самым настоящий кошмар, но ты права во всем. Пора с этим всем дерьмом завязывать.

— Я боюсь Джон. Раньше мне не было страшно, а сейчас просто с ума схожу. Как же я теперь тебя понимаю. Ты жил в этом страхе годами.

— Раньше я был один. Сейчас со мной рядом ты. Я очень уязвим, но силен, Натали, благодаря тебе. Я обещаю, что все ублюдки потерпят наказание. Даже если это будет стоить мне свободы. Тот дом в Палермо и мою квартиру на Манхэттене мои юристы оформили на тебя. Не переживай, я заплатил налоги за тебя.

— Что ты сделал?

— Извини, могу не успеть выйти до Рождества. Пусть будет свадебный подарок наперед.

Натали хлопала глазами, не в силах сказать ни слова.

— Я поражаюсь твоему умению все планировать и выстраивать взаимосвязи, — Натали даже немного разозлилась от его самомнения и решений.

— Я предлагал тебе пожениться в июле, — парировал Джон. — Уже давно стала бы моей супругой. Мы спокойно бы съездили в Палермо, возможно, даже без текущих последствий, зачали бы там ребенка и никто не вздумал бы распускать сплетни, что я предложил тебе жениться, потому что ты беременна. Но нет, ты все время сопротивляешься! Я тебя уверял, что все будет так, как я планирую, просто с затягиванием по времени. И вот пожалуйста — мы сделали все до свадьбы, а пожениться так и не успели!

Натали залезла к нему на колени и накрыв их обоих рубиновым шелком волос, поцеловала со всей любовью, бушующей у нее в сердце.

— Видимо, с возрастом люди становятся ворчливыми, — прошептала она ему в губы.

— Я люблю тебя, Натали.

— И я тебя люблю, Джон.

— Все же постараюсь здесь не задерживаться, — он с ума сходил от желания. Но нет, он ни за что не свяжет это кошмарное место даже с самыми теплыми и приятными воспоминаниями. Когда выйдет отсюда, забудет как страшный сон. Будет спать с Натали везде, где захочет. Но только не в тюрьме.

— Я заберу показания, — пообещала Натали.

— Не нужно. Не сейчас. Не хочу, чтобы кто-то начал подозревать что-либо. Придерживаемся легенды, что ты меня ненавидишь. Я попросил прийти тебя сюда, потому что тебе нельзя больше здесь появляться.

— Как долго? — Натали подавила бурю и тревогу внутри себя, понимая всю логику поступков Джона.

— Пока не знаю, — он виновато пожал плечами.

— Если ты не выйдешь до Рождества, я приду сюда с отцом Грегори, — пообещала она.

Он смеялся и целовал ее, пытаясь запомнить, впитать ее чудесный запах солнечного летнего леса, смешанный с тропическими цветами, боясь, что никогда больше не увидит ее.

Глава 5

Сестра.

Пока Джон находился под стражей, к Натали приставили круглосуточную охрану, которая безумно ее угнетала. В один особенно промозглый и унылый осенний день, когда от тоски и безысходности хотелось выть, ей позвонила ее сестра, Селин, предложив встретиться.

Для своих родных Натали придерживалась легенды, что Джон ее похитил и удерживал насильно, хотя в это особо никто и не верил. Понимали, что вся эта история связана с каким-то давним расследованием ФБР и вопросов не задавали. Тем более каждый видел сложное эмоциональное состояние у Натали.

О ее беременности никто из членов семьи не знал. Натали испытывала чувство вины из-за своей скрытности.

Чтобы до конца не расстраивать бабушку, она пыталась наладить отношения с сестрой. Выходило непросто. Характер у Селин оказался похлеще, чем у нее самой. Вроде бы она и легко шла на контакт с людьми, но при этом ни с кем не сближалась. Но Натали знала, что Селин и их отец, Джеймс, жили сейчас душа в душу. За папу Селин могла и убить, а он ее избаловал дорогостоящими покупками вроде “Бентли” и таскал ее по всем мероприятиям, активно представляя ее как свою дочь.

Он же уговорил Селин на посещение психиатра для проработки зависимости по отношению к Эсперансе. Та женщина — настоящая прислужница дьявола. Она называла Селин дочерью и это не мешало ее избивать в детстве за малейшую провинность. Матерью для Селин Эсперанса никогда не была.

Чувства, которые Натали испытала при встрече с Эсперансой, не обманули ее. Она часто опиралась на интуицию, эмпатию, ощущение опасности — буквально на кончиках пальцев. Это ее отличало как агента. Впрочем, Айзенберг держал вокруг себя исключительно особенных агентов. Натали не работала как клоун в цирке, хотя к его отделу относились скептически. Как-то раз Джаред Ройс поведал, что Селин тоже подавала заявку на вступление в отдел, но Айзенберг отказал, даже не встретившись с ней на собеседовании.

В конечном счете Селин пришлось уйти из ФБР из-за ареста Эсперансы. Психологически больше не подходила для этой работы.

Раньше сестра занималась аналитикой и сбором данных, проводила взаимосвязи. Была мозгом в своем отделе по борьбе с наркотрафиком.

Узнав эту особенность сестры, Натали подумала, что из близнецов холодный и практичный разум достался Селин, а эмоции и интуиция — ей самой. При этом Натали пугала окружающих своим диким взглядом, оставаясь собранной и внимательной к деталям, Селин же с легкостью очаровывала людей, пользуясь своей природной хрупкостью и нежностью. Окружающие испытывали потребность немедленно помочь ей.

Сестры договорились встретиться в кофейне возле Бруклинского моста, в которой когда-то Айзенберг рассказал ей о Джоне Ноулзе. Судьбоносное место для Натали.

Она заняла столик, ожидая Селин, и угрюмо поглядывала на парней из ФБР. Притворялись обычными посетителями и пили кофе. Любой низкопробный гангстер с легкостью определил бы публику из законников, им даже не пришлось бы значками светить, настолько очевидно их поведение. Натали нужно будет поговорить с Ройсом. Эти балбесы ее ни за что не спасут от Тео де Сантиса, если захочет добраться до нее. Больно уж у него извращенный ум.

Натали до сих пор не могла прийти в себя после Палермо. Ее мозг упрямо подсовывал ей видения из сладкого отпуска, чтобы она почаще убегала от тяжелой реальности. Однажды в одном из магазинов учуяла на посетителе запах парфюма Джона. Душу из мужчины вытрясла, чтобы узнать, как назывался этот аромат. Купила его в самом большом объеме и упивалась им дома, брызгая и обнимая подушку. Сумасшествие. Дико скучала. Невыносимо просто. Джон не просто ласкал и любил ее в Палермо. Он забрался под кожу, отравив своим сладким ядом, от которого не существовало антидота. Агонию и тяжелые симптомы мог снять только он сам, находясь рядом и обнимая ее своими сильными и горячими от средиземноморского солнца руками.

— Привет, — услышала она мягкий мелодичный голос, так сильно похожий на ее собственный. Натали будто выплыла из своих грез, а от резкого глотка воздуха заболели легкие.

Сестра села на мягкий диванчик напротив, подозвав рукой официанта.

— Привет, — кисло отозвалась Натали, подумав о том, что они с сестрой отличаются как день и ночь. Селин явно не вылезала из салонов красоты. Безупречное лицо без какого-либо изъяна с сияющей кожей. Искусный макияж только подчеркивал красоту Селин. Если у Натали была бледная кожа Лагранжей, которая, правда, обрела средиземноморский загар, то у Селин кожа отличалась легким бронзовым оттенком, доставшимся от их матери, Арианы. Свои светлые волосы она остригла до плеч, но сейчас убрала их в низкий гладкий хвост. Облегающий укороченный топ телесного оттенка, укороченные брюки с высокой талией цвета слоновой кости и пиджак оверсайз в тон делали ее похожей на глянцевую модель из соцсетей. Сережки-кольца “Булгари” из новой коллекции, несколько золотых колец, часы, тоже “Булгари” дополняли ее образ. Длинная цепочка-медальон, доставшаяся ей от матери, покоилась в ложбинке на груди.

Селин очень уж быстро освоилась и вписалась в общество Манхэттена. Она стала той самой дочерью, о которой мечтал Джеймс. Тонкая, изящная, очень похожа на Ариану Конте. Организаторы мероприятий и приемов заискивали перед Селин и радовались, когда она баловала их своим присутствием. А недавно она начала помогать Катарине и Лорен заниматься благотворительностью.

Единственный, кто в семье без особого восторга принял энтузиазм Селин, это Джейкоб. Он звонил накануне и попросил присутствовать на ближайшем семейном ужине, поскольку на общих встречах теперь, дословно, «можно умереть от скуки». Все слишком чинно и благородно до сведения скул. Только Натали удавалось за секунду устроить ссору, вспышку и начать выяснять отношения, поддерживая живую атмосферу их встреч. Она пообещала кузену навестить их.

В последнее время Натали, пряталась в теплую одежду, старалась вести скрытный образ жизни. Не сказать, что не следила за собой, просто переживала за Джона и их общего малыша, не придавая значения своей внешности. Она знала, что Селин уничтожит ее самооценку сегодня, но все равно надела джинсы, свитер, пальто и кроссовки. Украшением служили лишь помолвочное кольцо и смарт-часы, чтобы отслеживать показатели здоровья из-за сильного стресса. Ее нервозность может негативно отразиться на здоровье малыша.

Она будет мамой. Когда она вспоминала об этом, то внезапно накрывала ладонью свой живот. Легонько, невесомо касаясь. Почти не верила в это. Боялась, что спугнет свое счастье. Ведь это лучшая награда в ее жизни. Ребенок от любимого мужчины. Разве могла она об этом мечтать до той судьбоносной встречи с Джоном?

— Ты что-то плохо выглядишь. Постарайся в следующий раз привести себя в порядок. За мной всюду следуют папарацци. Папа и бабушка расстроятся, если фото в таком виде попадет журналистам, — буднично проговорила Селин, взглянув с укором своими ореховыми глазами на сестру.

— Да брось. Ты у нас теперь завидная невеста. Я не люблю публичность.

— Ага, конечно. Видела свои соцсети? Ты на них миллионы могла бы зарабатывать, — Селин листала меню, качая головой. На ее взыскательный вкус ничего не было.

— Мне не нужны деньги, — Натали нахмурилась, вспомнив, что сделал Джон.

Буквально в тот же день, когда они в последний раз виделись с ним, к ней домой пожаловал Марк Брэнсон. Тот самый помощник из “Левентис груп”, причастный к ее обезвреживанию, раздеванию и похищению. Едва ли она ему доверяла. Джону пришлось через Ройса передавать, что этот человек ему ближе, чем его собственная тень. Натали все равно так просто не подчинилась, хотя последние события подтверждали, что Джон правильно подбирал людей в свою команду и умело планировал все ближайшие шаги наперед.

— Марк, почему вы так преданы Джону? — Натали допрашивала помощника, прохаживаясь из одного конца своей гостиной в другой, пока тот сидел на диване. Не нервничал. Сохранял спокойствие, как будто был заранее готов к ее расспросам.

— Мы с ним вместе росли. Учились в одной школе, куда я получил дотацию. Остальные — богатые наследники и особым трудом не отличались.

— У меня полно таких примеров. Что еще? — холодно и жестко выпытывала Натали.

— Джон — крестный моей дочери, — улыбка Марка напоминала ей игрока, вытащившего козырь. — Ей уже четырнадцать и она самый настоящий подросток. Но она могла бы не дожить до своего возраста. У нее была онкология. Он нашел лучших врачей, взял все расходы на себя. Сейчас у нее ремиссия.

Джон… он весь такой. С виду грозный и суровый, хотя, конечно, способный убивать и даже не раздумывает перед этим. Но глубоко внутри это самый добрый, самый чуткий, самый невероятный мужчина. Удивительно, скольким людям он успел помочь. Рядом с ним даже дышалось легче.

После признания Брэнсона, Натали подписала документы, подготовленные, к ее великому удивлению, еще на первой неделе отдыха в Палермо. Джон передал ей право владения виллой, квартирой на Манхэттене и довольно большими финансами на счету, открытом специально для нее. Натали не нуждалась в деньгах, у нее была недвижимость. Этим широким жестом Джон показывал все свои далеко идущие планы. Он стремился к тому, чтобы Натали ни в чем не нуждалась и ни от кого не зависела. Он просил быть с ней несмотря ни на что. Даже если бы ее лишили наследства, а ее его лишили, Джон мог обеспечить ей такую жизнь, о какой бы она ни мечтала.

Документы подготовлены до того, как он сделал ей предложение. До того, как он узнал о ее беременности, а он признался уже, что это произошло в утро сборов перед приемом Моретти.

Но в его поступках, в передаче недвижимости и деньгах не было важной составляющей — Джона. Неужели он планировал уйти от нее? Или заранее знал, что им не быть вместе? Натали испугалась внезапной догадки.

— Конечно, тебе не нужны деньги. Дедушка Конте, говорят, оставил тебе неплохое состояние и кое-что из недвижимости, — Селин вернула Натали из размышлений в реальность.

— Давай договоримся, я не претендую на наследство Лагранжей, а ты — на деньги Конте, — предостерегла Натали. Ни она, ни сестра не имели никаких прав на финансы дедушки. Потом, когда все передряги закончатся, Натали сделает с ними то, что запланировала. Жизненно важно держать деньги Конте подальше от Селин. Не будет же она сейчас объяснять дикие сложности и переплетения их родословной? Из ее близких о родстве Джона с Конте знал только Алекс.

— Такого ты обо мне мнения? — Селин захлопнула меню и злобно уставилась на Натали.

— Я тебя почти не знаю. Но вижу, что ты весьма неплохо освоилась в новой для тебя жизни, — Натали жестом указала на ее дорогущий образ.

Сестра оглянула себя. Немного помедлила с ответом.

— В детстве я сбегала из своего квартала, ехала на метро и выходила на Пятой авеню. Я сидела напротив «Сакс» и мечтала, что когда-нибудь я стану одной из тех красивых леди, — выпалила Селин. — служба ФБР для меня — возможность выбраться оттуда, где я жила. В принципе уйти на сторону закона — едва ли не единственный способ хорошо зарабатывать выходцу из мексиканского квартала, если ты конечно не хочешь торговать телом или наркотой. Когда мне было шестнадцать, моя подруга умерла от передозировки дешевым синтетическим наркотиком. Это стало хорошим стимулом, чтобы попасть сначала в полицию, а потом получить долгожданное назначение в ФБР.

— Странно, что мы не встречались раньше, — Натали оживилась, хотя губы сестры сжались в линию. Злилась.

— Ты была той самой леди из «Сакс» и воспринимала как должное свое положение и богатство. Даже избегала этого, ведь тебе это наскучило. Куда интереснее достигать новых вершин в ФБР, верно? Отдел Айзенберга гремел на все бюро, тебе даже предлагали взять руководство отдела в Чикаго, но тебе удобнее быть супергероиней, которой все бросают розы под ноги при встрече. Куда там опускать свое внимание до эксперта отдела по борьбе с наркотрафиком? Да у нас и рабочие интересы не пересекались.

— Но ты знала обо мне? — Натали уловила суть, приободрившись. Вещи, которые говорила сестра, ее вообще не обижали. После всего, что она пережила, после всех дел, после обнаженных чувств к Джону и разговоров с ним, ее сложно эмоционально затронуть настолько, чтобы она вспылила или начала обижаться.

— Да. Меня преследовало твое лицо. Такое похожее и непохожее одновременно. И если у меня не получилось стать агентом лучше, чем ты, то дочь и член семьи Лагранж я точно успешнее. Признай это.

— Я рада, что ты появилась в нашей жизни, — искренне сказала Натали вопреки ожиданиям Селин. — Ты смогла заполнить пустоту у папы. Я никогда не была с ним близка. Ты хорошая дочь, Селин. И я надеюсь, будешь хорошей сестрой. Мы не враги. Не соперники. Мы как две половинки, которые по отдельности выглядят неполноценными, однобокими.

У Селин заблестели глаза от слов Натали. Подозвав официанта, она сделала заказ. Сладкоежка, не ограничивающая себя в еде. Натали испытала легкий укол зависти. Несмотря на вседозволенность и вакханалию, устроенную для нее Джоном в Палермо, сейчас брала себя в руки. Питалась строго по расписанию, исключительно полезной едой, пила витамины, чтобы малыш вырос здоровым. Да и сама не превратилась бы в бегемота. Хотя некоторые новые вкусовые пристрастия удивляли ее саму. Она больше не отказывала себе в том, чего очень хотелось, но и чувство меры тоже знала.

Сестры молчали, пока официант не принес горячий чай с чабрецом с клубничным чизкейком для Натали и карамельный латте с несколькими видами пирожных для Селин.

— Отец переживает из-за всей этой историей с Джоном Ноулзом, — поделилась Селин.

— Я приду на воскресный ужин и постараюсь все прояснить, — пообещала Натали

— Не нужно нашу семью держать за глупцов. Мы понимаем, что вы с ФБР совместно с Ноулзом организовали какой-то грандиозный спектакль. Что там за всем этим стоит — точно нас не касается. Отец больше беспокоится из-за твоего выбора мужчины. Переживает, что у тебя из-за него сплошные неприятности.

Селин с аппетитом ела какой-то утонченный пирог с бельгийским шоколадом.

— Только не говори, что ты та самая сестра, которая может есть все и не толстеть, — проворчала Натали.

— Повторюсь, твой успех в ФБР меня сильно разозлил. Приходится во всем остальном быть лучше тебя, — улыбнувшись, объявила Селин.

— А ты тоже амбидекстр?

— А что это?

— Неважно, — Натали довольно вытянула ноги под столом, скрестив руки на животе. Селин прищурилась, ощутив кожей подвох.

— Но все же. Джон Ноулз — твой избранник. Поговорим об этом? — вернулась к теме сестра.

— Меня всю жизнь окружали хорошие парни. Встретился плохиш и все — огонь, пожар в сердце. Вкратце. А если серьезно, всякие передряги и неприятности случались со мной и до встречи с Джоном. Могу заверить, что он, наоборот, умудряется оберегать меня от них.

Это правда. Если вспомнить ее неудачную игру в шпиона в казино, проникновение в Башню Мордора, она же «Левентис Груп». Или липкие мерзкие попытки Чезаре навредить ей. Джон вытаскивал ее вопреки последствиям для себя.

— Алекс к нему очень хорошо относится. И высокого мнения о нем. Это так странно, учитывая, что Джон достаточно долго ухаживал за Мишель, — Селин, похоже, успела заняться просветительской деятельностью от местных сплетниц. И Натали знала, откуда растут ноги.

— Когда ты успела пообщаться с Джулс?

— Она забавная. Такая злая и стервозная, но в душе чувствительная натура, — улыбнулась Селин.

Джулиана Конте, родная сестра Алекса, обладала способностью выводить из себя окружающих. Натали раздражали ее сплетни и желание покопаться в чужой жизни. Блог Джулии «Джу Си» приобрел какую-то феноменальную популярность. Алекс даже делился, что втайне от Сальваторе помог открыть Джулии медийную площадку с внушительным штатом журналистов. Это приносило хороший доход, превратив «Джу Си» в отдельный бренд.

— По ее блогу можно изучать летопись Манхэттена, — фыркнула Натали.

— У девушки безупречный вкус и тонкий стиль, признай, — Селин, похоже, придерживалась высокого мнения о ней.

Натали всю взрослую жизнь старалась обходить Джулс стороной. Скажем, не было схожих интересов, кроме общих семейных встреч. Чужие люди. Но все равно Натали захлестнула обида к Джулии из-за нескольких статей об ее отношениях с Джоном. Больно получать подобные удары от родственников, пускай и не очень близких. Порой, Натали поражалась, как у Алекса могла быть такая сестра.

Именно ее штат папарацци следил за ними на первом свидании в ресторане у залива, а не ФБР, как изначально заподозрил Джон… Натали, конечно, сама провоцировала на горячие съемки, бесстыдно лаская и обнимая Джона, но заголовок с опросом под фото в соцсетях — восхищена Натали Лагранж своим спутником или возбуждена от «Бугатти» до сих пор вызывал приступ гнева. Особенно когда она увидела кучу комментариев от женщин с фразами: «Горячий Джон Ноулз», «Заверните мне Джона», «Джонни, тебе не нужна эта холодная рыба, возьми меня».

Еще была запись в блоге из цикла, освещавшего свадьбу Алекса и Мишель. Фото Джона и Натали, где она робко прижималась к нему, нервно улыбаясь. В тот момент в ее голове не было мира — шикарный мужчина обнимал ее, а она не понимала, зачем ему нужна. Это позже он познакомит ее с Кьярой и зацелует до звездочек в глазах. Но именно это фото полностью отображало нервоз Натали. Вместе с ними, разместили еще девять пар с опросом — кто самая яркая пара. Совершенно естественно, Натали и Джон заняли предпоследнее место с комментариями, что для такого горячего мужчины нужна спутница с внешностью, как минимум, Мишель Роулэнд. И вот это самое больное.

Последняя статья в блоге «Джу Си» содержала вырванные из их социальных сетей фотографии с отдыха в Палермо, где уже комментаторы смягчились над Натали: «Любую женщину преобразит присутствие Джона Ноулза в ее жизни». Со всем этим Натали полностью согласна, потому что по-прежнему чувствовала себя той самой неуверенной в себе дерганой неврастеничкой, хотя Джон много раз говорил ей, что она очень красива.

— Однажды ей это все надоест. Попадется ей какой-нибудь сильный мужчина, а не вот этот вот престарелый банкиришка. И тогда за ней встанет выбор — продолжать прятаться за сплетни и чужую жизнь или показать себя той, какая она на самом деле. А я посмеюсь, конечно же, — Натали подняла тост своим чаем и отпила глоток.

— Ты любишь Джона? — Селин что-то беспокоило, и Натали выбрала выжидательную позицию.

— Люблю.

— А как это? Как ты отличила, например, что это любовь?

— Тонкая грань между эгоизмом и самопожертвованием. То есть ты вроде бы растворяешься в человеке, но не теряешь себя, наоборот, становишься сильнее. Ты ревнуешь, но при этом не устраиваешь сцены. Доверяешь и веришь одновременно. Сложно объяснить. Знаешь, я очень много лет жила одна. Меня очень даже устраивало мое одиночество. Когда познакомилась с Джоном, одиночество начало тяготить. Время, когда его нет рядом, замедляется. Я очень скучаю по нему.

— А в физическом плане? — по лицу Селин сложно прочитать, что ее беспокоило. И это ей, Натали. Той, что пять лет изучала в работе психологию поведения людей. Порой ей даже слышать слова не нужно, чтобы понять о чем думает человек. Селин же прекрасно умела сохранять непроницаемое выражение. Класс. Вот бы так научиться.

— В физическом плане — захватывающе. Правильно, чтобы при этом между вами не происходило. И это вездесущее желание коснуться, обнять, урывком поцеловать…

Натали задыхалась.

Мысленно она уже опрокинула стол, разнесла в дребезги посуду и устроила истерику…

Ей не хватало его. Ее Змей влюбил ее в себя, позволил им раствориться друг в друге. Заранее обрек ее на такое жалкое существование. Взамен оставил ей малыша и деньги. Горы денег. Откупался. Потому что по-другому любить не научили. Дурак, не лучше нее. Думал, что не достоин. Черт, нужно же было им, двум израненным, неправильным идиотам встретиться. Хоть бы кто-то из них был нормальным. Нет же!