Змей Искуситель. Исцеление

Догадалась, значит. И какое будущее, интересно, ждет их ребенка? Сумасшествие? Злость? Ненависть? Он обратил внимание, что она по-прежнему носит его кольцо. Натали, похоже, совсем потеряла связь с реальностью.

— Я тоже вначале подумала — как такое возможно? Учитывая то, что ты мне рассказывал. Ты извини, я глуповата в этих вопросах, у меня не было матери, которая могла бы это все объяснить. Так вот. до меня потом дошло, что так случается, когда люди занимаются тем, чем мы с тобой занимались почти два месяца. И никакой способ предохранения не дает стопроцентной гарантии. Гарантия одна — не заниматься этим вообще. И ты знаешь, последние десять лет меня это действительно оберегало…

Джон не знал, что его взбесило больше — ее деловой вид и издевательский тон, или ее слова. Для нее ребенок нежеланный, очевидно. Дурак, на что он надеялся?

— Делай аборт! — прорычал он. — И живи дальше своей жизнью!

— Я знаю о твоих переживаниях. Но мне все равно, — Натали встряхнула головой и слегка наклонилась, протянув: — Мое тело. Мой ребенок. Я решаю, что мне делать. Не ты.

Джон старался дышать размеренно и успокоиться. Она что, собралась манипулировать им их будущим ребенком? Играть в рулетку — буду рожать или не буду?

Что-что, а Натали умела вызвать в нем самые сильные и глубинные эмоции. Особенно злость и ярость. За секунду. Вытащила его из глубокого колодца на поверхность и заставила жариться в агонии, тыкая острыми копьями, переворачивая и проверяя готовность со всех сторон.

— Ну, а если ты все-таки не растерял ко мне те чувства, в знак которых подарил мне это кольцо, и переживаешь, что твой… некто, назовем его дьяволом, будет преследовать тебя и меня из-за связи с ФБР. Ты из-за этого злишься на меня, верно? Так вот у меня есть план на этот счет. Я планирую с ним встретиться и поговорить.

— Только попробуй! — закричал Джон. Да что она себе в голову вбила? Какие встречи с ним? Какие разговоры?

— Я расскажу ему, что жду ребенка от тебя, и что нам лучше жить в мире и согласии.

Джон как представил, что его Натали, беременная его ребенком, такая нежная и ранимая, пойдет в логово этого дьявола — лучше и не скажешь, у него внутри вулкан словно взорвался.

— Не вздумай, я сказал, — пригрозил Джон.

— Джон, я уже тебя послушала. Ты тоже убедил меня в удачности своего плана, когда дал мне в руки оружие и заставил выстрелить в тебя. Обещал пойти на сделку с ФБР. Хватит. Теперь я буду делать так, как считаю нужным. Я договорилась о встрече…

Джон подскочил с места и просто схватив стол, отбросил его в сторону.

— Хватит! Забудь об этом! Забудь!

Он настиг ее за несколько шагов. Она подскочила и испугалась. Он видел это в ее глазах. Что ж, Натали коснулась предела его терпения. Как она могла думать о встрече с этим ублюдком, пока Джон здесь и не сможет защитить ее от него? Он хотел обнять ее. Неистово. Сказать ей, что любит ее. Но она в панике все пятилась и пятилась от него, пока не уперлась в стену.

— Ведьма проклятая. Когда ж ты начнешь думать о себе?! — он почти добрался до нее. Она обхватила себя руками. Боялась. И правильно делала. Потому что тот, к кому она собиралась пойти, в тысячу раз хуже него. — Натали, не вынуждай меня…

Он не успел договорить. С двух сторон в комнату ворвалась охрана. Его оттаскивали от нее трое, но он все равно вырвался.

— Не делай этого! Не делай! — кричал он, пока охрана пыталась его схватить и успокоить. Он чувствовал удары, но это ничего по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Он потеряет ее! Потеряет!

Джаред Ройс схватил Натали за плечи и увел ее, словно безвольную куклу, пока он кричал ей вслед, а она смотрела на него в страхе. Он все-таки заставил ее бояться себя, словно он был одним из тех, кто ее обидел в прошлом. Последний удар пришелся на голову и он отключился.

* * *

Натали покачивалась в трансе, пытаясь успокоиться.

Ее Джон, любимый, ласковый, щедрый, чувствительный и самый терпеливый, превратился в настоящее чудовище, стоило ей рассказать о беременности и о плане, чтобы они смогли начать жить заново.

— Я восхищен его чувствами к тебе, — пробормотал Ройс, наливая очередной стакан воды. Ее трясло. Джаред накрыл ее своим пиджаком, но это не имело смысла. Она умрет. Совершенно точно. Джон не любит ее. Ему не нужны ни она, ни их малыш. Зачем? Зачем он влюбил ее в себя, а потом вот так уничтожил? Это один из способов разыграть Великий План отца? Отомстить внучке Сантини, разбив ей сердце и обмануть о бесплодии, чтобы она забеременела?

Мысли так и роились в голове. Одна хуже другой.

Хорошо, она беременна. А что дальше? Что они сделают с ней и ее ребенком?

— Согласен. Он молчал столько дней, а тут даже вопросы задавал, — Айзенберг улыбался. — Молодец, Натали. Ты правильно все сделала.

Доктора Айзенберга вызвал Ройс, опасаясь за ее психическое здоровье при допросе Джона. Да и вообще все прекрасно знали, что переговорная и допросная — не звездное место Натали Лагранж. Вдобавок Айзенберг выступал в роли консультанта. Джона невозможно расколоть. Криминальный психиатр подмечал любые мелочи, чтобы выстроить правильную линию при допросах. Правда, все было безуспешно, пока Натали не явилась сегодня.

— Его избили, — подумала Натали внезапно, оплакивая себя и Джона одновременно. Не знала, отчего больнее. Она все равно любит его и уж точно не хотела, чтобы он страдал.

— Он придет в себя, не переживай. Джон Ноулз — крепкий мужчина, — успокоил ее Айзенберг, похлопывая по плечу. — Ты правда собираешься навестить того дьявола, который держит в таком страхе Джона?

— Не знаю. Не уверена уже, — Натали закрыла лицо ладонями. — Но ради нашего ребенка думаю все же стоит это сделать. Может, узнаю еще что-то.

— Хорошо. Ты лучше знаешь эту историю. Мы хоть и верим тебе на слово, но нам нужны показания Ноулза. Иначе мы не сдвинемся с места. Мы не сможем так просто нагрянуть к его боссу с наручниками без доказательств, — Ройс, как всегда, умел подбодрить.

Успокоившись и взяв себя в руки, Натали села за руль своего внедорожника у входа в временную тюрьму и отправилась прямиком в офис инвестиционной компании де Сантиса. Не убьет же он ее при свете дня на виду у сотрудников? Это место казалось единственным безопасным для встречи.

Поднявшись на восьмой этаж небольшого офисного здания в центре Манхэттена, ее встретил секретарь де Сантиса и проводил в кабинет.

Дьявол, собственной персоной, сидел за столом из красного дерева с бокалом виски в руке, поправляя свой кроваво-алый галстук. Увидев ее, Тео де Сантис перевоплотился в искреннего и добродушного старого друга.

— А, вот и федеральный агент Натали Лагранж пожаловала. У вас есть ордер? — от него несло алкоголем, вызывая у нее легкую дурноту. Беременность проявлялась еще и в сильной чувствительности к запахам.

— Я здесь не как федеральный агент, мистер де Сантис, — Натали старалась держаться как можно увереннее. Насколько это вообще возможно, если ты находишься в аду на приеме у дьявола.

— Вот как? Пришла как шлюшка Джона? Зачем пришла? Не ты ли его туда посадила? Выстрелила. Бросила умирать. А он ведь тебя так любил. Но у Джонни всегда была проблема — выбирает не тех женщин, — Тео встал и начал ходить по кабинету, кружа вокруг нее, словно падальщик после смертельной битвы. — Его первая жена, актрисулька, Джессика кажется. Такая наивная. Прям как ты. Он женился на ней. Думал, что она его любит. А она, представляешь, кокаин любила больше. Чезаре поставлял ей его регулярно в обмен на секс с ней. Это что-то. Снял видео. Показал брату измену жены. Да тот все равно не отказался от нее. Даже когда узнал, что она беременна. Ребенок наверняка не от него, уж больно Чезаре много времени с этой актриской проводил..

У Натали закружилась голова. Джон никогда ей не рассказывал о своей жене, а она и не спрашивала. Не знала, что все настолько плохо. Она схватилась за спинку стула.

— Вот такой вот у меня старший сын. Его потаскуха скончалась от передозировки, а он до сих пор следит за ее ребенком. Дочерью называет. И как я вырастил такого бесхребетного идиота? Весь в мать пошел, — де Сантис махнул рукой в ее сторону. Натали дернулась, испугавшись, что он ударит ее.

— Тео, остановитесь. Прошу вас! — попросила она, глядя в его налитые кровью из-за алкоголя глаза. — Вы потеряли уже одного сына. Джон готов во всем с вами сотрудничать просто за то, что вы оставите нас в покое.

— Ты думаешь, я дурак? Позволить ему жить с агентом ФБР в ожидании, когда он будет сливать всю информацию обо мне?

— Я уйду из ФБР, замну это дело. Это правда, важно для нас. Мы можем жить в мире. Позвольте обрести себе семью вместо ненависти. Я беременна. Вы еще можете все изменить, стать настоящим отцом и дедом. Прекратить все это.

— А Джонни в курсе, что ты здесь? — он продолжал ходить вокруг нее, нервируя ее все больше и больше.

— Он был против, чтобы я шла к вам.

— Слушай, все таки мой сын умный. Не может не радовать, — де Сантис хлопнул в ладоши и растер их. — Так ты что, правда думаешь, что все закончится? Может быть, может быть… Ты так осчастливила старика!

Он расцеловал ее в обе щеки, отчего ее чуть не вырвало прямо на персидский ковер.

— Мне больше не нужен мой вечно страдающий сын! Как чудесно все складывается. Я придумал новый план.

Тео не отходил от нее, опаляя своим ядом и злостью. Голос опустился до шепота.

— Я позволю вам жить вместе. Ждать малыша. Любить друг друга.

И вроде бы слова де Сантиса должны обрадовать Натали. Но его тон закоренелого маньяка вводил ее в дрожь от ужаса. Паника липкими щупальцами проникла в сознание и поселилась в голове, крича о том, что нужно срочно бежать. Но она не могла сдвинуться с места. Загипнотизированная, словно змея от флейты заклинателя.

— Ваш ребенок родится. А потом через год я отправлю к тебе четырех отъявленных головорезов. Они будут держать твоего мужа и насиловать тебя у него на глазах до тех пор, пока им не надоест. Я заберу твоего ребенка, молись, чтобы это был мальчик, и убью твоего ненаглядного Джонни. И оставлю тебя в твоем гневе и ненависти. Это будет достойное мщение. Я завершу этот круг на внучке Сантини. Прекрасно, прекрасно!

Натали тряслась. По щеке скатилась непрошенная слеза. Руки держали сумку, прикрываясь от Тео. Хотелось спрятаться, убежать, закрыть уши и забыть, забыть навсегда этот кошмар.

— Кстати, тебе понравились те ребята в колледже? Десять лет назад. Как чудесно. Лиззи Андерсен рассказывала как-то, правда ее напугать для этого пришлось, что ты помнишь только троих. Неужели ты не помнишь еще одного? О! Это был мой любимый сын, Чезаре. Он признался, что был первым у тебя.

Кошмар накрывал ее и она словно опять оказалась там в проклятом общежитии. И теперь точно видела лицо ублюдка Чезаре. Он причинял ей особенную боль.

— Андерсен по моей просьбе подкупил парней за их молчание, потом пришлось им давать какие-то должности в компании, но разве это все равно не приятная месть? Помню, как Сантини негодовал и искал, кто же сотворил это с его любимой внучкой. Но вот влияния и сил у него было мало. Куда ему до меня.

— Вы — подонок. Отродье дьявола, — наконец-то смогла выдавить из себя Натали.

— Ах, ну что ты. Спасибо за комплимент. Кстати, я тогда так ругался на Чезаре за то, что ты выжила. Он видите ли думал, ты умрешь в канаве. Но, как назло, тебя успели спасти. Пришлось подговаривать Лиззи, чтобы она тебя уговорила молчать. Хорошая девочка, способная. Жаль, что трусливая. Так вот теперь, когда я узнал о твоей беременности, я вспоминаю младшего сына и благодарю его за такой чудесный подарок. Ты — прекрасный способ отомстить и потешить меня.

Он отошел от нее и позвал секретаря из приемной сладко-приторным голосом, полным доброты и счастья:

— Проводи мисс Лагранж к лифту. А то ей немного нехорошо. Прекрасная леди ждет ребенка. С беременными такое бывает.

Тео напоследок решил закрепить:

— Если ты вела запись и захочешь показать ее своим дружкам федералам, то Джон тут же умрет в камере. Я тебе даю выбор — годика два счастья в обмен на ужас, который я могу устроить сейчас. Если ты хоть пискнешь в мою сторону, я найду тебя. Из-под земли достану. Тебе не помогут ни ФБР, ни Конте, ни Лагранжи, ни даже эти идиоты Моретти. Я найду тебя и привяжу к кровати. Подожду, пока ты, как инкубатор, не родишь. А потом выкину туда, где ты должна была сдохнуть десять лет назад. Ты поняла меня?

Натали непроизвольно кивнула.

Она много чего повидала и испытала за свою жизнь. Но такой вселенской ненависти ко всему живому не встречала никогда. Злость Тео ощущалась физически, отравляла все вокруг, оставляла после себя выжженную землю. Натали буквально горела заживо. Внутри все кричало, а она словно приросла к месту, трясясь в конвульсиях.

К счастью, секретарь чутко вывел ее из кабинета. Отвел в лифт и проводил до выхода. Предлагал даже вызвать такси, но она не могла думать, дышать. Все отдавалось в ней резкой болью. Только бы не потерять малыша! Невинного, сладкого и доброго малыша, который обречен на ненависть, если этот ублюдок де Сантис будет жить с ним на одной планете.

Натали не смогла бы сесть за руль, да и о машине напрочь забыла. Просто брела квартал, пока не оказалась перед небоскребом, где жили Мишель и Алекс.

Она позвонила через консьержа и попросила впустить ее.

На входе в пентхаус ее уже ждали встревоженные Конте.

— Натали! Что с тобой? — Мишель испугалась за подругу. Но Натали шла к единственному человеку, который может услышать ее. Защитить. Понять. Прижавшись к сильному плечу Алекса, она наконец-то смогла дать волю своим чувствам. Она все рыдала и рыдала, пока он так тепло обнимал ее и гладил по спине и голове. Не успокаивал, не просил взять себя в руки, а молча слушал, терпел и принимал всю ее боль, которую она держала в себе годами. Она опять очнулась в этой канаве, разорванная, израненная, и никто, совершенно никто не мог ей помочь. Почему в тот день она не пришла к нему? Зачем пошла к Элизабет? Ведь тогда бы все закончилось. Алекс нашел бы де Сантиса и убил бы его, не оставив следов. И не было бы тех страданий, через которые прошли все — Мишель, Никки, Элизабет, Алекс и Джон. Ее любимый милый Джон. Сейчас они все расплачивались за ее трусость. За то, что боялась говорить правду и бороться за себя. За то, что отставила свою жизнь в сторону, надеясь, что кто-то другой проживет за нее

Всю ночь сидели вдвоем на его террасе и говорили. Вернее, говорила она, а Алекс, накрыв ее теплым пледом и прижимая к себе за плечи, словно ангел большим крылом, молча слушал. Мишель то и дело приносила горячий чай, Алекс заставлял ее пить и говорить, пока она, наконец, не уснула у него на руках с первыми лучами солнца.

Глава 4

Джона опять вызвали на допрос. Как по часам. Каждый день в одиннадцать утра. Это походило на плохую комедию. Его посадили за похищение, а на допросах выясняли детали, не относящиеся к делу. Но он молчал. Знал, что только он откроет рот — полетят головы.

Больше всего он переживал за Натали. Сумасбродка.

Господи, хоть бы она послушала его и не вздумала идти к де Сантису.

Но ФБР в этот раз смогли удивить Джона.

В комнату для допросов зашел, кто бы мог подумать, Александр Конте собственной персоной. Высокий, сильный, но гибкий, собранный, будто готов к внезапному сражению. Под глазами пролегли тени. Наверняка не спал всю ночь. Счастливчик, женатый человек. Вполне возможно.

Джон вспомнил, как Натали убеждала его о родственном сходстве с Алексом. Джон упрямо не соглашался тогда, эгоистично злясь на свою женщину, что она посмела его вообще с кем-либо сравнивать. Сейчас, глядя в очень похожие на его собственные глаза, понял, что Натали права. И ведь раньше даже ловил себя на мысли, что Алекс ему кого-то напоминает.

— Привет, Джон, — Алекс сел напротив него, показывая значок федерала. Ага, оказывается и он туда же. — Странный у тебя выбор в одежде.

— Опять допрос без адвоката? В каком притоне вам штампуют значки? — Проворчал Джон. Голова до сих пор гудела после вчерашней драки с охраной.

— Я всего лишь консультант, — он хищно улыбнулся. Ага, конечно. Метко стреляющий в людей. — И я не допрашивать тебя пришел. Нам нужно поговорить.

— Поговорить? О чем? — Джону вообще-то было неинтересно, но визит Алекса его заинтриговал.

— О Натали. Она вчера пришла ко мне и провела со мной всю ночь, — выдал он с слащавой усмешкой.

У Джона проснулась жажда крови. Такая ревность его одолела, что еще секунда и он бы снес этому холеному аристократичному подонку голову.

— Мы всего лишь говорили, а не то, что ты там себе уже придумал. Натали хороша, конечно, но я женат и люблю свою жену. Да и Натали я не особо симпатичен как мужчина. Мы ведь кузены, — продолжил издеваться Алекс. — Или нет? Я вначале немного запутался а потом понял, что кузены мы с тобой. Двоюродные братья. Надо же.

— Я смотрю, ты большой любитель женского бреда, — Джона злило, что Натали рассказала ему о родственной линии Конте. Зачем она это сделала? И насколько далеко она зашла?

— Джон, давай начистоту, — Алекс слегка наклонился, положив руки на стол. Швейцарские часы стоимостью, как его «БМВ», сверкнули в искусственном освещении. Джон обратил внимание на идеально скроенный под фигуру темно-синий костюм и галстук в полоску. Он решил деловую встречу в тюрьме провести? — Я знаю все, что знает Натали. С того самого ужасного момента десятилетней давности до событий вчерашнего дня. У меня очень много претензий и личных счетов к тому ублюдку, что стоит за всем этим. Но мои чувства и желания мы сейчас опустим.

— Значит, ты знаешь, что я не скажу тебе ни слова. И Натали, похоже, тоже не поделилась всеми деталями, раз ты здесь, — Джон понимал, что Натали не раскрыла личность его отца, иначе бы Конте развернул военные действия на Манхэттене вместо посещения тюрьмы. С другой стороны, его неприятно поразил тот факт, что о своем изнасиловании Натали рассказала, когда он почти не оставил ей выбора, похитив ее. А Алексу, пожалуйста, как на ладони. Еще и сама пришла, наверное.

— Конечно. Понимаю твое желание спасти свою любимую. Сам через это прошел в свое время. Но, во-первых, это ни к чему не приведет и делу не поможет. Во-вторых, ты просто потеряешь время, оттягивая дерьмо, которое неизбежно приключится с вами двумя.

Интересно, Алекс знал о Дейдре? Рассказала ли ему Натали? Вряд ли бы он пришел, если бы знал. Может и пришел бы, чтобы прикончить.

— Это лишь твои домыслы, — скучающим тоном ответил Джон.

— Да неужели? А ты, наверное, не в курсе, что Натали все-таки навестила того ублюдка?

Джон прикрыл глаза и попытался успокоиться, размеренно дыша. Не получалось. Страх и отчаяние медленно выползали наружу.

— Я просил ее не ходить туда, — прошептал Джон.

— Поэтому тебя так разукрасили? Просил или орал и требовал? Не действует это на женщин, Джонни. Действует, но в обратном направлении, — Алекс поморщился. Точь-в-точь как он сам.

— Что произошло? — спросил Джон.

— Она пришла вчера. Тряслась в нервном припадке. На нее страшно было смотреть. Ревела без остановки больше часа. Мишель мне сказала, что Натали беременна. Я перепугался, думал, что у нее от такой истерики выкидыш случится. Было что-то подобное у Мишель после ее похищения.

— Продолжай, — он должен был быть рядом с ней. Уберечь от поступков и его проклятых родственников. Не уберег Мишель от Чезаре, а сейчас еще и Натали от своего отца. Когда выйдет, обязательно спрячет ее на каком-нибудь богом забытом острове.

— Нет, это ты должен говорить. Ты должен пойти против этого монстра. Как ты не поймешь, что пока ты молчишь, страдают все твои близкие и больше всего Натали? Твой ребенок, которого она носит под сердцем, обречен на ненависть и смерть, как и твоя женщина, чудом спасшаяся десять лет назад.

Джон понимал, что Алекс в чем-то прав. Но выступить открытой войной вместо сдерживания? Тогда де Сантис убьет всех.

— Ты в курсе, что это все подстроил твой папаша? В курсе, что это твой брат нашел этих ублюдков и сам же изнасиловал ее? Сколько ты будешь стоять в стороне, пока твоя родня будет издеваться над ней просто потому, что она внучка не того человека? А, вижу, ты догадался, что он ей сказал вчера? Уверен, детали бы тебя особенно удивили.