Змей Искуситель. Исцеление

— Меня вернули в ФБР задним числом, Джон. Иначе твой отец легко бы добрался до всех нас.

— Ага. Понятно. Может мой отец не так уж ошибался на твой счет?

Слушать такое невыносимо. Натали сдерживала слезы обиды, как могла.

— Это был твой план, Джон.

— В этом плане не было пункта, что ты агент ФБР, — не согласился он. — Ты можешь понять, насколько это все меняет? Я доверял тебе. А ты всего лишь коварно следила за мной, чтобы выведать все слабые места, ранить и посадить меня. Ты довольна, видя меня здесь?

— Джон, это какой-то абсурд. Ты сам все спланировал. Я не хотела в тебя стрелять, — Натали из-за волнения откинула волосы назад, на секунду поймав теплый взгляд Джона. Краткий миг, но она заметила. Ее любимый все еще был здесь. С ней.

— Но ты выстрелила. Я сам не верил до конца, что ты это сделаешь. Но ты сделала.

Она зарыдала, не в силах больше сдерживаться.

Джон повесил трубку, приказав ей больше не приходить сюда.

Натали прижала ладонь к стеклу и просила, чтобы он поговорил с ней. Но он не слышал. Обернувшись, он холодно улыбнулся и ушел вперед в сопровождении конвоира.

Ее любовь. Ее жизнь.

* * *

Кошмар, напугавший ее однажды ночью в Палермо теперь полностью сбылся. Она вспомнила, как смотрела на свои окровавленные руки в самолете Джона, когда летела в Нью-Йорк. Не могла найти себе места, ревела всю дорогу, не в состоянии даже смыть его кровь с себя. Приземлившись, получила с анонимного номера смс, что Джон жив. Это было настоящим благословением. Верой в то, что его план обязательно сработает. И что Натали больше никогда не причинит ему боль.

Но эта встреча оказалась хуже любой пули. Хуже смерти.

Ройс отвел Натали домой, и она почти не запомнила ничего, пока не оказалась у окна в своей гостиной. Она считала листья. Чем больше их опадало, тем меньше у нее оставалось надежды. Лето ушло.

— Он отказался от меня, — смогла, наконец, сообщить Натали, взяв теплую чашку с чаем из рук Ройса. Тот молча пил кофе и смотрел на осенний листопад вместе с ней.

— Рано осень нынче пожаловала, — кофе горячий, но он пил его абсолютно спокойно. В отделе всегда шутили над этим сорокалетним мужчиной с тяжелым взглядом, что он мог пить лаву не обжигаясь, настолько закален его характер.

— Почему он отказался, Ройс? Он считает, что я шпионила за ним, будучи агентом. Но… это такой бред.

— Может и не бред. Если бы ты рассказала мне все, что знаешь, мы бы его и без сцены с твоим похищением посадили, — заметил Ройс.

— Его не за что наказывать. Он ни в чем не виноват. Заслуживает настоящей казни верхушка этого айсберга.

— Видимо, виноват, раз ведет так себя. Боится, — предположил Ройс. — Возможно боится за близких. Не только за тебя. Он ведь не знал, ведется съемка или нет. В этом деле полно коррупции. Ему важно показать, что вы с ним не заодно.

Ройс прав. Но Натали голову бы дала на отсечение, чтобы на секунду проникнуть в мысли Джона.

Когда Ройс ушел, ее снова охватил приступ паники и тревоги. Она теперь не выносила одиночества, но при этом не могла ни с кем находиться. Ей нужен Джон. Она до такой степени перенервничала, что ее стошнило.

Первую неделю после приезда в Нью-Йорк ее желудок словно взбунтовался. Натали списала это все на акклиматизацию. Потом была небольшая передышка, хоть и подташнивало, когда она забывала поесть.

Но сейчас ей особенно плохо.

Кое-как, придя в себя, Натали нашла еду на кухне, привезенную кем-то из родственников и прямо с тарелкой устроилась в постели. Включив телевизор, она остановила выбор на какой-то драме и снова заплакала. Морально совсем расклеилась. Стоило услышать, что главного героя зовут Джон, как сердце неистово забилось. Как же хотелось вычеркнуть сегодняшний день и попытаться прожить его заново.

* * *

— Натали, ты живая? — голос Мишель вывел ее из дремы.

Глубоко беременная подруга сидела у нее на кровати и щупала ей лоб.

— Только не говори, что у тебя тоже есть ключи, — проворчала Натали. Она плакала даже во сне. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, она села на подушках. Спагетти болоньезе с тарелки шлепнулась на простынь.

— Конечно есть. Мы все за тебя переживаем. Ройс рассказал мне, что случилось сегодня, — Мишель брезгливо взглянула на красно-кровавый след от соуса.

— А разве федеральный агент может раскрывать детали? — проворчала Натали.

— Вставай давай. Я уберу тут следы твоей вакханалии.

Натали кряхтя, как старушка, вылезла и сходила в душ. Освежившись, она немного пришла в себя.

Мишель на кухне готовила ей ужин, что-то помешивая в сковороде.

Натали, вспомнив, как тоже самое делал Джон, когда она болела, снова разревелась.

— Господи, Нэт. Ты чего? — Мишель выключила плиту и вместе с деревянной ложкой в руке обняла свою подругу.

— Прости, не могу остановиться, — Натали почувствовала, как кто-то в животе Мишель пнул ее. — Твой живот размером с Австралию.

— Ох, как же сложно быть мамой близнецов. И это они еще не родились. Алекс такой нетерпеливый. Везде все должно быть чрезмерно. Вот я беременна. И кем? Конечно близнецами! — шутливо поругала мужа Мишель. Но увидев дрожащие губы Натали, пробормотала: — Не помню, чтобы ты была такой плаксой. Ты же женщина-скала. Догнать, пристрелить, обезвредить — в этом вся ты. Куда что девалось? Это отдых на тебя так повлиял или Джон?

— Мишель, я сама не знаю, что происходит. Я то радуюсь мелочам вроде солнышка или вкусной еды, то впадаю в истерику. Могу плакать. Вчера смотрела видео с мальчиком без ноги, проплакала все утро. Я пытаюсь успокоиться, но начинаю нервничать до тошноты.

Мишель отошла от нее и как-то странно посмотрела, оценив фигуру. Хоть Натали и была в одной из нелепых пижам с диснеевскими принцессами, но видимо чем-то вызывала ее подозрение.

— И часто тебя тошнит? — спросила она, как бы между прочим, возвращаясь к сковороде.

— Бывает. Немного неприятное ощущение. То сильно тошнит, то не очень, — пожала плечами Натали. Давно подумывала врача посетить, но пока как-то было не до этого.

— У тебя поменялся вкус?

— Да, я перестала кофе пить. Мне кажется, это все из-за смены климата. Плюс нервничаю из-за Джона, — Натали налила себе стакан воды и села с ним за островок.

— А грудь не болит? — продолжала выпытывать подруга.

— А что, заметно выросла? Я много ела в отпуске и слегка поправилась. На днях новое белье пришлось покупать.

— Скажи, а у тебя давно была менструация?

Натали обрызгалась водой и чуть не захлебнулась.

— Я не пойму, к чему все эти вопросы? — вытираясь, спросила Натали. Мишель совсем чокнутая.

— А ты не понимаешь? Вы же там с Джоном в отпуске, я предполагаю, не в шахматы играли ночами? — Мишель усмехнулась, подмигнув ей.

Натали в этот момент снова затошнило. Она еле успела добежать в туалет.

Вышла еле живая. В панике и ужасе.

— У тебя так же было? — охрипшим голосом поинтересовалась Натали, держась за дверь в кухню.

— По-всякому. Тоже много плакала. Ела мороженое целыми днями и мой зад приобрел совершенную форму, от которой Алекс буквально сходит с ума, — захихикала Мишель.

— Господи, как можно быть более совершенней, чем ты есть? — недоумевала Натали. — Мне нужен тест. Срочно.

Она, как есть в пижаме, сунула ноги в кроссовки и накинула пальто, едва дыша и справляясь с паникой.

Продавщица супермаркета пропустила ее без очереди, настолько Натали вызывала у всех шок.

Через полчаса она увидела на тесте две полоски.

Невозможно. Невероятно.

Она беременна.

Глава 3

Натали, стоя в одном белье, критично оглядывала свою фигуру в большом, во весь рост, зеркале. Живот такой же плоский, как и был. Ей даже показалось, что немного похудела. Но грудь, конечно, приобрела какие-то невероятные объемы. Вместе с выгоревшими до красного оттенка волосами она со своим бюстом походила на Джессику Рэббит.

Коснувшись пальцами шрама и татуировки, она подумала, что очень хочет рассказать Джону. Да, он не хотел детей. Даже сделал операцию. Но ведь это случилось.

Змей исполнил ее желание, загаданное на дне рождения. Интересно, какой у нее срок? Она бы умерла от счастья, если бы Джон обрадовался, согласился на условия ФБР и вместе с ней сходил в клинику.

Но ведь его сотрудничество с Бюро не обязательно. Натали может отказаться от своих показаний о похищении, и тогда Джона сразу освободят. Он поверит ей. Простит. Обязательно простит. Не откажется же он от ребенка?

У нее появился в голове план, как обезопасить себя от де Сантиса.

Натали взяла телефон и набрала Ройса:

— Мне нужно встретиться с Джоном.

— Натали, его адвокат потребовал, чтобы к нему не пускали посетителей, — Ройс сходу ее огорошил.

— А я не как посетитель. Я — федеральный агент, Натали Лагранж. Нужно организовать нам встречу в комнате для допросов.

— Это очень плохая идея.

— И сделать так, чтобы его адвоката не было с нами. Я знаю, как уговорить Джона.

— Натали, он не будет разговаривать. Молчит, как рыба об лед.

— Ройс, ты хочешь завязать карьеру достойно или так и будешь в песок голову прятать? Мы нарушили все, что только можно. Слава богу, что журналисты еще в неведении, — Натали уже выбирала одежду для встречи с Джоном. Сердце трепыхалось в ожидании. Она обещала быть с ним рядом. Делить одну жизнь на двоих.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — вздохнул Ройс, как всегда, когда у Натали просыпался энтузиазм в расследованиях.

Она тоже надеялась

* * *

Джона привели в помещение для допросов. Холодные зеленовато-серые стены наводили на него тоску. Он надеялся, что этот кошмар когда-нибудь закончится, и он выйдет на свободу. Адвокат говорит, что дело не простое из-за должности Натали. Агенту ФБР легче доказать совершенное против него преступление. Как же он мог так слепо довериться?

Правда, он немного сомневался, что Натали могла так глубоко зайти, желая найти виновных в своей матери. Прониклась ему в доверие, вскружила голову. Он даже предложение ей сделал. Дурак! Отец обещал его вытащить, как только получится, издеваясь над ним, что он никогда не разбирался в женщинах и западает на бедных и несчастных.

Но Натали не была несчастной. Немного только. Весной он познакомился с женщиной, уверенно закрывшей его от пуль своим телом.

Дверь отворилась. Интересно, что Ройс придумал на этот раз, чтобы Джон начал говорить? Адвокат задерживался, поэтому допрос начнется чуть позже. Замечательное время, когда он скрашивал свои тюремные будни. Можно вдоволь поиздеваться над Ройсом и засверлить его взглядом.

Ему словно ударили под дых. В комнату вошла Натали своей обычной королевской походкой, слегка покачивая округлыми бедрами в воздушных широких черных брюках. Кремовая блузка с длинным рукавом расстегнута на две верхних пуговицы и заправлена в брюки. Каблуки замшевых туфель постукивали по бетонному полу. В руках кожаная сумка-конверт, на запястье часы “Картье”, в ушах поблескивали золотые серьги. Рубиновые волосы уложены в аккуратную прическу на правую сторону. Легкий макияж делал ее внешность свежей и более выразительной. Ее губы, которые он целовал бесконечное количество раз, покрывал прозрачный блеск. Она улыбнулась, как всегда это делала при виде него. Открыто. Ослепительно. Тепло. И смотрела на него так, словно никого, кроме него для нее не существовало.

Все ложь. Притворство.

Зашла сюда не как посетитель. Агент. Собралась вести допрос? Это интересно. Она всегда проигрывала в их взрослых играх в вопросы и ответы.

— Здравствуй, Джон, — мелодично поприветствовала она, садясь на стул напротив него.

Он молчал.

Ничегошеньки не скажет, пока адвокат не придет.

— Я попросила отключить видеосъемку и аудиозапись. За стеклом только Ройс. Здесь безопасно.

Он невольно усмехнулся. Да уж. Безопасно. Ему хотелось одновременно придушить ее и зацеловать. Неужели она даже капельку не испытывала те же чувства, что и он?

— Поэтому хочу кое-что рассказать. Кьяра сбежала и въехала в США, чтобы встретиться со мной. Она в безопасном месте. С нетерпением ждет, когда ты вернешься.

Несмотря на злость, эта новость действительно его обрадовала.

— Если, конечно, агент Натали Лагранж не врет, — сказал он вслух, мысленно ругая себя. — Где мой адвокат?

— Кофе пьет с Фокси, — так просто ответила Натали. — По-моему ты слегка переплачиваешь за его работу. Еще та бестолочь.

— Я просил тебя не приходить больше. Или я тебя возбуждаю в этом костюме? — он прошелся плотоядным взглядом по ее губам, шее и груди. Она задышала чаще. Ага. Значит их секс был точно по обоюдному желанию и влечению. Уже что-то.

— Ты возбуждаешь меня в любом виде, Джон, — парировала она без стеснений. Ну надо же, какая ведьма раскрепощенная. — Я пришла сказать, что отзываю свои показания против тебя. Готова нести наказание за лжесвидетельство и клевету. Мне все равно, главное — тебя освободят.

— Думаешь я к тебе вернусь? Побегу к тебе после твоего великого одолжения? — удивился Джон. Жаль, руки в наручниках. Так бы и придушил ее.

— Я не жду этого. Но я надеюсь, это не помешает тебе быть хорошим отцом нашему ребенку.

Ее глаза. Удивительного цвета глаза жгли в нем душу, усиливая агонию.

— Я беременна, Джон.