Записки под партами

Я перечитываю строчку за строчкой и не понимаю как, но каждая фраза в этом маленьком тексте заставляет верить в лучшее. Тянусь к стенке парты, как и было велено. Еще раз оглядываюсь по сторонам, вроде никого и шагов не слышно. Слегка нагибаюсь, чтобы дотянуться и наконец, нащупываю что-то. Быстро тяну и моментально закидываю в карман пиджака, потому что в коридоре раздается голос Титова с Антоном. Тут же смотрю на часы на стенке, до урока буквально минуты полторы. Придется писать ответ позже. Одноклассники вальяжно вваливаются в класс, а за ними и Вячеслав Игнатьевич. Все рассаживаются по местам, и у нас начинается перекличка. А затем учитель объявляет о самостоятельной работе. И это просто очень сильно подпортило мои планы.

Староста раздает листки с вопросами, и мы начинаем писать. Заданий так много, что у меня аж волосы дыбом становятся. Это же всего лишь ОБЖ, зачем столько. В итоге, сдаю свой тест буквально за минуты две до конца занятия. Ответ написать, естественно не успеваю. Еще и Вячеслав Игнатьевич после звонка настоятельно выгоняет всех, чтобы закрыть кабинет. Грустно вздыхаю и ухожу, так не написав ответочку.

Домой иду одна, Игорь кинул сообщение, что уехал к репетитору. Потом прислал пять смайликов и как его все достало. Ох, знал бы он, сколько всего достало меня. Но я не ною. Не в моем характере. Просто пишу ему, что крепись и жизнь наладится.

Дома меня ждет очередное веселье. Янка ругается с мамашей. Орут друг на друга благим матом, словно и не родня вовсе. И мне естественно тоже достается.

— Выброшу всю твою косметику к чертовой матери, — кричит Тетя Люба.

— А я тогда все твои сковородки, — кидает ответочку Яна и тут же замирает, при виде меня. Мы с ней с того дня и словом не обмолвились. И собственно было довольно неплохо. Мне такой вариант нравится больше, чем ее общение.

— Богом клянусь, ты договоришься, — вопит мать. Хватает ведро, которое стоит у нее под ногами. Я понимаю, что дело пахнет жареным, поэтому быстренько закидываю ноги в комнатные тапки и пытаюсь протиснуться в свою каморку. Пусть хоть поубивают друг друга, мне все равно. Краем глаза замечаю, как Теть Люба поднимает ведро, и грязная вода с него летит в мою и Янкину сторону. Сестра успевает сделать шаг назад, а я вот попадаю под удар.

— Чего встала, как вкопанная, — прилетает от мачехи, вместо извинений. Стою мокрая с ног до головы и чувствую запах тухлой рыбы.

— Как остынешь, поговорим, — фыркает Янка и хлопает за собой дверь, закрываясь на замок.

— А ты что встала? — Тетя Люба таки пылает от ярости и плевать ей, что я ни в чем не виновата. Кидает со злости ведро мне под ноги и выдает на последок: — полы протри, а то грязи от тебя, как от собаки мусорной. — Я молча съедаю очередную порцию гадостей в свой адрес. Нужно потерпеть немного, школа закончится, и уеду отсюда подальше. К горлу подкатывает ком, слезы вот-вот хлынут, но толку плакать. Ничего не измениться. Я одна в этом мире, поэтому проще отодвинуть, чем зацикливаться. Только мозг до сердца команду доносить плохо умеет.

Захожу в ванну, смотрю на себя в зеркало и думаю, что даже Золушка в сказке не терпела столько, сколько терплю я. Ладно бы только в семье, так ведь еще и в школе. На мне точно клеймо какое-то. Иначе не объяснить всеобщую ненависть. Скидываю вещи и залазаю в ванную. Струи горячей воды смывают грязь и обиду, а еще прячут мои слезы. Им я позволяю выйти только здесь. Пусть и бессмысленно, но сдерживаться так сложно.

Через пятнадцать минут покидаю ванну и беру вещи, чтобы отправить в стирку. Проверяю карманы и нащупываю что-то. Точно, это ведь от Анонима. А я и забыла совсем. Вытаскиваю маленький спичечный коробок, осторожно открываю, мало ли он туда паука запихнул. Но все оказывается в разы милей. Внутри конфетка в виде панды. А еще записка. Дрожащими руками разворачиваю ее, как только умудрился так свернуть. Листок оказывается довольно больше по размеру, чем мы оставляем друг другу обычно. Все тот же красивый почерк, такие же ровные буквы.

«К тому моменту как ты откроешь этот коробок, вероятно смысла в моем послании и этой конфете уже не будет. Но я буду надеяться, что все же окажусь полезным. Знаешь, эта панда волшебная. Помнишь, как в одном мультике девочка плакала, а мальчик ей принес рисовые пирожки? Сказал, что как только она доест их, то вся грусть испарится. Это тонкая психология жизни. Съешь эту конфету и отпусти все печали. Ну а если не получится, запиши имена своих обидчиков в ответном послании. Я передам их Человеку-Пауку и он поквитается с нечистыми. Эй, Одуванчик, не грусти. Я тоже не из розового теста слеплен».

Глава 10

Читаю его записку и не замечаю, как слезы начинают катиться одна за другой по щекам. Давно так не накатывало. Вроде наоборот должна была улыбнуться, а почему-то грустно стало до ужаса. Сколько лет прошло, когда кто-нибудь бы просто погладил по головке и сказал, не переживай, все наладится.

Помню, раньше папа всегда после командировок проводил со мной целый день. Мы шли в парк и гуляли там так долго, пока не стемнеет. Ели мороженое и кормили уток. Только мы вдвоем. Эта была наша особая территория. Но однажды он приехал и позвал в парк всех. Тогда я слегка обеспокоилась, но не придала особое значение. А зря. Именно в тот день все изменилось. Он начал отдаляться. И я вдруг осталась совсем одна. Грустно ли, горестно ли, отцу не было дела. А может он старался не показывать своих чувств. Не знаю. Но я скучала за ним и за этим чувством, которое у меня возникло от прочтения записки.

Утерла слезы. Нужно быть сильной. Кинула вещи в стиралку и пошла, заниматься уроками. Отвлекает. Перед сном еще раз перечитала записку и съела конфету. Она была очень вкусной, а может мне просто так хотелось думать.

Утро выходного дня прошло как-то сумбурно. Меня разбудил стук в дверь и строгая команда мачехи подниматься. Оказалось, что ей нужна помощь: поехать на рынок за продуктами. Машины у нас не было, а овощи в супермаркетах были довольно дорогими. Поэтому Тетя Люба в хорошую погоду заставляла меня ехать с ней за покупками. Своих дочерей никогда не брала, берегла. А меня использовала как бесплатную рабсилу. Я даже как-то отцу пожаловалось на это. Но он лишь молча пожал плечами, а потом наоборот поддержал жену, сказал, что труд облагораживает. Да и вообще, вот как выйду замуж, еще спасибо скажу, что приучили к домашнему хозяйству. После этих слов мои прекрасные мечты о замужестве разбились вдребезги, и я наотрез распрощалась с грезами о доблестном рыцаре.

До рынка доехали быстро, а потом начались хождения по мукам. Так я называю все эти «ой, а там посмотрим», «ой, а там может дешевле», «ой, пойдем, там сделают скидочку». Через три часа пыток, я именно таких их ощущаю, все же возвращаемся домой. Едем в битком набитом автобусе, и я то и дело пытаюсь не потерять равновесие. Три огромных пакета, каждый килограмм по пять, не особо помогают в устойчивости. Зато Тетя Люба сидит и спакойненько рассматривает местные пейзажи в окошко. В какой-то момент автобус резко тормозит, и я падаю на женщину, сидящую возле окна. Она кидает на меня недовольный взгляд, а затем и вовсе цокает. Искренне извиняюсь, и где-то внутри даже появляется надежда, что мачеха предложит взять пакеты, раз уж сидит. Но той хоть бы что. Делает каменное лицо и абсолютно незаинтересованный вид. В итоге домой я доползаю, иначе не назвать.

Остаток дня провожу за уборкой, а потом сажусь делать домашку. К ночи чувствую себя выжатым лимоном, который еще сверху натерли на терку.

В понедельник решаю пойти в школу пораньше. Нужно придумать план как попасть в кабинет ОБЖ. Уверена, что Аноним обидится, если не найдет ответную весточку. По пути сталкиваюсь с Игорем и даже как-то расстраиваюсь. Теперь вряд ли получится попасть в класс безопасности.

— Как выходные прошли? — Интересуется друг, зевая.

— Как у Рабыни Изауры, — отшучиваюсь в ответ. Разин не улыбается в этот раз почему-то. Хмурится и выглядит как-то задумчиво.

— Слушай, — вдруг останавливается Игорь, — может мне с твоим батей поговорить?

— Что? В смысле? — Смотрю на него и не понимаю. Откуда такие предложения. Папа всего раз в жизни видел Разина, и то остался не особо доволен. Сказал, что друг у меня слишком слащавый, а такие как что, так сразу в кусты.

— Кто-то должен ему мозги вправить, ты же дочь его все-таки, а не личная прислуга жены.

— А он и не думает так, — раскидываю руками в разные стороны, — все ради благих целей, — говорю голосом, как какой-нибудь дядька в телевизоре: — ради будущего мужа! — Закончив фразу, хихикаю и поднимаю большой палец вверх. Только Игорь опять не смеется, хмурится. Ну, точно как старший брат. Становлюсь на носочки и тянусь к его кучерявой макушке. Высокий гад, на две головы аж. Легонько касаюсь, волос и треплю, улыбаясь. Все так же, как в детстве. Вот где стабильность. А он смотрит так на меня пронзительно, даже глазом не моргнет.

— Ты чего так рассматриваешь меня? — Перестаю трепать его кучеряхи и делаю шаг назад. Странный какой-то сегодня, совсем не похож на себя обычного.

— Красивая ты, Филиппова, — вдруг выдает он, а я замираю. Хлопаю глазами и даже не знаю, как реагировать. Уж чего, а комплиментов от друга ни разу не слышала. Нахватался где-то на каникулах, в отъезде ж был три летних месяца.

— Да, просто Мисс Вселенная, — отшучиваюсь я и обгоняю его, старательно ускоряя шаг.

— Сущий ребенок, — кидает Разин и как-то грустно выдыхает. А может, показалось. В любом случае, эти его перемены настроения абсолютно объяснимы. Дома мать, которая не дает даже вздохнуть, а потом еще куча репетиторов и домашки. Никакой тебе свободы. Хотя о чем это я, ведь сама о свободе толком не слышала.

— Вы кстати, что сейчас по истории проходите? — Перевожу тему, и мы начинаем активно обсуждать школу, вернее школьные предметы. В итоге Игорь обещает поделиться конспектами от репетиторов, что для меня очень даже хорошо. Есть пара тем, где я плаваю, а Единый Государственный сдавать придется всем.

В гимназии прощаемся до конца уроков, и я наконец-то могу попробовать воплотить свой план в реальность. Иду в самый конец коридора и дергаю ручку. Открыто. Тяну на себя дверь, оглядываюсь и замечаю, что в классе никого нет. Даже свет еще не горит. Удивительно, почему открыто. Но мне даже на руку. Бегу к своей парте, записку подготовила еще дома, и быстренько запихиваю в трубу. Вспоминаю строки, которые написала:

«Панда была очень вкусной, а главное к месту. Спасибо, это было неожиданно. А на счет Человека-Паука я откажусь. Люди не виноваты в своих глупостях и подлостях. Общество их создает такими, а не они сами».

Надеюсь, что прочитав ответ, он не подумает обо мне странностей. С другой стороны, какая разница. Мы даже имени друг друга не знаем. Закидываю рюкзак на плечо и иду к выходу. Как хорошо, что удалось оставить послание. Но тут дверь вдруг распахивается и передо мной вырастает Вячеслав Игнатьевич.

— Филиппова, ты чего заблудилась? — Рычит недовольно учитель, осматривая за мной аудиторию. Выглядит так, будто боится, что я бомбу сюда принесла.

— Да я это, — мямлю неуверенно, — на прошлом уроке тут ручку потеряла. Пришла забрать.

— Ручку? — Уточняет мужчина, выгибая бровь. Кидаю ему быстрое «ага» и тут же выбегаю из класса. В ответ слышу свою фамилию, но уже не останавливаюсь. Еще не хватало выговор получить. А у нас такое практикуют, между прочим.

На последнем уроке к нам заходит завуч и просит пару человек помочь с украшением зала. Будут проводить какой-то детский утренник, поэтому нужно расклеить плакаты и повесить игрушечные гирлянды на окна. Классная недолго думая, выбирает пару ребят в их числе Титова. Этот сам всегда готов, но не потому, что любит помогать, а лишь бы с уроков свалить. Ну и конечно, по всем законам подлости, выбирают меня тоже. Якобы отвечать не нужно, поэтому могу спокойно пойти и помочь.

— Я тоже пойду, — вдруг поднимает руку Леваков, чем удивляет нашего классного руководителя Людмилу Викторовну. Женщина она уже в возрасте и довольно строгих нравов.

— Ну, уж нет, — отрицательно качает головой.

— В смысле? — Возмущается Антон, постукивая пальцами по парте. — Сказали, что ждут помощь. Я готов, так в чем проблема? Титову можно, а мне нет, значит?

— Чтобы вы опять там устроили невесть что? — Строго отвечает учитель. — Хочешь полезное дело сделать, иди к доске отвечать.

Леваков хмурится, но принимает отказ. Я бы и сама лучше тут осталась, чем идти в зал, да еще с Титовым. Тот в отличие от Антона способен на ужасные пакости, у него даже понятие меры нет. Устало вздыхаю и выхожу из кабинета, следуя за завучем. С нами вместе идут Тема Ищин и Дима Зыкин, два лучших друга. Такие же молчаливые и скромные, как я. А еще Зина Семенова. Мы с ней в начальных классах иногда общались даже. Но потом как-то разладилось.

Заходим в актовые зал, а там нас уже ждут директриса, ее зам и еще два старшеклассника. Осматриваюсь и отдаю должное свежему ремонту. Видимо летом, тут побывали строители. Потолок беленький, стены чистые в кремовых тонах выкрашены. Подоконники поменяли, помнится, они были расписаны чем-то. В школе имущество долго не живет. Сцена уже украшена листиками от лена, а в середине стоит дерево из трафарета.

— Так, ребята, — командует директриса, — стулья расставьте в ряд, затем возьмите вон ту лестницу и украсьте стекла плакатами в виде кленовых листьев. А еще вон на том окне панорамном, — указывает она пальцем, — развесьте гирлянду. На все у вас тридцать минут. И давайте пошустрей.

Все начинают работать. Я тоже иду. Беру стулья, которые стоят вдоль стены, и перетаскиваю в ряд. Так занята делом, что и не замечаю, как мы заканчиваем. Зина просит Тему и Диму помочь с лестницей, чтобы повесить оставшиеся листья на окна. А я смотрю и понимаю, что мне придется возиться с гирляндой. Подхожу к окну и думаю, как же мне оказаться там наверху. Есть еще старая стремянка, но выглядит она как-то, не устойчиво, что ли.

— Эй, убогая, — шепчет мне Титов противным голосом, аж током пробирает. — Подсадить?

— Обойдусь.

— Да ладно, — отмахивается тот и ехидно так усмехается. — Мы же здесь все заодно. Сейчас все будет. — Затем одноклассник идет к той самой стремянке. Подхватывает ее и тащит в мою сторону. А сам не скрывает улыбки, хихикает себе под нос, как псих какой-то. Смотрю на него, и пробирает страх.

— Держи, — ставит прямо передо мной и вальяжно отшагивает назад. Я мысленно обдумываю, как быть: использовать стремянку, которая вполне может оказаться с подвохом или же подождать лестницу. Но выбрать не успеваю, в зал забегает директриса и кричит, чтобы мы заканчивали. Смотрю на Зину, а та уже почти все развесила. Дело за мной. Ладно, была, не была. Ставлю ногу на стремянку, вроде как устойчиво. Затем поднимаю вторую и осторожно преодолеваю расстояние вверх. Только когда оказываюсь на нужной высоте, понимаю, что забыла про гирлянду. Наклоняюсь за коробкой, чтобы взять ее со столика рядом, как лестница начинает шататься. Резко хватаюсь за обе ручки, пытаясь вернуть равновесие, но все тщетно. Только сейчас замечаю, что штуковина эта косит немного. И почему я не поняла этого, когда поднималась. Ладно, набираю в легкие побольше кислорода и старательно откидываю прочь мысли о возможном падении. Даже если и свалюсь, то высота небольшая, не страшно. Так думал мой мозг, но когда стремянка качнулась еще разок, мне вдруг стало не по себе. Голова закружилась, к горлу подкатила легкая тошнота. Что происходило, для меня было загадкой. А потом просто как-то рука соскользнула, и я камнем полетела вниз. Закрыла глаза. Будет больно, однозначно больно, подумала в момент падения. Дыхание перехватило. Сердце застучало, словно барабанные палочки отбивали ритм. Но когда открыла глаза, потеряла дар речи.

— Совсем свихнулась, — грозных голос с легкой хрипотцой, этот убийственный взгляд небесно голубых глаз и аромат цитруса, повисший в воздухе. Данил Матвеев держал меня в руках, словно маленького ребенка. А я замерла, пытаясь осмыслить происходящее. ___ Дорогие читатели, впереди нас ждет много интересного. Надеюсь, что история вам нравится. В этот раз глава выдалась больше обычного. Так что вечером вероятно продочки не будет. Но постараюсь порадовать вас в субботу утром.

Глава 11

Смотрю на него и не дышу совсем. Какое-то странное чувство внутри, не знакомое. Даниил осторожно опускает меня, а затем показно так отряхивает свою белую рубашку, аккуратно заправленную в темные джинсы.

— И-извини, — почти шепотом произношу.

— Головой надо думать просто иногда, — огрызается он и разворачивается, собираясь уходить. Нет бы промолчать, но черт дернул ответить.

— Как будто я знала, что падать планирую, — вроде и сказала себе под нос, а Матвеев все равно услышал. Оглянулся, кинул какой-то недовольный и надменный взгляд, а затем молча ретировался. Да уж, а с виду кажется таким милым. На деле же грубиян и нарцисс. Хотя я все равно благодарна ему. Такие как Титов или Леваков в жизни не подошли бы помочь, а только посмеялись в углу.

— Ты в порядке? — Зинка подбегает ко мне, осматривает так обеспокоенно. — Чуть не упала, я так испугалась.

— Лестница шатнулась, — пожимаю плечами. Удивительно, зачем она вообще подошла. Сколько бы в меня гадостей не прилетало, обычно всем было все равно. А тут такая забота.

— Это Титов придурок, — говорит одноклассница так тихо, что приходится прислушиваться, — его рук дело. Как хорошо, что в школе еще адекватные парни остались. — Затем Зинка выдыхает как-то с облегчением, одаривает меня легкой улыбкой и идет за коробкой с гирляндами. Я оглядываюсь в поисках одноклассника и замечаю его у входа в зал. Сидит на стуле и играет в телефоне. Вид не особо довольный, то и дело ноздри раздуваются. Видимо и правда, хотел повеселиться от моего эпичного падения.

Дальше все заканчивается мирно, без происшествий. Зина просит Тему и Диму помочь с гирляндами, а я молча стою рядом и наблюдаю за их слаженной работой. Приходит директриса, одобрительно кивает и отпускает нас по домам. Хотя кому домой, а кому на работу.

На остановке минут десять жду автобус и попадаю в жутчайшую пробку. Едем так медленно, что прохожие обгоняют нас вальяжной походкой. Еще и народ набивается на каждой остановке. А когда заходит девушка с ребенком, моя совесть пинает под зад, и я уступаю место. Смотрю на малыша, такой милый, а щечки какие. Эх, умилительное зрелище. Пожалуй, лучшее за сегодняшний день.

До работы доезжаю вовремя, не смотря долгую дорогу. Мою полы, посуды, столы, в целом все, как и всегда. Под вечер устаю, правда, а еще уроки делать.

— Тась, — кричит Лерка, когда я уже планирую уходить. — Держи, — тянет стаканчик с кофе. Смотрю на него, и улыбка сама на лице появляется.

— Что там? — Радостно вопрошаю я, рассматриваю баристу. Она, как и всегда выглядит очень красиво: волосы уложены в пышную дулю, губки алые пухленькие, а глаза горят, как два изумруда.

— Раф с гренадином, — сообщает она, а затем кидает пока и убегает в зал. Делаю глоток, затем другой, сама не замечаю, как выпиваю практически махом стаканчик. Все же нереально вкусный кофе выходит у Леры.

Домой ухожу в приподнятом настроении. Правда, там творится очередной цирк. Когда прихожу, сразу окунаюсь в атмосферу криков. Мачеха носится из угла в угол и читает морали Янке. Эта каждодневная процедура у них такая. Тетя Люба мечтает, нет, просто спит и видит, как дочурка выходит замуж за богача. Даже присмотрела ей одного такого. Сына местного мясника. Тот, правда, не такой уж денежный, но по меркам мачехи, самое оно.

— Мам, приди в себя, — орет сестра, — мне сто лет твой обалдуй не сдался.

— Да ты будешь в золоте купаться у них, — аргументирует женщина. — Глянь, на какой машине ездят.

— Ма, он жирный, как кабан, — возмущается Яна. Я тем временем быстро шмыгаю в кухню, делаю чай и пару бутербродов. Не люблю находиться в зоне видимости членов семьи, когда они выясняют отношения.

— Ой, да там всего пару лишних килограмм, ишь какая цаца, — буркает Тетя Люба.

— Ну, вот и отдай его Таське, — доносится до меня. Мачеха прямо скажем, вместе со мной одновременно глаза округляет так, что те бы из глазниц повыпали.

— Совсем ополоумела, — фыркает она, а затем кидает мне грозно: — где шлялась? Вот расскажу отцу все, будешь знать! Дома дел гора просто!

Не обращаю внимания на реплику Тети Любы, быстро шмыгаю к себе в каморку и закрываю дверь на замок. Сажусь за домашку, делаю все с неохотой, потому что жутко устала и хочется спать. Но выбора нет, поэтому сижу, пока глаза не слипаются. В итоге засыпаю с книгой в обнимку.

Утром шея дико болит, да и вообще все мышцы ноют. Бегу в душ, затем завтракаю и в школу. Сегодня физкультура первым уроком. А это значит, будем на улице бегать. Не знаю, с каких пор, но этот предмет стал в моем случае ненавистным номер один.

К моменту моего прихода, в раздевалках уже вовсю верещать девчонки. Они тоже не особо фанатеют от занятий спортом.

— Ой, девки, — заливает Ленка Юрикова, наша дама-гром. — Какой мальчик пропадает. — В ответ ей кидают ахи и охи, а я лишь молча переодеваюсь. Мой старенький спортивный костюм уже и носить стыдно, но на новый денег нет. Мачеха все спускает на своих дочек и себя любимую. Поэтому хожу в том, что есть.

— Господи, — вздыхает Юрикова, рассматривая меня. Она девушка высокая, метр семьдесят пять, не меньше. И довольно крупная, одна грудь чего стоит. Многие ее побаиваются, просто из-за размеров. Такая съест и выплюнет, не иначе.

— Постыдилась бы в таком ходить, — подливает масла Светка. Говорит с такой брезгливостью, будто я ее заразить могу чумой. Ничего не отвечаю. Себе дороже. Пусть болтают, что хотят, мне без разницы. Одноклассницы откидывают еще пару колких фразочек в мой адрес, а затем выходят из раздевалки.

На уроке мы бегаем, как я и думала. Ненавижу бегать, ненавижу соревнования в спорте. Вот не мое это и все тут. Но физрук думает иначе. Устраивает нам эстафету. Делит на команды и выдает две палочки: розовую и синею. Попадаю в команду к Титову, что уже не радует. Начинается забег. Один бежит, второй, третий. Я перед Жорой стою. Нервничаю сильно, аж руки потеют. Мне передают волшебную палочку, и я бегу. Бегу так, что аж в груди начинает жечь от скорости. Дыхалка слабая, что поделать. Когда добегаю до нужного отрезка, чуть не теряю равновесие, дотрагиваясь до земли рукой. Затем разворачиваюсь и замечаю, как Леваков в упор смотрит. Аж противно становится от его такого пристального взгляда. Почти добегаю обратно, а там, на старте уже Титов, руку протянул и улыбается. Замечаю, что мы немного опаздываем. Поэтому бегу и руку вперед вытягиваю, лишь бы скорей передать эстафету. Жора хватает палку, когда мы сокращаем расстояние, и в этот момент резко дергает ее на себя. Ноги у меня от неожиданности подкашиваются, и я падаю. Ладошки счёсываю моментально, кровь сразу струится, начинается. В правой коленке больно, даже зубы сводит. Поднимаю голову и вижу Титова, довольный: щеки светятся, глаза горят.

— Филиппова, — кричит физрук, — ты жива там?

— Да она у нас не убиваемый Халк просто, — смеется Ленка.

— Иди к медсестре, — сообщает физрук и добавляет, что я могу не возвращаться на урок. Благодарно ему киваю и слегка хромая плетусь в школу. Пытки кончились. Захожу сначала в туалет, промываю руки и кривлюсь от вида крови на ладошках. Надо ж было так упасть. Затем переодеваюсь и решаю не заходить к медсестре. Толку все равно нет. До конца урока десять минут, так что просто посижу в классе.

Но спокойно пересидеть мне не удалось. Буквально через пару минут в кабинет влетел весь взмыленный, запыхавшийся Леваков. Глаза из орбит так и норовят вылететь.

— Что медсестра сказала? — Крикнул он, быстро сокращая между нами расстояние. Затем разок оглянулся назад, и снова установился на меня, словно видел впервые.

— Она свободна, можешь зайти, тебе кажется нужней, — фыркаю и собираюсь выйти, как Антон хватает меня обеими руками за плечи и останавливает силой. От неожиданности вздрагиваю и пытаюсь освободиться, но он еще сильней напирает.

— Отпусти, больной что ли, — кричу на него. Выглядит как-то дико, совсем не похож на себя обычного.

— Я спраш… — резко обрывает себя сам и снова оглядывается. В коридоре раздаются шаги и голоса одноклассников. Громче всех Титов смеется, его невозможно не узнать. Антон моментально убирает руки, разворачивается и как ни в чем не бывало садиться за свою парту. Вытаскивает телефон, кликает там что-то, а затем тянет к уху. Парни заходят в кабинет и как-то удивленно перекидывают взгляд: то на меня, то на Левакова.

— Тох, — говорит Титов, — ты же сказал, что за водой пошел.

— Не видишь, я разговариваю, — злобно кидает Антон и начинает что-то говорить в трубку.

Глава 12

Я удивленно наблюдаю за этой странной картиной, а затем все же удаляюсь. Остаток дня проходит тихо. Никто меня не трогает особо, разве что шуточки отпускают, но это не страшно.

Следующие дни я просто считаю, в надежде, что неделя пройдет быстро. К моему счастью, долгожданный урок ОБЖ наступает, не заставив меня посидеть от ожидания.

"Вот это я понимаю настрой, завидую. Не могу сказать о себе того же. Что ты делаешь, когда злость закипает в венах? Я вот уже исколотил грушу, но что-то особо не помогает. Поделись секретом".

Читаю, и сердце замирает. Кажется, в тот момент, когда он писал эти строки, ему нужна была поддержка. Как и мне. Чем я могу помочь. Ведь мы даже не знакомы.

"Нет у меня способов, даже грушу поколотить не могу. Разве что есть одно место тихое, куда я приходила всегда, страдая от несправедливости".

Следующую записку жду особенно трепетно. Мне кажется, что это уже ненормально. Только поделать ничего не могу. Отказаться и не глянуть под парту выше моих сил.

"Сходим туда как-нибудь? Вчера слышал новость, что нужно словить гармонию. Как тебе идея стать Хиппи и создать Дом Солнца?"

Читаю и улыбаюсь. Сегодня идет дождь и особенно тоскливо. И мне вдруг до самых чертиков хочется увидеть этого человека, взять его за руку и заночевать где-нибудь в горах под звездами.

"Обещаю. Тебе понравится там, уверена. А что касается Хиппи и Дома Солнца, не знаю. Идея вроде интересная, но я скептично отношусь к людям-праздникам".