Записки под партами

— Я бы извинился, — сказал Титов, очередной весельчак нашего класса, — но перед Убогими не извиняются. Ты же и так пахнешь не ахти, — затем народ дружно покатился от смеха. Молча

взяла тряпку и подошла к ведру. Все же нашей уборщице потом придется убираться, а без этой вещицы ей не обойтись. Кинула ее в ведро и направилась обратно к парте. Нужно уходить, пока не разыгрались еще больше.

— Тряпку нужно отдавать из рук в руки, — весело пропел Славик Вавилов, и я почувствовала, как мокрая грязная ткань проехалась по моей шее, опускаясь вниз. Белая рубашка стала темной, да еще и влажной.

— Совсем больной? — не выдержала я. В душе понимала, что ни одно мое высказывание в их адрес не сделает ничего хорошего. Но сдержать порыв злости иногда было просто невозможно.

— Рот закрой, Убогая, — огрызнулся в ответ одноклассник. Наши препирания могли бы продолжаться вечно, полагаю, если бы в класс не зашел парень. Высокий такой, волосы шоколадного отлива, по бокам выбриты покороче, а сверху более пушистая шевелюра. Полноватые губы, большие миндалевидные голубые глаза, прямой нос, прямые скулы, спортивное телосложение. Я всего пару раз его видела, если не ошибаюсь, это…

— Даня-я, — закричала Светка и подскочила из-за парты. Парни резко обернулись и тут же убрали куда-то мячик-тряпку. А мне вдруг стало жутко стыдно. Почувствовала себя тем, кем кличут в классе: убогой. На глаза слезы подступили, но плакать нельзя. Поэтому схватила рюкзак и даже не заметила, как столкнулась с Даней плечами. Просто пулей вылетела из кабинета.

— Глаза разуй, — донеслось мне в спину, но я не обернулась.

Глава 05

Бежала со всех ног, стараясь подавить обиду, которая подступала к самому горлу. Никак не могу понять, за что мне это. Почему в школе травля, дома травля? Чем я выслужилась, что все обернулось вот так? Помню, в детстве все как-то иначе, что ли, было. В садике всегда в центре внимания. Даже в начальной школе я была девчонкой, которую вечно дергали за рыжие косички. Мама смеялась и говорила, что я божья коровка, притягивающая к себе людей. А потом в один момент все поменялось: мамы не стало, отец женился, в школе разладилось, все вдруг потемнело, и я стала вместо божьей коровки сорняком.

— Тася, — слышу где-то фоном голос Игоря. Он хватает меня за руку и резко тянет на себя, пытаясь остановить. Я быстро хлопаю ресницами, чтобы избавиться от красноты в глазах, а затем перевожу на него взгляд. Стоит такой взволнованный, даже немного испуганный. Смотрит на меня заботливо, словно брат на младшую сестренку. А мне и ответить нечего.

— Эй, ты чего? — спрашивает друг, старательно разглядывая мое лицо. Затем тянется убрать прядь волос, но я отворачиваюсь. Не хочу сейчас никаких нежностей. Не хочу жалости к себе.

— Все нормально, — сухо отзываюсь в ответ и пытаюсь взять себя в руки.

— Опять Антон задевал?

— Нет, — машу головой и кидаю взгляд на входную дверь. Как же хочется поскорее покинуть эти стены. Игорь замечает это и долго не думает: хватает меня за кисть руки. Быстрыми шагами движемся к большой пластиковой двери, которая отделяет меня от свободы. Ноги ватные какие-то, а в голове туман. Опять нахлынули воспоминания, тоска по маме и извечный вопрос "почему". Задаю себе его уже на протяжении стольких лет, а ответа до сих пор нет.

Как только переступаю порог гимназии, тут же выдыхаю. Осенний ветерок обдувает мои щеки, глаза и губы, будто забирая печаль. Смотрю по сторонам и вдруг замечаю ту самую старушку, про которую писал Аноним. Она идет вдоль забора, а в руках у нее цветы полевые. Рассматривает их и что-то приговаривает. В голове всплывает фраза о полезности сорняков, и я моментально улыбаюсь. Такая глупость, но почему-то приятно.

— Предлагаю по мороженому, — заявляет Игорь, привлекая к себе внимание. Я отнекиваюсь, потому что карманных денег нет, да и не предвидится. На работе зарплата в конце месяца, а прошлую уже потратила. Так и живем.

— Мне в библиотеку на…

— Эй, — перебивает Игорь, загораживая мне проход. Такой высокий стал, а ведь и не подумала бы, что так вымахает. — Пока не съешь, не отстану.

— Что за ультиматумы? — возмущаюсь, но знаю, что это бессмысленно. Еще со времен средней школы поняла, что Игорь поддержку выражает едой. Он плохо умел подбирать слова, поэтому обычно покупал что-то вкусное и требовал, чтобы я обязательно съела подарок. Иначе не отстанет.

— Филиппова, я ж не отстану, — не унимается он. Сложил руки на бока, стоит такой весь серьезный. Ну, прям папочка из какого-нибудь ситкома.

— Ну ладно, — выдыхаю устало. Сопротивляться нет ни сил, ни желания. Игорь тут же присвистывает и устремляется вперед. На углу, недалеко от нашей гимназии, есть небольшой ларек. Там мы и отоваривались всегда вкусностями. Сегодня не стало исключением. Подходим к магазинчику, и друг тут же начинает рассматривать на витрине картинки мороженого.

— Тебе как обычно, стакан? — спрашивает он, а я молча киваю. На самом деле, не сказать, что обожаю белое, просто оно по цене и качеству более приличное, что ли. Недавно наш шеф в честь хорошей выручки угостил всех фисташковым. Вот это я прыгала от радости. Вкуснотища, не передать словами. Цена, правда, тоже, не скромная. Но об этом умолчим. Иначе Игорь купит его: он из серии тех, кто не жалеет денег и не жмет их. Хотя семья у него не богатая, однако отец приучил, что экономить нужно на себе, а не на близких.

— Один стакан и «Щелкунчик», — обращается Разин к продавщице, та в ответ улыбается и через пару секунд выдает нам желаемое. Берем свои покупки и двигаемся в сторону многоэтажек. Живем мы рядом, поэтому частенько вот так прогуливаемся.

— Меня на допы записала мать, — сообщает Игорь, открывая своего «Щелкунчика».

— По какому?

— Да по всем вот этим проходным, ты же знаешь, как она хочет меня на юрфак запихнуть, — сетует друг, а я тем временем наслаждаюсь своим мороженым. Его мама и правда мечтала видеть сына адвокатом. Но он не хотел, говорил, что это нудно и неинтересно. Правда родители не всегда прислушиваются к желаниям детей.

— Понятно, — пожимаю плечами, — сочувствую.

— Твой батя как? Ничего не говорит про будущее?

— Ему, кажется, пофиг, — спокойно отвечаю. — Отец редко спрашивает о моей учебе. Иногда у меня создается впечатление, что я лишилась сразу двух родителей.

— Странный он, — констатирует факт Игорь, а я лишь молча доедаю мороженое. Что сказать, если все именно так. До дома мы доходим молча. Каждый погружен в свои мысли. В итоге Разин так и не решается спросить у меня насчет событий в школе. Оно и к лучшему, я бы все равно не рассказала. Мы прощаемся и расходимся по квартирам.

Домашним очагом в моем жилище и не пахнет. Уже с порога слышу крики и споры. Янка до ужаса голосистая и напористая, а Миля ей не уступает. Поубивали бы друг друга, если бы не кровная связь — так думает отец, да и Тетя Люба.

— О, явилась, — кричит Яна, и я в ужасе смотрю на ее руки, вернее на содержимое в них. Маленькое янтарное ожерелье, которое носила мама, которое я берегла как зеницу ока, разорвано. Даже не разуваюсь, бегу со стеклянными глазами и выхватываю из ее рук дорогую мне вещь. Толкаю со всей силы сестру, та падает и ударяется об угол спиной. Резко подскакивает и теперь уже тянется ко мне дать ответку. Ее руки хватают мои волосы и сильно так, до коликов аж, тянут в сторону шкафа. Пытаюсь вырваться, махая хаотично руками и ору не своим голосом.

— Совсем поехала, — вопит Янка, пытаясь увернуться от моих нападок. А я не отступаю, вьюсь как змея вокруг нее, и пытаюсь ответно ухватиться за волосы. Но все без толку. Сестра выше на голову, поэтому в легкую обходит меня. А затем довольно сильно пинает, и я падаю. Слышу на фоне голос Мили, отца и мачехи. Папа хватает меня, пытаясь оттащить от сестры, а я продолжаю махать руками и проклинать ее вместе со всем миром. А потом происходит невероятное. Отец дает мне пощечину. Как плевок в душу, последняя ниточка. И ту оборвал.

Смотрю на него и глазам не верю. Разве это мой папа? Это ли тот самый мужчина, который заплетал мне косички и напевал песенку, собирая каждый день в садик? Разве это он учил меня кататься на велике и давать отпор мальчишкам во дворе, чтобы не обижали?

Внутри будто сердце раскололось.

Будто тысячи иголок пронзили тело.

Это как последний вздох, который не успеваешь поймать перед смертью.

Нет его больше, нет нас больше.

Разворачиваюсь без слов, хватаю дрожащими руками остатки от маминых бус и закрываюсь в своей коморке. Смотрю на маленькие бусины и замечаю, как капли слез стекают с них одна за другой. Слышу, как отец стучит, говорит что-то, а мне все равно. Не хочу его видеть.

Глава 06

Из своей комнаты я так и не вышла. Сначала сидела возле дверей, обхватив руками коленки. А потом доползла до дивана. Упала без сил и уснула. Мне снилась мама. Она гладила по головке, так нежно и заботливо. Ее голос шептал, что все наладится. А когда я проснулась, то еще больше разревелась.

Просыпалась тяжело. Будто вчера поработала грузчиком в какой-нибудь строительной бригаде. Тихо вышла из комнаты, огляделась, вроде, все спят. Забежала в душ и увидела в зеркале свое потухшее отражение. Рыжие волосы торчали в разные стороны, под глазами круги от потекшей туши, а серые глаза теперь казались еще темнее, словно грозовое небо. Даже веснушки на щеках выглядели тоскливо. Быстро приняла душ, привела себя в порядок и пулей выскочила из квартиры. Не хочу столкнуться с отцом. Будет читать мне морали на тему плохого поведения и неуважения к сестрам. Сложно сказать, когда мы успели стать чужими друг другу. Может быть, я сама в этом виновата? Хотя какая уже разница? Надеюсь, что смогу поступить в хороший ВУЗ с общагой и свалить из этой квартиры, как из адового котла.

Выхожу из подъезда и замечаю, что на улице так тихо, разве что птички весело поют песенки на деревьях. Солнце уже нагревает каменные джунгли, называемые городом. А ведь всего полседьмого утра. Иду медленно, сама не знаю куда. Просто переступаю с ноги на ногу, рассматривая улицы и строения. До школы еще далеко, а делать все равно нечего. Впереди замечаю стадион. Дверцы его распахнуты, и я зачем-то захожу внутрь. Огромное зеленое поле пустует под открытым голубым небом. И только одинокая мужская фигура едва заметно отражается вдали. Кажется, спортсмен или просто поклонник ЗОЖа. Прохожу вглубь и наконец вдыхаю воздух полной грудью. Хочется закричать, да сил нет.

Еще минут десять стою, а затем направляюсь в сторону гимназии. Слышу, в кармане телефон вибрирует. Сообщение от папы.

«Уехал в командировку на месяц. Извини за пощечину. Позвони, как надумаешь поговорить».

— Серьезно? — спрашиваю сама себя, а потом убираю мобильный обратно. Отец ведет себя так, будто ничего необычного не произошло. Всего лишь ударил собственную дочь. Что ж, видимо теперь это в порядке вещей.

Никогда не думала, что наши отношения перерастут в такое. Папа был моим героем. Когда в садике спрашивали, кто спасет мир, я всегда отвечала однозначно — папа. Он был номер один. Однажды помню, я сказала маме: когда вырасту, хочу выйти замуж за ее мужа. Она засмеялась и ответила, что так нельзя.

— Ты обязательно встретишь достойного мальчика, — пообещала мне мама.

— Не-е-т, — расстроилась я, — таких, как папа, больше не бывает. Он самый лучший в мире мужчина.

— Это точно, — согласилась она, улыбнулась и добавила: — но у тебя будет еще лучше, вот увидишь. Ты же веришь в принцев?

— Конечно нет, — отрицательно закачала головой я.

— Зря, — махнула рукой мама.

— Не бывает принцев, — надула губки маленькая я.

— А у тебя будет, — заботливо прошептала мама, усаживаясь напротив меня. — Вот посмотришь, встретишь однажды своего Принца и скажешь папе, что теперь твое сердце отдано другому. Более достойному мужчине. — Затем мама одарила меня теплой улыбкой и приобняла. Кажется, это было так давно. Я скучаю.

Глава 07

На следующий урок ОБЖ я идти не хотела. Потому что день был просто отвратительным. На физ-ре Леваков не унимался и каждый раз выкидывал шуточки в мой адрес. То прыгаю я как лягушка, то бегаю как пингвин. А когда баскетбол начался, так вообще на радостях кинул в меня мяч. К счастью, тот пролетел мимо и ударился об стенку, а не об мою голову. Зато друзья его, придурки, вели себя более изощренно. Они подсунули мне в рюкзак на перемене какую-то тухлую жидкость, которая не просто запачкала ткань, но и въелась в нее так, что вонь стояла нереальная. Когда начали выяснить, откуда запах, мне стало так стыдно, что хотелось провалиться под пол. В итоге классная попросила отнести рюкзак в гардеробную, по крайне мере, до конца занятий. Поэтому я и планировала прогулять последний урок, но вспомнила про записку и решила остаться. Не зря, потому что ответ там был.

«Ну, тогда ты мечта многих людей на этой планете. В фильмах люди всегда хотят, чтобы их однажды спас Человек-паук. Я бы рассказал забавную историю из жизни, но, боюсь, мне не хватит этого клочка бумаги. И да, одуванчик — сорняк. Очень красивый сорняк».

Я перечитала дважды и теперь отчетливо поняла, что пишет мне парень. Интересно, сколько ему лет. Ведь в этот кабинет приходят только старшеклассники. Значит, моим знакомым может оказаться кто угодно от 15 до 18, примерно. Это еще больше интриговало. Но с другой стороны, общение позволяло немного отвлечься от грустных мыслей. И я написала ответ:

«Я не супергерой. Постой, может быть, это намек? Ты хочешь, чтобы тебя спас Человек-паук? Тогда я попрошу знакомых шестилапых собирать отряд спасения. И да, буду знать про одуванчик. Мне они тоже безумно нравятся».

К концу следующей недели я уже точно помнила, что должна прийти в класс и прочитать ответ. Мне было жутко интересно узнать, что же там будет. Кажется, я начинаю привыкать к этим странным запискам под партой.

«До сегодняшнего дня не думал, что вообще могу рассчитывать на такую помощь. Но знаешь, девушка в костюме Спайдермена… хах, звучит сексуально. Только давай без пауков. Боюсь, что тогда нам вызовут 03 и будут задавать крайне забавные вопросы».

Прочитав его ответ, я покраснела. Хорошо, что в классе никого не было. Сексуально. Он писал такое слово едва знакомому человеку. Боже, почему я смутилась?

«Если честно, я боюсь пауков. Поэтому нам с ними не по пути. Ребята из 03 не приедут. Не буду будоражить твою фантазию. Я больше похожу на божью коровку, чем на шестилапого. Поэтому никаких костюмов».

Когда на следующей неделе я зашла в класс ОБЖ, то поняла, что прочитать записку будет сложнее. Антон сидел со своими придурковатыми дружками в кабинете и играл на телефоне в стрелялку. Они то и дело возмущённо о чем-то переговаривались. Но пока здесь хоть одна пара глаз свободна, лезть к записке не рискую. Прохожу мимо и сажусь за стол. Открываю учебник и начинаю повторять домашнее задание. Спросят или нет — лишним не будет. К этому времени Жора Титов устало вздыхает, что зарядка у него села и начинает разглядывать класс. Конечно, его взор падает в мою сторону. Ведь груша для битья всегда одна. Не надоедает же.

— Убогая, ты уже пришла, — задорно заливает одноклассник, почесывая свой пухлый живот. Титов у нас далеко не красавчик, и вообще мне кажется, что у него комплекс какой-то. Роста невысокого парень, светлые волосы, но полнота все портит. Щеки так и обвисают на пол-лица. А пузико вылезает из любых брюк. Задиристый до жути, будто никому в его строну и смотреть нельзя.

— Титов, — обращается к нему Леваков, не отвлекаясь от мобильного, — сгоняй за водой, по-братски.

— Э-э, — кажется, тот пытается возразить, но получает недовольный зырк от Антона и моментально выскакивает из класса. А я с облегчением выдыхаю. Возможно, обо мне забудут до начала урока. Но удача была явно не на моей стороне. Жора возвращается буквально через две минуты со стаканом горячего чая. Один черт знает, зачем он его вообще принес, ведь Леваков всегда, сколько помню, пьет только холодную колу. Титов идет тучными шагами в нашу сторону, и тут время будто замирает. Вот его стакан выскакивает из рук (явно нарочно), и горячая вода полной траекторией большими каплями летит в мою сторону. Руки обжигает моментально, я аж подскакиваю от боли.

— Ты со… — собираюсь закричать, как звонок разлетается эхом и в кабинет заходит ОБЖшник. Тут же прикусываю язык и сажусь обратно за стол. Смотрю на пальцы, а они красные и горят так, будто огнем подожгли.

— Что у вас тут? — строго спрашивает учитель, но в ответ машу головой, мол, все нормально. Трясущимися руками тянусь к рюкзаку и вытаскиваю влажную салфетку. Вытираю парту, а затем достаю еще одну, чтобы обмотать пальцы.

— Все нормально? — неожиданно слышу голос Левакова, который просто-таки пожирает меня глазами. Смотрит так, будто и правда волнуется. Двуличный придурок.

— Твоими молитвами, — огрызаюсь в ответ и отворачиваюсь.

— Эй, Фили… — хочет он еще что-то добавить, как Вячеслав Игнатьевич вызывает к доске отвечать. Леваков вздыхает и выходит недовольно. А я пользуюсь случаем, тянусь к записке. Она там лежит, как и всегда.

«Кажется нам с тобой не по пути, Одуванчик. Я очень уважаю шестилапых. Тебе придется полюбить их, если хочешь спасать мир вместе со мной».

Его послание заставляет меня немного улыбнуться, но, смотря на свои красные пальцы, чувствуя боль, хочется расплакаться.

«Скажи, почему люди так ненавидят других людей? Разве растоптать кого-то это весело? Иногда думаю, что на мне клеймо какое-то. Прости, что в этот раз пишу вот так. Я совсем не из розовой каши сделана».

Глава 08

Сворачиваю ответ и аккуратно запихиваю под парту. Остаток урока просматриваю учебник и слушаю выступающих возле доски. С одной стороны, радует, что ОБЖ у нас раз в неделю, с другой печалит: ведь ждать новую записку приходится так долго. От одной только этой мысли становится как-то не по себе. Привыкаю к таким мелочам, а зря. Это всего лишь какой-то незнакомый мне человек, который возможно и никогда не узнает о моем реальном существовании, так зачем вообще привыкать к его письмам. Нужно относиться проще. Только вот мозгу с сердцем в этом плане сладить сложней.

После того как звенит звонок, собираю вещи и довольно быстро покидаю кабинет. Игорь уже сидит на первом этаже на лавке и ждет меня, как настоящий джентльмен. Собираюсь махнуть ему рукой, но тут дорогу мне нагло перегораживают.

— К медсестре пойдем, — говорит запыхавшийся Леваков. Бежал что ли? За мной? Смешно.

— Сам сходи, мозги полечи, — огрызаюсь в очередной раз, потому что просто все мое нутро не переваривает его. Как можно быть таким человеком. Делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, но он повторяет за мной и перегораживает дорогу.

— Давай не умничай, — говорит быстро и ногой притоптывает, явно от нервов.

— Тась, — кричит Игорь, подскакивая со своего места. Заметил-таки меня. Идет быстрым шагом в нашу сторону и взгляд такой грозный, брови сошлись, будто в одну полоску на переносице. Антон оглядывается, но не отходит. Продолжает настойчиво стоять на своем.

— Слушай, отойти, а — прошу его, потому что хочу, наконец, покинуть это заведение и оказаться где-нибудь подальше.

— Тась, ты идешь, — Разин настигает нас и моментально хватает меня за кисть руки. Он, конечно, не из драчливых парней, зато точно из тех, кто в беде не оставит.

— Послушай, Филиппова, — цедит сквозь зубы Леваков, а потом будто по щелчку пальцев отходит в сторону. Мы с Игорьком переглядываемся в полном недоумении, но дальше еще интересней. Антон едва слышно цокает, закидывает руки в карманы своих дорогих брюк и выдает, как-то кривясь: — смотри не убейся, Убогая. — А затем уходит. Весь такой надменный, словно павлин. Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Оборачиваюсь и замечаю его друзей. Свита вальяжно спускается по ступенькам, а во главе ее Светка с подружками. Весело хихикают и обсуждают что-то.

— Мне кажется, — шепчет Игорь, — у твоего одноклассника съезд по фазе.

— Ага, при том давно. И серьезно… — Констатирую я. Мы еще раз переглядываемся с Разиным, а затем следуем к выходу. По пути домой друг рассказывает мне про репетиторов, а еще как его достали мамины условия. Он уже готов в армию уйти, лишь бы подальше от нее. Я лишь грустно вздыхаю и пожимаю плечами. Ничем ведь не смогу помочь, разве что посочувствовать.

Дойти до дома, прощаемся. Переодеваюсь и мчусь на работу. Там к счастью, все стабильно: уборка, мойка посуды. Не успеваю даже головы поднять, столько накидывают заданий. Клиентов сегодня на удивление много. А барист всего две работают: Нина и Лера. Обе веселые и болтливые девушки. У Нины уже дочка есть, милашка такая. А Лерка всего на два года старше меня. Их смену больше всего люблю, дружные они очень. Да и кофем бесплатно обязательно угостят.

Колокольчик звенькает и я замечаю компанию трех молодых парней. Все высокие и хорошо одетые. На вид как будто лет по двадцать. Присматриваюсь получше, так больше из любопытства. И замечаю все же знакомое лицо. Ну, точно, эти голубые глаза я уже видела. Такие не забудешь. Даниил Матвеев. Он же парень Светки и он же местная знаменитость нашей гимназии. Господи, и чего нечистая занесла его сюда. Хотя вряд ли он вообще помнит про мое существование, виделись всего раз и то случайно. Подхожу к Нине и сообщаю, что с уборкой готово.

— Тогда сможешь облепиховый пунш сделать? Рецепт же знаешь? Я совсем не успеваю, а там его почти нет, — умоляюще смотрит на меня. В ответ киваю. Этот рецепт давно успела выучить. Уж больно вкусный пунш в нашей кофейне.

— Спасибо, выручишь, прям, — радостно произносит Нина и возвращается к работе. Я же достаю фрукты, специи и облепиху. За пять минут режу необходимое, затем закидываю в мультиварку, заливаю водой и включаю таймер. Через час будет готово. Краем глаза поглядываю в сторону гостей и торможу на нем. Этот парень из богатой семьи, все знают. Да и учителя его хвалят, на золотую медаль идет. Многим в пример ставят. Интересно, какого быть им: в центре внимания, всегда первым, тем, кому стелют красную дорожку под ноги и сдувают пылинки. Уверена, что он и о работе никогда не слышал. Да и зачем. Ведь может только открыть рот и еда сама туда залетит, ведь деньги творят все.

— Какой хорошенький, — слышу Леркин голос.

— У тебя жених есть, хорошенький кстати, — напоминает Нина. Она высокая и до ужаса худенькая, ну словно тростинка. Волосы короткие тоненькие, а цвет такой грязно-русый. На самом деле, у нее, как и у меня дела не очень. Муж бросил с дочкой, а про помощь слова не сказал. Мама у Нины болеет часто, поэтому сидит дома с внучкой. А глава семьи крутится, как может. Поэтому и работает тут в четыре смены, лишь бы денег побольше заработать. О себе не думает, только о дочке.

— Ой, да ну его, — махает Лерка рукой и заливает в кружку капучино, вырисовывая сердечко. Кофе она варит мастерски, даже хозяин нахваливает ее. Валерия у нас девушка видная. Роста невысокого, зато при формах: осиная талия, кругленькая попа и пышная грудь. Волосы русые, пушистые такие, переливаются на солнце. Оно и понятно, Лерка в свою внешность вкладывает почти большую часть зарплаты. То новую маску купит, то шампунь корейский. А уж про косметику вообще отдельный разговор. Клиенты мужского пола всегда откидывают ей комплименты, да и чаевые у нас в основном благодаря этой красотке.

— Ой, да нукаешься, и убежит от тебя суженный, — кидает Нина и устало вздыхает. Я лишь молча слушаю их взрослые разговоры и думаю о том, что мне о такой вот женской болтовне мечтать и мечтать.

Через минут тридцать замечаю, что компания Матвеева покидает кафе. Где-то внутри аж отлегло, что они ушли. Теперь можно спокойно убирать со столов. Еще минут сорок помогаю девчонкам, а затем переодеваюсь и мчусь к автобусной остановке. Лишь бы успеть. А то придется пешком идти, что не хотелось бы. Все-таки по темноте возвращаться одной не самое приятное занятие. К моему счастью, автобус приезжает на пару минут позже, и я спокойно добираюсь до дома.

Глава 09

Урок ОБЖ стал для меня, однако, самым любимым. Даже после всех гадостей со стороны одноклассников, мне все еще хотелось задержаться в стенах этой школы. Просто чтобы прочесть записку от Анонима. Не знаю, кто он и откуда, да и не хочу знать. Уверена, что если правда откроется, все эти милости под партой закончатся. А мне бы не хотелось этого.

Вхожу в класс и понимаю, что опять первая. Ребята вечно приходят к началу урока. Сразу же мчусь к своей парте и заглядываю в тайный почтовый ящик.

«В прошлом году я тоже задавался этим вопросом. Но ответа не нашел. Если ты узнаешь, почему люди такие говнюки, обязательно расскажи мне. И да, протяни руку чуть дальше под парту, к самой стенке. Мне пришлось поломать голову над тем, как бы заставить тебя улыбнуться».