Записки под партами

Записки под партами

Пролог

И я испугалась. Звуки шагов, его шагов отдавали ударом в сердце. Я не смогу. Просто не смогу. Остановись там. Не подходи ко мне. Не надо. Пожалуйста.

— Не… — едва слышно произнесла я дрожащими губами. Казалось, что страх не просто пробирает, а окутывает ноги, руки, даже речь. Я боялась поднять голову и посмотреть. На него. Ведь он точно был там, среди всех них.

— Сказке пришел конец, — послышался до жути противный женский голос, а затем смех. Такой заливистый, такой дикий. Смех, который возникает только от морального удовлетворения. Когда получаешь желаемое, словно сто дней голодал, а теперь можешь вдоволь насладиться добычей.

Я не смотрела на них. Хватит уже этих игр в глазелки. Последние сорок минут мне казались адом, но сейчас от осознания того, что он оказался одним из них, я поняла: хуже, чем сейчас, мне еще не было. Даже уход мамы из жизни не заставил дрожать ноги, не заставил грызть губы до крови, чтобы сдержать слезы. Мне было больно. Мучительно больно. Но страх увидеть его глаза оказался сильнее ненависти. Резко встала на последнем издыхании, сейчас или никогда. Не подняла голову, просто сделала шаг назад и побежала прочь. Сил было ничтожно мало, ну и к черту. Желание, что было внутри, сражаться за жизнь, за гордость и покой, просто улетучилось в тартарары. Все кончено. Сказка оказалось ложью.

Босыми ногами я ступала по холодным лужам, по грязи, а потом по мокрому асфальту. Но физической боли не было. Она затухала на фоне душевной. Я бежала из последних сил, словно там, вдали горел огонек, и мне нужно было всего лишь достичь его. В голове то и дело возникала его улыбка, его голос, эти строки, которые я считала волшебными. Слезы катились градом по щекам, мне хотелось кричать, нет, даже больше: мне хотелось умереть. И кажется, Бог, услышал мои слова. Машина, свет передних фар и скрежет… металлический вопль в ушках.

Глава 01

И не важно, за сколько верст,

Через пропасти бед на пути

Я построю надежный мост

И сумею тебя спасти.

(Владимир Ток)

— Давай, шевели булками, — нудел над ухом одноклассник, стараясь как можно быстрее дойти до дверей к холлу. Ненавижу сентябрь. Ненавижу школу. Ненавижу своих одноклассников.

— Ну что встали как неродные, — послышался голос Самохиной. Обернулась просто из любопытства. Светка выглядела, как и всегда: элитно. В отличие от многих в нашей гимназии, она могла позволить себе практически все. Высокая, худенькая такая, что, кажется, если дунешь, рассыплется. Видимо, поэтому многие мальчишки так яро пытались представить себя в роли ее верных рыцарей. Волосы у Светы всегда были распущенные: то кудри, то прямые. Светлые, пышные, а бордовая помада на тоненьких губах придавала образу еще большее благородство. Таким, как она, на дорогах горит только зеленый.

— Светик, — заверещали девчонки, пропихиваясь сквозь образовавшуюся пробку в коридоре. Сегодня второе сентября, а у нас, как назло, новый охранник. Проверяет почти каждого, записывает что-то. А позади очередь из 100500 человек, которые то и дело вздыхают, мечтают поскорее оказаться в своих классах, где явно будет побольше воздуха. Я тоже из их числа. А если вспомнить еще про рубашку, которая на мне надета, так вообще выть хочется. Ткань до ужаса толстая, но выбирать не приходится. Мачеха в очередной раз обделила меня покупками. Сказала, что денег на обновки на всех не хватит. Поэтому я иду в старенькой черной юбке и рубашке с длинным рукавом. А на улице, к слову, все еще лето. Жара невыносимая стоит. Но тете Любе все равно. Главное ее дорогих дочурок приодеть.

— Привет, — слышу позади голос Игоря. Дружим мы довольно давно, класса эдак с пятого. Разин переехал с родителями в наш район, и его определили в ближайшую школу. Мы даже в одном классе были, а потом как-то раскидала нас жизнь по разным аудиториям. Но дружба не закончилась, мы все так же вместе стараемся уходить и приходить.

— Приветик, — улыбаюсь ему в ответ и разглядываю парня. Не виделись все лето, а он словно другой человек. Выше стал на целую голову, а был со мной наравне. В плечах чуть шире, но прическа осталась неизменной: русые вьющиеся волосы, хоть и коротко острижены, то и дело торчали в разные стороны. Пушкин, не иначе.

— Не жарко тебе? — осматривает меня и затем как-то неуверенно спрашивает. Игорь знает о моей вредной мачехе и двух супер новомодных сестрах. Поэтому уже ничему не удивляется.

— Любовь Анатольевна выбирала между мной и «Принцессами», — делаю акцент на последнем слове и добавляю с иронией: — Выбор пал не на меня.

— Да уж, — пожимает плечами Разин.

— Ребята, — впереди замечаем директрису. Елена Витальевна, как и всегда, в длинной юбке в пол, которая ее до ужаса полнит, на голове гребешком заколоты темные волосы, на глазах все те же круглые очки. Она милая женщина средних лет, только вот строгости ей не хватает.

— Ну, скоро там, — воет народ, уставший уже стоять в давке.

— Милейший, — обращается женщина к охраннику, — открывайте двери, пусть заходят. Урок через пять минут начнется.

— Да, да, — кричит народ. Охранник с неохотой убирает свою тетрадь в стол и открывает вторую часть дверей. Школьники тут же начинают протискиваться один за другим, пинаться, в целом, все как обычно бывает, когда людей в маленьком узком пространстве слишком много. Через пару минут мы оказываемся все в нужных классах. У меня первый — русский, у Игоря — литература, а у некоторых даже физкультура. Рассаживаемся по местам. Благо нам позволено сидеть так, как кому нравится. Я прохожу вглубь класса и кидаю старенький потертый рюкзак на последнюю парту возле открытого окна. Рядом обычно никто не сидит. По крайне мере, так было в прошлом году. Но в этом что-то сбилось в системе, не иначе. Напротив, за последней партой оказывается Антон Леваков. Это не парень, а ходячий монстр. Он считает себя Богом, а остальных просто ничтожеством. Удивительно, но девчонкам этот нарцисс нравится как раз по этой причине. Леваков коренастого телосложения. В меру подкачанный, в меру смазливый. Одевается всегда так, словно из журнала мод вышел. А еще любит гонять на своем мотоцикле. За что, кстати, не раз попадал в новостную рубрику в соцсетях. Единственный человек, к которому этот задиристый тип, кажется, относился иначе, был Даниил Матвеев. Но о нем мне совсем ничего не известно.

— Ну, привет, убогая, — откинул очередную шуточку Леваков в мой адрес. Делаю вид, что не слышу. Не хочется привлекать лишний раз к себе внимание.

— Тошь, я сяду с тобой, — ангельский голос Светки отвлекает Антона, за что я мысленно ей благодарна. Он в ответ расплывается в улыбке и даже любезно отодвигает ей стул.

— Ой, Светик, какой загар у тебя красивый, — одноклассницы усаживаются напротив их стола, и теперь все сливки общества прямо возле меня. Ну за что…

— Правда, нравится? — Мило верещит Самохина и улыбается, хлопая пышными ресницами. Стараюсь не слушать их разговор. И не потому, что завидую, а просто не хочу лишний раз напоминать о своем присутствии, мало ли заметят. Мне нравится быть невидимкой. Понравилось еще тогда, когда отец привел в наш дом новую женщину и ее дочек.

— Эй, убогая, — снова противный голос Левакова в мой адрес. Нервно сглатываю, пусть болтает, что хочет.

— А ты чего такая одетая? — к сливкам подсаживается Ленка Юрикова и, конечно, она не может пройти мимо меня.

— Боится, что ветром ей надует, — откидывает кто-то шуточку и все начинают ржать. Раньше мне было обидно, но потом как-то мимо ушей стала пропускать. Подумаешь, гадости говорят, ничего страшного.

— Ребята, — в классе появляется руссичка, а я мысленно считаю до десяти в надежде, что вот-вот все закончится. И все заканчивается. Народ рассаживается по местам, начинается урок. Рассматриваю задания в книге, которую успела забрать в библиотеке, и думаю о том, что надо бы решить вопрос с работой. Летом устроилась на ставку уборщицей в кофейню. Сначала они не хотели брать, но их сотрудница неожиданно уволилась, и от безысходности взяли меня. Три месяца пролетели незаметно, а я смогла заработать тридцать тысяч. Правда, мачеха нашла мои заначки и благополучно изъяла. Хорошо, что я хоть успела купить себе новый телефон. Дешёвенький, но сенсорный с камерой и интернетом. Всяко лучше кнопочного.

После русского у нас было еще четыре предмета, и последним стоял ОБЖ. Никогда не понимала смысла его в школе. Больше чем уверена, что в экстренном случае вряд ли хоть что-то вспомню из пройденного материала. На ОБЖ мы ходили в отдельный класс, как и на английский с химией. Это были три исключения из правил общих кабинетов.

Я взяла рюкзак и устало направилась в нужном направлении. Через час школа закончиться, и надо будет еще сбегать на работу, поговорить насчет смен. Все же мне обещали законные три часа три раза в неделю. Мысли о работе так заполоняют мой мозг, что даже не замечаю, как оказываюсь в кабинете. Заприметила последнюю парту, благо в этом классе первый ряд был чуть длиннее, и сразу заняла место. Одноклассники вяло подтягивались, шутили, обсуждали каждый что-то свое. А я молча сидела и разглядывала в телефоне расписание смен наших барист. Интересно, с кем мне повезет работать. Хотя там всего-то три часа и всего лишь три тысячи рублей в месяц. Немного, но и этому рады.

— Ой, ой, — протянул противно Антон, сравнявшись с моей партой. Его рука молниеносно выхватила мой мобильный. — С любовниками чатишься, Филиппова?

— Отдай немедленно! — запротестовала я, подскочив из-за стола. Потянулась к однокласснику, но он увернулся. Затем поднял руку высоко и начал махать телефоном перед моим носом.

— Отдай, — кинула на него недовольный взгляд и тяжело вздохнула. Почему он вечно меня достает? Неужели груши для битья не нашлось получше.

— Эй, убогая, просить надо как полагается, с волшебными словами, — засмеялся Леваков, а потом просто швырнул мой новенький, купленный на кровно заработанные деньги мобильный в стенку. Аж слезы накатило, до того обидно стало. Но плакать нельзя, не при таких моральных уродах.

— Совсем больной, что ли? — сквозь зубы процедила я, оглядываясь назад. Возле стены, рядом с моей партой валялся тот, кто и виноват ни в чем не был. Подошла ближе, подняла мобильный, покрутила в разные стороны, вроде, цел. Даже царапин не оказалось. Выдохнула с облегчением. Собиралась развернуться и высказать еще пару слов, как в класс вошел ОБЖшник. Народ тут же притих, потому что Вячеслав Игнатьевич был строгий и довольно суровый дядька. Я тоже собиралась последовать всеобщему правилу, как мой взор упал на сверток. Такой маленький, едва заметный. Он был всунут в трубу от парты, которая как раз и находилась возле стены, там, где проходят батареи. Вероятно, это жвачка или еще какая-то гадость. Надо вытащить и выбросить, а то если Вячеслав Игнатьевич заметит, потом еще мне влетит. Скажет, что засираю его любимый класс. Вытащила сверток и уселась на стул. Отложила на минутку, чтобы записать дату в тетрадке и тему, а затем вернулась к листику. Развернула трубочку, так, интереса ради, но содержимое оказалось совсем не мусором. Такой красивый и ровный почерк писал:

«Быть человеком — дело вообще трудное до безумия. Особенно рядом с некоторыми людьми».

Я покрутила листок, он был настолько маленьким, что даже удивительно, как эта фраза уместилась в нем. И кто только мог ее написать. Интересно. Может, это старое поколение, хотя нет, листик бы уже потемнел от старости. Кто бы это ни был, мыслил он в верном направлении. И мне почему-то вдруг захотелось ответить. Хотя я была уверена, что это не послание, а просто занятие от нечего делать. Написали и засунули куда подальше. Я вытащила из пенала маленький кубарик, который засунула еще вечером на автомате, собираясь на занятия, и написала ответ:

«Нынче людей совсем не осталось. Это как с кофе: его все чаще пью без добавления этого самого кофе».

Затем я завернула листик и впихнула его обратно в трубу под столом, стараясь быть максимально незаметной. Не хотелось бы, чтобы потом кто-то подшутил надо мной, в особенности Леваков. Этому ложку в рот не клади, все само льется. А послание забрала с собой. Уж больно почерк был красивый, и фраза философской.

Глава 02

Оставшийся день прошел довольно скучно. После занятий я сбегала на работу и договорилась насчет рабочих дней. Директор, правда, сразу сказал, что я тут только до Нового года. Что не могло не расстраивать.

Домой вернулась ближе к вечеру. Тети Любы еще не было, а вот Янка уже вовсю наводила марафет. Хоть мы и учились в одной гимназии, но старались не подавать виду о том, что имеем какие-то связи. Все же Яну тянуло к таким, как Света, а меня не тянуло ни к кому вообще.

— О, явилась, — фыркнула сводная сестра, заприметив меня в отражении зеркала. Мы с ней совсем не похожи, да оно и понятно, не родня же. Сестер, к слову, у меня было две: Яна и Миля. Яна была моей ровесницей. А вот Миля на два года младше. Обе высокие, просто ноги от ушей, темноволосые и до жути голосистые. У Янки, как помню, всегда были завитушки. Но в старших классах она начала вытягивать их. Каждый день с утра зависала в ванной, пытаясь привести себя в должный вид. Из-за нее мне приходилось вставать в шесть, потому что иначе попасть в душ возможности не предоставлялось. В младших классах я еще как-то возмущалась на этот счет, а потом просто плюнула. Все равно доставалось по итогу мне. А вот Миля, наоборот, фанатела от волос сестры и в детстве частенько стаскивала бигуди, чтобы накрутиться. Тетя Люба потом всегда начинала ругаться, мол, кто взял. И конечно, все тапки летели в мою сторону.

— И тебе привет, — также без особой любви отозвалась я и поплелась в свою комнату, хотя это сложно назвать комнатой. Квартира у нас небольшая, для такого количества человек точно. Три скромных комнаты и подсобка. В зале спит Тетя Люба и отец, когда приезжает из командировок. Он у меня вахтовик. Дома бывает редко. Поэтому обязанность по воспитанию детей возложил на любимую женушку, которая меня не переваривает, но в присутствии папы ведет себя крайне ангельски. Две небольшие комнаты достались сестрам. Изначально они спали в одной, но чем старше становились, тем чаще ссорились. У Янки вообще характер не сахар: она совсем несговорчивая и до ужаса хитрая. Никаких семейных ценностей не привила ей мать, разве что интриги плести да сплети собирать. В этом она была мастер. Миля в отличие от сестры более открытая, с ней можно договориться, но и там подводных камней хватает. Подсобку в итоге отдали мне. Отец сначала возразил, но потом ему напели, что проще уж меня неприхотливую туда запихнуть, чем двух заносчивых девчонок. Как итог, я сплю в комнате два на два, без окон и всякого убранства. Маленький узенький старенький диванчик, который откуда-то привезла тетя Люба и пошарпанный комод — вот и вся мебель. Я не могу назвать нашу семью бедной. Но и в супер достатке мы никогда не жили, все-таки пять ртов на одни плечи. Отец все деньги отдавал жене в надежде, что она распределит на каждого по потребности. Но в какой-то момент я поняла, что в этой семье для меня потребностей нет.

— Прошу, — Янка кинула на мой диван пару тетрадок и листок.

— Что это? — я еще даже зайти не успела, а ей уже от меня что-то нужно.

— Моя домашка.

— А я при чем тут?

— А ты ее делать будешь, — с улыбкой заявила она.

— Ян, — устало выдохнула, понимая, что разговор опять возвращается в старые ворота. — Мы ведь договорились, что с 11 класса я не делаю за тебя уроки.

— Э, серьезно? Мы об этом договаривались? — сестра смотрела на меня, словно на дурочку.

— Да, договорились. Выпускной класс как бы, — напомнила я, стараясь держаться стойко. Игорь всегда говорил, что нужно давать отпор. Иначе на моей бедной шее будут ездить до конца жизни.

— Ну, так тебе полезно ж будет, сис, — протянула Янка, осматривая мои владения. Взгляд ее был такой, будто она вошла на помойку и хочет поскорее отсюда убраться.

— Я не буду делать за тебя домашку, — твёрдо заявила ей.

— Будешь, не хочешь же проблем в школе и дома, верно? — последнюю фразу она особенно подчеркнула. И я поняла, что это намек на прошлые ее выходки. Каждый раз, когда я отказывалась, происходили крайне неприятные вещи. В доме могли пропасть деньги или украшения. А потом неожиданно появиться в моей коморке. Дальше тетя Люба жаловалась отцу, и я в его глазах опускалась еще ниже. В школе Янка тоже могла вытворить пакость: случайно запереть меня в раздевалке, перевернуть мой поднос в столовке. Апогеем стало ведро с красителем, которое упало мне на голову перед Новым годом. И все это она делала для одной цели: держать меня на коротком поводке. Знала же, что заступиться никто не может. А протестовать всей вселенной в одиночестве было сложно.

— Ладно, — выдохнула я, полагая, что лучше так, чем ее выходки. — Но в последний раз.

— Маман скажи, что я в библиотеке, — кинула она мне напоследок и хлопнула дверью. Я включила торшер, который одиноко висел над старым дряхлым диваном, и уселась рассматривать объем своих домашних заданий. Благо еще Миля не просит за нее их делать. Она в этом плане поумнее сестры будет.

— М-да уж, — все, что и смогла высказать я, понимая, что вместо отдыха буду заниматься уроками. С другой стороны, может оно и в плюс пойдет. Больше запомню. Нужно искать везде хорошее — так всегда учила мама. Эх, мама. Как мне ее не хватает.

Глава 03

Последним уроком был ОБЖ, поэтому я мысленно выдохнула. Утро началось крайне сумбурно: мачеха разбудила меня в шесть и заставила помогать ей с завтраком, а потом и с одеждой для Мили. Она в каком-то там конкурсе должна была выступать, а постирать вчера забыла. Вот мне и поручили привести все это в соответствующий вид, а затем приготовить блинчики. Один плюс в этом: можно взять с собой на обед. К слову, устала я знатно, поэтому уроки проходили для меня особенно тяжело. Еще и Антон, который каждую перемену успевал отпустить шутку-другую в мой адрес, что веселило весь класс. Я вообще тут типа местного клоуна, не иначе.

Аудитория к моменту моего появления была еще довольно пустой. Поэтому я успела проскочить за последнюю парту возле окна. Ветерок с улицы дул теплый, а солнечные зайчики весело бегали по парте. Пахло цветами и остатками лета. Все же первые осенние месяцы очень приятные. Открыла пенал, чтобы вытащить карандаш, и на глаза мне попался сверток. Тот самый, найденный в этом классе, неделю назад. Точно, как я могла забыть. Тут же полезла проверить свое послание. Вероятность получить ответ, конечно, маленькая. Но до урока все равно еще пару минут, а в классе никого. Почему бы не проверить.

Потянулась рукой и нащупала бумажку. Быстро вытащила маленькую белую трубочку и размотала ее в надежде, что там будет не мой текст. Когда увидела эти аккуратно выведенные буквы, на душе вдруг стало тепло.

"Ого, да ты, кажется, не любишь людей?! Но, думаю, и я тоже. Хотя не всех. Посмотри в окно, там возле зеленого забора совершенно потрясающей души человек. Ради таких стоит верить в лучшее".

Я перечитала несколько раз и тут же спрятала листок в пенал. Пока никто не пришел и не заметил то, что заставило невидимку улыбаться. Поднялась со стула и присмотрелась к зеленому забору. Его не так хорошо видно с моего места, все же он находится ближе к первым кабинетам школы, а не к последним. Но именно там была старушка. Она рыхлила землю и рассматривала разноцветные цветочки, которые, кажется, сама же некоторое время назад усадила в ряд. И ведь точно, эту женщину еще в прошлом году наняли для облагораживания территории. Она подстригала кусты кое-где, а местами приводила в надлежащий вид скромные грядки. Выглядела старушка исхудавшей и до жути усталой, будто не спала пару ночей. Но на лице женщины сияла улыбка, такая же яркая, как само солнце в этот осенний день. Ветерок игрался с ее седыми волосами, и она то и дело заправляла их за ухо.

— Сигануть захотела, убогая? — голос Антона нельзя не узнать, его я отличаю на каком-то подсознательном уровне. Он положил так по-свойски руку мне на плечо и довольно сильно сжал возле шеи, как бы захватывая. Я тут же начала пинаться, пытаясь высвободиться, но хватка была сильной.

— Отпус-ти, — едва слышно затребовала я, стараясь дышать ровнее.

— Я благое дело творю, — довольно весело отозвался одноклассник, — жизнь тебе, считай, спасаю, а ты…

— Тошь, — в кабинете просто-таки эхом разразился голос Светки, и мы повернулись (вернее меня повернули силой). Сегодня на ее шикарных волосах красовался золотой гребешок, украшенный стразами Сваровски, так она рассказывала девчонкам. Черная короткая юбка, едва прикрывающая попу, и кремовая рубашка с висячим галстуком. Вот так соблюдалась форма в нашей школе. Хоть мы и гимназия, но главное — соблюдать цветовую гамму.

— В чем дело, принцесса?

— Отпусти меня, — напомнила я, потому что стоять, стиснутой этим придурком, не было никакого желания. От него еще и сигаретами несло так, словно все утро в кальянной зависал, а не на уроках.

— Убогим слова не давали, — разразился Антон и сам себе усмехнулся. Весело ему было, явно. А мне вот совсем нет. И урок никак не начинался. Где учитель, эх…

— Тошь, ну, — завыла Светка. — Данька где? Я обыскалась его, он что, без меня уехал?

— В душе не чаю, — довольно грубо отзывается Леваков и наконец, отпускает меня.

— Вы же вместе были, — не унимается Самохина. Я ловлю момент, пока эти двое заняты друг другом и усаживаюсь за парту. Нужно снова включить режим невидимки, как-то уж быть тенью мне нравится больше. Буквально через минуту эхом разносится звонок, и Вячеслав Игнатьевич тут же появляется на пороге кабинета. За ним хвостиком и ребята заходят, продолжая свои активные диалоги.

— Что за расхлябанные дети пошли, — возмущается ОБЖшник. Сегодня на нем темная рубашка, заправленная в классические брюки. Мужчина усаживается за стол, складывает руки в замок и внимательно оглядывает класс. Седые волосы на висках выдают его возраст, а усталый взгляд и морщинки под глазами — занятость.

— Ой, да, мы такие, — кто-то огрызается в ответ.

— Да я и заметил, — отвечает с неохотой Вячеслав Игнатьевич и открывает учебник. Затем начинается возня: кто-то за тетрадкой лезет, кто-то за листиком, а некоторые просто перешептываются. ОБЖшник бьет рукой по столу, привлекая к себе внимание, и скалится на народ. Еще пару минут он в своем блокноте отмечает присутствующих и только после приступает к объяснению новой темы. К середине урока атмосфера немного устаканилась, и все погрузились в учебу. Тем временем я вытащила из пенала кусок бумаги и написала быстренько ответ:

«Если честно, первым делом я заметила цветы. И да, я совсем не верю в людей. Но эта милая старушка и правда заставляется улыбнуться».

Еще раз перечитываю, нормально ли звучит, не покажусь ли странной. Затем оглядываюсь по сторонам, чтобы никто не заметил, особенно Леваков.

Уж кто-кто, а этот не упустит шанс поиздеваться. Когда убеждаюсь, что нахожусь вне внимания со стороны одноклассников, аккуратно сворачиваю клочок бумаги и засовываю в трубу парты. Кажется, что уроки ОБЖ станут для меня особенно интересными в этом году.

Глава 04

Последний месяц прошел относительно спокойно. Дома было тихо, потому что отец вернулся из командировки. Меня особо никто не трогал, даже Янка со своими домашними заданиями не лезла. В школе тоже без происшествий. Леваков, к моему счастью (как бы ужасно ни было сказано), дней пять болел дома и четыре дня отсутствовал без уважительной причины, а без него жизнь была просто-таки раем из рекламы «Баунти». Хотя вру, кое-что все же будоражило мой мозг. И это были послания от анонима. Следующий раз он тоже ответил:

«Цветы? Ох, там и правда есть цветы. Нужно быть внимательнее. Вера в людей — это такое размытое понятие. Разве что ты окажешься сточной водой в дикой пустыне…»

Я улыбнулась. Интересно, это девушка или парень. Хотя какая разница? Если этот человек понимает меня и чувствует то же самое, то это уже неплохо. Редкая возможность встретить родственную душу. Мой ответ был таков:

«А что еще ты видишь из этого окна? Ну и да, я не сточная вода, уж точно. Дома думают, что я сорняк».

На следующий урок безопасности я неслась на крыльях ожидания. Мне хотелось рассказать о своем тайном анониме, но рассказывать было особо некому. Игорю не скажешь: все же он парень, скажет еще, что это странно. Подруг у меня не было, поэтому все мысли и ощущения оставались внутри. Он ответил следующее:

«Ничего не вижу, у меня, кажется, плохо с фантазией. Кстати, сорняк это не всегда плохо. Они сигнализируют о недостатках почвы. На самом деле, умный садовод понимает, что благодаря сорнякам можно узнать много полезной информации».

Я вновь улыбнулась. Аноним не написал банальных фраз, но эта метафора… Она звучала настолько заботливо, что на душе стало теплее. Кто бы ни был тот человек, он однозначно хороший. Мой ответ был таков:

«Я вижу солнце, расу на листиках. И, кажется, бабуля заприметила, что из окна за ней подглядывают. Теперь она мне улыбается и машет рукой. У меня созрел странный вопрос. У тебя есть любимое растение?»

Аккуратно сворачиваю листок и думаю, что эти маленькие весточки придают моей серой жизни хоть какую-то яркость. В следующий раз аноним написал:

«Кажется, у тебя оптическое зрение, раз видишь даже росинки. С любимым растением вопрос крайне неожиданный. Что ж, пусть будет одуванчик. Ты же знаешь, что это очень полезный сорняк».

Я старалась не улыбаться, но не могла. Это было до жути мило. И мне хотелось сказать спасибо, но знала, это не впишется в формат нашей странной переписки. Поэтому я написала следующее:

«Я как Человек-Паук: вижу и слышу больше положенного. Одуванчик — сорняк? Черт, мне жутко стыдно. Всегда думала, что это красивый цветок».

Снова завернула и засунула под парту. Выдохнула и принялась дальше слушать учителя. Через десять минут он озвучил нам домашнее задание и вежливо попрощался. Я быстро поднялась и начала укладывать вещи в рюкзак. В классе откуда-то возникла шумиха, будто народ пересидел, и ему хотелось мяса и зрелищ. Парни между собой в шутку дрались, а потом схватили тряпки из ведра для пола и решили устроить обстрел. Мокрая вонючая тряпка вмиг прилетела прямо мне в лицо. От неожиданности я чуть не потеряла равновесие и только через пару секунд сообразила, что произошло.