Мой капитан

Я опустила свой узелок на пенек, быстро развязала его и извлекла все содержимое.

Неожиданно, у меня за спиной послышался странный шум, похожий на шелест или треск.

Я оглянулась, но никого в округе не оказалось. Тогда я продолжила заниматься своим делом. Опустилась на колени у кромки воды, намочила белье и щелочное мыло, принялась тереть и поласкать. Руки мгновенно заледенели.  Белая пена медленно скользнула по глади воды.

Вновь шелест за спиной. Я оглянулась,  и снова ничего. Природа, будто смеялась над моей трусостью. Но я ведь совершенно не умела делать ничего в опасных ситуациях. Меня вечно кто-то спасал.

Антон не появляется. Что ж, его пылающий взгляд навсегда останется в моем сердце. Он казался таким нежным, галантным, учтивым. Антон всегда, ВСЕГДА, делал, как хочу я. Я по нему скучала, и очень его любила. А он даже не приехал утешить меня, вести он нашем падении, о моем заключении, и деревенской жизни давно достигли города.

Неожиданно кто-то с силой рванул меня  вверх за узел платка на спине. Я испуганно подалась, боясь задохнуться. Нападающий приставил пистолет к моему виску. Я испуганно озиралась, стараясь разглядеть человека, что так подло подкрался сзади. Но все оказалось тщетно.

– Выходи, Ессенский, я знаю, что ты здесь! – заорал за моей спиной человек.

Я увидела клубы пара, что вырвались из его рта, вместе со словами.

Через мгновение, лапы пушистой сосны, той, которой я любовалась, зашевелились, и на бережку показался капитан Ессенский.

Как глупо было верить в свое уединение!

– Клянусь честью, Кирилл, я пристрелю эту девку, если ты не оставишь свой  проклятый пистолет и шпагу, конечно. Быстро! – бандит захихикал, и неприлично прижал мен к себе, – Люблю деревенских девочек! – сообщил он.

И вдруг я поняла, что нападающий понятия не имеет, кто я такая. Может это к лучшему?

Меж тем, капитан сложил свое оружие.

– Ты же знаешь, что девочка ни при чем, мы должны выяснить это друг с другом. Как мужчина с мужчиной.

– Ты подлый мерин, Ессенский! Клянусь святой Марией, я найду эту сучку Боткину и убью ее! Посмотрим, как ты тогда заговоришь! Убью просто так, чтобы ты навсегда потерял надежду найти ее отца! И ты, на вечно, останешься с этим чудовищным пятном на репутации. Ты слышишь?!

Капитан хочет найти моего папеньку и брата!

Я, как будто, обрела крылья. Такая радость овладела мной, что я уже забыла о пистолете у своего виска, и погрузилась в мечты.

Между тем мой пленитель занервничал, словно уловив мою не здоровую эйфорию. Я улыбалась. Кирилл, не скрывая недоумения, уставился на меня. Обескураженный бандит, ослабил хватку, желая заглянуть мне в лицо и увидеть самому то, что так удивило капитана. Он убрал пистолет, попытался меня развернуть. Я с силой его толкнула, и сама по инерции салилась в воду. Кирилл подхватил пистолет, грохнул выстрел…

Ледяная вода обняла меня, и обожгла кожу. Через секунду Кирилл поспешно помог мне выбраться из воды. Бандита не было видно. Ледяная вода потоками стекала по моей одежде. Ессенский быстро высвободил меня из платка, и накинул прямо мне на голову свое пальто. Я дрожала все телом, то ли от холода, то ли от пережитого страха. Ноги подкашивались.

– Клянусь шпагой, мне пора приобретать одежду в двух экземплярах, – пошутил он.

Я бы тоже посмеялась, если бы зубы так отчаянно не стучали.

– К…кто ..эт..то ..б..был?

– Да, так. Старый враг. Лучше бы нам поскорее вернуться в ваш домик, иначе вы опять заболеете. Да и я тоже… заболею…

Я суетливо собрала свои вещи, капитан придерживал меня.

– П..почему вы следили з…за мной? – спросила я.

– Я вернулся поговорить, увидел, как вы уходите, и пошел следом. Я не следил, просто хотел вас догнать. Был уверен, что здесь нам удастся поговорить без посторонних…

Неожиданно мои ноги подкосились. Силы оставили меня, все же я едва окрепла после болезни.

Капитан издал нечленораздельный звук, подхватывая меня. Но мое тело отказывалось подчиняться, и безвольно оседало на землю.

Ессенскому ничего не оставалось, как поднять меня на руки.

– Ну что же, вы, Анна Петровна! Ну, мне везет! – бормотал он, решив, что я сознание потеряла.

– Я могу сама, – отозвалась я, упираясь в его грудь коленями  и руками со всех сил. Капитан даже мышцы не напряг, зато мои руки вдруг стали свинцовыми.

– Я не сомневаюсь, Аннушка, что вы у нас самостоятельная, – приговаривал капитан, шествуя со своей ношей по узкой тропинке, сквозь пролесок, – а вот скажите мне Аня, на кого из своих родственников вы похожи? Ведь Николай, и матушка ваша оба темноволосые. Батюшка вообще лысый. А у вас глаза  голубые, волосы белокурые…

– Это от бабушки все, – сквозь дрему отозвалась я, не в силах век разомкнуть, – и характер тоже ее. Дедушка в порыве ревности убил ее, такая она была красавица. А я всего лишь жалкая копия…

– Ну почему же жалкая?

– Не спорьте…

– Царство небесное…

– Фионе Николаевне Матвеевой.

5

Закутанная в несколько одеял, с кружкой, полной горячего отвара в руках, я, наконец, приготовилась выслушать историю капитана.

– Должен признаться, что увез вас тогда с Главной площади не зря, – начал он, – дело в том, что я с вашим папенькой был в дружеских отношениях, как и с братцем вашем, Николаем. И когда их схватили, я должен удостовериться, что вы меня не узнаете, ведь допроса у Белова вам было не избежать. Ваш батюшка намекал, что вам угрожает опасность. Но настоящая  опасность угрожает вам теперь, когда мой брат узнал, что только вы способны помочь мне узнать, где ваш отец.

– А зачем он вам?

– Мне нужен и Петр Николаевич, и Николай. Только они смогут доказать мою невиновность в жутком преступлении, в котором меня обвиняют.

– В каком?

– Я не могу сказать вам всего, Анна Петровна. Это поставит вас в еще большее опасное положение. Как вы думаете, почему только ваш папенька, да брат исчезли?

– Вы, правда,  думаете, что папа жив?

– Безусловно. Он передал мне кое-что, для  вас, прежде чем исчез с моего поля зрения, – с этими словами Кирилл передал мне конверт.

При виде мятого, затертого конверта, со следами крови давно высохшей, все события того жуткого дня  навалились на меня.

Руки слегка дрожали, но письмо я вскрыла довольно проворно. Наконец, освободив бумагу от конверта, я узнала размашистый почерк отца.

«Аннушка, солнышко мое. Я не знаю, ценой, каких бед это письмо добралось до тебя и что тебе пришлось пережить. Но, надеюсь, ты найдешь в себе силы приехать ко мне, подальше от этого безумия, что творится в столице. Мне сообщили о том, что усадьбу нашу сожгли, и моя горячо любимая Наталья Сергеевна, наверняка недомогает. Но ты постарайся внушить ей, что вам здесь, со мной и Николаем будет безопаснее. Я искренне надеюсь, что царь не тронет вас.

Придется  объяснять все намеками. В нашей усадьбе, той самой, от которой осталось пепелище, есть подвал. За кладовой, налево. Остальное поймешь, забравшись туда. Не спеши, дочка, не привлекай к себе внимание. Делай все спокойно, один не верный шаг и тебя могут посадить в тюрьму. На долго.

И последнее, ничего не говори Фомину. Ни в коем случае не доверяй Фомину!