Мой капитан

– Спасибо вам, Кирилл Александрович, за то, что вы помогли мне тогда, – произнесла я, – хотя я не знаю, зачем вы сделали это?.. – сменив тональность, заговорила во мне подозрительность.

– Могу я, наконец, войти? – ответил он.

Я опять выругала себя, и предложила гостю стул.

– Вы чрезвычайно любезны, барышня, – усмехнулся он, усаживаясь.

– В прилично обществе о своих визитах сообщают заранее… – сказала я, присаживаясь напротив.

Он хмыкнул. Что ж, он прав. Я больше к тому обществу не отношусь.

– Ваша строгая смотрительница в очень грубой форме запретила мне являться. Слышал, вы похоронили матушку. Мне очень жаль.

Я взглянула на капитана, ком сковал горло. Но слезам навернуться я не позволила.

Кирилл встретил мой взгляд и как-то ободряюще кивнул.

– Зачем вы приехали?

Мне натерпелось, чтобы он ушел. С ним рядом я чувствовала себя еще более слабой и беззащитной.

– Ну, в первую очередь, я бы хотел вернуть свой мундир.

Я вспыхнула, и проворно подала капитану его вещь.

Тот удивленно вскинул брови.

– Вообще-то я пошутил.

Я молча положила сюртук перед ним.

– Вы значит такая, да? Принципиальная?

Я посмотрела на Ессенского долгим серьезным взглядом.

– Что вам нужно, капитан? Как видите, я занята.

– Не очень-то любезно, Анна Петровна. Вам так не кажется? В любом случае ваша принципиальность мне на руку. Я пришел поговорить о возврате долга. Услуга за услугу, так сказать.

Мой взгляд красноречиво холодел. Но я молча слушала его излияния.

– Вы, я вижу, сегодня настроены более спокойно, чем обычно. Что ж, это к лучшему…

Дверь в домик вновь распахнулась, и вбежала Маша. Она тяжело дышала, явно сделала приличную пробежку.

– Что вы делаете здесь, капитан?! – воскликнула она, испепеляя Кирилла взглядом, – я же сказала вам, что барышня только переболели, и не принимают гостей!

Капитан смущенно поднялся.

– Как вы смели нарушить уединение барышни?! Они перенесли жуткую трагедию!  А вы явились со своими обвинениями! Убирайтесь! Немедля!

Капитан усмехнулся и оглянулся на меня. Я молчала. Я не знала, что сказать.

На Машин крик явился Паша. Прямиком с лошади, он прибежал в домик. В этот момент со стороны деревни послышался топот нескольких десятков ног. Я оглянулась в окно, и увидела разъяренную толпу крестьян, что спешила к домику.

– Кирилл, прошу вас, идите, – поспешно прошептала я, оттесняя его к двери, – вы знаете, где я, приезжайте в другой раз, иначе толпа разорвет вас на куски…

– Я не боюсь, – сообщил он.

Крик Маши, и бас Павлуши заглушили его дальнейшую речь.

– Н будьте глупцом, капитан, и выслушайте меня хоть раз!

Капитан кинул быстрый взгляд в оконце, кивнул, и, водрузив на голову шляпу, вышел на улицу. Я не стала провожать его, но слышала, как он пришпорил своего коня и тот рванулся с места.

После этой неожиданной атаки не капитана, я по-другому смотрела на крестьян, да и на Машу с Павлушей. Они полностью взяли на себя заботу обо мне. И это мне казалось очень странным. Они по собственному желанию помогали мне.

Однажды вечером, когда Маша уже испекла хлеб и накрывала на стол, я попыталась, было, ей помочь. Но она, довольно однозначно обратила все мои попытки в пыль.

– Маша! – удивилась я, – Почему  ты все еще прислуживаешь мне? Я ведь не настаиваю на этом. Ты свободна, как ветер.

Девушка кинула на меня обиженный взгляд.

– Слышь, Пашка, чего барышня то говорит?

Сонный мужчина протер глаза.

– Нет…

– Она отпускает нас! – при этих словах Маша рассмеялась, – Вы не можете отпустить нас, Анна Петровна. Теперь мы ваша семья, пока ваш папенька с братцем не найдутся.

Я взглянула на Машу, и удивилась ее уверенности, что мои родственники сами собой возникнут из неоткуда. Я должна найти их сама!

– А ведь ты права, Машенька, – сказала я.

– Что это вы задумали, барышня? Не нравится мне этот ваш взгляд…

Но я уже Машу не слышала. Надо узнать, куда именно сослал их царь. Я найду их, найду.

На следующее утро, когда Маша с Пашей готовились к завтраку, я ускользнула из дома. В надежде постирать кое-что из одежды в лесном озере. Стояла теплая, ясная погода. Кое-где виднелись проталины.

Я стыдилась просить Машу стирать мои вещи. Ее руки и так были в жутком состоянии, из-за того, что она то и дело что-то мыла, стирала на морозе. И еще так часто у нее болела спина. Я видела, как она морщится от боли. Но Маша ни разу не пожаловалась.

Я тщательно обмоталась пуховым платком на крестьянский манер, покрыла волосы, а концы платка, скрестив на груди, завязала на спине. Теплая, шерстяная юбка от холода не спасает, зато валенки свою службу держат. Я побрела в сторону пролеска, прижимая к себе узелок с пожитками. Периодически оглядывалась, не преследует ли меня Мария.

Когда меня скрыл собой лесок, я позволила себе расслабиться, и предаться грустным мыслям. Горькая обида овладела мной. Ведь уже месяц как от Антона нет ни весточки. И мне вдруг показалось, что мой возлюбленный позарился на мое наследство, а не на меня. Мне, конечно, было обидно, но большого значения этому я не предавала. В конце концов, Антон – последний человек, которого я бы хотела видеть сейчас. По всей видимости, он был посвящен в планы папеньки и не сказал мне ни слова.

Спустя  некоторое время, я достигла озера, и остановилась отдышаться. Ясное небо блестело и переливалось, будто умывшись недавними слезами – сильным снегопадом. Я тщательно осмотрела все вокруг, будто в последний раз. Мокрые, голые деревья. Комья талого снега устало стекали по их стволам и ветвям. Сосны, красавицы, раскинув свои вечно зеленые юбки, предстали во всей красе. И озеро. Его блестящая поверхность уже успела растаять, и весело переливалось на солнце.