Весенний подарок ведьм

Ярмарка меня порадовала. Яркие шатры магазинчиков выставили прямо на главной прощади, всего в двух кварталах от Маграца. Туда мы и отправились под охраной четырех солдат. Я, действительно, была благодарна прожектёру за такой подарок. Во-первых, мне удалось поговорить с разными торговцами и подслушать их разговоры. Я стала примерно понимать, какие дороги и куда ведут от Леоссона, и главное, как до них добраться по городу. Я составила представление, какие в Леоссоне районы, и где лучше укрываться. Во-вторых, я снова утаила немного монет из выданных мне на покупки. А сами покупки я сделала практичными, осторожно приобретя несколько вещей, которые, будем надеяться, мне скоро пригодятся.

И, наконец, третье. Осмотреть всю ярмарку за один день у нас не получилось. Назавтра, когда солдаты расслабились, а сам прожектёр отвлекся на гимнастку в облегающем трико, мне удалось пробраться сквозь завесу полотен в лавке с тканями, выйти сбоку и убежать в лабиринт домов. Бегала я недолго и вскоре вернулась к площади. Ковыляя и охая я махала рукой прожектёру, и едва он подбежал с перекошенным от злости лицом, набросилась на него с обвинениями: — Так-то вы следите за важной дамой? А если бы я от них не сбежала? Думаете, легко мне в моем-то возрасте от разбойников отбиваться?

Полюбовавшись на вытянувшиеся лица моих сопровождающих я рассказала не очень складную, но эмоциональную сказку о том, что некие личности собирались меня куда-то уволочь, и хорошо, что мне удалось подобрать камень и стукнуть одного из них, а второй испугался и убежал сам.

Прогулку по ярмарке тут же свернули, по соседним кварталам долго бегала стража, а я перебирала покупки и новые сведения. Пожалуй, месяц придется выждать. Сейчас они будут начеку. Да и холодновато еще, вдруг придется в лесу ночевать.

Глава 5. Неприметный тупичок

Удачный случай представился через три недели. Мне выдали задание сделать артефакт для городского дома одного из придворных. Тот собирал званый вечер и хотел поразить леоссийскую аристократию поющей люстрой. Точнее, свистящей, но не будем лишать их радости, пусть будет поющей. Чтоб установить ряд звучащих артефактов на монструозное сооружение меня препроводили в дом расфуфыренного барона, благо, особняк был совсем рядом.

Улизнуть через дверь для прислуги, пока и обитатели дома, и охрана любовались на переливающуюся "певицу" под потолком, не составило труда.

Петляя как заяц, я свернула в тупичок за неприметным проемом между домами. В этот невзрачный дворик выходили глухие стены. Я нашла его, когда сбежала на ярмарке, отговорившись похищением.

Спрятавшись за огромной дождевой бочкой, я стянула юбку с рубахой. Нет, я не осталась голышом — утром под одежду старухи я поддела белую блузу и голубую юбку, приличные для молоденьких горожанок. Вынув из сумки мешок я затолкала туда одежду старухи и саму сумку. И последнее: выпустить из прически несколько прядей, как здесь носят незамужние девушки.

Я почти вышла из-за бочки, когда вспомнила о главном. Положив пальцы на запястье, я разорвала нити магии, возвращая себе облик юной девушки. Вот теперь можно. Протиснувшись в щель между двумя домами я оказалась на улице, где ехала карета и шли две парочки. Я закинула мешок на плечо и тоже пошла спокойно. Вместе с остальными я с удивлением рассматривала суетящихся и кричащих солдат. Мимо меня пробегали, скакали галопом, к одной пожилой женщине подскочили и тряхнули ее за плечи. С криком "не та" солдат едва не уронил ее на мостовую.

Готовясь к побегу, я долго думала, что делать после того, как я скроюсь от стражей. У меня лишь несколько серебряных монет и медяков. Этого не хватит, чтоб доехать до севера. Кроме того, сама я горы не пройду. Лучше всего пробираться через юг, где пролив отделяет Леосс от соседей, небольшого бедного королевства Чарун, которое живет лишь за счет города-порта Чарпан. Туда заходят шалпийские суда, но и леоссцы тоже плавают. Можно заплатить рыбацкому судну, который доставит меня в Чарпан, а там ждать шаплийских судов и найти доброго капитана, который вернет на родину похищенную магичку.

Итак, юг. Но у меня не хватит денег, чтоб добраться до южной границы. И главное, путешествовать в виде молодой женщины небезопасно, а надевать личиную старухи мне нельзя, пока не отъеду от столицы подальше. Поэтому еще на ярмарке я внимательно слушала, где останавливаются обозы торговцев, и теперь направилась в ту сторону.

Когда солнце покатилось к закату, я дошла до предместий Леоссона и выбрала постоялый двор, где толклись селянские телеги и слышались женские и детские голоса. За серебрянную монету мне полагалась комната и ужин.

Сидя в зале, я прислушивалась к разговорам по сторонам. На меня недоуменно поглядвали — видно, девушки и в Леоссе в одиночку не сидели в тавернах, но особо не пялились. Наверно, это считается не очень приличным, но не смертельно.

Пара на другом конце стола едет к океану. Они спорили, стоит купить место на баркасе и спуститься по реке, на которой стоит Леоссон, или пристроиться к крестьянам в обоз. Порешили, что поищут место в обозе, а если обоза не найдется, тогда по реке, хоть и дороже.

Шумная семья с четырьмя детьми за соседним столом возвращается домой, на север. Они жалеют, что старшая дочь отказалась ехать с ними в столицу — мол, муж не отпустит, а сама на самом-то деле не хочет уезжать от мужа через месяц после свадьбы. "А кто за детьми присмотрит? Ишь, отбилась от семьи." — сетовала дородная женщина. Я могла бы напроситься к ним нянькой за провоз и еду, но через горы я не переберусь. Нет, все-таки юг.

Я растягивала ужин, чтоб семьи вокруг меня поменялись, и, наконец, дождалась пожилой пары, где жена страдала от подагры. Пара направлялась на юг, хоть и не до самой границы, но хоть что-то. Выглядели они не по-столичному, не богато, но и небедно. Наверно, возвращаются домой. Я взяла тарелку с кружкой и подсела к ним: — Извините, можно к вам? — и опасливо осмотрелась по сторонам. — Ты с севера, что ли? И что ж одна едешь? Зовут-то как?

Я вздохнула: — Маршия. Ищу, где бы устроиться. Отец как умер, мачеха меня выгнала и деньги, отцом оставленные, забрала. Ей для своих дочек надо, а я, значит, не нужна. Родилась-то я на севере, но после отец недалеко отсюда жил. Думала в столице найти место, но больно дорого тут, и люди злые.

Будто в подтверждение моих слов в таверну ворвались солдаты. Всех и каждого допрашивали, не видели ли старуху. Двое махали руками, будто просеивали воздух — пытались поймать человека, который под отводом глаз. Попался здоровый мужик, которого никто, кроме меня, раньше не замечал. Капрал наудачу махнул рукой и попал тому в глаз. Мужик свалился на пол и полез в карман. Капрал впился в него взглядом: — Маг, что ли? — Н-нет. Артефакт вот, к-контрабандой прислали. Не губите!

Капрал пнул его от досады и пошел махать руками дальше. Глянув на меня он прошелся взглядом явно не для того, чтоб выяснить, не та ли я старуха. Мои соседи по столу покачали головами: — Да, тяжко тебе одной. Чем зарабатывать будешь? — Я многое умею. А то и травки заварить могу для здоровья.

Пожилая женщина подалась вперед: — А от боли в колене травки можешь?

Я наморщила лоб, вспоминая, чему учили на травоведении. Да, помню. Кивнула: — Только в травную лавку зайти надо.

Названий трав по-леосски я не знала, но как-нибудь по виду разберу. — Здесь есть одна недалеко. Если сделаешь нам настойку какую или притирки, возьмем тебя с собой. Место в повозке у нас есть, если не прочь на тюках ехать. Мы про товар сговорились, как утром его привезут, так сразу и за ворота. Если ты доела, идем в за травами.

По дороге они представились и рассказали, что держат лавку в Юргене — портовом городе на полдороги от столицы до южной границы. В лавке остался сын, он уже взрослый, пора дело перенимать, еще года два-три, и оставят лавку ему, а сами на покой. Жену бы ему хорошую найти, тогда можно с легким сердцем оставить дело.

За разговорами мы дошли до чайной лавки, где продавались разные травы. Я с порога увидела все три растения, которые нужны для сбора. Рискованно, но я сделаю притирку с каплей магии, чтоб наверняка помогло. Южане купили указанные веники, а я выложила одну из оставшихся монет и выбрала еще пять штук — пойдут на микстуры от жара, от слабого живота и для скорого заживления ран. Самое что ни на есть ходовое в дороге. Прихватила несколько склянок, сколько оставалось от серебряного. Негусто, но это начало. Никогда не думала становиться травницей, но что ж делать.

Дархио, как представился новый знакомец, выпросил в кухне ступку и котелок кипятка. Они с Люсианой собирались наблюдать за всем приготовлением, но вскоре им надоело смотреть, как я толку зеленую труху, и они сели играть в штосс. Играли на поцелуи. Я искренне им позавидовала. Закончив с травой, я забрала котелок и ступку к себе в комнату, пообещав позже вернуть в кухню. Никому не надо знать, что я могу нагревать котелок. Я просидела полночи, но налила микстуры во все шесть пузырьков.

В академии студенты-магтефакторы фыркали, когда я ходила на классы травников. Варить микстуры из природного материала считалось делом деревенских бабок, а не настоящего просвещенного мага. Мне же было интересно узнавать новое, мало ли, что пригодится. Что бы делали мои сокурсники, если б попали в Леосс с несколькими монетами в кармане? Так и работали бы на правителя Леосса с кандалами на ногах?

Утром Люсиана постучалась ко мне в комнату. — Маршия, деточка, помогло! Совсем-совсем не болит!

Пожилая женщина прошлась танцующей походкой. — Ты чудо, девочка, просто чудо!

Я улыбалась, и не только потому что заработала на бесплатный проезд до Юргена.

* * *

За четыре дня дороги я продала три склянки и заработала три серебряных. Юрген мне не понравился: шумный портовый город, где полно развязных и пьяных моряков, да и работники порта от них не отстают. К счастью, лавка Дархио и Люсианы была на другой стороне города. Мы проехали через демонскую толчею главной улицы и свернули в кварталы потише.

Добрая чета предложила мне переночевать у них, прежде чем искать работу и комнату. Лео, их сын, худощавый грустный юноша, мне понравился. Я помогла расположить в лавке новые товары и перекинулась с ним парой слов. Наверно, мы могли бы стать друзьями, если бы я здесь осталась. Но мне нужно узнать, сколько стоит проезд до Чарпана, быстро заработать эти деньги, и найти баркас.

Я принялась осторожно выспрашивать Лео. — Ты хочешь уехать в Чарпан на рыбацком или торговом судне, — догадался он.

Мне оставалось лишь кивнуть. Юноша вздохнул: — Это очень опасно. Редкий моряк устоит перед соблазном. Ты молодая, одинокая… — А если я переоденусь в старушку? Я умею накладывать краски на лицо так, что никто и не узнает. — Тогда тебя просто обдерут и выкинут на борт. Поверь, я здесь родился, я видел всякое. Если бы у тебя оставалась известная в городе семья, или ты путешествовала бы с мужчиной, другое дело.

Я улыбнулась: — Ты тоже хочешь в Чарпан? — Что ты. Я здесь родился, здесь и умру.

Пожалуй, я смогу заработать на проезд для двоих, и назад для молодого человека тоже. Я беспечно пожала плечами: — Жизнь длинная, почему бы не посмотреть другие места? — Не для меня. Даже не знаю, почему я тебе это рассказываю, ты добрая и милая. Моим родителям я не говорил, и пусть не узнают подольше, пусть еще несколько месяцев проживут спокойно. Лекарь сказал, что мне осталось не больше полугода, а верней месяца четыре. — Что? Почему? Неужели тебя нельзя вылечить? А может, маги в Шалпее могли бы?

Он покачал головой: — Нет, нельзя сделать ничего. Прошу, не говори никому.

Лео вышел из комнаты, я отправилась на чердак, где мне выделили место, и расплакалась. Почему, почему нельзя помочь хорошим людям?

Я нашла чайную лавку с травами и предложила свои услуги по варке настоек. Меня попросили подождать. Через четверть часа в лавку ввалилась неопрятная женщина лет тридцати в запятнанном переднике и с ней пожеванный жизнью человек с неприятными бегающими глазками. Мне сообщили, что места травников в Юргене заняты, и если я, такая прыткая, хочу остаться целой и невредимой, лучше мне убираться из Юргена подобру-поздорову.

Я собиралась переодеться и сменить личину, чтобы остаться в городе и попытать счастья в других работах, но, по счастью, не успела. По улице мимо меня проехала кавалькада солдат, и среди них четверо из тех, кто был в отряде лазутчиков, и хорошо знал меня-старуху. Стало ясно, что из Юргена нужно уходить. Вот только куда…

Я поговорила с Лео, признавшись в провале травничьей затеи. Парень задумался. — Вдоль тракта, ведущего на восток, к горам, есть много селений, и чем дальше, тем меньше туда доезжают люди. Наверняка где-нибудь травница сгодится. Но путешествовать девушке в одиночку… — Лео покачал головой. — Ты можешь переодеться для дороги, но жить с красками на лице ты не сможешь, и вблизи все равно распознают.

Я не могла ему признаться, что мою личину не распознают даже стоя вплотную, поэтому убедила парня, что мне главное выехать из Юргена без приключений, а дальше я что-нибудь придумаю. Может, найду место компаньонки в одном из небольших городков.

Два дня я помогала в лавке, пока Лео спрашивал надежных знакомцев, не едет ли кто-нибудь на восток до Марча, небольшого городка на тракте.

Я дала ему список трав, а чему не знала название, то нарисовала, и в последний день сварила две большие склянки зелья. Магии я не пожалела. — Синее придаст силы, а белесое снимет боль.

Юноша присмотрелся к склянкам: — Это не простые зелья. — Я промолчала. — Ты не из Леосса. — И на это мне нечего было сказать. — Маршия, будь осторожна. Я тебе очень благодарен, но больше так не делай. Я не знаю, откуда ты, но вернись домой живой и здоровой.

Я попрощалась с Дархио и Люсианой, а Лео проводил меня до повозок, с которыми его приятель ехал на восток. Молодой человек сговорился, что меня отвезут до Марча. При расставании я едва сдерживала слезы. Почему жизнь так несправедлива?

Глава 6. Зовите меня ведьмой

В Марче я нашла глухой переулок, и на улицы вновь вышла бойкая старушка. В этот раз я была осторожнее и в чайной лавке узнала, есть ли в городе травники: — Есть, отчего ж не быть, через два квартала сидит тетка Кароция. — продавец усмехнулся. — Варит бурду всякую. Что ее настои, что вода, все одно. Но попробуй кто клиентов перебить, придут ее братья и так отделают… Так что, если вам настой нужен, лучше сами сделайте, я могу по секрету рецептики шепнуть.

Я хмыкнула: — Рецептики я и сама могу. Может, знаете, где травница нужна? — я задумчиво поиграла парой медяков. — Есть дальнее селение, почти у гор. После него уже все, пустая земля до самых рудников. Там травница померла полгода уж как. Обещают и дом хороший, и платить будут исправно, только далеко, не всякий обоз туда доедет. Хотя живут хорошо, ничего не скажу. Земля богато родит, и договор у них с Короной имеется, что часть урожая поставляют в рудники, тамошних кормить. Корона хорошо платит. Но уж слишком место глухое. — Так мне громкого и не надо. Большое поселение? Как называется? — Стрежч. Под сотню дворов будет. Но туда редко обозы ходят. Только осенью за урожаем едут, а так нет. Поспрашивай, может, и найдешь кого.

Я скупила дюжину метелок из трав и поспешила назад, на окраину, где обоз из Юргена сгружал мешки.

Мне повезло — знакомец Лео еще не уехал. До Стрежча он меня довезти не мог, но из поселения, куда он едет, до Стрежча два дня пешком. Тут он осмотрел меня и задумался. Я пожала плечами: — Два так два. Ты не смотри, я старуха крепкая. — Ну садись тогда, бабушка, довезу. Ехать будем медленно, тут холмы начинаются, а завтра предгорья, дорога крутая. В Стрежч когда пойдешь, там еще круче. Само поселение в долине, но вокруг почти что горы. Возы из рудников другой дорогой идут, южнее, через Стрежч им не пройти. — А как же урожай оттуда вывозят? — Тяжело вывозят, по две лошади на телегу, но что уж делать. Земля там хорошая, и зерно, и овощи — все отменного качества.

Меня устроили на тюках с тканями, позаботившись, чтоб было мягко и удобно. Сверху натянули полог от дождя и солнца. Хорошие люди. Оставлю им склянку для заживления ран поверх серебряного.

* * *

В поселении, названия которого я даже не узнала, я переночевала на постоялом дворе. Цены здесь отличались от столичных. За стол и комнатушку с меня взяли всего половину серебряного, но и выглядела комнатка так, что я не удержалась и прошлась магической волной, вытравливая живность. До утра мелкие твари сюда больше не сунутся.

На следующий день я купила баклажку воды, хлеб и полкруга колбасы, упаковала в мешок, повесила через плечо сумку с вещами, и вышла в путь. Тракт, хоть и редко по нему ездили в ту сторону, был хорошо заметен, с дороги не сбиться. Выходила я медленно, чтоб не удивлялись резвости старухи, но отойдя от поселения, перешла на быстрый шаг. Ночевать в лесу после гор было одно удовольствие. К середине следующего дня лес закончился и потянулись поля. К вечеру показались первые дома.

И правда, глухое место. Стоило одному селянину меня увидеть, как вокруг забегали, зашушукались, и скоро собралась толпа. — Здравствуйте, люди добрые. Я слышала, вам травница нужна.

Поднялся такой гомон, будто им пообещали по золотому на каждого. Мальчишки наперегонки побежали предупредить старосту, а меня, окружив для верности, повели к его дому.

Сговорились мы быстро. У старосты как раз внук животом маялся. Я достала одну из оставшихся склянок, и староста — смелый человек! — нацедил ложку мальчишке. Через пять минут тот уже улыбался. — От-те на-а! — протянул староста. — Так даже Паулия не умела. Да ты, никак, ведьма!

Толпа развеселилась. — Как звать? — Да так и зови, Ведьмой. — О дает бабка. Ты только смотри, не помри, ты нам тут долго нужна будешь. — Не бойтесь, я еще вас всех переживу, — приняла я игру. Поселяне загоготали и со старостой во главе повели меня показывать дом.

Место было прекрасным, у самого леса с тропками, уходящими в чащу. Если личина вдруг спадет, будет, куда бежать.

Мне показали, где ближний колодец и притащили воды, чтоб я не перетрудилась с дороги. Две молодухи принесли два пирожка, кусок сыра с хлебом и кувшинчик молока. На вечер хватит, а завтра буду договариваться.

Утром я осмотрела хозяйство. От предшественницы мне осталась хорошо устроенная кухня со всеми горшками и кастрюлями и для готовки, и для травницких дел. Селяне не растащили, значит, поселение сытое и к воровству не приученное.

В кухне нашелся странный железный ящик без замка. Открыв его, я обнаружила книгу, написанную от руки — сборник рецептов Паулии. Травница оберегала бумагу от мышей. Первые страницы были просто подарком — рисунки трав, простые, но узнаваемые, с леосскими подписями. Дальше шли рецепты: перечисление ингредиентов, способы обработки и какие-то странные указания: звездочки одна или две, штришки, загогулины… Я нашла несколько знакомых настоек и внезапно поняла, что эти указания — плетения чар. Паулина была магичкой. Наверняка, в поселении знали о ее даре, но такая магичка самим нужна, поэтому скрывали от властей. Я все больше любила Стрежч. Потом соотнесу значки с известными мне рецептами и разберусь, что к чему.

В шкафу лежали смены постельного белья. Придется перестирать от затхлого запаха. Да, леди Амелия, простыни ты руками еще не стирала. Ну ничего, панталоны я полоскала в горном ручье, а тут в кадушке справлюсь.

Я обошла дом и нашла все, что нужно для жизни. Комнаты предстояло вычистить и вымыть, но жить можно уже сейчас. Вот только… ох как кляла я себя, что оставила готовку еды на тетушку Румт. Придется вспоминать уроки матушки.

Травницкий огород порядком зарос, но все, что нужно, выросло само. Сейчас поздняя весна, до зимы я не один раз травы соберу.

Я застыла посреди огорода. Да, до зимы. Я как-то само собой приняла, что ближайшие месяцы мне Леосс не покинуть, я не успею заработать достаточно, а там придется задержаться до следующего лета. Хоть зима здесь мягкая, морозы бывают редко, но отправляться в путь все равно не стоит. Кроме того, деньги в селе появляются осенью. Сейчас я буду травничать за еду и в долг. Если и перепадет монет, то на дорогу не скопить. Верней всего, мне придется остаться здесь на целый год, а то и на два.

Я тряхнула головой, прогоняя хандру. Я жива, я не в руках леосских властей, я на свободе. Дальше как-нибудь устроится.

* * *

Мне никогда не приходилось варить столько зелий и готовить столько притирок. Руки уставали от растирания трав и семян в ступке, и я постепенно перестала стесняться, понемногу используя магию. Магичить следовало осторожно, чтоб не слетела личина. Магии в Леосе немного, накапливается медленнее. Каждое утро я первым делом смотрела на руки — не пропали ли пятна, не стала ли кожа девичьей и гладкой.

Жизнь налаживалась. Похоже, Паулия была магичкой слабее меня, и не все рецепты могла осилить. Многое поселян удивляло. Обо мне прошла слава как о сильной и страшноватой ведьме.

Осенью стали приходить обозы с товаром, назад ехали с урожаем. Я купила несколько отрезов ситца и шерсти. Блузами из домотканого льна я уже обзавелась, но хотелось что-то привычнее, а на зиму еще и теплое. Хоть морозов здесь почти не бывало, все-таки сырая и прохладная погода требовала другой одежды. Сапог и ботинок нужного размера у торговцев не нашлось, но до холодов торговцы еще не раз приедут к нам за мешками муки и зерна, коробами овощей и связками сушеных трав. Я договорилась, что в следующий раз мне привезут обувь по ноге. На все это ушло порядком монет, но что же делать. И все-таки зиму я встретила хорошо одетая и с прибылью, которая приятно поблескивала в тайнике.

Прошли осенние дожди, зимняя хмарь, вновь зазеленели поля, выглянули ягоды, и улыбаясь летнему солнцу я осознала, что живу здесь целый год. Глухое место будто и проклятие мое приглушило. За этот год я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я что-то опрокинула или сломала. Селяне были не в обиде — что с бабки взять.

Я с сомнением пересчитала монеты. Моряки берут дорого. Может быть, и хватит на проезд, но если придется долго искать надежное судно, за стол и кров нужно платить. Скоро у поселян закончатся деньги, которые они согласны потратить, и я начну варить зелья в долг. Осенью выдвигаться не стоит — зимой судов гораздо меньше, а застрять до весны без работы в городе не хотелось бы. Ехать придется не в Юрген, а в городок поменьше, который южнее. В Юргене мне и в своем обличьи нельзя показываться, и как старухе. К югу есть бухта, там небольшой порт, если и стоит гарнизон, то тоже маленький, меньше шансов встретить солдат, которые знают меня-старуху в лицо.

Что делать, чтоб меня-старуху не бросили за борт, я так и не придумала.

Глава 7. Удачная покупка

"Каторжников везут! Каторжников везут!"

Мальчишки радовались хоть какому развлечению. Изредка через наше поселение проходили обозы с работниками, а вернее, рабами для рудников и каменоломен. Случалось, что завозили рабов на продажу. Я порывалась освободить какого-нибудь несчастного, но меня останавливало, что я ничего не знаю об этих людях. Я его куплю, а он меня прирежет ночью. Если бы привезли женщину, у меня не было бы сомнений, но наше селение располагалось в конце тракта, дальше два дня пустых и бесплодных земель, и начинаются Каменные горы, которые огибают Леосс с востока так же, как Грозовые горы с севера. По дороге к нам от побережья было довольно много поселений, и женщин выкупали до нас.

Но я все-таки и в этот раз пошла. На прощади у колодца стоял обоз с грязными и злыми людьми. Продавали троих, и один сразу привлек мое внимание. Староста осматривал его, и я удивилась — молодых и сильных забирали еще на побережье. Я подошла поближе, и до меня еле слышно долетел голос парня в потрепанной матросской куртке. Что-то знакомое почудилось в неверном леосском говоре. Староста приказал пленнику поднять голову.

Сердце куда-то ухнуло.

Я узнала Дэна сразу, несмотря на отросшую бороду, неровно обрезанные волосы и раздавшиеся плечи. Это был уже не тот нескладный тощий юноша. Дэн возмужал, и этот новый Дэн меня пугал. Но спокойно смотреть, как его везут в каменоломни, я не могла. Когда торговец сжал камень боли, я закусила губу, чтоб не закричать и не накинуться на гада с кулаками. В Шалпии эта дрянь давно запрещена, но леоссийцы используют для контроля над рабами. Противнувшись сквозь толпу, я принялась торговаться.

Пока мы с Дэном шли в мой дом, я мучительно решала, раскрыться или нет. Тому, прежнему Дэну я все рассказала бы сразу. Едва переступили бы порог, я бы закрыла двери и окна, разорвала бы поток магии от артефакта под кожей и предстала бы в своем собственном виде. Но посмотрев в лицо мужчины, который столько пережил, я засомневалась.

Что с тобой было, Дэн? Какие демоны привели тебя к леосским работорговцам? Каков ты теперь?

Я едва не рассмеялась, когда Дэн пообещал меня убить, но нам удалось договориться.

Прошло два года с тех пор, как мы попрощались на пороге его комнаты. А кажется, что все это было так давно, в прошлой жизни, когда я мечтала увидеть Дэна, но так, чтоб он не видел меня. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться.

* * *

Дэн решительно отказался от плана плыть в Чарпан — на леосское судно он больше не сядет, и не доверяет ни леосским морякам, ни леосским торговцам. Он коротко рассказал о захвате "Изабеллы", и я могла понять нежелание с ними связываться. Дэн был уверен, что мы сможем пройти через горы. Как можно идти, не зная троп? Но Дэн просил предоставить это ему.

Мы решили выходить через месяц. На проезд до Грозовых гор на севере страны у меня монет доставало, а если еще зельями по дороге приторговывать, можно и не экономить.

Мне не хотелось бросать поселян на произвол судьбы, и я наделала самых важных зелий впрок, оставив склянки и горшочки на видном месте. Стекло в поселении не варили. У Паулии был небольшой запас, и селяне были приучены возвращать ей опустевшие бутыльки, но что разбилось, заменить было нечем до новых обозов, поэтому еще прошлым летом я заказала местному гончару горшочки, смешала сажу с льняным маслом и нанесла надписи. В таких горшочках поменьше я раздавала снадобья страждущим, а теперь сделала большие впрок.

Такие же горшочки Дэн упаковал в поклажу. Доберемся до города, купим стеклянные пузырьки, разольем и станем обменивать в поселениях на припасы. Я взяла с собой самый маленький тигель, котелок и ступку. Весит это немало, но кто знает, на сколько затянется наше путешествие. Заработать продажей зелий там, где своих травниц нет, я всегда смогу.

Я собиралась неделю идти по лесам, обходясь парой кусков хлеба в день, потом пересесть в обоз, идущий в сторону Юргена, а там свернуть на север и позже обогнуть столицу. Дэну эти идеи показались неверными. Он предложил сразу идти на северо-восток, удаляясь от тракта, где можно встретить работорговцев, которые наверняка помнят "норовистого коня". Поселяне из Стрежча тоже могут попасться. Чем демон не шутит, вдруг кому-нибудь понадобится в Юрген или Марч. На полпути к Юргену Дэн видел еще один тракт, уходящий на север, вот на него нам и нужно выйти.

Я стала брать плату продуктами. Село не голодало, запасов хватало до следующего урожая, и отдать круг колбасы селянам было проще, чем осенью расчитываться монетами. Я отшучивалась, что новый раб много ест, но работает за двоих, а травы горазд хоть весь день перетирать. Чтоб удовлетворить любопытство поселян, мой бывший сокурсник копал на пустом месте у леса грядки. Я смотрела на него, вспоминала худого нескладного заучку, и только диву давалась.

Дэн ставил силки на кроликов и накоптил мяса на дорогу. — Откуда ты все это знаешь? — вырвалось у меня. — Спасибо Белому Демону, — ухмыльнулся Дэн и рассказал, как вся команда много месяцев жила на острове среди океана. Надеюсь, у меня-старушки был не очень глупый вид, когда я пораженно его слушала.

Мы забрали все вяленое мясо, которое осталось у меня с осени. Отлежавшись в погребе, обложенное местными пахучими травками мясо приобрело необычайный вкус. Тут уже Дэн удивился — таких травок в Шалпии не водилось. Знал бы он, что "престарелая ведьма" весь последний год осторожно вызнавала рецепты кушаний у местных кумушек, которые, конечно, были горазды почесать языками, но удивились бы интересу многоопытной старушки к тому, что каждая девка знает сызмальства. Вот и приходилось мне учиться кухарскому искусству исподволь, не возбуждая любопытства. Да, это был непростой год.

Когда Дэн перечислил, сколько всего придется взять с собой, я засомневалась, что смогу поднять хотя бы треть груза. — А я на что? — удивился Дэн. — Я твой раб или нет? — и весело улыбнулся.

Я убедилась, что новый Дэн стал жестче, но не злее. Решительнее, но не грубее. Изредка, когда приходилось с слову, он упоминал о странствиях в море, и удивлялась, откуда все это взялось в том невзрачном нескладном мальчишке, который провожал меня из комнаты в академии. Дэн поселился у меня внутри, там, где что-то сжималось каждый раз, когда он случайно касался моей руки — старой, морщинистой руки! — пока мы упаковывали провизию. Дэн заботился о бабке-сообщнице, а я кляла свою нерешительность каждый день, когда он видел меня в обличьи старухи-ведьмы.

Если Звезды будут добры, мы дойдем до Шалпии вместе, расстанемся навсегда, и он никогда не узнает, с кем был рядом в Леоссе.

* * *

Порошочек получился хорош. Я посыпала немного на зеленый лук во дворе соседской семьи и на ранний сорт капусты через два дома. Селяне овощей не моют, как я ни старалась объяснить. Что ж, сами виноваты.