Весенний подарок ведьм

Отважившись посмотреть на Дэна, я увидела его искреннее удивление. — Амелия, я все же думаю, тебе стоит остаться. Ты можешь уйти перед рассветом.

Вернувшись в кровать, Дэн уложил меня к себе на плечо. Напряжение спало, я расслабилась и уснула. Последней мыслью было, что Дэн прав. Уйди я сейчас, я чувствовала бы себя покинутой даже осознавая, что мы встретились всего-лишь на одну ночь.

Глава 7. У пристани

Утром я медленно собирала вещи в чемодан, оттягивая момент неизбежного. Наконец, я спустилась вниз и встала у входа, ожидая экипаж дяди. Я не могла удержаться и оглядывала толпу отъезжающих, и боясь, и желая увидеть своего первого мужчину, но Дэна не было. Наверно, это к счастью. Не хотелось бы краснеть на глазах других выпускников.

Дядя окликнул меня из подъехавшего экипажа, недовольный возница принял у меня чемодан, и я села внутрь. Дядя закрыл дверцу, и я почувствовала себя в ловушке. — Амелия, у меня есть кое-что для тебя. Надеюсь, ты не откажешься это надеть.

Лорд Гринпич открыл бархатную коробку. Внутри сверкнула вещица тонкой работы. Дядя вынул безделушку, и на моем запястье защелкнулся изящный браслет белого металла с вязью рун, пересыпанных синими камнями. Я на мгновение залюбовалась вещицей, но внутри росла тревога. Это непростой браслет, нет. Что задумал дядя?

Лорд Гринпич проговорил: — Дай мне руку.

Раньше, чем я осознала приказ, моя рука легла в его ладонь. Что? Что происходит? Я попыталась возмутиться — и не смогла! — Леди Амелия Перитиз, вы станете беспрекословно слушаться посланников Превысокого, а попав во дворец сделаете все, что скажут распорядители. Вы станете невестой Превысокого и выполните все, что положено невестам. Когда к вам подойдет лорд Кевлет, вы исполните его указания.

Внутри билась паника. Я не владею собой! Мои мысли свободны, но тело делает то, что приказывает браслет! Так вот почему Гринпич был так уверен, что несмотря на нежелание я сделаю все, что он задумал, и не стану протестовать.

А что он задумал? Кто такой лорд Кевлет? Но говорить по своему желанию я тоже не могла.

Когда мы подъехали на пристань, Гринпич вышел из кареты и подал мне руку. Против моей воли ноги понесли меня наружу.

Подлец довел меня до людей в старомодных парадных камзолах. В стороне уже стояла стайка радостных девушек. — Невеста леди Амелия Перитиз прибыла.

Посланник кивнул. — Великолепно. Последняя проверка метки, и леди Перитиз присоединится к нам на судне. Все уже готово к отплытию. Леди, позвольте вашу руку.

Я даже не пыталась сопротивляться, с мстительным удовольствием наблюдая, как распорядитель подносит артефакт к моей руке. Руна вспыхнула красным. Я покорно ждала, то есть, тело, управляемое браслетом, покорно ждало, а я смотрела, как на лице Гринпича проступает ярость. Он попытался прожечь меня взглядом, а я даже улыбнуться в ответ не могла. Распорядитель забормотал: — Кхм. Кхм. Странно. Погодите, лорд и леди, я возьму другой артефакт. Этот, должно быть, неисправен. — Он посмотрел за мою спину, но я не могла оглянуться. — О, Ваша Светлость, вы почтили нас присутствием? — Продолжайте, — послышался властный голос из-за спины.

Распорядитель вернулся с новым артефактом, руна вспыхнула красным, и распорядитель выпрямился, сделав официальное лицо: — Леди Амелия Перитиз, вы лишаетесь звания невесты Превысокого, как потерявшая чистоту.

Гринпич двинулся ко мне с выражением бешенства, и последнее, что я увидела — летящий в мою сторону кулак.

* * *

Я очнулась от того, что мое лицо протирали мокрой тряпицей, и услышала тот же голос: — Найдите ее дядю. Живо! — Он стоял здесь и… исчез? — Отвод глаз. Я тоже не заметил. — Ваша Светлость, она очнулась. — Благодарю вас, госпожа. Леди Перитиз, встаньте.

Тело отказывалось слушаться. Я продолжала лежать и смотреть на лорда в летах, который склонился надо мной, протянув руку. Если к нему обращаются Ваша Светлость, значит, это герцог Ривалт? Здесь? Я никогда не встречала владетелей нашей части Шалпии. Верней всего, это он.

— Помогите ей подняться.

Меня подняли и поставили на ноги. К счатью, мне оставили подвижность глаз, и я смогла осмотреться. Чемодан валялся в пыли — видимо, Гринпич попросту выкинул его из экипажа.

— Леди Перитиз, вы меня понимаете?

Я медленно закрыла и открыла глаза. Его Светлость оказался сообразительным. — Вы можете говорить?

Я повела глазами из стороны в сторону. Герцог задумался. — Магия?

Я вновь прикрыла глаза. — Заклятие?

Так, наблюдая за моими глазами и задавая вопросы, герцог дошел до некоего предмета, который есть на мне. Он крикнул кому-то рядом: — Леди посадить в мою карету, и срочно доставить в мой дом самого сильного магтефактора этого города. — Самый сильный магтефактор, лорд Перетиз, надолго уехал. — Перитиз? — герцог в удивлении глянул на меня. — Демоны. Доставьте мэтра Шулиса! Живее! И помогите леди дойти.

Я широко раскрыла глаза, привлекая внимание Его Светлости, и посмотрела на вещи. — Ах, да, прошу прощения, леди Перитиз. Жак, захвати чемодан.

* * *

Меня, как куклу, довели до гостинной в городском доме Ривалтов. Я никогда здесь не бывала — нетитулованных аристократов в такие места не приглашали. Сидела я ровно, как положено леди. Мне, было, предложили чай, но герцог покачал головой.

Когда прибыл мэтр, высокий сухой старик с подвижным лицом, герцог немедля указал на меня: — На леди предмет, который не дает ей двигаться и говорить по своей воле. Подозреваю, что настроен на выполнение приказов определенных людей. — Клятые демоны, — невежливо воскликнул маг. — Хотел бы я увидеть засранца, который сделал такое с юной девушкой. — Не выражайтесь, Шулис. Того лорда сейчас ищут. Вы можете ей помочь?

Не ответив герцогу (о, похоже, мэтр многое может себе позволить) маг провел руками вдоль моего тела. — Ага! попался!

Старик схватил меня за руку и одернул рукав, открыв браслет. На его лице проступил хищный исследовательский интерес. В академии я не раз наблюдала за магами, юными и не очень, когда они решали непростые задачи. — Так-так-так… Великолепно. Какая прекрасная разработка. Кто же это мог сделать? — Мы непременно выясним. Вы можете избавить леди от этой дряни?

Кажется, хладнокровие герцога дало трещину.

Мэтр накрыл браслет морщинистой рукой и что-то зашептал. Покачав головой, он попросил: — Дайте закаленный кинжал.

Вскоре принесли запрошенное, и он приложил кончик кинжала к браслету. Тот засветился синими всполохами. Браслет распался на две половины. Я с силой выдохнула и закашлялась. — Воды леди!

Выпив полстакана, я смогла говорить. — Благодарю вас, Ваше Сиятельство! Лорд Гринпич — наш дальний родственник. — Погодите, леди. Брансак! Кранд! Ко мне!

В присутствии этих господ я пересказала историю про внезапный статус невесты и то, что произошло в карете. Тему своего грехопадения я обошла, а мужчины тактично не спрашивали. Герцог позвал прислугу, дал указания, как меня устроить, и попрощавшись, удалился вместе с магом и подручными.

Часть II. Дэниэл

Глава 1. Черный экипаж

ДЭНИЭЛ

Не могу сказать, что я приехал в академию несведущим в любви, но и большого опыта у меня не было. Я не из тех, о ком мечтают девушки по ночам. Первая студентка упала в мои объятия, рыдая после разрыва с боевиком. Вторая — чтоб отомстить изменившему ей стихийнику. После они помирились, и девушка пожелала тайно нас чередовать, но я отказался от подобной чести. Третья заявилась ко мне поздно вечером и начала петь про мою интересность и изящные манеры, но моя интуиция зазвенела колоколом тревоги, и я выставил кокетку за дверь.

Почему я заинтересовал Мадлен, не знаю, но с ней мы встречались до конца учебы. Почти до конца. Она намекала, что не рассматривает нашу связь как нечто серьезное. Я в ответ дал понять, что не потерплю быть одним из многих. Мадлен приняла мое условие. Я знал, что в поисках покровителя она сопровождает некую дальнюю родственницу на городские празднества, и ничуть не удивился, когда она сообщила о расставании. Вероятно, Мадлен нашла того, кто обеспечит ее будущность, и согласно моей просьбе, не стала вальсировать одновременно с двумя. Это вызывало уважение, и я сделал ей дорогой подарок. Она не понимала всей ценности серег с диамантами, но даже когда кавалеры завалят Мадлен безделушками, серьги останутся достойными ее шкатулки. Я дам распоряжение поверенным отца справляться о ее делах время от времени, и если попадет в беду, негласно помочь.

Появление Амелии меня обескуражило. Я отказывался верить, что одна из лучших студенток этого года, талантливый магтефактор, дочь магтефактора первого класса, урожденная леди и весьма привлекательная девушка собирается провести со мной ночь, чтоб лишиться одного из достоинств благородных девиц.

Девственниц среди моих временных любовниц до сих пор не было.

Сначала мне показалось, что Амелия узнала про моего отца и решила состроить интригу, но вскоре я отбросил эту мысль. Девушка была искренна, к тому же, одна из лучших студенток курса, леди, дочь известного магтефактора… Нет, не стала бы она подстраивать ловушку.

Меня закрутило в противоречии. То, о чем просила меня Амелия, было против всех правил. Многие магички-горожанки заводили романы в расчете, что их магического дара и заработанных денег будет достаточно, чтоб искупить небольшой — для простолюдинок небольшой — недостаток. Но девушки благородного происхождения блюли себя строже. Я не должен был соглашаться. Но глядя на ее горящие глаза и решимость, я понимал, что откажись я, Амелия совершит какую-нибудь глупость. Я не верил, что она, как грозилась, пойдет в таверну, но постучаться к моим соседям по этажу с нее сталось бы. Я представил, что в нескольких шагах от меня, за стенкой, в одной из соседних комнат Амелия будет рыдать от боли, а назавтра — от унижения. Держать язык за зубами эти парни не стали бы. Я решился.

Меня поразило ее признание, что она вручает мне свою честь и женственность. Поразило и зацепило за живое.

Я дал день и ей, и себе. Засев в библиотеке, я взял несколько томов: "Наставление молодому мужу" для нужных сведений, "Правила добродетельной жены" и законы по матримониальным правам — для маскировки. Вокруг было еще несколько студентов, которые пользовались последним днем доступа к академическим сокровищам. Надеюсь, никто не видел меня за чтением советов о первой брачной ночи.

В книге нашлось полезное обезболивающее заклинание, более действенное для данного случая, чем всеобщее. Я слегка усовершенствовал его — как теоретик, работающий с тонкими потоками, я натренирован в ювелирных воздействиях там, где прочие маги бьют грубой силой по площадям. Но отрезать боль, лишая чувствительности всю часть тела, было бы неправильным в нашу единственную встречу.

Стекло в шкафу с редкими книгами показало, что из библиотеки я вышел с краснеющими ушами.

До вечера я гадал, решится девушка или нет. Хотелось бы верить, что она отказалась от безумия. Но все же я не пошел на праздник, принял ванну и сменил белье на кровати.

Поздно вечером Амелия постучалась в дверь, развеивая мои последние надежды. Глядя на смесь отчаянной смелости и хрупкости, я почувствовал, что у меня отказывает разум. С горящими глазами на бледном лице она отважно сделала шаг в комнату, дрожа от страха, и меня стало разрывать от желания укрыть, защитить от всех невзгод — и немедленно сделать ее своей.

С трудом взяв себя в руки я повел себя как нужно — для нее нужно. Одним демонам известно, чего мне стоило остановиться. К счастью, заклинание снятия боли сработало хорошо. Я чувствовал, как она содрогается от экстаза у меня в руках и мечтал о ледяной ванне.

Когда она уснула, я умирал от желания и злился на судьбу. Завтра мы разойдемся разными дорогами. А что, если… Нет, невозможно. Но все-таки…

Проводив ее под утро, я так и не смог уснуть. Я представил, как она просыпается в своей кровати, собирается, покидает академию в карете дяди… Наверно, ее сразу повезут на пристань, и последняя проверка покажет…

Демоны! Клятые демоны! Почему мы не подумали об этом сразу? Я, я не подумал! Что сделает ее дядя, когда узнает, что роль невесты больше не для нее? Что-то подсказывало мне, что Амелию не ждет ничего хорошего.

Был лишь один человек, к которому я мог обратиться за помощью. Я посмотрел на часы. Полшестого утра. Отец пришлет во второй половине дня черный экипаж — глупо светить гербами, когда я целый год скрывался под чужим именем. По традиции корабль с невестами отходит от причала в полдень. Девушки прибудут заранее.

Быстро одевшись и оставив вещи в комнате, я выскочил за ворота. Мой чемодан потом заберут. В миле от академии есть поселение, там встают с рассветом.

В первом же дворе мне продали коня. Когда я предложил за сельскую клячу двойную цену молодого животного, мужик не мешкая сгреб монеты и притащил старенькое седло. Через час взмыленный не хуже лошади я уже был в городском доме отца. Тот слегка удивился: — К чему спешка? Я только что приказал готовить экипаж. Жак! Передай на стоянку, что ехать не нужно. — Отец обернулся ко мне. — Что случилось? — Одной девушке нужна помощь.

Отец поднял бровь: — Тот артефакт, что тебе вживили, не сработал? — Что? Нет, не в этом дело! Ее отправляют как невесту Превысокому, но она не пройдет последнюю проверку.

Отец умел держать лицо, но сейчас я видел, что он едва сдерживает гнев: — И я полагаю, тому причиной ты? Ты, мой сын, позволил себе обесчестить невесту Превысокого? — Она настаивала. Она не хочет быть невестой.

Отец нахмурился: — Сядь и объясни.

Я быстро пересказал странности статуса Амелии.

Губы отца сжались в тонкую нить. Наконец, он произнес: — Я ожидал, что ты будешь вести себя как сын герцога Ривалта, владетеля этих земель. А не как мальчишка! — рявкнул он, потеряв терпение. — Как только ты узнал о подлоге, ты должен был меня известить! Да-да, подлоге и мошенничестве, которое произошло на моих землях! Ты должен был приехать еще вчера вместе с девушкой и предоставить мне разбираться с преступлением против Короны, а не бесчестить несчастную!

Мне было нечего ответить. Я сглупил. Я показал себя полным идиотом.

Отец вышел за дверь. — Подайте оба экипажа!

Вернувшись, он спросил: — Она знает, кто ты? — Нет. — Хоть здесь ты поступил правильно. Она сильный маг? — Одна из лучших студенток этого года и лучший магтефактор последних лет. — Я позабочусь о ее судьбе. Если понадобится, хорошо выдам замуж. Мы поедем на пристань в гербовом экипаже. Ты укажешь мне девушку, а после пересядешь в черную карету. Вы не будете встречаться. — Но почему?!

Отец посмотрел на меня как на несмышленыша: — Потому что одно дело — быть благодарной владетелю земель, который исполнил свой долг по отношению к подданным и Короне. Другое — отцу любовника. Ты сам не захочешь сажать ее в подобную клетку.

Я пристыженно кивнул.

* * *

Мы наблюдали за подъезжающими экипажами, из которых высаживались невесты. Две из них приехали по-старинке, в запряженных лошадьми расписанных вензелями каретах — старая аристократия цеплялась за последние бастионы. Мой отец, несмотря на древность рода, без сомнений перенимал новинки прогресса, хоть иногда и называл их по-старому.

Амелию привезли в магоходном экипаже. Дядя вышел первым, подал ей руку, и она спустилась на мостовую. Я указал на нее отцу и прилип к девушке взглядом. Что-то странное почудилось мне в ее движениях. Она смотрела прямо перед собой, хотя я помню ее живой и подвижной. Амелия шла не возмущаясь, не разговаривая. Может быть, ждет подходящего момента, чтоб поговорить с распорядителем? — Отец, я не узнаю ее, она сама не своя. — Волнуется? После того, что ты натворил, неудивительно. — Нет же, она, напротив, слишком спокойна, будто зачарована. Если бы я мог подойти и посмотреть на потоки… — Иди в черный экипаж. Я разберусь.

Я перешел, куда велели, и продолжал следить. У отца нет магии, но будем надеяться, он сможет понять, что происходит.

Только выволочка, которую он устроил мне утром, и строгий приказ не показываться Амелии на глаза, удержали меня, когда Гринпич ударил девушку. Куда делся мерзавец, я не заметил. Видимо, подлец использовал отвод глаз.

* * *

Я метался по своим покоям, когда вечером, наконец, пришел отец. — С леди Перитиз сняли подчиняющий браслет, она набирается сил. — Зачем ее дяде понадобилось пристраивать ее во дворец? — Сам не догадываешься? Это первое, о чем ты должен был подумать! Еще перед отъездом я дал указания задержать того, кто привезет девушку на пристань, но никто не знал ее в лицо, и Гринпича упустили. — Отвод глаз?

Отец кивнул. — Да, очень мощный. Он подготовился. Итак, Дэниэль, о чем ты должен был подумать, когда узнал, что девушку пытаются пристроить во дворец?

Я похолодел. — Заговор? — Разумеется. Находясь под чарами подчиняющего браслета она получила приказ следовать указаниям некоего лорда. — Но вы можете его арестовать? — Ты думаешь, он назвался бы девушке настоящим именем? Нет, главная зацепка — Гринпич. И если бы ты не сглупил, мы бы взяли его, когда он приехал за леди Перитиз к академии.

Взгляд отца был мне наказанием, но я знал, что этим не ограничится. — Ты разочаровал меня, Дэниэл. Будь ты старшим сыном, я бы задумался о передачи наследования среднему. Но ты, к счастью, младший. Поэтому ты отправишься с миссией в Баркео и Серонт. Тебе предстоит сбыть товар, договориться о других поставках, наладить связи с двумя торговыми домами и привезти новый груз. "Серебряная акула" уходит завтра. Может быть, ты поймешь, что такое ответственность. О женщинах тебе думать рано.

Отец ушел, но против его ожиданий я все равно думал о женщине. Одной. Вспоминая о словах отца, который обещал хорошо выдать ее замуж, я готов был рвать на себе волосы. Одна надежда — Амелия не из тех, кого можно выдать замуж силой. А если она согласится… что ж, я не могу оспаривать ее выбор. Но думать об этом было горько.

Вечером доставили чемодан из академии, и я провел полночи за укладкой вещей. Мы успели недолго поговорить с матушкой. Она не решилась упрекнуть отца за то, что тот отсылает меня, едва я вернулся домой, и лишь горестно всхлипывала, прощаясь у пристани.

Глава 2. Серебряная акула

"Серебряная акула" было небольшим судном, всего тридцать матросов, несколько офицеров, повар и лекарь. Я занял голову изучением торговых бумаг, выданных отцом, сводок, цен и сведений о будущих партнерах и конкурентах. Изредка я выходил на палубу, любовался на хлещущие по ветру паруса, порой что-то подправлял или чинил магией, но увы, с погодой я ничего сделать не смог.

На четвертый день плаванья налетел шторм. Судно кидало с волны на волну. Капитан приказал мне сидеть в каюте, но когда снаружи послышались истошные вопли, я не выдержал и выскочил на палубу, вцепившись в поручень. Пятеро матросов тянули за канат, еще одна группа возилась на носу. Над головой хлопал штормовой парус, и два матроса сидели, на рее, прижавшись к мачте. Мне махнули, приказывая вернуться в каюту, но судно подпрыгнуло на волне, ухнуло вниз, и поток воды залил палубу, стоящую дыбом. Где-то сбоку послышался треск. Кричали люди, судно мотнуло снова, и пятерых матросов несло мимо меня к бортам. Я успел схватить другой за конец и несколько раз перебросить его через поручень, за который держался сам. Канат натянулся, поручень затрещал и не выдержав, оторвался от переборки. Я полетел к борту вслед за ним, но судно уже выпрямлялось. Меня швыряло по палубе с матросами вместе, и мы помогли друг другу добраться до мачты, где обвязались тросом.

Шторм успокаивался, и по палубе стало возможным передвигаться без угрозы выпасть за борт. Вместо фок-мачты торчал обломок в половину высоты, штормовой парус тоже унесло. Но страшнее всего были потери в команде. Из тех пятерых матросов, которые цеплялись за канат, осталось трое — пока канат вырывал поручень, они успели ухватиться за борт. Море забрало матросов, которых я видел на рее, и тех, кто был на носу.

Мы вчетвером сидели в каюте капитана: я, старпом, кватермейстер и сам капитан. Он выставил четыре стакана толстого стекла и разлил Баркейский ром. — Мы потеряли десять человек, — проговорил капитан. — Дойти-то дойдем, но дольше будет. Понадобятся все руки, — он глянул на офицеров, и те кивнули. — Ваше Сиятельство, вас я не могу просить… — Нет-нет, я помогу всем, чем смогу. Вы понимаете, я необучен, но сделаю все, что в моих силах. — Дик, выбери матроса поспокойнее и приставь к Его Сиятельству. — Господин Ронсель, если я в команде, прошу вас, оставьте титулы. Зовите меня Дэн.

Мы допили ром и вышли за дверь. Капитан остался над списком из десяти имен. — Что же я Агнессе скажу… И Марсии… — бормотал он, наливая себе еще.

* * *

В Баркео мы пришли на две недели позже и встали на ремонт. Я снял комнату в гостинице и принялся приводить себя в порядок. Собравшись сбрить отросшую бороду я остановился: кожа под ней будет белая в контраст с обветренным лицом. Придется навестить цирюльню, чтоб привести новое украшение в порядок.

Со дня шторма я носил матросскую одежду, и теперь переодевался. Рубахи странно натянулись на плечах, а сюртук сел, будто форма на вернувшемся с летних каникул гимназисте: вроде и впору, но видно, что малец подрос.

Малец в зеркале и правда окреп. Ему совершенно не хотелось возвращаться в каюту, чтоб убивать время над бумагами.

Гостиницу мне посоветовал капитан, и он собирался остановиться здесь же. В зале у входа я крикнул прислугу и попросил передать записку господину Ронселю, после чего отправился в цирюльню и к партнерам отца.

Вечером в таверне я взял по кружке хорошего эля себе и капитану — излагать такого рода просьбы лучше не сразу. Выслушав меня, капитан проворчал: — Вы знаете, что со мной сделает Его Светлость, если с вами что-то случится? — Я обещаю быть осторожным. — Грегор с Дагом тоже были осторожны. И… эх.

Я махнул разносчице, и перед нами поставили еще по кружку. Глянув на меня поверх пены, Ронсель вздохнул: — Ведь не отвяжешься. — Нет. — На воде хоть держишься? — Получше ваших матросов. — Добро. Но в такой шторм, как был тогда, сидишь в каюте. Мне моя голова еще дорога. Понял?

Недели в Баркео хватило для ремонта, набора команды и пополнения запасов. Я занимался делами отца, договаривался с партнерами, изучал конкурентов, нашел новые товары, которые еще плохо знали у нас в Шалпии. Еще на второй день я заказал пару новых рубах и сюртук — и то, и другое чуть шире в плечах, чем мои мерки. Все было готово к отходу и сложено в чемодане в моей каюте. Едва ступив на борт "Серебряной акулы", я сменил сюртук на матросскую куртку.

Судьба хранила меня (и капитана Ронселя), сильных штормов больше не было. В Серонте мне вновь пришлось шить одежду. Ценное дерево, которое мы должны были загрузить в трюм, перехватили конкуренты, но я подкупил таможенника в порту, который сообщил мне, откуда пришел корабль наших недобросовестных партнеров. Капитан разворчался, что "будут еще матросы указывать, куда плыть Акуле", и расхохотался, увидев мое обиженное лицо: — Ваше Сиятельство, простите, не сдержался.

Я фыркнул, оценив морской юмор, и Ронсель принялся прокладывать новый путь.

* * *

Вместо двух месяцев наше путешествие заняло четыре. Еще из Баркео я отписал родителям, что мы задерживаемся, но все же матушка встретила меня слезами. Отец выслушал отчет и сдержано похвалил решение с деревом — я привез лучшее качество по меньшей цене. Пожав мне руку, он заметил: — Матушке не говори. — О чем? — О своей игре в матросов.

Я вспылил: — Ронсель успел доложить?! — Зачем мне Ронсель, — усмехнулся отец, — если я вижу мозоли и размер сюртука.