Глава Шарлотты

На обеде я втиснулась между Майей и Рэнд, которые склонились над очередной гигантской игрой в точки. Они выходили у Майи все более замысловатыми.

– Ну что ж, хорошие новости! – воскликнула я. – Меня взяли в танец миссис Атанаби в стиле шестидесятых для благотворительного концерта в марте. Ура!

– Ура! – сказала Майя, не поднимая головы. – Как здорово, Шарлотта!

– Ага, – отозвалась Рэнд. – Поздравляю.

– И Джун тоже выбрали.

– О, рада за нее. Мне нравится Джун. Она такая милая.

Рэнд обвела ряд клеточек, закрыв его своими инициалами, и посмотрела на Майю:

– Пятнадцать!

– Р-р-р! – Майя сжала зубы. Ей только что поставили брекеты, и теперь она все время смешно двигала ртом.

Я кинула в них ластиком.

– Видно, у вас страшно интересная партия, – саркастически заметила я.

– Ха-ха! – Майя наклонилась ко мне. – Так смешно, что я забыла посмеяться.

– Злобный стол на тебя смотрит, – сказала Рэнд.

– Что? – Мы с Майей обернулись посмотреть, куда она уставилась.

Но Саванна, Ксимена, Гретхен и Элли отвернулись, как только я посмотрела в их сторону.

– Готова поспорить, они тебя обсуждали! – Майя бросила на них свой самый сердитый взгляд сквозь очки в черной оправе.

– Прекрати, Майя!

– Почему? Мне все равно. Пусть они на меня посмотрят.

Она оскалила зубы и стала похожа на сумасшедшего хорька.

– Перестань на них пялиться! – прошептала я сквозь сжатые зубы.

– Ладно.

Она вернулась к своей гигантской игре в точки с Рэнд, а я сосредоточилась на равиоли. В какой-то момент я спиной почувствовала чей-то взгляд и быстро обернулась, чтобы еще раз посмотреть на стол Саванны. На этот раз Ксимена, Гретхен и Элли болтали, совершенно забыв обо мне. Но Саванна смотрела прямо на меня! И она не отвернулась, когда наши глаза встретились. Она продолжала смотреть на меня. А потом быстро показала мне язык и отвернулась! Так быстро, что никто и не заметил. Ну и детский сад, я просто не могла поверить!

И тогда я поняла свою ошибку! Когда Джун заняла третье место в танце, я думала, что оно должно было достаться Саванне, а не Джун. Но по мнению Саванны, ее место заняла вовсе не Джун, а я! «Шарлотта всегда в первых рядах», – сказала она.

Саванна обвиняла меня в том, что я захватила ее законное место в танце!

Как неуклюже мы стартовали

На следующий день обещали снегопад, и все только об этом и думали. Поговаривали, что часть уроков отменят, если все и правда будет так плохо, как обещали прогнозы. К счастью – потому что я совсем не хотела, чтобы наша первая репетиция пропала! – снег пошел только во второй половине дня и совсем не сильно. Так что, когда прозвенел звонок с последнего урока, я как можно быстрее помчалась в актовый зал. Учитывая грозное предупреждение миссис Атанаби насчет опозданий, я не удивилась, что Ксимена и Джун уже были там.

Мы поздоровались и стали переодеваться. Вначале мы чувствовали себя немного неловко. Мы никогда не общались втроем. Мы принадлежали к разным группам – своеобразные версии млекопитающих, рептилий и рыб. Мы с Джун встречались только на одном предмете. И, как я уже говорила, Ксимену я почти не знала. Наш самый долгий разговор – наверное, в декабре – произошел в классе мисс Рубин, когда Ксимена спросила меня, ни капли не смущаясь, не поменяюсь ли я с ней, чтобы она могла быть в паре с Саванной. Так моим партнером по проекту для научной ярмарки стал Римо, но это совсем другая история, и не особо интересная.

Чтобы скоротать время, мы стали разминаться и делать растяжки. Миссис Атанаби опаздывала уже почти на полчаса!

– Думаете, так будет всегда? – Ксимена сделала батман тандю. – Миссис Атанаби всегда опаздывает?

– Она никогда не приходит вовремя на театральные занятия, – покачала головой я.

– Правда? Этого я и боялась.

– Может, она просто застряла где-то из-за снегопада? – предположила Джун с некоторой надеждой в голосе. – Кажется, он все сильнее.

– Наверное, ей нужна собачья упряжка, – скривилась Ксимена.

– Ха-ха-ха! – засмеялась я.

Глупый смех.

Пожалуйста, боже, пожалуйста, пусть я не буду выглядеть идиоткой перед Ксименой Ван!

Дело в том, что в обществе Ксимены Ван я начинала страшно нервничать. Точно не знаю почему. Просто она такая классная, такая красивая – само совершенство! Как она повязывала шарфик, как на ней сидели джинсы, как она собирала волосы в аккуратный пучок – безупречна!

С тех пор как Ксимена пришла в школу Бичера в этом году, все хотели с ней дружить. И я не исключение! Уверена, она этого не помнит, но это я помогла ей найти шкафчик в первый день школы. И одолжила ей карандаш на третьем уроке (который она мне, кстати, так и не вернула). Но ее лучшей подругой стала Саванна. Саванна заметила ее в ту же секунду, как Ксимена вошла в школу. И всё – Ксимена пропала для всех остальных. Это был словно большой взрыв дружбы, в результате которого в ту же секунду родилась целая вселенная понимающих взглядов, хихиканий, похожей одежды и секретов. После этой встречи ни у кого уже не было особых шансов познакомиться с Ксименой поближе. Да и она не старалась заводить друзей за пределами компании Саванны. Может, это просто было ей не нужно. Многие считали ее снобом.

Все, что я действительно знала о ней, так это то, что у нее самая потрясающая растяжка, которую я когда-либо видела, и самые высокие оценки в нашем классе. И она язва – делает множество «тонких замечаний» о людях за их спиной. Некоторые, как Майя, ее терпеть не могли. Но мне очень хотелось познакомиться с ней поближе. А может, и подружиться! Смеяться над ее саркастическими замечаниями. Я так хотела ей понравиться!

– Надеюсь, оно того стоит, – сказала Ксимена. – У нас столько работы в этом месяце! Проект для научной ярмарки…

– Я свой даже не начинала, – ответила Джун.

– И я тоже! – поддакнула я, хотя это была неправда. Мы с Римо закончили диораму клетки на первой неделе после зимних каникул.

– Ну и хорошо бы, чтоб мы действительно репетировали. – Ксимена посмотрела на свой телефон. – Не хочу выглядеть полной идиоткой на сцене Карнеги-холла только потому, что мы только и делали, что ждали чокнутую миссис Атанаби, которая все время опаздывает!

– Знаете, – я старалась говорить небрежно, – если нам нужно место для репетиций не в школе, вы могли бы приходить ко мне. У меня в подвале зеркальная стена и станок. Моя мама давала уроки балета у нас дома.

– Я помню твой подвал! – воскликнула Джун. – Ты там отмечала свой день рождения, и мы все были цветочными феями!

– Во втором классе, – ответила я, смутившись от упоминания цветочных фей перед Ксименой.

– Ты далеко живешь? – Ксимена просматривала свои сообщения на телефоне.

– Десять кварталов отсюда.

– Окей, пришли мне свой адрес, – сказала она.

– Конечно! – Я выхватила телефон, думая про себя: «Я пошлю Ксимене Ван свой адрес!» как полная идиотка. – Э-э-э, а какой у тебя номер?

Она не подняла глаз от своего телефона, просто показала мне ладонь. По краю ладони аккуратными синими цифрами был написан ее номер. Я забила его в контакты и отправила ей свой адрес.

– Знаете что, – предложила я, – если хотите, можете завтра прийти ко мне после школы. Начнем уже репетировать.

– Окей, – согласилась Ксимена, и у меня перехватило дыхание. Ксимена Ван завтра придет ко мне в гости!

– Ой, а я не могу, – сказала Джун с извиняющимся видом. – Я завтра встречаюсь с Ави.

– Тогда в пятницу? – спросила я.

– Не могу, – отрезала Ксимена.

– Ну, может, на следующей неделе?

– Успеем договориться, – равнодушно бросила она. А потом провела рукой по волосам и улыбнулась Джун: – Я забыла, что ты дружишь с Уродом. И каково это?

Не думаю, что она как-то особенно хотела сказать что-то гадкое. Большинство в школе автоматически так его называли.

Я посмотрела на Джун. «Только ничего не говори», – подумала я про себя.

Но я знала, что та не промолчит.

Как на Лавандовую фею невозможно разозлиться

Джун вздохнула.

– Пожалуйста, не называй его так, – попросила она почти смущенно.

Ксимена сделала вид, что не поняла:

– Почему? Его здесь нет. – Она собрала волосы в хвост. – Это просто прозвище.

– Это ужасное прозвище, – сказала Джун. – Мне от него не по себе.

Вот что нужно знать о Джун Доусон: она может сказать что-нибудь в этом роде, и никто не будет злиться. Если бы я сказала такое, на меня бы тут же набросились с обвинениями, что я хочу быть слишком хорошей. Но когда так говорит Лавандовая фея, поднимая свои маленькие милые брови-улыбки, никто и не подумает, что она зануда. Она просто сама доброта.

– Ладно, извини. – Ксимена смотрела на Джун широко раскрытыми глазами. – Я не хотела говорить гадости, Джун. Я больше не буду так его называть, обещаю.

Она вроде бы действительно раскаялась, но что-то в ее лице вызывало сомнения в ее искренности. Думаю, все дело в ямочке на левой щеке. Она ничего не могла поделать со своим ехидным выражением лица.

Джун с сомнением поглядела на нее:

– Все в порядке.

– Мне правда очень жаль. – Ксимена словно попыталась разгладить свою ямочку.

Джун улыбнулась:

– Вот и хорошо.

– Я уже говорила это и повторю снова. – Ксимена сжала руку Джун. – Ты и правда святая, Джун.

На секунду я почувствовала укол ревности от того, что Ксимене так нравится Джун.

– Я тоже считаю, что Ави нельзя называть уродом, – выпалила я, не подумав.

Тут я должна остановиться и сказать пару слов в свою защиту: ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, ЗАЧЕМ Я ЭТО СКАЗАЛА! Слова просто выскочили из меня, вереница глупых слов, как рвота! Я сразу поняла, как отвратительно это прозвучало.

– Неужели ты никогда так его не называла? – Ксимена приподняла одну бровь. Она смотрела на меня, словно вызывая на игру в моргалки.

– Я, э-э-э… – Мои уши горели.

Прости, что я так сказала! Ксимена, не надо меня ненавидеть!

– Можно я тебя кое о чем спрошу? – быстро сказала Ксимена. – Ты бы стала с ним встречаться?

Это было так неожиданно, что я не знала, что сказать.

– Что? Нет!

– Именно. – Она как будто получила подтверждение своим словам.

– Но не из-за его внешности, – смутилась я. – У нас нет ничего общего!

– Ой, да ладно, – засмеялась Ксимена. – Вранье.

Я не понимала, к чему она клонит.

– А ты стала бы с ним встречаться? – спросила я.

– Конечно нет, – спокойно ответила она. – Но я не собираюсь лицемерить по этому поводу.

Я мельком взглянула на Джун, у которой на лице было написано: «А вот это уже жестоко».

– Я не хочу тебя обидеть, – рассудительно продолжала Ксимена. – Но когда ты говоришь: «Ой, я никогда не назвала бы его уродом», то я выгляжу не супер, ведь я только что так его назвала. Это немного раздражает: все знают, что мистер Попкинс попросил тебя ему помогать, и поэтому ты не называешь его уродом, как все остальные. А Джун подружилась с ним сама, никто не просил ее об этом, и поэтому она святая.

– Я не святая, – вставила Джун. – И не думаю, что Шарлотта стала бы его так называть, даже если бы мистер Попкинс не просил ее помогать Ави.

– Видишь? Ты продолжаешь быть святой, – сказала Ксимена.

– Не думаю, что стала бы называть его уродом, – тихо произнесла я.

Ксимена скрестила руки на груди, глядя на меня с многозначительной улыбкой.

– Знаешь, перед учителями ты ведешь себя с ним гораздо дружелюбнее. Это все заметили.

Не успела я ответить – не то чтобы я знала, что ответить, – как в актовый зал через двойные двери ворвалась миссис Атанаби.

– Простите, извините, я так опоздала! – Она запыхалась и была вся покрыта снегом, отчего стала похожа на маленького снеговика. Она спускалась с лестницы с четырьмя набитыми сумками в руках.