Глава Шарлотты

– Что именно ты написала?

Она пожала плечами:

– Просто записку.

Лина подтолкнула Майю локтем:

– Дай ей прочитать!

– Она скажет, чтобы я не отдавала Элли записку. – И Майя принялась нервно грызть свой длинный кудрявый локон.

– Ну хотя бы покажи мне! – Теперь мне стало по-настоящему интересно. – Ну же, Майя!

Мы остановились у светофора на перекрестке Эймсфорт-авеню и 222-й улицы.

– Ладно. Покажу.

Она порылась в кармане куртки и вытащила измятый конверт с изображением Агли-Долла, подписанный серебряным маркером: «Элли».

– Я просто хотела сказать Элли, что я думаю о том, как она изменилась в этом году.

Она протянула мне конверт и жестом показала, что надо открыть и прочитать записку внутри.

Дорогая Элли!

Я пишу тебе как твоя давняя подруга, чтобы сказать, что ты очень изменилась за последнее время, и я надеюсь, что это не навсегда. Я тебя не виню. Я виню ужасную Ксимену Ван, которая плохо на тебя влияет! Сначала она запудрила мозги Саванне, а теперь превращает тебя в красивого зомби, как она сама! Я надеюсь, что ты перестанешь с ней дружить и вспомнишь старые добрые времена! Вспомни ноябрьскую максиму мистера Брауна: «Не дружи с теми, кто тебе не равен, и не бойся исправлять свои ошибки»! Можем мы снова стать друзьями? Пожалуйста!

Твой бывший правда хороший друг, Майя.

Я сложила записку и засунула ее обратно в конверт. Майя выжидающе смотрела на меня.

– Глупо? – спросила она.

Я протянула ей конверт.

– Нет, не глупо, – ответила я. – Но как твой друг я думаю, что тебе не стоит отдавать ей эту записку.

– Я так и знала, что ты будешь меня отговаривать! – Моя реакция ее разочаровала и разозлила.

– Я не пытаюсь тебя отговорить, – сказала я. – Если ты действительно хочешь, то можешь и отдать. Я знаю, ты не имеешь в виду ничего плохого.

– Я ничего не имею в виду! – вспылила Майя. – Я просто хочу быть честной!

– Знаю.

Мы уже перешли улицу и оказались у «Карвела», обнаружив внутри толпу. Очередь от прилавка тянулась до двери, и все столики были заняты, в основном учениками школы Бичера.

– Похоже, всем пришла в голову та же идея, – с сожалением протянула Лина.

– Тут слишком много народу, – сказала я. – Пойдем отсюда.

Майя схватила меня за руку:

– Смотри, там Элли.

Я проследила за ее взглядом и увидела Элли с Ксименой, Саванной и Гретхен – и Майлзом, Генри и Амосом. Они сидели за столиком у витрины с именинными тортами в другом конце кафе.

– Идем! – Я потянула Майю за руку. Лина уже чеканила мяч вниз по улице. Но Майя не двигалась с места.

– Я отдам ей записку, – медленно произнесла она.

Лицо у нее было очень серьезным. Она держала записку, которую я ей вернула, в левой руке и размахивала ею, как маленьким флагом.

– Ну уж нет, – быстро сказала я и опустила ее руку. – По крайней мере не сейчас.

– Почему?

Лина вернулась к нам.

– Ты что, хочешь отдать ей записку сейчас? – Она не верила своим ушам. – На глазах у всех?

– Да! – упрямилась Майя.

– Нет, – накрыла я записку рукой.

Все, о чем я могла думать, это какой дурой она себя выставит, если сделает это. Элли откроет записку перед всеми, и все разозлятся на нее за то, что Майя понаписала про Ксимену и Саванну. Правда, это непростительно! Но что еще хуже, они станут смеяться над ней.

– Майя, ты этого не переживешь, – предупредила я. – Ты об этом пожалеешь. Не делай этого.

Я видела, что она сомневается. Майя стояла, нахмурив лоб.

– Ты можешь отдать ей записку в другой раз, – продолжала я, дергая ее за рукав, как иногда меня дергала за рукав Джун. – Когда она будет одна. Ты даже можешь послать ей записку по почте, если захочешь. Но ты не станешь вручать ей ее сейчас, перед всеми. Умоляю тебя. Поверь мне, Майя, это будет социальная катастрофа.

Майя потерла лоб – она никогда не придавала особого значения популярности или социальным катастрофам. Она прекрасно помнит чужие оценки, но совсем не разбирается в отношениях. Конечно, она понимает какие-то базовые вещи, но в ее черно-белом мире дети либо добрые, либо злые. Третьего не дано.

В каком-то смысле это была одна из приятных ее черт. Она может просто подойти к кому-то и считать само собой разумеющимся, что они друзья. Или ни с того ни с сего сделать человеку приятное: например, на прошлой неделе она подарила Ави Пулману брелок с Агли-Доллом.

Но с другой стороны, это плохо, потому что она не умеет защищаться. У нее нет хороших ответов. Она все воспринимает всерьез. Хуже того, она не всегда понимает, когда люди больше не хотят с ней разговаривать. Она просто будет продолжать болтать и задавать вопросы, пока этот человек не уйдет. Пару месяцев назад мы жаловались друг другу, как Майя может иногда раздражать, и Элли идеально сформулировала проблему: «Майя делает так, что ее легко обидеть».

И теперь Майя собиралась уж совсем облегчить задачу Элли – перед толпой, поглощающей мороженое! Потому что несмотря на мои слова, несмотря на то, что я умоляла ее не делать этого, Майя Марковиц вошла в кафе, протиснулась сквозь очередь и подошла к столику в глубине зала, за которым сидела Элли и вся ее популярная компания.

Мы с Линой следили за происходящим с улицы через огромное окно во всю стену – идеальное место для наблюдения за событиями. На мгновение мне показалось, что я смотрю документальный фильм о природе на канале «Би-би-си». Я практически слышала британский акцент закадрового диктора, который описывал ход событий.

Посмотрите, что происходит, когда молодая газель, отделившись от своего стада…

Я видела, как Майя что-то сказала Элли, и все, кто сидел за тем столиком, замолчали и посмотрели на Майю.

… привлекает внимание львов, которые не ели уже несколько дней.

Я видела, как она протянула конверт Элли, а та выглядела слегка смущенной.

– Я не могу на это смотреть. – Лина закрыла глаза.

И вот львы, жаждущие свежего мяса, начинают охоту.

Как я снова сохраняла нейтралитет

Произошло ровно то, что я и предсказывала. Отдав Элли записку прямо перед всеми за столом, Майя развернулась и направилась к выходу. Элли с девочками из группы Саванны со смехом взглянули друг на друга, и не успела Майя дойти до соседнего столика, как Саванна, Ксимена и Гретхен уже вскочили со своих мест и сгрудились вокруг Элли, пока та открывала конверт. Я отчетливо видела их лица, когда они читали записку. В какой-то момент Ксимена ахнула, а Саванна покатилась со смеху.

Майя шла через весь зал к выходу, глядя на меня и Лину. Хотите верьте, хотите нет, она нам улыбалась. Готова поспорить, она была просто счастлива. Она сбросила камень с души, и, поскольку ей было плевать, что о ней подумает популярная группа, терять ей было нечего. На самом деле они просто никак не могли ее обидеть. Она бесилась только из-за Элли, потому что раньше Элли была ее подругой. Но что о ней подумают другие девочки, ей правда было все равно. Ее никак не волновало, что прямо сейчас они могут смеяться над ней.

Должна признать: в каком-то смысле я восхищаюсь смелостью Майи.

Но я совсем не хотела, чтобы меня сейчас с ней увидели, так что я отошла от окна до того, как Майя вышла на улицу. Особенно я не хотела, чтобы Ксимена увидела, как я жду Майю. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь решил, будто я имею какое-то отношение к этому безумию. Я смогла сохранить нейтралитет в мальчишечьей войне – и не собиралась его терять в потенциальной войне между девочками.

Как Ксимена отреагировала на записку

Чуть позже в тот же день я получила сообщение от Джун:

Ты слышала о том, что сделала Майя?

Да, – ответила я.

Я сейчас с Ксименой. У меня дома. Она очень расстроилась. Можешь прийти?

– Мам, – спросила я, когда мы накрывали на стол к ужину. – Можно я сейчас заскочу к Джун?

– Нет.

– Ну пожалуйста! Там что-то случилось.

– Что случилось? – посмотрела на меня мама.

– Не могу сейчас объяснять. – Я схватила куртку. – Пожалуйста, мам! Я скоро вернусь, обещаю!

– Это связано с выступлением?

– Типа того, – соврала я.

– Ладно, напиши мне эсэмэску, как туда доберешься. И ты должна быть дома не позже половины седьмого.

Джун жила неподалеку, так что через десять минут я была уже у нее. Мне открыла мама Джун.

– Привет, Шарлотта, они в комнате Джун. – Она взяла у меня куртку.

Я зашла в комнату Джун, где на кровати рыдала Ксимена. Джун держала в руках коробку с носовыми платками и утешала ее.

Они рассказали мне всю историю, а я притворилась, что не очень в курсе. Майя передала Элли конверт на глазах у всех, и в записке было столько гадостей про Ксимену!

– Она назвала меня «ужасной»! – Ксимена вытерла слезы. – Я не понимаю: что я сделала Майе? Я ее даже не знаю!

– Я как раз говорила Ксимене, что Майя может быть неуклюжей с другими. – Джун гладила Ксимену по спине, совсем как мама.

– Неуклюжей? Она не неуклюжая, а злая! Вы понимаете, каково это, когда все читают о тебе что-то настолько ужасное? Они передавали записку из рук в руки, и все по очереди читали ее, даже мальчики! И все думали, что это умора. Саванна чуть в штаны не написала, она умирала со смеху. Я притворилась, что мне тоже смешно! Ха-ха. Разве это не смешно, когда кто-то, кого ты едва знаешь, обвиняет тебя в том, что ты превращаешь людей в «зомби»? – Ксимена показала кавычки в воздухе. И снова расплакалась.

– Это ужасно, Ксимена, – прикусила я щеку. – Мне так жаль.

– Я обещала Ксимене, что мы поговорим с Майей, – сказала Джун.

– Зачем? – уставилась я на Джун.

– Чтобы сказать ей, какие обидные вещи она написала, – ответила Джун. – Мы ведь дружим с Майей и можем объяснить ей, как она расстроила Ксимену.

– Майе на это наплевать, – быстро возразила я. – Она просто не поймет, поверьте мне.

Как же ей объяснить?

– Правда, Ксимена, я знаю Майю много лет, и по ее мнению, это вообще все не про тебя. Это из-за Элли. Она просто злится, что Элли с ней больше не общается.

– Но я-то тут при чем? – воскликнула Ксимена.

– Я знаю. Но Майя этого не знает и просто хочет кого-нибудь обвинить. Она мечтает, чтобы все было как прежде, когда мы ходили в начальную школу. И считает тебя виноватой в том, что все изменилось.

– Глупость какая!

– Точно. Совсем как Саванна злилась на меня из-за того, что я однажды снялась в рекламе. Это бессмыслица.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Ксимена. – Она тебе сказала?

– Нет!

– Ты уже знала о записке?

– Нет!

Меня спасла Джун.

– А что сказала Элли, когда прочитала записку Майи? – спросила она Ксимену.

– Ох, она так разозлилась. Они с Саванной хотят отомстить Майе, написать про нее какую-нибудь гадость в фейсбуке или еще где-нибудь. А потом Майлз нарисовал этот рисунок. Они хотят повесить его в инстаграме.

Она кивком попросила Джун передать мне сложенный листок бумаги. На листке была нарисована девочка (очевидно, Майя), целующая мальчика (очевидно, Ави Пулмана). И подпись: «Влюбленные уроды».

– Погоди, а Ави-то тут при чем? – возмутилась Джун.