Помоги проекту - поделись книгой:
– Да нет, на самом деле она взъелась на Шарлотту. – Ксимена показала на меня.
– Я так и знала! – воскликнула я.
Ксимена наклонила голову.
– Она говорила… и это ее слова, не мои… что ты всегда получаешь хорошие роли в школе Бичера, потому что учителя знают, что ты снималась в рекламе, когда была совсем маленькой. И что ты из кожи вон лезешь, чтобы стать любимицей у учителей.
– Что за… бред? – Я была в шоке. – Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышала.
Ксимена пожала плечами:
– Я просто пересказываю, что она говорила мне и Элли.
– Ну Элли-то знает, что это неправда.
– Поверь мне, – возразила Ксимена, – Элли никогда ничего не говорит наперекор Саванне.
– Не понимаю, за что она меня всегда так ненавидела. – Я помотала головой.
– Саванна не ненавидит тебя. – Джун протянула руку и сняла с Ксимены очки. – Я думаю, что она просто обижалась на вас с Элли, когда вы были лучшими подружками.
– Правда? – удивилась я. – Почему?
Джун пожала плечами и примерила очки Ксимены.
– Ну, знаешь, вы с Элли всегда ходили парочкой. Наверное, Саванне было одиноко.
Эта мысль никогда не приходила мне в голову.
– Я понятия не имела, что она может так себя чувствовать. Правда. Ты уверена? А другие тоже так себя чувствовали? А ты?
Джун спустила очки на кончик носа.
– Типа того. Но мы всегда были в разных классах, так что мне было все равно. А Саванна была с вами в одном классе по всем предметам.
– Ого! – Я закусила щеку. Никак не могу избавиться от этой нервной привычки.
– Я бы особо не волновалась по этому поводу. – Джун надела на меня очки Ксимены. – Это уже неважно. Тебе очень идет.
– Но я не хочу, чтобы Саванна меня ненавидела! – возразила я.
– Почему тебя так волнует, что думает Саванна? – спросила Ксимена.
– А тебя разве не волнует, что она думает? – парировала я. – Если начистоту, ты рядом с ней тоже ведешь себя по-другому.
– Это правда. – Джун сняла с Ксимены очки и начала протирать их своей пижамой.
– Когда ты с ней, ты гораздо противнее, – сказала я.
Ксимена накручивала прядь волос на палец.
– В средней школе
– Нет! – воскликнула Джун, надевая очки обратно на Ксимену.
– Хотя бы
– Нет, – повторила Джун, поправляя ей очки. –
Она отодвинулась, чтобы посмотреть, ровно ли сидят очки.
– Это ты так думаешь, потому что ты святая, – поддразнила ее Ксимена.
– Ох ты боже мой! Перестань меня так назвать! – Джун, смеясь, кинула в Ксимену подушку.
– Джун Доусон, ты осмелилась бросить в меня моей любимой подушкой из пуха европейского гуся упругостью 800 единиц? – Ксимена медленно встала. Она взяла собственную супермягкую подушку и подняла ее над головой.
– Это вызов? – Джун тоже встала и закрылась своей подушкой как щитом.
Я вскочила на ноги, высоко подняв подушку, и воскликнула:
– Подушечный бой!
– Тсс! – Ксимена прижала палец к губам, напоминая мне про тишину.
– Безмолвный подушечный бой! – громко прошептала я.
Долгую секунду мы смотрели друг на друга, выжидая, кто нанесет первый удар, а потом ринулись в бой. Ксимена обрушила подушку на Джун, та ответила ударом снизу, я сразила Ксимену ударом сбоку. Она встала и бросила в меня подушку слева, но тут Джун развернулась и нахлобучила на нас обеих подушку сверху. Через секунду мы уже бросались друг в друга не только подушками, но и мягкими игрушками с кровати Ксимены, полотенцами и нашей одеждой. И несмотря на то, что мы старались не шуметь, а может, и благодаря этому – потому что нет ничего смешнее, чем стараться не смеяться, когда хочется, – это был лучший подушечный бой в моей жизни!
Мы могли бы продолжать бесконечно, но тут кто-то из нас трубно пукнул. Мы застыли, глядя друг на друга с широко раскрытыми глазами, но никто не хотел признаваться, кто это был, и мы расхохотались.
Минуту спустя мама Ксимены уже раздраженно постучала в дверь. Было далеко за полночь.
Мы пообещали ей больше не шуметь и ложиться спать.
Мы тяжело дышали от смеха. У меня даже живот болел.
Мы долго копались, расправляя спальники и раскладывая по местам плюшевые игрушки. Сложили одежду и убрали полотенца в шкаф. Разгладили подушки, забрались в спальники, застегнули их и пожелали друг другу спокойной ночи. Я думала, что сразу же усну, но у меня случился приступ хихиканья, и Джун с Ксименой тоже не выдержали. Мы пытались утихомириться и закрывали друг другу рот руками.
Наконец, когда приступ хихиканья прошел и все стихло, Ксимена стала напевать в темноте. Она пела так тихо, что я не сразу узнала мелодию:
Потом Джун подхватила:
Я в конце концов поняла, что это за песня, и запела:
И потом мы вместе запели шепотом:
Мы лежали на спине рядышком, пели и синхронно повторяли движения руками над головами. Мы так всю песню пропели – тихо-тихо, словно на молитве в церкви.
Как выглядят наши диаграммы Венна
Знаю-знаю, я слишком много думаю обо всем этом.
Как мы никогда об этом не говорили
В понедельник никто не упоминал ночевку. Как будто каждая из нас инстинктивно понимала, не говоря вслух, что, когда мы вернемся в школу, все будет как обычно. Ксимена будет общаться с компанией Саванны. Джун – со своими друзьями. А я буду играть в точки с Майей.
Никто и не догадывался, что мы с Ксименой и Джун стали близкими подругами. И что всего несколько дней назад в спальне Ксимены мы бесшумно дрались подушками и делились секретами под розовым светом гирлянды из перчиков.
Как мне не удалось предотвратить социальную катастрофу
За день до выступления миссис Атанаби велела нам взять выходной и отдохнуть. Она хотела, чтобы мы как следует поужинали здоровой пищей и выспались. Потом она выдала нам костюмы, которые сама сшила. Мы их уже надевали неделю назад, но мне не терпелось добраться домой и примерить свой костюм после того, как его подогнали по фигуре. На идею костюмов миссис Атанаби вдохновило трио The Liberty Belles.
В тот вечер я пошла домой вместе с Линой и Майей – совсем как раньше, до того, как я стала все время проводить с Ксименой и Джун.
Это был один из первых мартовских дней, когда наконец чувствуешь в воздухе наступление весны после долгой, ужасно холодной зимы.
Лине внезапно пришла в голову идея зайти за мороженым в «Карвел». Мы подумали, что это отличная идея для весеннего дня, и направились вверх по Эймсфорт-авеню к парку. По дороге я рассказала, что Саванна считает, будто бы единственная причина, по которой я получила роль в танце миссис Атанаби, – это что я в детстве снималась в телерекламе.
– Никто так не думает, – попыталась поддержать меня Лина, пиная перед собой футбольный мяч.
– Это ужасно! – рассердилась Майя, и я внутренне восторжествовала. – Не могу поверить, что Саванна такое говорила! Она была такой доброй в младшей школе.
– Она никогда не была особо добра ко мне, – возразила я.
– А ко мне была, – настаивала Майя, поправляя очки. – А теперь она злая. Вся их компашка злая.
Я кивнула. А потом покачала головой:
– Ну, не знаю.
– Они настроили Элли против нас, – сказала Майя. – Знаешь, Элли теперь со мной даже не здоровается. Теперь она тоже злая.
Я почесала нос. У Майи весь мир был черно-белым.
– Наверное.
– Точно тебе говорю, это все вина Ксимены Ван. Все из-за нее. Если бы она не пришла к нам в школу в этом году, все было бы как раньше. Это она на всех плохо влияет.
Я знала, что Майя так думает. Это было одной из причин, почему я особо не обсуждала с ней наш танец. Она пока не поняла, что в танце нас трое: я, Джун и «ужасная» Ксимена Ван. И меня это устраивало! Я не хотела оправдываться перед Майей за то, что дружу с Ксименой! Я правда считаю, что Майя меня не поняла бы.
– Знаешь, что меня бесит больше всего? Что она, возможно, будет произносить речь на церемонии вручения аттестатов в этом году.
– Ну, у нее действительно самые хорошие оценки. – Я старалась говорить беспристрастно.
– А я думала, что у тебя самые хорошие оценки, Шарлотта, – удивилась Лина.
– Нет, у Ксимены, – подтвердила Майя. Она стала считать, загибая пальцы: – Ксимена. Шарлотта. Саймон. Я. А потом Ави или Римо. У Ави лучше оценки по математике, но он не очень хорошо написал две последние контрольные по испанскому, и поэтому у него средний балл ниже.
Майя всегда знала, какие у кого оценки за контрольные. Она помнила все оценки за домашние работы и эссе. Если за что-то ставили оценку, Майя обязательно спрашивала какую. И у нее была потрясающая память на числа.
– С ума сойти, как ты помнишь все эти оценки, – сказала Лина.
– Это дар, – ответила Майя, без намека на шутку.
– А ты рассказала Шарлотте про записку? – спросила Лина.
– Какую записку?
Как я уже говорила, я была немного не в курсе того, что происходит с одноклассниками, в последние недели мы почти не проводили время вместе.
– Да так, ничего, – буркнула Майя.
– Она написала Элли записку, – объяснила Лина.
Майя посмотрела на меня и нахмурилась.
– Я написала, что чувствую, – добавила она, глядя на меня сквозь очки.
У меня упало сердце.
Поделиться книгой: