Пленник

Бестужев убежал, виляя кормой, похлеще многих дамочек, а офицер наклонился к брюнетке.

– Он что – содомит? – прорычал он на ухо девушке.

– Мы говорим "метросексуал", – поправила Родионова. – А что?

– У нас таких в печах сжигают, – проскрежетал зубами Смирнов.

– Тихо, Саша, тихо, – погладила Ольга спутника по спине. – У нас это – нормально. Человек сам выбирает, каким ему быть, если это не противоречит социальным нормам. Я тебя сюда привела, чтобы поймать плюсов, а не наоборот! Ты слишком зол. Успокойся.

– То есть нажрать себе брюхо – это противоречит нормам, а долбиться в очко – в самый раз? – едко усмехнулся пленник.

– Если ты не успокоишься, то улетишь в минус, – предупредила республиканка.

– И что будет? Меня в тюрьму посадят?

– У нас нет тюрем. Но у нас есть коррекционный центр.

– Все, как у нас. Нарушил закон – на нары.

– – Дурак, что ли? – рассмеялась спутница. – Какие нары? Коррекция! У нас нельзя нарушить законы! Это там, у вас, на Луне, Империя не доверяет гражданам. Потому у вас законы. А у нас безграничное доверие государства к личности. И потому у нас нет никаких законов! У нас – правила!

– А, так этот от избытка доверия за мной на толчке следят? Расскажи-ка мне, в каком виде происходит эта коррекция?

Здесь девушка надолго задумалась, закусив нижнюю губу.

– Не знаю, – призналась она. – У меня нет знакомых, кто бы там побывал. Но, пойми, когда ты злишься на человека – сеть минусует не только тебя, но и его. Потому что он вызвал у тебя отрицательные эмоции!

– Срать я хотел на этого содомита, – пробурчал мужчина. – Кстати… он же выступать будет? А если люди, которых он бесит, будут специально ходить на его представления? Чтобы понижался его рейтинг?

Родионова вновь задумалась.

– Саша, ты задаешь странные вопросы! Мне такого никогда не приходило в голову. Да и вообще – зачем кому-то испытывать неудобства, лишь с целью сделать другому еще хуже? Это… очень странно! Мазохизм какой-то! У нас такого не бывает!

– В любом случае я не собираюсь пялиться на него… тем более – на сцене!

– Но он же не свои стихи будет читать! – возразила Ольга. – А величайшего поэта-додекаэриста дораскольной эпохи – Константина Костина!

– Да хоть Имперские свитки – мне насрать! Я возвращаюсь к себе!

Лейтенант решительно развернулся и зашагал к выходу, под сень картофельных деревьев. Высоко в небе сияла родная Луна, кусок которой откусила тень Земли. И сейчас она казалась вдвойне родной. Оттого, что понятной. Там черное было черным, а белое – белым. Дома все называли своими именами. В Империи даже думать не надо было – Император думал за каждого подданного.

Смирнов едва не завыл от тоски по Родине, задрав голову к небу, подобно одинокому волку.

Со сцены доносились первые строки:

Сырая плесень туманной лунности

Коверкает душу своей глупостью!

Хищный оскал волчьей опасности,

А мы хотим хлеба, зрелищ и гласности!

Стихи хорошие. Со смыслом. Прямо за душу берут. Видать, автор и впрямь был гением! Понимал, что нужно каждому человеку. Пожрать от пуза, развлечься и на ухо присесть кому-нибудь. А читает упырь какой-то…

Из-за спины послышался цокот каблуков, далеко разносящийся в ночной тиши.

– Постой, Саша! – окликнула Родионова. – Подожди!

Лейтенант сделал еще несколько шагов, каждый медленнее предыдущего, и замер. Хотелось послать девку куда подальше с этим РИСКом, рейтингами, содомитами и куполом в придачу.

Он бы так и поступил, если б Ольга не заключила мужчину в свои объятия, сплетя руки на могучей груди Разящего Кулака Императора.

– Прости меня, Саша, – всхлипнула она. – Я – ужасный куратор! Я думала, что это так легко – перевоспитать лунянина, сделать тебя полноценным членом нашего общества! Сколько пользы я принесла бы! А только все испортила. Я не знаю никого с рейтингом меньше твоего!

Гвардеец, конечно, был человеком суровым, но при виде женских слез даже его сердце таяло. Смирнов, тяжело вздохнув, обнял брюнетку и прижал к себе, ощущая тепло и мягкую упругость ее форм. Это сложно. Очень сложно – жить в одном мире, где царят одни законы, и, очутившись в другом мире, живущим по своим, отличным правилам, моментально перестроиться. Удивительно, что Родионова ожидала моментального результата!

– Не переживай, – Александр погладил девушку по волосам. – Мы все исправим. У тебя все получится. К тому же, это мои минусы, а не твои.

– Да нет же! – разрыдалась красотка. – Я тоже теряю рейтинг!

– Твою мать… – тихо произнес офицер. – Вы тут что, все на своем рейтинге помешаны, что ли?

– Саша, поехали ко мне…

Глава 11

Республиканка жила в противоположном конце Карлмарксштадта. Здесь дома, огороженные аккуратно подстриженными кустиками, отстояли гораздо дальше друг от друга, чем в центре, или в районе, где поселили пленника. И выглядели иначе. Не та, типовая, шаблонная архитектура, которую привык видеть на Земле Смирнов. Эти жилища обладали большей индивидуальностью.

Будто и пахло здесь по-другому. Каким-то особым ароматом богатства, успеха. Глупо, конечно, звучит "богатство" там, где денег вообще нет. После казармы и та квартира, предоставленная офицеру, казалась хоромами. Да, во дворе было чисто, ухожено. Но не ощущалось этого лоска. Александр подумал, что между Империей и Республикой не такая большая разница. Есть плебеи и есть люди, они же – господствующий класс.

Такси притормозило, пропуская робота, выгуливающего собаку, и повернуло к дому. Приземистое строение со стеклянным фасадом и стеклянной оградой балкона. Рядом, в искусственном освещении, бликовала вода обещанного бассейна.

– Сколько людей здесь живет? – поинтересовался гвардеец.

– Только я, – равнодушно ответила спутница.

– Одна? – удивился лейтенант. – И какой же у тебя рейтинг?

– Еще чуть-чуть – и будет четверть миллиона. Было бы, – исправилась Ольга. – Если б…

– Если б не я, – закончил за нее гвардеец.

– Саша, я тебя ни в чем не обвиняю! Вся ответственность, как на кураторе, целиком на мне!

– Ну-ну… – буркнул Смирнов.

– Ой, хватит дуться! – брюнетка взяла мужчину за руку. – Пошли!

В фойе включился свет, едва девушка открыла дверь. Республиканка скинула с себя туфли, небрежным движением ноги задвинула обувь в сторону и, хитро улыбнувшись, поманила Александра пальцем, не забыв вильнуть задницей.

Ну, началось…

Разувшись, имперец прошел за брюнеткой в гостиную. Огромная комната утопала в полумраке, освещенная лишь электрическим камином и тусклой настольной лампой. Нагнувшись перед тумбочкой, выставив на обозрение потрясающие ягодицы, позволяя и без того короткому платью задраться еще выше, Ольга зазвенела стеклом. Копалась она дольше, чем нужно, заставляя сердце пленника биться все чаще. И Родионова, демонстрируя себя молодому человеку, явно наслаждалась произведенным эффектом!

– Смотри, что у меня тут!

Куратор подняла на головой бутылку вполне привычной на Луне формы. Вино! Александр уже отчаялся найти что-то подобное в Карлмарксштадте.

– Разве, у вас не запрещен алкоголь? – изумился лейтенант.

– В целом – да… но это – подарок отца.

– На него не действуют зако… в смысле – правила?

– Ой, какой же ты глупый! Нет, Саша. В Республике не может быть никого, кто был бы над правилами. Просто… мой отец – из тех людей, для кого существуют свои, особые правила.

– Я как посмотрю, у вас тут все равны, – криво усмехнулся имперец. – Но некоторые – равнее, чем другие.

– Может, заткнешься и откроешь?

Бутылка уже была почата, так что штопор не требовался. Гвардеец попросту достал пробку зубами. Родионова тем временем успела принести фужеры и села на диван рядом с мужчиной, подогнув под себя прелестные ножки. Села гораздо ближе, чем требовалось для дружеского общения.

Александр автоматически положил ладонь на ее бедро, чувствуя бархатистость кожи, но сразу отдернул руку.

– Оленька, детка… – прошептал мужчина. – Мы не можем. Это неправильно!

– Что неправильно? С соседкой же ты развлекался! Почему со мной не можешь?

– Это другое… ты же станешь порченой!

– Что? – воскликнула брюнетка, отталкивая гвардейца. – Это как понимать?

– Как ты замуж будешь выходить, если я лишу тебя девственности?

– Дурак, что ли? – рассмеялась куратор. – У меня был мужчина до тебя! И не один!

– А, конечно, – хлопнул офицер себя по лбу. – Вас же тут специально заставляют рожать, чтобы было кому служить в полиции и армии…

– Дурак, что ли? – расхохоталась девушка еще больше. – Я тебе в десятый раз говорю – нет у нас никакой полиции и никакой армии! Откуда, вообще, ты это берешь?

– Как откуда? – удивился Александр. – Нам в школе рассказывали…

– Ну, расскажи мне, что еще вам в школе про нас рассказывали? – поинтересовалась Родионова, вытирая слезы. Но это были не слезы печали, а другие – от смеха.

– Ну… у вас тут правительство угнетает народ. Еще страшный дефицит и жуткий голод. Вы тут людей жрете… и вообще пришли в полный упадок!

Перечисляя все, впитанное с имперской пропагандой, Смирнов понимал, что сам давно в это не верит. Хотя бы потому, что лично, воочию, убедился в обратном. Но строки из учебников, радиопередач и телепрограмм так плотно засели в голове… это же сколько придется вычеркнуть из памяти!

– Саша, не смеши меня больше, – простонала Ольга. – Тебе нужно свое шоу вести. Назвать… «Имперские байки»! Я гарантирую – быстро плюсов нахватаешь!

– А еще вы запускаете орбитальные лазерные пушки, чтобы уничтожить всех на Луне! – добавил военный.

Вот уж что, а орбитальную пушку он собственными глазами почти видел. Пусть эта наглая девчонка попробует возразить!

– Саша… никакие это не лазерные пушки! Это солнечные батареи! Они генерируют электроэнергию и транслируют на Землю! И из-за батареи, сбитой вами, весь Фридрихэнегльсград остался без электричества на два часа!

– А что у вас про нас говорят?

– Что вы – технически отсталые, живете впроголодь, потому что на Луне ничего не растет, и Император угнетает свой народ, – поведала брюнетка.

– То есть все то же, что у нас говорят про вас… – подытожил пленник.

– Глупый, – укоризненно покачала головой Родионова. – У вас про нас все врут. А у нас про вас говорят правду!

– Постой, – замер Александр, озаренный догадкой. – Получается, что Надежда – никакая не вдова?

– Нет, конечно!

– А откуда у нее тогда ребенок?

– Дурак, что ли? Ты знаешь, сколько рейтинга за ребенка дают?

– Так вы и рожаете ради этих своих плюсов?

– Естественно! – кивнула красотка. – Ради чего еще-то?

– Да вы вконец поехавшие… – протянул Смирнов.

Теперь он подумал, что в некотором роде понимает содомитов. Впрочем, сразу прогнал эту мысль.

Какие же бабы коварные! И одинаковые. Что на Земле, что на Луне. Даже Анна показалась честнее, чем эти республиканские суки! Сироту можно понять – она пользовалась карманом офицера ради хорошей еды, красивых вещей. Пользовалась, пока не попадется более выгодная партия. При этом не позволяя лишнего!

Но эти-то… Воронцова без колебаний легла под имперца, чтобы переехать в лучшую квартиру. Воспользовалась и укатила восвояси. А Ольга взяла шефство над пленником не потому, что в самом деле хотела превратить военного в примерного гражданина. Отнюдь! Ее волновала собственная выгода – собственный социальный рост. Статус, который, в отличие от Луны, не являлся нечтом эфемерным, понятным интуитивно. Здесь статус измерялся вполне конкретными цифрами рейтинга.

– Зато наша миля больше вашего километра! – вставил Александр.