Помоги проекту - поделись книгой:
Вот только и Малой не зря свой хлеб кушал и когда-то носил майорские погоны бойца ГРУ. Пообещал исправить, сделал. Методика простая. Сначала я битых три часа машу руками и ногами, чтобы отработать серию из блоков и ударов. Затем час като, после чего спарринг. Против меня выходили парами. Первое время двойка, затем четвертка, потом шесть человек. Кто мои противники узнать было трудно — фигуру скрывал мешковатый наряд, а лица плотные маски. Узнать их можно было лишь по разноцветным повязкам на рукавах. Работали ребята от всей души, выкладывались на сто процентов, то есть, никакой ко мне жалости. Били точно и больно. А боль — самый лучший педагог, по словам Малого. Зевнешь, катаешься по полу минуты полторы, кусая губы от боли. И вот, чтобы такого не происходило, приходилось и мне вести настоящий бой, а не тренировочный. Зачастую соперники выходили из спарринга с вывихнутыми конечностями или ложились после нокаута. И только после этого с них снимали маски. Делали это специально для меня, чтобы я увидел, что «убью суку с зеленой повязкой» — это миленькая девушка. Такая симпатичная, что хочется стихи читать и цветы дарить, мило (тупо) улыбаться с надеждой на бессонную ночь. Только заряжает эта падла по ребрам мама не горюй. Со временем условные рефлексы, вбитые умелыми руками сатрапов академика «Павлова»/Малого, вытеснили школьную дурь, что девочек обижать нельзя. Можно и нужно, если они пытаются тебя убить. Но уважать представительниц прекрасной половины человечества нужно, как и любить. Вот такая философия у «кеймана».
Глава 7: Когда третий не лишний. Часть 1
— Привет, Кузнечик! — отсалютовала мне Ядвига.
В редкие минуты отдыха я уходил к озеру, сидел на берегу, кидал камушки, стараясь набить больше «блинчиков», смотрела на звезды, если была ночь, на заходящее солнце, если вечер или на блики солнечных лучей, играющих на волнах — в полдень. Вот и сейчас, моя рука искала плоский камень, чтобы запустить его скользящим по поверхности диском. Предыдущий снаряд сумел отскочить от водной глади пять раз, после чего булькнул в озеро.
— Почему, Кузнечик? Ты откуда мою фамилию узнала? — спросил я.
— Какую фамилию? Твою? А какая она у тебя?
При всей деловитости конторы, которая за меня взялась, была в ней и некая раздолбайность. Ну, а как иначе? Все эти учителя, которые выматывали меня сутки на пролет, выведали все. Что я ем, какие блюда предпочитаю. Какой у меня любимый цвет, а он синий, какие машины в предпочтении, какую музыку слушаю и прочая, прочая, прочая. А вот моей фамилией не поинтересовались. Даже отчество не спросили. Все звали меня просто Шур, а вот теперь еще и Кузнечик.
— Кузнецов, — ответил я на вопрос.
— Не знала, но прикольно вышло. Выходит, ты дважды Кузнечик.
— Аргументируй?
— Со вторым разом понятно. Кузнецов — Кузнечик. Но я реально не знала об этом. А называла тебя так, произведя ряд лексических преобразований. Ты же Шур? Вот, а это созвучно с английским «шьоэр» — «shoer», что переводится, как кузнец. Вот так ты и получился Кузнечик.
— Ясно. Ну в таком случае ты — «Движок».
— ??? — посмотрела на меня Яга большими глазами. — Мотивируй свои умозаключения…
— Легко. Ты же Ядвига. Я-Двига. А Двига — это двигатель, движок, в простонародье. Можно еще «Ядовитая» от первого слога «Яд».
— Хм… Лучше уж Яд, чем Двига.
— Так и мне лучше Шур. Хотя и Кузнечик сойдет, — улыбнулся я Яге.
— Вам бы лишь цеплять друг друга. — Яна выросла за спиной прямо из земли. Я даже не видел, как она подошла. — Яга, влюбилась в нашего паренька? Вот и дергаешь его за «косички». Детский сад, трусы на лямках. Хочу тебя предостеречь, любовь Ключника — несет опасности. И ему, и тебе.
— А мне-то почему? — напрягся я. И было отчего. Я же уже говорил, что ждал, жду и буду ждать свою единственную женщину. Несомненно, красивую. Яна, была даже очень красивая, в моем вкусе. Но, это если смотреть эстетически, с такой можно «замутить». Но вот характер у нее еще тот. Колючий. Поэтому не хочется быть обманутым ежиком, слезающим с кактуса. Но ответа я не дождался, так как этот самый «кактус» принялась возмущаться.
— Да с чего ты решила, что влюбилась? — Яга смотрела на Яну, как Ленин на буржуазию. — В такого лоха? Вот еще, больно надо, — обиделась Ядвига.
— Эй, ты кого лохом обозвала? — но меня проигнорировали, как того пациента, что пришел жаловаться врачу на то, что его все не замечают, а в ответ, услышавшего: «Следующий».
— Ну-ну. Я предупредила. Могла бы запретить — запретила. Но любовь — дар божий, поэтому я тут бессильна, — Наставник продолжала давить свою линию. Протесты Яги ей были по барабану. — Я ты, Шур, что прохлаждаешься?
— Полчаса законного отдыха, — ответил я.
— Так и отдыхать надо с пользой. Взял бы книгу какую нужную прочитал. Вот эту, например, — Яна протянула мне толстый учебник УЧПЕДГИЗА 1950 года за авторством Б. В. Кутузова «Геометрия Лобачевского и элементы оснований геометрий». — Полезная книжонка, обязательно выучи.
— Это, когда две параллельные прямые пересекаются, а человек, отправившись от центра к краю-абсолюту, непросто не может достичь горизонта, но и сам становится все меньше и меньше?
— Проходили уже?
— Ага.
— Ну тогда почитай Общую и специальную теории относительности Энштейна…
— А можно, просто камушки покидать?
— Можно, но так, что каждый раз результат был лучше. Какой сегодня рекорд по блинчикам?
— Семь.
— Неплохо. — Яна вытащила из моей ладони плоский камень, который я нашел. Перехватила его тремя пальцами, ловко согнулась и пустила камушек. Он весело заскакал по поверхности воды, скрываясь из глаз. Я успел насчитать 25 отскоков, после чего камень удалился и скрылся из виду.
— Ого-сссе, — восхитился я.
— Да, ладно, — отмахнулась Яна и пошла к лагерю. Пройдя половину пути, она обернулась и сказала мне. — Отдохнешь, а через 17 минут 24 секунды, жду у себя. Разговор имеется. Время пошло.
Вот всегда так. Вроде милая женщина с виду, а рот раскроет, лучше бы и не делала этого, одни приказы и недовольства. Хотя нет, за «блинчики» же похвалила. И вообще, я же не хрен с горы, а Ключник. Фигура особая, ко мне с любовью и лаской надо, а не так. Последнюю фразу я сказал вслух, за что тут же прилетела обратка.
— Не зазнавайся. Лох ты еще, а не Ключник. Точнее Ключник, но все равно лох, — презрительно сказала Яга. И вот чего я ей сделал, что она меня лошит постоянно? Откуда стимулу взяться для дальнейшего развития. Ведь, если человеку говорить постоянно, что он свинья, так и захрюкать может. А для нормального обучения нужен не только кнут, а еще и пряник. Такие были мои аргументы.
— Пряник он захотел…
— Ну, или леденец, — не унимался я. И зря.
— Леденец не знаю, а будешь вытяпываться сам знаешь, что сосать будешь. Тебе жизнь свою некчемную сохранить не хочется? Хочется? Тогда, какой тебе еще стимул нужен? Тебе сейчас нужно, как у классика пролетариата — учиться, учиться и еще раз учиться.
Вот зараза, и возразить нечего. На этот раз на чемпионате по последнему слову победила Ядвига. Да, и чему удивляться. В этом виде спорта женщины — мастера.
В положенное время я стоял «во фрунт» перед Наставником. Она взглянула на солнце, удовлетворенно кивнула и начала с места в карьер.
— Вот тебе новый паспорт. Посмотри, прочитай, запомни.
— А зачем он мне? У меня свой имеется.
— Выкини и забудь. Александра Кузнецова больше нет. (Все-таки знали они мою фамилию). Официально он пропал без вести. Через год выдадут документ о смерти. А этот новый. Не смотри так, подлинный. Никакая проверка не докопается. Причем, даже с регистрацией на Госуслугах. СНИЛС, страховка ФМС, ИНН и все дела. Нужно только штраф за нарушение ПДД оплатить. А нефиг скорость превышать.
— Погоди, но у меня же есть работа, дом, родители, друзья…
— Были. Теперь твои друзья и семья — это мы.
— Но…
— Никаких «но». Ты жить хочешь? — второй раз этот убойный аргумент сработал за сегодняшний день, я кивнул в знак согласия. — Вот. Давай рассуждать логически. Ты Кейман, у тебя ключ. В скором времени, даже не будь опасности, твои близкие задались бы вопросом. А что это за «супермен» рядом с нами живет? Почему мы стареем, а он нет? Почему не болеет и не устает? Почему бегает быстро, и тяжести поднимает неподъмные? И не говори, что можно быть осторожным и не выдать себя. Не можно. Обязательно выдашь, не тем, так этим. Люди это быстро почувствуют и поймут. Что ответишь? Правду?
— Нет, но можно же что-то придумать?
— Можно, лет на пять-семь, а дальше неминуемые вопросы и подозрения. А ко всему необычному люди относятся с настороженностью, с завистью и злобой, как конечный результат. Поверь, я про это знаю. Это только в кино Супермена любят за его силу. В реальности нашелся бы тот, кто яду ему подсыпал. Просто за то, что оно не такой, «как я». Поэтому у тебя началась новая жизнь под новым именем. Честно говоря, большинство вообще было за то, чтобы тебя «убить». Какой-нибудь несчастный случай, к примеру, погиб на пожаре. Личность установили только по ДНК. Труп похоронили. Да твоих родителей жалко стало. Оставили им надежду, что когда-нибудь вернешься. Поэтому и «пропал», а не «погиб» — пусть свыкнутся с этим.
— Милосердливые, мля…
— А ты не ругайся, другого выхода не было. Опасность была, есть и будет — серьезная опасность, а ты пока младенец супротив профи. Рано еще светиться, вот и прячем тебя, а параллельно готовим. Рост есть, но это только начало становления. Допустим, был ты выпускник детского садика, а теперь уже ученик. Второго класса, первой четверти. Ловкость «двойка», Выносливость — «начальная «троечка», Интеллект в зародыше. А должно быть минимум пять серьезно развитых статов — не менее пятерки. Но и их хватит лишь для того, чтобы врага стал чуять, чтобы сбежать мог вовремя, чтобы сховался надежно. Усек?
— Угу, — буркнул я. Вот не нравилось мне все это. Хочу обратно свою серую жизнь- скучную и повторяющуюся. Хочу ныть по утрам, не желая идти на работу, хочу бутылку холодного пива перед сном и небольшое пузико от этого. Хочу нотации мамы и согласно кивающего на ее слова отца. Хочу пентюха — Антоху, который постоянно зовет в бар, чтобы познакомиться с «телочками». Первые две стопки и попытки знакомства имелись. Но после третьего «дринка» и третьего отказа, «съём» превращался в попойку со словами: «А нафига нам бабы, и так классно сидим — отдыхаем!» Скучаю я без всего этого. Привык к свое прошлой жизни, так как другой и не было у меня. И расставаться с ней, все равно, что с любимой женой. Грустно и обидно, да еще и с разделом имущества. Мол, мне квартиру и машину, тебе твои носки и труселя.
Видимо, все мои переживания разлились печалькой по морде, так как Яна подошла меня, похлопала по плечу и сказала:
— Погрусти, минуту даю, а дальше на занятия, и так 43 минуты коту под хвост потеряли, а времени у нас в обрез. Нету его!
По новым документам я стал Александром Сергеевым. Ну, хоть имя оставили и то ладно…
Глава 7: Когда третий не лишний. Часть 2
Прошло четыре месяца, двадцать два дня, шесть часов и 41 минута (научили меня время ценить), когда Ключ дал о себе знать. Он начал шептать: «Идиииии, Ищщщщииии. Иддди, ищщииии, Иддииии, иииищщщщиии». Эта мантра не умолкала не на секунду, словно заезженная пластинка оказалась на патефоне с вечным двигателем. Звук ноющим зубом проникал в череп и начинал сверлить там. Первоначально шепот отвлекал, но не раздражал. Теперь же он был сродни перфоратору, которым сосед утром в воскресение сверлит дырку, мешая спать. Еще бы знать, куда идти и что искать.
Обо всем об этом я рассказал Наставнице. Она молча посмотрела на меня и сморщила гримасу недовольства, как будто в этом во всем была моя вина:
— Рано. Я надеялась, что у тебя будет еще хотя бы пара месяцев. На что похож звук?
— А ты разве его не слышишь? — я был удивлен. Мне казалось, что это нудство, пусть тихое слышат все, а тут вон оно как.
— Конечно, нет. Слышать ключ может только его носитель. Мы лишь чувствуем эманации артефакта, пеленгуем его. Но в этом симбиозе устанавливается персональная связь. Не хмыкай. Именно симбиозе. Есть мнение, что Ключ не просто артефакт, а некий живой… не организм, нет. Но живое нечто. Выбирая кеймана, ключ заключает что-то типа «соглашения». Он тревожит хозяина и побуждает его собрать во едино артефакт, но за каждый успех дает награду. Одна часть — одна характеристика. Две части — это один стат и еще плюсом два. Три части — уже шесть характеристик. Уяснил?
— А всего сколько частей?
— Если бы ты был внимательным, то уже бы знал, что мы Стражи знаем о девяти частях. Думаем, что больше нету.
— Откуда такая уверенность?
— Обычная логика. Девять — это три по три. То есть, три треугольника или три Тригона. Более того, цифра девять — это число Богов.
— Да, а я думал, что семь — счастливое число, — заявил я.
— Верно. Счастливое. Но это число людей. Семь — это Тригон уложенный на Квадрант. Получается некая стрела с направлениями — вниз, вверх, в стороны. Так и стремления человека. Могут идти к Свету или к Тьме, а могут никуда не указывать, тогда они неминуемо встретятся и ухватят друг друга за хвост, как Уроборос — дракон, кусающий свой хвост.
— Ничего не понял, про хвост. Это, как понимать?
— А так, что человек остается земным. Без стремления. Не важно, вижу все одно не въехал. Потом сам разберешься. Ключнику одна дорога — к Свету и звездам.
— А, если к Тьме?
— ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ! НИ-КО-ГДА!!! Темный Ключник — это такая тварь, похуже Стрыги будет.
— Стрыги? А это что за диковина?
— Двоедушник. У Ключника, который впитает Тьму — две души и два сердца. Свет, никуда не уходит, но он становится источником мучения. Он гложет сознание, так как кейман отошел от Истины. Тьма, наполняет Темного Ключника, а Свет его убивает, но не может убить. От этого монстр становится еще более жестоким. У него хотя и две души, фактически души нет. Поэтому даже не произноси такое вслух. Это Табу.
— Понял, не буду. Да и не нужна мне Тьма, там темно. А вот на свету светлее и веселей, — постарался я перевести разговор в шутку. Не удалось. Яна еще минут 10 злилась на меня за тот вопрос. К вопросу задавания вопросов, она относилась серьезно.
— Так на что похож звук? Что говорит тебе Ключ?
— Зовет меня на поиски. Так и пищит: «Иди, ищи».
— Ясно. Этого и следовало ожидать. Он хочет закрыть первый Тригон, чтобы стать совершенней. Сейчас, он как инвалид безрукий. Спроси его, что искать?
— В смысле спроси? Как это сделать?
— Просто задай вопрос и жди ответа.
Я полез в свой пространственный карман, чтобы достать артефакт, но Яна закатила глаза, что показывала верх моей тупости, и остановила руку.
— Ты его же слышишь, не доставая? Так зачем сейчас вытаскиваешь? ПРО-СТО СПРО-СИ! Мысленно…
Я так и сделал. Представил свой ключик перед глазами, дорисовал воображением ему уши и ротик, чтобы лучше, значитца, было слышать ему и говорить. И задал вопрос: «Чего ты от меня хочешь?» Ключ тут же ответил: «Идддииии, ищщщщииии». Это я и так слушаю вот уже пару дней. Уточнил: «Куда идти? Что искать?» На первую часть вопроса ответ был прежним: «Иддииии»… А вот на вторую зазвучало нечто новенькое: «Ищщщщи рррозззззууууу».
Нужно искать какую-то «розу». Что это? Цветок, изображение, поделка, ювелирное изделие, гербарий, женщину с таким именем? Конечно, ответ дал лучшую перспективу. Искать нужно не крест, ни круг, ни меч или там наконечник копья, ни пион с гвоздикой, а розу….
— Говорит: «Ищи розу», — сказал я Наставнице.
— Розу? Какую?
— Вот бы и мне узнать. Ничего он более не сказал, снова свербит, мол, иди, ищи… Я уточнял, но увы. Может, ты чего знаешь или в ваших рукописях написано о чем-то похожем?
— Алекс, — закричала Яна. — Бегом сюда, есть работа.
Глава 7: Когда третий не лишний. Часть 3
Айтишник Алекс действительно был дока в своем деле. Получив задание от Наставницы, он раскрыл последнюю модель ноутбука. Я прочитал на крышке: «MSI GE76 Raider 11UH-440RU» (
И вот Алекс эффектным движением вбил последний «Энтер», отправляя цифровые мозги в поиск и обработку информации.
— Вычисление займет минут двадцать. Я задал все необходимые параметры, установил фильтры, чтобы они отсекали лишнее. Но и без этого текстов с упоминанием «розы» — триллионы. Так что пойду пока подышу воздухом. Или лучше кофейка попью, — заявил Алекс и поднялся со стула. Яна хотела его остановить, но передумала.
Поиск продлился 32 минуты и 24 секунды. Монитор снова вспыхнул, на этот раз синим экраном и на нем показались аналогичные символы, понятные только специалистам. Алекс погрузился в них. Вбил еще парочку фильтров, отчего ноут «задумался» еще на пять минут, а затем выдал 64 возможных ответа.
Вероятней всего, это были: Печать Лютера или Роза Лютера — самый известный символ лютеранства. Либо сокровищами российского Алмазного фонда — Розой Иеремия (Жереми) Позье (
Из иностранных источников — британские сокровища: «Роза Тюдоров»; Брошь «Коралловые Розы» — подарок от французов, по случаю 50-летия со дня знаменитой речи Шарля де Голля, произнесенной им в июне 1940 в Лондоне; Брошь «Столетие» — драгоценность по особому заказу Елизаветы II, как подарок на столетие королевы-матери; «Роза Йорков» либо известная брошь «Камелия» из рубинов и бриллиантов. Ну и так, по мелочам. В общем, трындец с писецем. Чтобы достать любую «цацку», требуется совершить ограбление века, так как рассчитывать, что ее отдадут бесплатно, пусть даже Кейману, не приходится. Ну, сами посудите, захожу я такой с улицы в Букингемский дворец и прямиком к Лизочке намбер «Ту»: «Здравствуйте, ее Величество, я русский ключник. Не могли бы вы мне подарить «Розу Тюдоров», очень она нужна, понимаете ли». А она такая: «Ах, это. В самом деле, какая безделица, как такому доброму молодцу отказать? Конечно, вот возьми брошку, она стоит-то всего ничего. Каких-то сотню миллионов фунтов стерлингов. Мне-то она ни к чему, а тебе она жизненно необходима. А может, заодно и «Розу Йорков» возьмешь или «Розу Лютера»? Тоже берешь, ну тогда скажу слугам, пусть завернут в кулечек».
Свои опасения я выложил Яне, но та просто отмахнулась:
— Нашел над чем переживать. Достать украшение — не проблема, нужно только понять, какая из них «ТА САМАЯ»!
И мда, и о как — не проблема. Всего-то сокровищница Букингемского дворца и Алмазного фонда России, а возможно, и какого другого государства.
Глава 7: Когда третий не лишний. Часть 4
Я попросил Алекса найти фото, рисунки и просто описание всех 64 возможных роз. Найти и вывести их на экран. Решил проверить свою задумку. Это мы не знаем, что нужно Ключу, но ведь он-то должен знать. Раз подсказал, что ищем розу, то есть вероятность, что и укажет на нужную.
Ну и сам погрузился в изучение всего, что касалось Розы. Например, узнал, что на гербах английской знати розы были у Йорков и Ланкастеров — двух ветвях дома Плантагенетов. Талисманом герцогов Йоркских была белая роза, прославляющая чистоту и непорочность Девы Марии, а их враги Ланкастеры изображали на своих щитах красные розы — земное воплощение жертвенной крови Христа. И эти две ветви Плантагенетов бились 30 лет за английский престол.
Поделиться книгой: