Помоги проекту - поделись книгой:
— Я понимаю, но почему именно «идиот», а не «дебил»? Такое бы оскорбление было ближе к истине.
Вот с этим я был совершенно не согласен. По мне, что идиот, что дебил, особой разницы не было. Одинаково неприятно. А Яна, чувствую, легко бы согласилась и со второй формулировкой. Хотел вставить «пять копеек» в свою защиту, но не успел.
Яна продолжила:
— Давай разберемся, кто такой идиот? Человек, страдающий идиотизмом — самой глубокой степенью умственной отсталости. В тяжелой форме у больного почти полностью отсутствует речь и мышление. Такие люди произносят лишь нечленораздельные звуки, не понимая смысла обращенной к ним речи. Разве Шур такой?
— Почти, — буркнула Яга, но Наставник не обратила на это внимание и продолжила. — Точней было бы его назвать «дебилом». Такое утверждение совпало бы на 12 процентов, тогда, как первое — всего 0,01 процента. Дебилы — больные с самой слабой степенью умственной отсталости, обусловленной задержкой развития. Я понимаю, что высказывание было на эмоциях, но формулировка не точна.
— А дура? — полюбопытствовал я.
— Дура, — интонацией моей «класснухи» Клавдии Сергеевны, продолжила Яна, — это просто дура — глупая женщина, женский род слова «дурак». Формально дерогатив — часть пейоративная лексики — слов и словосочетаний, выражающих отрицательную оценку чего-либо или кого-либо. Это слово не имеет под собой реальной основы. Скорее сравнение. Дурой в металлургии называют чушку или слиток металла; в просторечии — любой крупный, увесистый, громоздкий объект. Есть и другая гипотеза происхождения этого слова. ДУ-РА — идущая против солнца. Но в любом варианте «дура» — это метафора, указывающая на ее громоздкую степень мышления либо просто проявление эмоций. А у Яги обзывательство имеет под собой фактический объект. Причем, не точный.
— Понятно, только непонятно, — почесал я голову.
— Непонятно что? Мое объяснение?
— Нет, это-то понятно. Не понятно, для чего все это было сказано?
— Человек должен быть точным в своих выражениях. Даже эмоциональное состояние не должно сбивать логику рассуждений.
— Ааааа, теперь понятно. Типа, эмоции мешают мышлению, поэтому нужно от них избавляться. «Гуру пребывал в состоянии медитации два часа. Ученики сидели молча и не мешали созерцанию. Неожиданно Мастер вскочил на ноги и крикнул: «Киай!» Воспитанники проснулись и повторили крик, заняв боевую стойку», — процитировал я отрывок из какой-то книжки, которую когда-то читал. Почему именно его? А кто же меня знает?
— Шур, — обратилась ко мне Наставник, — набери в грудь воздуха и задержи дыхание, как можно дольше.
— Зачем?
— Считай это частью тренировок.
Я выполнил просьбу. Минуту стоял, не шевелился. Потом легкие запросили дозу кислорода, но я держался, покуда мог. Потом чуток, когда уже не мог. Но вскоре организм потребовал воздух, я резко согнулся, вдыхая необходимое. Слезы потекли из глаз.
— Минута 56 секунд, — констатировал Шурик.
— И что? — спросила Яна.
— Просто засек время…
— Это не важно. Даже, если бы он задержал дыхание на 15 минут. Вдох был вынужденным действием, так как Шур живой.
— Тогда в чем суть? — мне стало обидно, так как внутренне я гордился своим достижением.
— Показать тебе, что без воздуха ты бы не смог. Так же и эмоции. Они часть любой личности, без них нельзя. Поэтому, как от них можно отказаться? Утверждение, что эмоции — слабость — полнейший бред. Это сила, если правильно ими пользоваться. А вот неумение, когда эмоции руководят сознанием и поведением человека — это точно слабость. Вы с Ягой начали оскорблять друг друга из-за одной вам известной причины — это эмоции, это понятно. Но вы позволили им влиять на мышление. Как в народе говорят: «Злость затмила разум». А вот такое поведение ошибка. Как следствие, вы выдали неточные определения. И это заметил Шурик, я указала вам на неточность. Считай, первый урок состоялся, и он закончился. Идите и подумайте…
Глава 6: Болит? Значит, работает. Часть 2
И вот наступило не очень долгожданное «завтра». Нет, обычно я радуюсь новому дню. Всегда есть шанс, что не проснешься. По статистике большинство случаев естественной смерти происходит во сне. Поэтому, почему бы не порадоваться, что выжил после сна. Шучу я так. Но сегодня…
Утро выдалось пасмурным, несмотря на чистое небо и яркое солнце. Всю ночь я думал. Но не об эмоциях и управлением ими, а о себе несчастным. «Вот угораздило же подобрать ключ? И чего я его старушенции не отдал. Нормальная бабка, ей находка важней, она знает, что с ней делать», — рефреном проносились в голове думы. Лично я не знал, нафига мне ключ и эта должность — «кеймана» треклятого. Лучше бы генеральным директором «Газпрома» сделали. Хоть и не справился бы в силу необученности, зато какое-то время приличную зарплату бы пополучал. Или депутатом Госдумы. Там тоже хорошо платят, работать сильно не заставляют, а вот пенсию потом дают.
Нет, перспективы были заманчивые. Кому не хочется бегать по времени и пространству, жить долго и счастливо? Всем хочется, но на халяву, чтобы за это ничего не было. А у меня «было». Чтобы всем этим овладеть, нужно выжить для начала. Этакий парадокс — не прибьют, будешь жить вечно. Да и осмысление того, что со вчерашнего дня ты дичь, особой радости не приносило. По мне, так лучше быть массой, серой и никому не интересной, чем геройствовать на передовой. Ну, не боец я, и не стремлюсь. Тут в силу вступают биологические инстинкты самосохранения.
Хотя, Яна так и сказала. Не будешь готовым — убьют быстро, а так еще можно посопротивляться. Шансы не большие, но они есть. Вот так прямо и сказала, как хирург скальпелем полоснула. С того момента «психологической поддержки» я и призадумался. Прям, как в сказке, где Иванушка не весел и с поникшей головой…
Будильник приказали завести на половину пятого утра. Я еще глаза не продрал, зубы не почистил, задницу не почесал, а ко мне в светлицу завалился битюг. Метр восемьдесят сантиметров, и это если мерить поперек тела. Настоящий бодибилдер с рифлеными мышцами, про которые я даже не слышал. Пока сейчас сам не увидел. Точно культурист, только не в масле. Я загляделся и понял, вот он какой этот латентный гомосексуализм. А если у него еще и член больше моего, тогда родите меня обратно. Зависть была темного оттенка.
— Проснулся? — спросило ЭТО. — Давай знакомиться, я Малой. Готов к тренировкам?
Ага, разыгрывает он меня что ли? Если он «Малой», то я инфузория в туфельках? Нет, я мешок с пылью. И это надо сначала принять, затем осмыслить и исправлять. В ответ я буркнул, мол, мое погоняло «Шур». А к занятиям я не готов.
— Это ты верно подметил, молодец. Ты абсолютно к ним не готов. Рад, что осознаешь это. А то есть такие оптимисты, которые отвечают типа «готов», а через полчаса слезы льют. Нет, ты тоже будешь лить, но осознано.
Молодец, дядька, успокоил. И вообще, далось им это «осознано — не осознано». Какая разница этому экзекутору, готов я или нет? Казни не избежать. Можно только оттянуть. Я не стал, а смысл?
— Начнем? — задал риторический вопрос Малой, типа я мог отказаться…
Начали разминку с растяжки. Где-то читал, что на Руси была пытка дыбой. Человека заключали в колодки и начинали тянуть тело, вплоть до разрывов связок и суставов. Не знаю, что испытывал наказуемый, но я орал не меньше. А как не орать, когда тебя силой садят на «шпагат» и «жгут», заплетают ноги в позу лотоса и встают на колени для пущей гибкости. Вот именно, ключевое слово — «гибкость». А где ее взять, коли ее отродясь не было? Зато была боль. Да такая, что окромя нее ничего не существовало вокруг. Единожды зародившись, она не отпускало мое бедное бренное тело всю процедуру растяжки.
Удивительно, но выдержал. Откуда взялись силы, не ведаю. Казалось, вот она смертушка лютая подступила, за горло взяла, когти к сердечку протянула, а потом бац, и справился. Единственное, что не умерло во мне к тому моменту — это любопытство. Теперь уже я пытал Малого. Пытал расспросами, де откуда во мне все это?
— А чего удивляться? (И действительно, чему?). У тебя же Выносливость Ключ открыл. Ты и вчера кросс пробежал — не запыхался. И сегодня вот худо — бедно, но одолел. Не было у тебя Выносливости, пришлось бы к тебе иную методику применять.
— Помягче?
— Это вряд ли. Сейчас не до сантиментов. На кону жизнь «кеймана»!
Обидно прозвучало. Обо мне и в третьем лице. Выходит, что не твою жизнь люди стараются сохранить, а Ключника. Хотелось возмущаться, но с какой целью? Обиженку строить, глазки платочком вытирать, сопли на кулак наматывать? Не дождетесь! Такая злость меня обуяла… Эх, что-то я часто злиться стал. Так пойдет, буду всю зарплату на таблетки с магнием тратить. Нервы надо беречь, от них все болячки…
Второй этап тренировок стартовал сразу после окончания первого — «йогодыбы». И тогда я понял, что это действительно была РАЗМИНКА!
Глава 6: Болит? Значит, работает. Часть 3
Если я раньше отождествлял себя с лабораторной белой мышью, то после тренировок почувствовал себя мячиком для пинг-понга и грушей для боксеров. Причем, два в одном флаконе. Били ли меня? Нет, что вы. Меня пиз…и. Нещадно и со знание дела.
Началось все с отработки ловкости. Мое бренное тельце поставили к стенке, на голову нацепили каску, стоящую на вооружение в российской армии, а затем приступили к расстрелу. Я это так для себя определил. Четыре человека брали из огромной корзины шары для биллиарда, те самые — тяжелые, твердые, костяные, и бросали в меня со всей мочи. Их задача была поразить цель, а целью цели — увернуться. Ребятки подобрались сильные, тренированные с хорошим глазомером. Поэтому поражали меня поразительным образом 85–90 процентов брошенных снарядов. Корзина была глубокой, шаров много и летели они нескончаемым сплошным потоком.
Меня сразу предупредили во избежание, что защищаться руками нельзя, можно раздробить кости, а вот мягкие ткани пострадают меньше. Поэтому, если я не хочу носить гипс, то нужно уворачиваться, а не ставить блоки. Но сказать на словах проще, чем реализовать в действительности. Расстояние от меня до бросавших — примерно метров десять. Есть время среагировать. Но и снайперы вышли отменные. Лично мне показалось, что они всю жизнь посвятили тренировкам по бросанию биллиардных шаров, а теперь им выпал шанс доказать свое мастерство, вот они и старались. Десять бросков, девять удачных.
А еще эти шутники общались со мной и друг с другом. Комментировали процесс словами: «Дождись, когда повернется и в булки кидай. Звук прикольный получается. «Швась» и сразу о-ййййй. Гы-гы-гы». Еще травили анекдоты:
— Сидят солдаты в окопе. Один из них, суровый «дед», сворачивает самокрутку, берет ее в рот и приподнимает голову так, что цигарка высунулась над бруствером.
Тут же выстрел вражеского снайпера. Пуля чиркнула по кончику цигарки и
подожгла ее. Боец откинулся на спину, задымил и произнес:
— Снайпер ни разу не подвел. Экономит мне спички.
— Но, Серега, разве это не опасно?
— Нет, я же курю нe затягиваясь.
Или рассказывали интересные истории:
— А помнишь мы также Андрюху тренировали? — спросил один другого. Я Андрюху не знал, да и не хотел, не до этого было.
— Это, которому локоть разломали?
— Ага, того.
— Помню, конечно. Он сначала с фингалами под глазами бегал, потом вроде научился уворачиваться. Но тут ему пушной зверек и пришел, локоток подставил. Хряснуло так, что я думал в городе услышат, за грозу примут. Прикольно было.
— И что с ним было потом? — спросил третий.
— Да ничего, вылечили ессно, бабка Светка и не такие раны вытаскивался. Но он слился. Вместе с рукой его и самого сломали — психологически.
— Ушел от нас? — не унимался любопытный.
— Нееее, куда-то в архив пристроили.
— Ну а че? Тоже надо кому-то и в бумажках порядок наводить…
— Надо, кто бы спорил. Но оперативника не получилось с него, хлипкий оказался. А ты, Шур, не такой? — вопрос не дождался ответа, так как я дождался точного попадания в мои мягкие сидалища.
— Ага, классно же!
Голова гудела, от попаданий, но на ней хоть не было ссадим, выручала каска. А вот тело покрывалось кровоподтеками с огромной скоростью. Минут 20 я старался уйти от столкновения со снарядами, потом понял тщетность всех попыток и усилий. Остановился и тупо терпел боль. Но долго не продержался. Заметив мою «лень», экзекуторы усилили натиск. Шары полетели чаще и били сильнее. Я снова запрыгал, как кузнечик в литровой банке с крышкой. Мощно, но бессмысленно. Синяки стали оборачивать тело вторым слоем. Удивительно, но новые шишки умудрялись вскакивать на уже образовавшихся.
Истязание продлилось минут тридцать, которые растянулись для меня в годы. Внешне я походил на отбивную, которую, после того, как не вышло, попытались превратить в фарш. Как в том анекдоте: «Единственное, что удалось узнать о трупе медэкспертам — тело, попавшее в аварию, принадлежало мужчине». Ой, боюсь, что в моем случае и это не установить. Но самое страшное прозвучало ПОСЛЕ:
— Медленно двигаешься, — констатировал Малой. — Вечером повторим.
— ВЕЧЕРОМ? Даже не завтра? Я не смогу.
— Сможешь, поверь в себя… А теперь на пробежку.
Несколько недель мое тело не принадлежало мне. Острейшая боль стала перманентной и тупой. Время для меня выражалось двумя величинами — мукой от тренировок, когда светло. И мукой от попытки найти удобное положение, когда темно. Облегчало положение дела мазь от «бабки Светки». Дюже вонючее зелье, но действенное. Ушибы переставали саднить, синяки исчезали на глазах. Но к утру, так что ночью приходилось терпеть муки. А там по новой.
Дни, как таковые перестали существовать, навалилась апатия и безразличие ко всему. Ел, не чувствуя вкуса. Мылся, не касаясь тела руками, даже легкие струйки прохладной воды причиняли боль от прикосновения. Ноги жили сами по себе, регулярно заплетались в ходе очередных испытаний. Но, самое удивительное, я выжил.
Раны заживали быстро. Утрешние синяки превращались в желтые пятна уже к вечеру. И это уже без МАЗИ! Ссадины и порезы, затягивались коркой буквально на глазах, которая через пару часов отваливалась, оставляя белый участок кожи. Марафон стал для меня легкой пробежкой. К концу третьей недели из 400 брошенных в меня костяных шаров, цели достигли лишь 25-ть.
— Ну, вот, уже лучше. Выносливость заработала. У тебя не только открылась характеристика Ловкости, но и прокачалась где-то до третьего уровня, — резюмировал мой лютый враг — Малой. — Силу тебе не дали, поэтому качали Выносливость и Ловкость. Такое сочетание будет для тебя оптимальным. Пора прокачивать Интеллект.
— Я и так не тупой, вроде, — парировал я.
— Не тупой, но Интеллект слабый, нулевой. Это не дело. Поэтому первая треть дня отныне разминка и развитие выносливости, вторая треть — учеба, а последняя треть — рукопашка.
— А спать когда?
— На том свете отоспишься. А тебя туда быстренько отправят, если не подготовить. Что расселся? Давай еще три десятка кружков бега. В предельном темпе. А чтобы бежалось веселей и не халтурилось, я буду рядом, с прутиком, Малой показал «прутик» размером с бейсбольную биту. — Все, вперед бегом: Ааарш!
Глава 6: Болит? Значит, работает. Часть 4
Наставницу я видел редко. Яна приходила лишь для того, чтобы беглым взглядом скользнуть на мою экзекуцию. Ранее она только морщилась, сейчас на лице появлялись эмоции, похожие на улыбку. Не улыбка, как таковая, а подобная гримаска. И это она будет говорить про контроль эмоций?
У меня создалось впечатление, что Наставница вообще не умеет улыбаться. Про смех я тихонько помолчу, куда ей до этого. Понятия Яна и чувство юмора — это две противоположности. Расскажи ей анекдот, она будет искать несостыковки и логические ошибки, на которых, в принципе и строится юмор. Например, анекдот про патологоанатома, который сделал осмотр и написал в протоколе: «На теле потерпевшего в области груди имеются гематомы размером в 5-копеечную монету, 15-копеечную монету и другие повреждения — всего на сумму один рубль двадцать пять копеек», Яной будет рассмотрен, как математическая задача — сколько всего ран, и какого они достоинства. Ибо для нее это важнее. Во всем нужен порядок, от которого и до дисциплины рукой подать.
Моя интеллектуальная часть учебы проводилась несколькими педагогами. Начиналось все так — после обеда меня укладывали на кушетку и вводили в состояние транса, похожего на гипноз. А далее мой мозг насиловали, впихивая туда все знания, накопленные человечеством за время своего существования. Я знал все единицы времени, включая «Сocada» (akulli) инков.
После этого теория переросла в практику. Меня учили находить воду в пустыне, ориентироваться ночью в степи, когда небо затянуто тучами. Теперь я мог из навоза сделать взрывчатку. Или состряпать из пиявок паштет. Меня учили одному — лишних знаний не бывает. Бывает ситуация, когда этих знаний может не хватить.
Вата, напиханная в мозг, начала структурироваться и заполнять нужные «папки с файлами». Но теория без практики — не жилец. Экзамены проводились просто — неожиданными вопросами.
— Шур, вот смотри, здесь малую петлю нужно придержать большим пальцем, да не так. Вооот, теперь правильно. Теперь просунь в нее большую петлю и затяни. КУБИЧЕСКИЙ КОРЕНЬ ЧИСЛА 3526?!
— Пятнадцать целых, 220 тысячных.
— Ага, ну куда ты так тянешь? Перехлестнешь петлю и все пропало. Нежнее надо. ФОРМУЛА ДИОКСИДА ЦИРКОНИЯ?
И так далее, и тому подобное. Учился я медленно. По оценке Ядвиги, мой Айкью был одной величины — «Тупой». Однако, к концу месяца критерий порос до «бестолочи». Девушка, казалось забыла про меня, а навещала лишь с одной целью — высказать свое презрительное «фи», обзывая теперь «дебилом» вместо «идиота». Видимо, и ей урок пошел на пользу, раз в ее глазах я так умственно подрос.
Интеллект уверенно прокачался до единички… и застыл. По словам тренера и учителей, навыки легко открываются, а вот развить их гораздо сложнее. Ускорить процесс может лишь нечто экстраординарное. Именно поэтому я цитировал пьесу Шекспира «Король Лир» на языке автора, приседая с Малым на плечах. Либо наоборот извлекал корни и вычислял интегралы при прохождении полосы препятствия. Задание давалось пакетом заранее, а результаты я должен был выдать на финише. А вот о полосе препятствия я расскажу отдельно.
Маршрут был построен в гористой местности в соседнем кармане параллельной действительности, не мира, а лишь части пространства. Полоса характеризовалась не только сложными препятствиями, но была с элементами психологического воздействия на сознание. Небольшой горный участок с крутыми склонами и обрывами пересекал горный ручей с ледяной водой, по берегам которого росли густые и колючие кустарники. Забег проводился лишь в трусах боксерах. Эти суки даже тапочки не разрешали надевать.
Полоса начиналась спуском с горы, которая в основании имела скальный отвес высотой около 3–4 метров. Преодолеть его можно было лишь при помощи веревки, а ее еще нужно закрепить. Общая высота горы — 10–12 метров. Далее мне требовалось форсировать ручей по двум канатам, натянутым между деревьями. Либо преодолеть русло бурной речки с торчащими из ручья острыми камнями. При этом, для пущей зрелищности в меня кидали уже известные биллиардные шары (дядя у них что ли трудится на производстве биллиардного оборудования и поэтому шаров «просто завались?») и взрыв пакеты, производящие дым, шум и ослепляющие вспышки.
Выбравшись на берег, мне нужно было поразить окоп муляжом гранаты. При этом блиндаж находился в 15 метрах. Не попал, начинай сначала! Следом шел скользкий склон длиной около 4 метров и высотой 1,5 метра. Чтобы склон был всегда скользким, его поливали водой, глина раскисала до состояния растопленного масла, была жирной и склизкой. Потом шел участок колючей проволоки, натянутой над землей на высоте 40 сантиметров и длиной 10 метров. Во время проползания под препятствием над моей головой шмаляли боевыми пулями. После этого сразу попадаешь в «очаг пожара», с горящими лужами бензина и коптящими автопокрышками.
Этот участок длиной в семь метров нужно проскочить с закрытыми глазами и, затаив дыхание, ибо попадаешь в облако «василиска». Далее снова ползти под колючкой, но тут еще и под пузом разбросаны кусочки бутылочного стекла, так что без ран не обойтись. В 50 метрах от «колючки» находился участок для минирования, его нужно было заложить самодельной взрывчаткой, изготовленной накануне из подручных средств. И не дай Бог, шарахнет слабо. Тогда снова на старт. Потом кросс сквозь заросли кустарника, по качающемуся над обрывом бревну, склону с углом наклона около 75 градусов при помощи закрепленной (мной же) веревки. Бег по петляющей вдоль ущелья дороге в гору — около двух километров с бревном на плечах, а затем спуск на страховочной обвязке с карабином вниз. Летишь и поражаешь мишени из автомата, припрятанного на вершине. На все про все мне давалось время — до 20 минут. А на финише, отчитайся о решении математических задач. Любая ошибка — возврат на полосу препятствия. Вот такой на хрен интеллектуальный спецназ.
Нужно ли говорить, что первое время до конечной точки я не добирался НИКОГДА. Первый раз финишировал с результатом в 30 минут 26 секунд на второй месяц тренировок. Затем стало легче, и теперь я могу пройти полосу препятствий с закрытыми глазами (мне так кажется) за 10–12 минут. Вот, как я вырос. Ай да Шур, ай да сукин сын!
Стрельба давалась успешно. Научился шмалять из автомата на бегу, разил середины мишеней в стрельбе по-македонски (
— Слабак, — сказала она голосом капитана Титоренко из фильма «В бой идут одни старики».
— Исправим, — ответил Малой.
Глава 6: Болит? Значит, работает. Часть 5
Начали исправлять. Оказалось, что дело не в моем физическом состоянии, а во мне. В моей психологии. Малой — боец-профи, мне против него еще рано выступать, ушатохает однозначно. А вот дамы… Тут-то и срабатывал психокосяк. Я воспринимал их не как равных, а как слабый пол, который нужно оберегать и защищать, поэтому бить в полную силу не мог. Вот такой ниппель в башке обнаружился.
— Ты пойми, дурень, что у врага нет пола. Тут либо он тебя, либо ты его. Даже та бабуся могла отделать тебя своей клюкой до состояния инвалида, — наущал меня Малой, вспоминая истории «выпрашивания» ключа. — И не глядела бы, что ты ей внучка напоминаешь. Била бы от души по всем ключевым точкам, чтобы вырубить, а то и убить. Хотя убивать бы не стала, смысла нет, ключик бы исчез. Но могла отмудохать так, что сам бы просил ее забрать артефакт. И наша Яна бьет на поражение. Ее удары отточены временем, ничего лишнего, сплошная анатомия, физика и геометрия. Я против нее держусь лишь на дистанции, в ближнем бою — ей не соперник. Это с виду она хрупкая, а штангу от груди жмет на 25 килограммов более моего. Вот такие пироги с иллюзией.
Но одно дело понимать, другое ликвидировать штамп, который вкладывали в голову с детства. Ясно, что на дворе век эмансипации и равенства. Понятно, что женщины самые жестокие существа на Земле. Причем, это реально так. Слабый пол только зовется слабым, фактически латентных садистов среди них на 20 процентов больше. Это самые страшные создания, которых даже в стройбат боятся брать. И в плен им лучше не попадать. (
Поделиться книгой: