Виски по-ирландски

— Обещаю, милый, — новое обещание на натруженные плечи.

***

— Бабушка, я так устала. Я не могу уже, а прошла только неделя. И меня так пугает этот Тео! Пандора бы не стала говорить просто так! — Билли лежала на кровати, раскинув ноги и руки, будто и правда тащила за спиной рюкзак с обещаниями весом в двадцать килограмм. Телефон на громкой связи лежал рядом, откуда доносился голос Оливии Фосс, старой блудницы и тусовщицы. — И я ненавижу Валерию! Она меня не просто пугает, она бесит! Что делать? Ты же мастерица решать такие проблемы!

— Ну, во-первых, спасибо что не ревешь сегодня в трубку! Я не слышала от тебя ни одного слова за эту неделю, надеюсь, это положительная динамика, а не транквилизаторы, которые прописала Анна, — Оливия откашлялась и явно сделала глоток виски. — Во-вторых, с Валерией я бессильна. Твоя свекровь старше меня, твоей бабки. Думать нужно было, дорогуша! Я могла разобраться с кем угодно, пока твоим врагам было по тридцать-сорок лет, но семидесятилетняя старуха со связями… не обращай на неё внимание. Ей нужны деньги, а тебе нет. Защити детей, не уходи из этой семьи. А по поводу этого Тео… ну, чего тебе бояться?

— Не знаю. Мне тревожно, надеюсь, это пройдёт к тому моменту, как он приедет. Я готова отказаться от всего, если он захочет. Кроме Фел и Агне, за них я поборюсь.

— Не слишком ли много для тебя проблем?

— Они мне как дети.

— Фел тебя ненамного младше. Ты была в её возрасте, когда выходила за Хавьера.

— Я знаю. Но он оставил их мне. Агне нужна моя помощь, она не знает других матерей. А Фел я должна защитить от этой идеи с браком. Она не должна выходить за кого попало, — Билли посмотрела на экран телефона, где застыло в улыбке лицо бабушки.

— Защити. Я помогу чем смогу, но я уже не та, что раньше. Вот когда мы выдавали замуж твою мать, я была в ударе. Сбыть с рук это пьющее чудовище - было настоящим подвигом! Даже Саймон мне апплодировал! — усмехнулась Оливия.

Несколько лет назад отгремела свадьба сорокалетней Франчески Фосс, невестки Оливии Фосс и матери Билли. Это было примечательным событием, так как женихом был молодой красавец-футболист. После того, как брачные договоры были подписаны, Оливия прошипела Билли на ухо: «Бежим, пока этот парень не понял, что под видом молодой телки ему подсунули старую говядину!». Гуляли на празднике все, даже бывший муж Франчески Саймон, в числе первых гостей, от души радуясь, что бывшая жена теперь не его головная боль.

— Спасибо, Ба. Если ты сможешь приехать и побыть тут недолго, будет неплохо, как думаешь? Дети говорят, что скучают.

— Приготовьте мне комнату с хорошим видом и балконом!

Бабушка скинула вызов, а Билли стало одиноко без её голоса. Хотелось выйти из спальни и пробраться в ту, где жили они с Хавьером, но она сама потребовала заколотить дверь. Было противно до дрожи, до тошноты. Горло скребли и душили слезы, это было настолько постоянное чувство, что без него Билли будто никогда не жила. В закрытом помещении было страшно, поэтому приходилось впускать ночной воздух, прохладный в марте. От вечно открытого окна успела появиться простуда, начинался бронхит. От слез, нервного расстройства и болезни не спадала температура, но все это приходило в минуты одиночества, когда семья засыпала, а Билли оставалась наедине с собой. Никто не просил о помощи и поддержке, не сообщал о важных делах, которые решал Хавьер. В минуты покоя приходил ужас, страх и пытка, которой не было конца.

Билли подняла голову с трудом, горло, кажется, опухло. Воспалённые глаза сильно болели. Стена напротив кровати превратилась в алтарь: много, очень много фотографий Хавьера, его записки и телеграммы. Он обожал писать телеграммы из командировок, и слать старомодные открытки. Подаренные им украшения. Столик у стены завален бумагой и ручками - тут она пишет Хавьеру письма, которые потом убирает в ящик стола. Письма полные чувств, боли и страха.

Билли повернулась лицом к собственному отражению в огромном зеркале на стене. Как же она осунулась, как бледно и безжизненно выглядит. Какие тусклые волосы, какие красные глаза, какие красные щеки. Больная, усталая, почти не спит. Нужно спать, завтра снова будут проблемы и обещания.

Билли дошла до своего столика, убрала в конверт очередное письмо, спрятала его в ящик. В соседнем ящике нашлись таблетки, выписанные Анной; полторы таблетки и запить стаканом воды. А потом будет глубокий здоровый сон минимум на восемь часов. Билли убрала половинку, чтобы не повторять прошедшую ночь, когда ей снился кошмар, а тело никак не могло проснуться и отпустить его. Она не спала, но видела сны наяву и была все время начеку.

Одну таблетку, чтобы спать.

Стакан воды.

Поцеловать и прижать ко лбу фотографию.

Спасибо, что ты был.

Никто не увидит, что я работаю на износ, они должны думать, что это больше их беда, чем моя.

Люблю тебя, Хавьер.

2 ГЛАВА. Белфаст. Тебя. Не ждал - 1 -

Дети из таких семей, как Остеры, оканчивают Оксфорд, Стенфард или Кембридж, уезжают из страны, чтобы учиться в «Лиге плюща» или путешествуют после получения диплома и перед высшей школой, как это делала Пандора, в поисках себя. Но, разумеется, никто из Остеров не поступал в университет Квинса, в двадцати минутах езды от дома. Если что-то и нужно было знать об этом месте Валерии, которая почти отреклась от внучки, так это то, что большая часть студентов Квинса выпускники государственных школ. Это тот факт, который сказал об уровне образования в учебном заведении больше, чем степени преподавателей и учебные программы.

Фелиса Остер поступила в университет Квинса.

Перспективная, талантливая балерина, отличница по химии и геометрии, победительница олимпиад по истории, имеющая три публикации в историческом журнале на тему искусства Древней Греции, поступила не в Оксфорд, не в Кембридж, не в Стенфард, а в Квинс Северной Ирландии.

Студенческий рай, демократия, свобода творчества и самовыражения, анти-сектантство, по мнению Фел, и «притон для наркоманов и проституток», по мнению Валерии.

Они слушали “Sex Pistols”, ходили на фестивали и в спорт-бары и участвовали в митингах. Фел предвкушала эту жизнь, боролась с собой. «Благородная дама» в Фелисе, наконец, нашла гармонию с «темпераментной итальянской кровью матери».

Фел изучала историю искусств, продолжала брать уроки балета и, присоединившись к движению за образованных детей из бедных районов, готовилась начать преподавать основы этикета. Она шла по коридорам с высоко поднятой головой и думала, что отец бы ею гордился. А ещё она успела забыть о брате, который так и не приехал в эти полгода. Лишь этим утром Фел получила сообщение от Билли, что Тео приезжает в пятницу. Фел об этом не думала, она всего две недели как была студенткой и привыкала к новому миру, она не хотела думать, что скоро её выдадут замуж и сломают жизнь.

Привычной дорогой Фел шла по кампусу и вечно зеленому городку. В новом клюквенном пальто, ботинках на платформе и с новой стрижкой. Она выкрасила в бордовый несколько прядей почти как у Пандоры, купила вишневую помаду и космические бордовые тени. Фелиса выглядела экзотическим бриллиантом, недосягаемой звездочкой из «богатого района», которая слушала U2 и Panic! At the disco, но дважды в неделю смотрела балет на большой сцене и ходила вместе со всеми в бар слушать панк-рок и трибьюты “Sex Pistols”.

Фел всегда срезала по прямой, мимо спортивной площадки, где обычно развлекались после тренировки игроки в футбол. Она иногда притормаживала, чтобы посмотреть как парни кидают мячи, выделывают разные штуки. Обычно, когда «итальяночка» останавливалась перед трибуной, парни ещё больше начинали выделываться, не столько ради понтов, сколько привлекая внимание ради смеха.

- Поиграй с нами, итальяночка! - выкрикивал кто-то. Фел не знала, как раскрылись её итальянские корни, но за какие-то две недели прозвище закрепилось.

- Простите, испорчу газон каблуками, - отвечала она.

Сегодня парней развлекал главным образом Марк Уотсон - молодой футболист, который учился на год старше Фел. Он был перспективным спортсменом, но его родители боялись, что без образования он может потерять шанс на успешную жизнь, поэтому приходилось прозябать в Квинсе.

- Итальяночка, присоединяйся! - услышала Фел уже привычную фразу. Это вратарь сборной отвлёкся от «звезды футбола».

- Каблуки, как всегда! - ответила она. Марк Уотсон остановился, перестав накидывать мяч.

- Не помешают, - улыбнулся Марк, глядя Фел прямо в глаза. Она замерла и невольно улыбнулась.

- Ты так считаешь? А если я совсем безнадёжна?

- Уверен, так и есть! - парни завыли, но отступили в сторону. Марк Уотсон приглашал итальяночку поиграть.

***

Приезд Тео ожидали все, кроме разве что Пандоры, которая так долго ждала этого дня, что перегорела. Она слонялась без дела и всё время писала кому-то сообщения. Билли была на нервах с тех пор, как Фел по пол дня пропадала в университете, а бороться с Валерией становилось всё труднее, которая упорно следовала по пятам со своими советами, и даже бабушка была бессильна.

Агне не отлипала от Билли с того момента, как её привезли из школы. Она была немного напугана тем, что вот-вот приедет брат, и когда водитель Остеров Бойд выехал за ним в аэропорт, начала тараторить, как сумасшедшая.

- Агне, тише! Да что с тобой, в конце концов?

- Не знаю. Я его не помню...

- Успокойся. Может порисуешь? У тебя задание по цветной графике стоит невыполненное, м? - Билли даже проверила у Агне температуру - та раскраснелась и выглядела простывшей.

- Не успею, Тео вот-вот привезут.

- Чего ты боишься, милая? - спросила Билли.

- Что он, - начала Агне, но успела только дух перевести. На улице послышался шум, залаял дворовый пёс Альфредо, открылись ворота, и на подъездную дорожку выкатился семейный «Мерседес».

Тео Остер приехал домой впервые за много лет. Пять лет назад он вышел из этого дома, проклиная своего отца, который допустил главную ошибку в жизни. Теперь Тео в этом убедился, эта малолетняя шлюха осталась в качестве хозяйки дома. Тео был уверен, что она всё тут изменила и испортила, и это уже не его дом. Она въелась в эти стены, хуже плесени и мха. Растворилась в коврах и занавесках, наполнила собой воздух и вытеснила Его из сердец обитателей дома.

Внешне ничего не изменилось. Дом, сад, изгороди, которые так берегла мама. Тео казалось, что сейчас всё это бросится навстречу, чтобы обнимать после долгой разлуки. Что эти стены его обнимут, как тёплые руки, такие знакомые с самого детства. Ему уже двадцать семь. Малышка Пандора, греческая принцесса, сама стала мамой. Он даже не видел её сына, не знает какой он. Итальянская дама Фелиса уже в высшей школе. Он не знает на кого сестра учится, но, наверное, это что-то очень важное. Крошечная немка Агнета, копия старой бабушки Эльсы, уже почти подросток. Тринадцать - это же подросток, да? Он и любил их, и не знал. Ни на секунду не сомневался, что его семья - самая лучшая, а сам не имел понятия любит ли ещё Фелиса балет, а Агне - фарфоровых кукол. И какое место в их жизни занимает эта Билли.

Он вышел из машины, а дом бросился навстречу воспоминаниями. Они наперебой что-то кричали, приветствуя Тео. Он хотел домой, снова. Там будет Пандора хохотать над шутками гувернанта Луи. Там Агне только учится ходить, а Тео пятнадцать и он влюблён в свою первую подружку. Фел выучила стих, а Тео заменил там слова на неприличные. Ещё жива мама, последний год. Она поёт Агне колыбельную на немецком, как когда-то пела ей её мама немка.

В доме, на первый взгляд, всё было так же. Портрет матери на стене, на кухне что-то готовят, а навстречу ему первым делом выбежал ребёнок. Фел была такой когда-то: темноволосой и немного смуглой.

- Эй, ты кто?

- Боно Остер, сэр, - ответил мальчик. На нём была тёмно-синяя рубашка и джинсы, как у взрослого парня. Это сын Пандоры. Тео растерялся, с детьми он никогда не имел дела, предпочитая обходить их стороной. Этот мальчик был ему посторонним родственником, которого положено любить и баловать, кажется так. - Где мама?

- Не знаю. Она часто где-то пропадает, - ответил мальчик.

- А остальные?

- Тётя в гостиной, с Агне. Фел учится, она приезжает в пять и мы идём пить чай. Бабушка Валерия распоряжается обедом. Мистер Почето у себя, переодевается. Анна в больнице, она скоро приедет. Эстель на кухне с бабушкой Валерией. Бабушка Оливия в своей комнате, отвечает на письма.

- Кто такая бабушка Оливия? - Тео понимал, что это как-то связано с Билли, даже был уверен, что знает кто эта "бабушка Оливия".

- Это бабушка тёти.

- А тётя?

- Это тётя Билли, жена дедушки. Идём, ты совсем никого не знаешь, я тебя познакомлю.

Она сидела в гостиной. Всё в этом мире будто отвернулось от него и повернулось к ней. К Билли, которая заняла место мамы, которая гладит Агне по голове и что-то говорит, к которой подошла Эстель и дала попробовать какую-то булочку. У неё укладка, макияж, она красиво одета. Она девчонка, играющая роль мамы. Тео не видел её раньше, короткая встреча не в счёт. Сейчас она тут, и он ненавидит её. Ещё не слышал её голоса, не видел вблизи её лица, только тонкий профиль, будто очерченный карандашом на бумаге.

- Рано или поздно это должно было случиться, да? - спросил он, испепеляя её взглядом. - Привет, Агнета. Ты очень выросла.

- Привет, ты тоже, - Агне была напугана и смотрела на Билли в поисках поддержки. Билли сжала её руку, что-то шепнула так, что Тео не услышал. - Я очень рада тебя видеть, Тео... Поговорим за ужином, хорошо? Мне нужно делать уроки по цветной графике...

Белокурая девочка-подросток сорвалась с места и кинулась к лестнице на второй этаж. она остановилась на последней ступеньке и обернулась к Билли, которая подмигнула ей.

"Агне не хочет оставлять свою любимую мамочку со мной на едине? Как мило!"

Они остались одни, и Тео внимательно изучал лицо Билли. Не из интереса, просто чтобы смутить. Максимально смутить и показать своё превосходство. Он ждал, что Билли растеряется, но она тут же встала и пересекла гостиную, чтобы налить два бокала виски.

- Ты пьёшь? Отличный виски, островной. Я заказываю его из Шотландии, - спокойно предложила она, будто они на равных.

- Ты предлагаешь мне виски в моёмже доме? - усмехнулся Тео. Он был в ярости, наблюдая за её руками. Она открыла бутылку, налила в два бокала виски, бросила пару кубиков льда из мини-холодильника, стилизованного под стеклянную вазу, взяла в зубы веточку мяты и пошла в сторону Тео с бокалами. Она выглядела так, будто издевается, медленно по кошачьи приближаясь к нему, жуя веточку, такая уверенная в себе, будто в её кармане джокер.

- Хочешь поговорить? Так гораздо приятнее, да?

- Я не поговорить хочу, а чтобы ты, шлюха, валила отсюда на все четыре стороны! - Билли была наглой, она смотрела прямо и уверенно. Хотелось стереть с её лица это выражение, вмазать так, чтобы грёбаная веточка вылетела вместе с парой зубов. - Тебе не кажется, что ты не имеешь права вести себя так нагло?

- Не кажется. Ты видимо чего-то не понимаешь, да? - даже не повела бровью на «шлюха». Привычка или гордость?

- Чего?

- Мне плевать на то, как ты будешь меня запугивать, милый. Виски и правда отличный, - она отсалютовала Тео своим бокалом, развернулась и ушла.

Как только Билли закрылась в своей комнате, она почувствовала дрожь, почувствовала желание бежать отсюда, почувствовала себя готовой перевернуть мир. Она одним махом прикончила виски, ощутив как алкоголь бежит по пищеводу, согревая тело.

Ей было нечеловечески страшно отыгрывать этот спеклакль срежессированный бабушкой, но да. Она была права. если игнорировать его оскорбления и вести себя уверенно - он струсит. Он точно струсит. Он не перейдёт черту.

Билли вытерла со лба мелкие бисеринки пота и упала на кровать.

- 2 -

Билли уже пол года справлялась с собой, но окно всё равно было вечно открыто. А в ящике стола копились письма, которые она периодически уносила на кладбище. И фотографии Хавьера, всё ещё ими увешана стена. Билли села за свой столик, достала очередной чистый лист бумаги, ручку и замерла на секунду, глядя на снимок, где она и Хавьер улыбались, обнимая дворового пса Альфредо.

А теперь писать. Исписать всё, что есть на душе, выплеснуть, вылить и выдохнуть. Не помогало, правда, совсем нисколечко. Только чаще Он приходил по ночам, и всё равно писала.

Здравствуй. Сегодня приехал твой сын, Тео.

И опять дрожь по телу, потому что непонятный страх, от макушки до пяток. Она никогда Хавьера так не боялась, и ни одного мужчину в принципе. Внутри что-то бурлило и поднималось, как закипающее молоко в кастрюльке. Паника накрывала, и непонятно... почему? Он ни на что не решится, он ничего не сделает. Он просто... мужчина, мальчик. После Хавьера - он толькое го бледная копия. Только человек, пожелавший нарушить покой Билли. Покой Фел. Только победить его.

Он совсем на тебя не похож... Не хочу говорить плохо про него, но я боюсь. Я делаю то, что обещала тебе, я пытаюсь быть крутой, пытаюсь быть сильнее. чем он думает. Это меня бабушка научила, она спасает мою жизнь. Пока мы ждали Тео, она от нас не уезжала. Агне и Боно её просто обожают, а Валерия злится. Не знаю, как избавиться от Валерии, не зря даже ты её боялся.

Я очень волнуюсь за Пандору. Это очень похоже на зависимость. Я знаю, что она просто очень переживает, но это затянулось. Фел и Агне почти вернулись к нормальной жизни, по крайней мере, я стараюсь за этим следить, но Пандора не в себе, и я хочу поговорить с ней.

Дай мне на это сил. Пришли знак или типа того, пусть она поймёт меня и выслушает, я очень этого хочу. Верь в меня, иначе я с трудом справлюсь, сам знаешь.

Твой сын. Я помню, как ты говорил, что у него болезненное отношение к женщинам, что он слишком уж сильно любил мать, которая слишком уж сильно боялась сделать его "маменькиным сынком", но я не ожидала, что он такой. Он ничего страшного не сказал, по крайней мере, я наверное худшего ждала, но я перепугалась не на шутку. От него исходит какая-то дичайшая аура, сила и нереальная энергия. Неуправляемая. Я была снесена ею, сбита с ног. Но я держусь. Правда.

Я очень люблю тебя, Хавьер.Я очень по тебе скучаю.Я не знаю, что будет дальше. Прошло пол года, и ничего не изменилось.Любой знак, пожалуйста. Дай мне знать, что ты всё ещё со мной, Хавьер.

Билли убрала письмо в конверт, конверт в ящик стола, и упала на кровать. Их спальня всё ещё была намертво заколочена, а эта комната стала её комнатой. Сюда приходила Агне каждый вечер, чтобы пожелать спокойной ночи, сюда завёл привычку приходить Боно, всё ещё потерянный ребёнок. Всё лето Билли и Фел загорали на балконе, выход на который был из этой спальни, тут же бабушка курила, когда приходила поговорить. Эта спальня стала спальней Билли, а когда-то она смотрела на неё скептически.

Два года назад

Билли смотрела фильм в гостиной, день не клеился. Она была одета в самые домашние джинсы, которые смогла найти и в самый растянутый свитер из "старого фонда".

"Привет, что делаешь?"- СМС от Хавьера. Билли улыбнулась, Хавьер и СМС несовместимые вещи.

"Привет, смотрю фильм, а что?"

"Ничего. Хотел тебя пригласить!"

"Пригласить? Куда?"

"На второй этаж. Комната номер три. Жду!"

Комната номер три? Но все комнаты одинаковы и номеров на них нет. Билли остановила фильм и пошла на второй этаж. Дома никого: дети с Пандорой в кино, Боно с сеньором Почето на вечерней прогулке. В тихом доме не было ни звука, но на втором этаже явно что-то происходило. Какая-то старая мелодия, что-то классическое и до боли знакомое. Ряд дверей, и какая из комнат третья?