Виски по-ирландски

Виски по-ирландски

Пролог

- Один вопрос! Только один вопрос, мистер Остер! Одно интервью!- Мистер Остер! Буквально пару слов!- Вы можете дать комментарий по поводу скорой свадьбы?

Тео игнорировал толпу, которая надрывалась за его спиной, продолжая уверенно пробиваться к автомобилю. Он повернулся, окинул журналистов взглядом, отыскал самую симпатичную из кричащих и задержал на ней своё внимание. Блондинка обомлела. по её лицу прокатилась такая гамма чувств, что опытный психолог расписал бы её жизненный путь от младенчества до нынешнего дня.

- Вы как хотите, а я пошла! - прошипела она, перелезая через ограждение. Её короткая юбка на секунду задралась, оголив подтянутые бёдра, слишком тощие, по мнению Тео, но всё-таки не такие уж плохие. Он ждал. Знал, что блондинка добьётся своего, нужно было всего пару мгновений, чтобы журналистка подобралась ближе. Поднял руку и сделал охране знак: «Пропустите!». Блондинка зарделась и перевела дух. За те несколько секунд, что она лезла к своей цели, пиджак как бы случайно расстегнулся на одну пуговку, благодаря чему грудь стала видна во всей красе, как и чёрное кружево, черт знает какого происхождения. Во всеоружии.

- Мистер Остер, можно один вопрос?- В машине, - он дернул подбородком в сторону чёрного джипа.- Пр-простите... - девчонка задохнулась. В её представлении это был полный успех: не только интервью, но и ночь в компании мистера Остера! Да это пик её карьеры. Если предложить правильный контракт, то можно продать эту историю всем подряд, не задумываясь о количестве нулей.- У тебя секунда. Будешь выделываться - уеду один, - он подмигнул и первым залез в машину, не подавая ей руки и не пропуская вперёд.

В его тоне была та неуловимая лёгкость, которая убеждает, что всё будет хорошо, какими бы жесткими не были слова. Удивительная игра контраста, когда никто не думает о смысле, работают только эмоции.

Тео уже устроился на пассажирском месте у окна, повернулся к ней, не снимая тёмных очков. Даже спрашивать не нужно, она поняла, что у неё пошло штрафное дополнительное время. В темноте салона, в интимном свете, пробивающемся сквозь затонированные окна, он был греческим богом, спустившимся на землю. Журналистке казалось именно так - перед ней божество, полное звёздных секретов. Чёрные волосы, совсем немного смуглая кожа. Он был рок-звездой, голливудской мечтой, лучшим бомбардиром клуба, королём сцены, идолом, обладателем «Оскара» и олимпийским чемпионом. Если бы он сейчас запел, она бы умерла от разрыва сердца, потекла в прямом и переносном смысле, возможно, даже зарыдала. Если бы он стал читать Шекспира на французском или рассуждать о трудах Канта, она бы умоляла продолжать бесконечно долго. Он мог просто назвать её по имени, даже мог ошибиться и назвать чужим именем, черт с ним, и она бы непременно упала в обморок от ожога сердца, но он молчал, и этого было достаточно, чтобы послушно сесть рядом с ним на заднее сиденье. Он отвернулся, как только она сделала то, чего он от неё хотел, а журналистка стала молиться, чтобы он не заговорил раньше, чем она приведет в порядок пульс и мысли.

***

Тео Остер лежал в кровати, наслаждаясь парой секунд безделья. Блондинка рядом что-то бормотала, будто хотела поговорить или вроде того - Тео не слушал. Он был погружён в свои мысли, которые вот уже несколько месяце вращались вокруг настоящей семейной раковой опухоли... Билли Фосс. Девятнадцатилетней невесты его отца.

- Мистер Остер, вы ответите на вопрос о вашем отце? - тихо мяукнула она, закидывая обнаженную ногу ему на живот. Бедра Тео оценил и пришёл к заключению, что сделал поспешные выводы - фигура у журналистки была достойной. Однако этот наглый жест не вызвал никакого желания, кроме как взять за лодыжку и скинуть с себя наглую ногу, а, возможно, и её обладательницу поскорее выставить за дверь.

- Вы считаете, что это прилично, говорить у человека за спиной? - он вздернул бровь и посмотрел на блондинку пренебрежительно.- Пр-простите?..- Вы видите тут моего отца?- Нет, - она никак не могла понять что произошло. Журналистка была уверена, что заплатила необходимую цену, чтобы получить интервью, и может даже на сдачу рассчитывать. Она честно отработала минимум два вопроса: сделала минет, не скупилась на полные изящества и разнообразия позы, ненавязчиво, но очень сексуально стонала в течении всего процесса.- Меня не так воспитали, простите. Но я не стану говорить об отце, за его спиной! Собирайся, я что-то не в духе.

Он откинул одеяло, потом её руку, которая по-хозяйски лежала на его груди, не оборачиваясь и ничего больше не говоря, скрылся в ванной. Она поняла, что должна откланяться до того, как прекратится звук льющейся из душа воды.

- Проклятье! - прошипела журналистка.

Когда Тео вышел из душа, блондинка уже благополучно сгинула, оставив после себя навязчивый аромат духов и волосы на подушке. Такой порядок вещей был совершенно приемлемым, совесть не грызла. Есть женщины, а есть вот такие особы, которые позволяют делать с собой все что угодно, если им просто улыбнуться. Даже не обязательно использовать фамилию, чтобы затащить "особу" в постель - достаточно уверенного взгляда и дорогой куртки.А женщину нужно любить, быть может жениться, возможно - поклоняться ей. В этом Тео видел религиозный подтекст. В женщине, матери, сестре, жене. В той, которая родит детей, которой нужно каяться и получать в ответ прощение. Только как и религию, он считал веру в женщину чём-то сродни мифу или сказке. Да, некоторые глупцы считают, что познали это, но докажите! Факты, свидетели, заверенные нотариусом протоколы! Докажите, что вот она женщина, которая стоит того, чтобы её любить. Пока он встретил только одну такую, и её фото в рамке, как икона, висело на стене в доме отца. Покойная, но когда-то бывшая женщиной - мать Тео. И её не может заменить некая "особа" Билли Фосс. Чёртова, раковая опухоль!

В замке повернулся ключ, и Тео избавился от своих мыслей. Вытер голову полотенцем и из уважения натянул пижамные штаны.

- Ты снова трахал кого-то в моей постели? - поинтересовалась Пандора, замерев посреди комнаты. - Вызови клининг, Сид бесится из-за чужих волос!

Пандора сняла солнцезащитные очки, Тео заметил, как сестра осунулась, а под глазами залегли тени. Она уже третью неделю страдала от токсикоза и выглядела все хуже. Такое чувство, будто в ней не ребёнок, а демон, высасывающий силы.

- Сид могла бы получше смотреть за этой квартирой. Она живет за твой счёт.- За счёт отца, - поправила Пандора, скидывая с себя одежду.- У тебя есть доля, это и твои деньги.- Но перечисляет их на мою карточку папа. Давай не будем вдаваться в подробности. Я уже толстею? - Пандора покрутилась перед зеркалом в одном белье.- Не знаю. Нет. Тебя тоже атакуют на счёт отца и его женитьбы? - спросил Тео, наблюдая за сестрой. Ему и самому было интересно узнать ответ на ее вопрос: в какой-то момент она из стройной фитоняшки, превратится в инкубатор для человека.- Да, но я игнорирую журналистов, а ты трахаешь!- Кому что... Так что с отцом? Он действительно женится? - Тео расслабился, растянулся на кровати и даже закрыл глаза. Сестра уже переоделась во что-то мягкое, домашнее и «залезла» в холодильник.- Да. Билли Фосс.- Мне это должно сказать что-то? - он замер. Сделал вид, что ничего про эту опухоль не слышал.- Зависит от того, насколько внимательно ты следил за моей жизнью, - улыбнулась Пандора.- Ты с ней спала?- Нет. Мы учились в одной школе. Пела в хоре, была в группе поддержки, выступала за сборную школы по гимнастике или типа того, устраивала митинги в защиту животных, - Пандора перевела дух, - была редактором выпускного альбома, организатором бала, но королевой бала не стала, потому что отдала победу какой-то жирной неудачнице, поступила на медицинский факультет.- Охренеть. Ты её пасёшь что ли? - Тео не понимал, что интересного в этой зануде Билли Фосс, и чем больше Пандора рассказывала, тем более очевидным казался банальный «залёт». Отец для этого достаточно благороден, но недостаточно глуп.- Смешно. Нет, но про неё говорила вся школа, когда мы были в выпускном классе, и за год, и за два до этого тоже. Она звезда.- Стерва или зануда?- Не знаю. Не зануда, скорее стерва.- А её семья? - Тео так и не понимал, откуда растут ноги. Вроде всё логично, но никак не вписывается в привычную картину мира.- Саймон Фосс, уже пятый год живет в Цюрихе, - Пандора замолчала на полминуты, чтобы перемолоть в блендере яблоки и сельдерей. - Бабка - Оливия Фосс, не сходит с первых полос у прессы. Скандальная личность, но никакого криминала или пошлятины.- Зачем она отцу?- Я не знаю. Это не наше дело! - отрезала Пандора. Она уже вела подобный разговор дважды. Первый раз - с восьмилетней Агнетой, второй раз - с четырнадцатилетней Фелисой.- Не моё, не твоё, но как же Агне и Фел?- С каких пор девочки тебя интересуют? - Пандора перелила из блендера зеленую массу в высокий винный бокал и забралась с ногами на барную стойку. - Тебе какое дело до этой Билли?- Скажу прямо - я не хочу, чтобы эта Билли появилась в нашем доме!- Это не наше дело! - опять повторила Пандора. - Это выбор отца!- Зачем ему это? Без колец плохо трахать?- Билли не плохая. А девочкам нужна мать.- Тебя не достаточно? - для Тео было совершенно несвойственно лезть в семейные дела и чужую жизнь. А тем более обсуждать такие личные вопросы, в которых он сам едва ли что-то понимал. Пандора была озадачена, она думала, что свадьба пройдёт мимо брата незамеченной.- Я не мать. И я не хороший пример.- А малолетняя шлюха с завышенной самооценкой - хороший пример?- С чего ты взял, что её самооценка завышена?- Нет? То, что ты описала...- И она не шлюха, - Пандора пожала плечами и накрутила на палец светло голубую прядь волос. - Нет, она не святая, конечно, но она милая.- Влюбилась?- Хм... не мой вариант, - Пандора искренне задумалась. - Мне нравятся глупенькие, как та, что была сегодня в этой постели с тобой, - тихий смешок прозвучал как-то оскорбительно. Сестра почти никогда не одобряла выбор брата и это было старой шуткой. - Ладно. Скажу так, я её уважаю, как неплохую знакомую. Но это может стать только хорошей дружбой, не больше. Я не очень хорошо её знаю. Просто не лезь туда. Дай отцу шанс.- Я заранее ненавижу эту шлюху. А ещё ей нужны бабки. Очевидно же. Тупая малолетка, с амбициями и жаждой денег. Сама подумай, зачем наш старик какой-то... сколько ей? Двадцать? Восемнадцать?- Ты не веришь, что человек, который дал тебе гены, хромосомы или что там дают мужики, может кого-то заинтересовать? Ты поставишь на себе крест в сорок три?- Я надеюсь, что в сорок три у меня не будет оравы детей.- При чем тут дети? - Пандора инстинктивно потянулась к животу, но ждать извинений за бестактность было глупо. Тео не имел такой привычки, на его гладком красивом лице не дрогнула ни одна мышца, отвечающая за сожаление.- При том, что у отца уже есть семья. И ему много лет. В его годы нужно жениться на тупой модели, подписав перед этим контракт, чтобы курица ничего потом не получила!- Стой. Дело в контракте? - Пандора замерла.- И в нем тоже. Я не доверяю ей. Во всем. Этой Билли не будет в нашем доме!

1 ГЛАВА. Белфаст. Неделя после похорон -1-

В гостиной особняка разыгрывался спектакль в двух действиях.

Первое действиенасчитывало пять десятков актёров и проходило под трагичное завывание скрипки. Все исполнители самозабвенно рыдали, припоминая лучшие годы покойного Хавьера Остера, желая вдове и детям долгих лет жизни и сил пережить утрату.

Второе действиебыло более драматичным, поскольку приоткрывало завесу семейного таинства. В полном молчании, в круглой гостиной восседали члены семьи Остер, с уже непроницаемыми лицами, полные решимости. Главной героиней спектакля была, конечно, Валерия Остер, мать покойного Хавьера. Женщина «слегка за семьдесят» была безупречна во всем: от внешности до манер, и обладала несокрушимой уверенностью в себе. Как на букашку, она смотрела на вдову сына, Билли Остер, которая сидела напротив, обнимая дочерей покойного. Тринадцатилетняя Агнета и прекрасная девятнадцатилетняя Фелиса прижимались к мачехе в надежде на спасение и от горя, и от бабушки, которая пронзала взглядом, будто ножом.

— Билли, милая, дети к тебе так привязаны, — без улыбки констатировала Валерия, скептически глядя на семейную идиллию.— Издевается, — еле слышно шепнула Фел, уткнувшись Билли в плечо.

Она знала, что бабушка не станет реагировать на эту ремарку - старушка не любила сотрясать воздух.

— Да, — только и смогла выдавить Билли, отвечая и свекрови и падчерице одновременно. Обе приняли ответ на свой счёт, но Валерия не смогла не изобразить на лице неудовлетворённую гримасу.

«Недотраханная ты старуха!» — пронеслось в голове Билли.

— Ну, просто удивительно близки…— Билли нас не оставит! — Агнета очнулась на секунду, но встретив взгляд Валерии, тут же спряталась обратно.— Но милая, ты же должна понимать, что Билли молода. Она захочет выйти замуж! — Валерия улыбалась, но яд никуда не делся. Она сознательно селила в головы девочек сомнения.— Билли любит папу! — Фел смотрела бабушке прямо в глаза, уверенная в себе, хоть и понимала, что бороться тут не с чем. Валерия использовала самую чистую карту в своей колоде.— Ну конечно любит, — согласилась Валерия, улыбка стала ещё слаще. — Вильгельмина, так кажется? — в сотый раз уточнила Валерия.

«И за пять лет брака, ты, старая сука, не выучила мое имя?» — у Билли побелели губы.

Она сжала руку Агнеты, но девочка была слишком погружена в себя. Младшая и любимая дочь все ещё не могла принять случившееся и теперь прокручивала в голове все планы, что они с отцом строили. Кто пойдёт с ней в кино? Кто поиграет в приставку? Кто напишет с ней эссе, заданное на лето? Кто научит плавать? Кто будет позировать для рисунка?

— Билли, — поправила бабушку Агнета.

Она за несколько дней не произнесла и десятка слов. "Билли нас не оставит!" - самое длинное предложением от девочки. Даже наедине с Фел, Пандорой и Билли, Агне в основном молчала.

— Билли, — мягкая улыбка Валерии, даже не напоминала дружескую. — Что скажете, завещание уже тут?— М-м, — промычала Билли, уткнулась в волосы Агнеты и глубоко вдохнула. Сладкий запах детского шампуня для волос немного отрезвил. Паника стала отступать, не хватало сейчас только истерики. Не выпускать бы Агнету из рук весь день, с этим её шампунем. — Девочки, вы нас не оставите на пару минут? Я к вам поднимусь.— Ты уверена? — голос Фел был спокоен. У неё был красивый глубокий тембр, она будто сразу родилась скромной элегантной дамой, даже сейчас себе не изменяла. Удивительно гордая девочка. С самой первой встречи с Билли, она была такой.— Ну что же, я по твоему её съем, детка? — залепетала Валерия, но Фел только ближе придвинулась к Билли.— Позови если что. Я буду в комнате Пандоры, — Фел встала и начала отцеплять от Билли руки сестры. — Агне, идём, пожалуйста. Билли нужно поговорить с бабушкой. Она скоро к нам поднимется. Идём к Пандоре.— Посмотришь, как там Боно? Я все время боюсь, что про него забудут… — тихо попросила Билли, спеша напоследок вдохнуть успокаивающий запах волос Агнеты.— Конечно, я загляну к нему! — Фел ушла вместе со своим голосом, придающим Билли сил. А заодно прихватила успокоительный запах.

Билли не могла питаться силой детей, не должна была, но ничего не выходило даже без этих крупиц. Она, как вампир, сосала из них уверенность, чтобы переживать эти страшные дни похорон.

— По вашему мнению, Билли, моя внучка не в состоянии позаботиться о Борегарде? — Валерия мгновенно сменила маску, и вот уже совершенно другая женщина сидит напротив с непроницаемым лицом.— Давайте не будем спорить. Это бесполезное сотрясание воздуха. Безусловно, Пандора может позаботиться о сыне, но смею напомнить, сейчас она переживает смерть отца, как и все в этом доме. В такой суматохе ничего не стоит забыть про четырехлетнего малыша! Будьте справедливы! — а вдогонку подумала: «Хоть иногда!».— Одна ты про все помнишь! Я смотрю, ты чудесным образом обрела голос, как только дети вышли?— Вы не можете оставить меня даже сегодня? — спросила Билли, но тут же пожалела о умоляющем тоне.— Что ты знаешь о завещании?— Что по нему всё состояние в равных долях достаётся детям.— А ты? — Валерия превратилась в бизнесмена: сложила руки на коленях, растеряв при этом весь налёт «скорбящей матери», - невероятное зрелище для любого, кто не привык подобное видеть каждый день.— Семь процентов от доходов. Всё. Мой голос в совете директоров ничего не будет значить. Никакого имущество, никаких акции, ничего, что вас интересует, не имеет ко мне отношения, — Билли была невероятно спокойна.

Этому способствовали и таблетки, которые щедро выписывал семейный доктор, и сильное беспокойство о детях, которые были сейчас важнее всего. Билли держалась из последних сил и уже мечтала, как вдоволь поплачет в своей комнате, когда закончится этот допрос.

— Семь процентов? Щедро. Ты собираешься остаться в этом доме?— Я нужна детям.— Разумеется, — Валерия усмехнулась. — Я надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы бросить их после этих громких слов?— О чем вы?— Всё о том же, — миссис Остер взбила изящными пальцами свою серебряную копну волос и снисходительно улыбнулась. — До совершеннолетия Агнеты осталось пять лет.— И?— Просто информация к размышлению, милочка. Просто информация.— Вы хотите сказать что-то ещё? — Билли устала от этого бесполезного разговора. После каждой фразы повисала мучительная тишина, от которой хотелось на стенку лезть. А ещё намёки, эти чёртовы намёки, которых был уже целый ком, и он никак не смотрелся в этой уютной гостиной уместным.

«Неужели, ты сама не страдаешь? Неужели тебе всё это безразлично?» - вопила мысленно Билли, глядя на Валерию.

— Что вы? Что вы… Я хочу попрощаться с детьми, — свекровь встала, и только по неуверенной неторопливой походке стало видно, что у этой женщины случилось в жизни что-то, дявящее на плечи тяжким грузом.

- 2 -

В комнате Пандоры собралось больше людей, чем на официальном «семейном» обеде. Помимо Агнеты и Фелисы, на пушистом ковре сидел гувернант детей, сеньор Луи Почето. На голубой софе, которую сама хозяйка комнаты люто ненавидела, сидели Анна и Эстель, семейный доктор и кухарка, которые обе жили в доме, не отлучаясь надолго, хоть в первой необходимость возникала крайне редко. Садовник Макс, следящий за участком со времён, когда в дом пришла невестой Валерия, две горничные, которых наняли за два года до появления в доме Билли. Весь нехитрый штат слуг сидел в комнате хозяйки, а сама Пандора молча смотрела в окно, прислонившись к раме, и ни с кем не говорила. Агнета клевала носом на руках Макса, Фелиса снова расплакалась и собирала платочком слезы. Меньше всего в этой комнате нужна была бабушка, с её колким взглядом.

— Добрый вечер, сеньора Остер, — почтительно склонился Луи. Он подчёркнуто вежливо общался со «старухой», но не ставил ни во что её мнение.

— Добрый вечер, сеньор Почето, — она тут же обратилась к Пандоре. — Милая, я думаю мне пора. Вы всё-таки в надежных руках мачехи. Она так заботится, даже о Борегарде не забыла, и куда ты без неё?

— Ты права бабушка. Я без неё никуда. И Борегард тоже, — бесцветно ответила Пандора. Её синие пряди выделялись в копне светлых волос, и это было самым ярким, что осталось теперь в Пандоре. Она вся превратилась в серое безголосое пятно. Только остатки былого образа, как приветы из прошлого: волосы, сережки, татуировки. — Билли, идём в сад?

Валерия проводила невестку и внучку взглядом и тут же потеряла цель для своих ударов, а Билли с облегчением думала о том, как же хорошо сейчас выйти из дома.

Они расположились в крошечной беседке, заросшей диким виноградом. Пандора тут же достала «Мальборо». Снова курит. Билли не возражала, но вид подруги, теряющей связь с самой собой, очень пугал. Пандора, которую знала Билли, была зациклена на красоте и здоровье, живая и яркая до мельтешения в глазах. Она просыпалась и тут же бежала нарезать круги по району, пила овощные смузи на завтрак и запихивала брокколи в Боно. Уже неделю по дому ходила «Пандора из прошлого». Она пила виски, ругалась матом, просыпалась в обед и много курила, а если покопаться в ящиках её стола, там наверняка можно было найти травку.

— Ты вышла поговорить? — спросила Билли.

— Да. Нет смысла ходить вокруг да около, но Тео возвращается. Он прекращает деятельность за границей, это займёт несколько месяцев, но потом он вернётся и будет жить тут, - речт Пандоры была торопливой, будто на неё выделили последнее дыхание.

— Но это же прекрасно! Нет? Хавьер всегда хотел, чтобы сын вернулся домой…

— Ты же знаешь при каких обстоятельствах всё произошло?

— Не всё. Хавьер никогда не рассказывал многого, а я не спрашивала про Тео. Было бы жестоко напоминать об этом. В конце концов, это я виновата.

— Я бы так громко это не называла. Ты просто появилась в доме, это с трудом тянет на вину, — Пандора стряхнула пепел с сигареты. — Как было: он мерзко накричал на отца, за то, что тот привёл в дом молодую жену. Это был пи***ц. Отец просил его извиниться или уйти. Тео ушёл и отказался от всего: не пользовался деньгами на счету, съехал из дома. Он переехал в Испанию, начал там бизнес. На какой-то стадии отец выступил инвестором, но они практически не общались. Я его вообще пять лет не видела, Боно его не знает, девочки были очень обижены. А теперь он возвращается, и ты в опасности…

— Я? — Билли понимала, что Тео не самый приятный человек. Она видела его один раз, но даже не разговаривала. В тот момент "будущий сын" был страшно пьян, почти не стоял на ногах и говорил что-то Хавьеру. Знакомства так и не состоялось толком.

— Я думаю, что он захочет что-то сделать. Он бы не возвращался просто так.

— Когда?

— Пара месяцев, я думаю, - ответила Пандора, а потом перескочила с темы на тему. - Ты не должна думать о том, чтобы уехать от нас, Билли. Я не справлюсь. Ты нужна девочкам, а я и с собой справиться не могу, — Пандора не плакала, лишь вытирала изредка набегающие слезы большим пальцем, шумно выдыхала едкий дым и снова спокойно смотрела в стол, изучая рисунок на дереве.

— Пандора, ты же знаешь, что если тебе будет нужна моя помощь. Любая…

— Я знаю, но пока нет. Ты первая к кому я пойду, если что случиться, но пока не обращай внимание, хорошо?

— Хорошо. Как скажешь. Чего мне бояться? Чего может захотеть Тео, кроме как выставить меня из дома? — Билли сжала в руке пустую пачку «Мальборо», а Пандора докурила и теперь не знала чем занять руки, ковыряя стол и отдирая лак.

— Всё контролировать, конечно. Фирму, семью. Он точно захочет выдать замуж Фел, он уже говорил про это. Она будет в ярости, защити её, пожалуйста…

— Стой, ты как будто прощаешься, в чем дело? — спросила Билли.

— Я не прощаюсь, просто я не уверена, что смогу занять нужную сторону, — Пандора откинула волосы с плеч и убрала их за уши. Привычка, которая прямо говорила о том, что Пандоре страшно и неловко.

— Я и твой брат: вероятно, меня ждёт настоящая война, и ты можешь оказаться не на моей стороне… Спасибо, что предупредила. Я понимаю, правда, — Билли ощутила себя лишней, впервые за долгое время. С тех пор как Фел приняла её, Билли никогда не оставалась в этом доме одна. Средняя дочь Хавьера была самой неприступной крепостью, последней, кто принял нового члена семьи. И снова борьба за Остеров? Теперь, когда Билли потеряла Хавьера? — Только я не уверена, что хочу войны…

— Прости, что оставляю тебя, — Пандора явно не хотела продолжать разговор. Эти пять минут были большим подвигом, и она хотела поскорее остаться одна. Билли видела, как подруга нервно крутит в руках телефон, как ковыряет стол и смотрит по сторонам.

— Я пойду к девочкам, не переживай об этом, — Билли наклонилась, чтобы поцеловать Пандору в щеку. На лице подруги отразилась благодарность, и даже на секунду мелькнула улыбка.

Тёплое отношение Пандоры когда-то крылось в лёгкой влюблённости. Это не было страшной и тайной страстью, просто привязанность. Она когда-то со смехом думала, что семья Остеров “подсела” на Билли, расхваливая про себя достоинства мачехи.

- 3 -

Когда в доме появилась Билли, общалась с ней только Пандора, если, конечно, не считать Хавьера. Агнете было восемь, и она не доверяла незнакомцам, хоть и считала «новую маму» очень красивой и интересной. Фелиса - темпераментная, под стать итальянскому имени, была настроена категорично. Она сразу заявила, что Билли ей не мать и никогда ею не будет. Все попытки примирения воспринимались в штыки. Фел хотела, чтобы её оставили в покое.

— Ты мне не мать! — часто можно было услышать из комнаты Фел, а после громкий хлопок двери, закрывшейся перед носом Билли. Количество пролитых Билли слез можно было посчитать по количеству разбитых в гневе фарфоровых ваз. И только наступит перемирие, как снова с надрывом: «Ты мне не мать!».

Теперь было смешно вспоминать о том, что было пять лет назад, но порой Билли останавливалась перед дверью в комнату Фелисы и замечала, что и теперь переживает, как войти туда и сколько раз постучать.

Дети ещё не спали, когда Билли поднялась и вошла в их гостиную. Фел лежала, обняв подушку, и смотрела на маленьком телевизоре фильм, а Агнета писала акварелью. Привычка младшей дочери была до банальности романтична. Увлёкшись однажды живописью, Агнета стала изводить планшет за планшетом, в попытке стать художником-самоучкой. В самые тяжкие дни, когда запрещали остаться с ночёвкой у подруги или в школе ставили двойку, она стелила на пол клеенку и начинала самозабвенно писать, как профессиональный художник. Теперь, после смерти отца, она ушла в увлечение с головой, но вид планшетов, составленных у стены, начинал пугать. Обои уже обзавелись яркими пятнами, которые не отмыть, сюжеты становились все более депрессивными, а коробка дорогой акварели частично заканчивалась.

— Билли, мне нужен церулеум и черный, — почти без эмоций сказала Агнета.

— Хорошо, завтра поедем в город.

— И колонковую кисть, можно?

— Конечно. Фел? Пойдём в твою спальню? — Билли нажала на паузу, остановив Гермиону Грейнджер на полуслове. У Фелисы были свои способы «уходить в себя».

— Давай, — Фел встала.

Спальни девочек были по обе стороны от их общей гостиной и имели также общую ванную комнату. Это были два отдельных мира, самостоятельных и обособленных. Мир Фел был простым и романтичным, будто это была не спальня девятнадцатилетней девочки, а келья монашки, бывшей некогда благороднейшей дамой. Скромная мебель из тёмного дерева, без лишних украшений и блеска. Паркет на полу, минимум рамок и статуэток-пылесборников. Не хватало образа Девы Марии в углу, а вместо этого был станок для занятий балетом и манекен для шитья.

— Фел, Тео приедет.

— Знаю, — Фелиса держалась молодцом. С прямой спиной и высоко поднятой головой она пересекла комнату и опустила изящные руки на станок, глядя на Билли в отражении зеркала.

— Ты знаешь что-то ещё?

— Ты не обязана мне говорить. Но я знаю, что его приезд меня коснётся, — Фел закинула ногу на станок и наклонилась. Она могла часами стоять в такой позе, лишь иногда меняя ноги местами.

— Ты догадываешься?

— Да, — она распределяла дыхание, чтобы не расплакаться. — Ты поможешь мне?

— Я постараюсь. Я сделаю всё, что будет от меня зависеть, правда! Вы для меня не посторонние люди, вы моя семья, — Билли знала, что Фел не любит проявлять эмоции, но когда девушка обернулась, стало ясно, что сейчас она или расплачется, или обнимет. Фелиса убрала ногу со станка, развернулась и стремительно приблизилась к Билли.

— Конечно мы твоя семья. Ты наша мама! — чуть надломившийся голос выдал волнение Фел, которая редко терялась и редко плакала. — Не оставляй меня, когда он приедет.

— А ты не оставляй меня. Я одна не справлюсь, он захочет меня выгнать, а Пандора на мою сторону не встанет, — Билли знала, как жалко это может звучать. Она почти жаловалась и просила защиты у вчерашнего ребёнка, юной девушки, потерявшей отца, и такой уязвимой.

— Я знаю. Она слишком его любит, но я — нет. Просто… не оставляй нас. Я помню, что сказала бабушка, — Фелиса окончательно потеряла свою изящную надменную манеру. Она снова стала простой девочкой, ищущей поддержки. — Я помню, она упомянула, что ты можешь… ну, словом, влюбиться снова. Я знаю, это глупо, но ты же так с нами не поступишь?

— Прости? — Билли нахмурилась. Её не возмущало это, не оскорбляло. Она просто искала откуда растут ноги у этих просьб, прежде чем давать обещания.

— Ну, папа… ты же его любила, и я подумала…

— Фел. Я очень любила твоего папу, и я не собираюсь менять эту память на кого-то. Не сейчас, не через год или два. Я не поступлю так с тобой и с Агне.

— Но так не будет всегда. Я просто надеюсь, что он будет достойным…

— Я пока об этом не думаю, и ты не думай. Я пойду поцелую Агне перед сном, хорошо? Я с вами, и вы можете на меня рассчитывать, — она снова что-то обещала.

Обвешана обещаниями, как новогодняя ёлка, даже на спину давит. Она осознала, что место Хавьера не займёт Пандора, как старшая дочь. Не придёт Валерия решать все вопросы, не вернётся в виде рыцаря-спасителя Тео, не объявится хоть один человек, который погладит по голове и успокоит.

Билли вышла от девочек и не успела сделать и пары шагов, когда вспомнила о Боно. Он сидел в своей комнате, одинокий четырехлетний малыш. Ещё неделю назад его мама уделяла ему восемьдесят процентов своего времени, а остальное делили между собой все взрослые в доме. Неделю назад его носил на руках дедушка Хавьер, с ним возились и беспрестанно баловали и целовали, а теперь его только кормят, моют и укладывают спать, будто забытого после дня рождения, подаренного хомяка.

— Боно, уже так поздно, почему ты не спишь? — Билли подошла поближе к кроватке и заметила, что мальчика переодели в пижаму, умыли и причесали. Видимо, кто-то из слуг выполнил свои обязанности и оставил его без сказки и поцелуя.

— Ждал маму. Она совсем грустит, да?

— Да, милый, прости её. Это скоро пройдёт, — Билли поцеловала Боно в пухлую щеку и погладила его соломенного цвета волосы. Он очень хорошо и правильно говорил, был умным и самостоятельным, но очень чувствительным ребенком.

— Ты расскажешь сегодня сказку, да?

— Да, давай это сделаю я, — Билли взяла книжку с полки - это всегда был «Питер Пен», не по годам взрослый для малыша Боно.

— Тетя, а ты будешь делать так, когда мама не сможет? Обещаешь?