Конкурент

Настю высадили возле офиса, и с Петром Алексеевичем поехали дальше. Но едва только Соня купила новый телефон и восстановила прежний номер, раздался звонок.

– Соньк, тебе тоже надо заявление написать. Сейчас скину адрес участка.

– А какой смысл? – она действительно удивилась. – Ты думаешь, что заказчик настолько идиот, что попадется?

Он ответил с сомнением:

– Вряд ли. И если я узнаю заказчика, то мне потом полиция только помешает.

– Вот! – обрадовалась Соня. – И я тоже так решила! Если обнаружится – про меня не забудь. Я хотя бы деньгами вложусь, но и сама буду не прочь попинать от души. Обязательно, обязательно привлеки меня. Я короткий список накидала, что мы с ним сделаем, тебе будет интересно.

Никита рассмеялся:

– Ты ведь понимаешь, что это не телефонный разговор?

– Да, ты прав. Все, Никита, много дел.

Но еще через пару часов, как раз когда Соня ехала к Мише, телефон затрещал снова. Номер незнакомый, но голос она узнала на первом же слове:

– День добрый, Софья Андреевна. Коренко беспокоит. Если у вас есть время, загляните ко мне в офис.

– Конечно, Иван Александрович.

И хоть она сразу сказала водителю поворачивать, а находились они не слишком далеко, но в огромном кабинете уже сидел Никита. Соня всю дорогу пыталась не испытывать надежд и не делать предположений, но оно как-то само собой выходило. И присутствие Никиты рушило самые оптимистичные из надежд.

Она прошла и заняла соседний с ним стул. Коренко перешел к делу без лишних церемоний:

– Приношу вам обоим свои извинения. Инцидент произошел возле восточного крыла, и именно там была заранее сломана камера. Это дырка в моей системе безопасности. Дырка в моей репутации, а я ничего не ценю превыше репутации.

Соня просто кивнула. О зацикленности Коренко на этом пункте уже слагали легенды. И его смятение было объяснимо: у «Царства спорта» охраны хватит на небольшую армию, и такой серьезный прокол. Иван Александрович продолжил:

– Мне очень неудобно об этом просить, но я не хотел бы допустить огласки. Свою вину я признал и проведу полное расследование, в том числе и среди своего персонала. Но в последнюю очередь мне бы хотелось, чтобы весь мир узнал о моей ненадежности.

Да, зацикленность не преувеличена. Соня поняла его неозвученную просьбу и посмотрела на Никиту. Тот тоже глянул на нее и пожал плечами – просьба запоздала. Они и без нее уже отказались от помощи полиции и вряд ли намеревались бежать к журналистам. Дело было неприятным, что уж там, но огласка и им не на руку.

Коренко, услышав их ответ, улыбнулся с явным облегчением. И сразу же перешел к сути встречи:

– Спасибо. Вчера явились десять представителей. Я бы исключил из подозреваемых самые крупные фирмы и самые мелкие – последним пришлось бы похищать всех по списку, чтобы получить шанс. Но стопроцентной уверенности нет и в этом. Потому я принял единственное решение: никакого аукциона не будет. Я дам сегодня официальное объявление, что подписал договор с «Исидой» и «Осирисом». Кстати, ваши названия так и клеятся друг к другу, как родные. Так и было задумано?

Ответил Никита:

– Нет, просто случайность. Мы конкуренты, и никогда не вели общих дел.

– О! Очень жаль. Мне показалось иначе…

Соня же вообще не знала, что сказать. Вот и долгожданная победа! Конечно, не в том ракурсе, как хотелось бы в идеале, но все же не проигрыш. Торговые площади можно разделить ровно пополам – никто в обиде не останется. Жаль, конечно, что и Никита не останется, но раз уж ситуация сама так повернулась, то от главного приза теперь отказываться глупо. Да и если откажется она, то Никита останется единственным победителем! Вот пусть он и отступает, если ему не нравится. Она широко улыбнулась и сказала громко:

– Благодарю, Иван Александрович, за справедливое решение! «Царство спорта» не пожалеет о сотрудничестве с «Исидой».

Никита тоже сообразил:

– И еще меньше вероятности пожалеть о сотрудничестве с «Осирисом»! Когда подписываем договор? Я приглашу своих юристов.

Коренко перевел недоуменный взгляд с одной на второго.

– Подождите, вы, кажется, не совсем верно меня поняли. Я не буду делить торговую площадь на две фирмы – это будет по-прежнему одна, не делящаяся точка. Так что основные условия вы друг с другом и обсуждайте, там вам юристы и пригодятся. Дело в том, что раз вы конкуренты, то я не допущу войны на первом этаже моего крупнейшего центра. Ага, и вывеска будет одна: «Исида и Осирис». Хотя можете поругаться где-нибудь в другом месте, чье название поставить первым.

Никита пожимал ему руку, едва сдерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами. Соня растягивала улыбку от уха до уха, пока в висках не заболело от перенапряжения. Коренко вначале решил, что они заодно – вон, даже у фирм названия подходят, и похищают их именно парочкой. Но узнав, что ошибся, отказываться от своих слов не стал – и вынес единственный вердикт человека, который держит слово. Но держит так, чтобы собственному бизнесу ничего не угрожало.

Они вышли на улицу вместе и до сих пор не знали, что сказать. Ни один из них от этой сделки не откажется – не подарит ее второму. Притом ни один из них всерьез не виноват, что так вышло. Как бы Соня ни злилась сейчас на Никиту, но и сказать было нечего: он точно так же расстроен, как и она.

Но он все равно злил. Как минимум, тем, что начал соображать первым:

– Назначим встречу на завтра, попытаемся все юридически прописать. Название первой фирмы можем монеткой определить – а иначе раздеремся в самом начале. Весь персонал нанимаем извне, чтобы не было подтасовок. Ну, а ассортимент… хотя бы ассортимент мы можем разделить пополам.

– Как и рекламу, – вздохнула Соня. – Мне все это надо переварить. Давай завтра в офисе «Исиды» начнем.

– Или в «Осирисе»?

– Ну вот, – на нее вдруг навалилась бесконечная, неподъемная усталость. – Мы будем спорить даже из-за такой ерунды. А через год работы с тобой я стану седой. Давай в «Осирисе» в девять.

– Подвезти?

– Вот это уж совсем лишнее. Еще пять минут твоего присутствия в моей жизни – и я поседею уже сегодня.

– Как скажешь, Соньк. Давай уже, собирайся с мыслями. Я не настолько уж плохой партнер, если разобраться. А про исидниц еще не факт.

Она не ответила и медленно направилась к парковке. К Мише теперь ехать не захотелось. Лучше уж вечером поговорить. Как раз подберутся нужные слова для эпической истории: как она, его любимая Соня, акула бизнеса, вырвала победу из рук международных концернов. Но притом великолепный товар от «Исиды» будет лежать на той же полке, что и осирийский ширпотреб. Вроде как впереди сверхприбыли и сплошной рост, а в душе словно котята нагадили.

Глава 10. Целеустремленность

Никита был доволен. Он уже почти привык к мысли, что крупные фирмы заведомо победили, но не отказывался от борьбы из-за призрачного шанса. Да и договор этот не вечный, почему бы не засветить перед Коренко свою заинтересованность? Похищение вообще выбило его из колеи, и тут вдруг подарок. Да, лучше бы они открыли две отдельные точки продаж – тогда бы клиенты и определили, чья продукция лучше. Но ведь и так неплохо. Точно выгоднее, чем остаться вообще без сделки.

Особенно настроение подняла Настя. Ее вранье для хирурга развеселило Никиту донельзя: нет, ну ладно еще, она про похищение не подумала, но придумать целую порно-историю о «предающих телах» бывших возлюбленных – это надо было умудриться. И ведь не так уж она далека была от истины: если бы Соня перестала строить из себя Снежную королеву, то Никита бы с удовольствием подыграл.

Совещание, как обычно, проходило бойко:

– Никита Николаевич, настаивайте на рекламе через нас. «Исида» здорово в этом вопросе отстает – а мы теперь выигрываем вместе или проигрываем вместе, – заявил Егор.

Вдумчивая Анна решила высказать и свое мнение:

– Не совсем так. Их реклама не такая агрессивная, но нацелена на большую целевую аудиторию. И еще неизвестно, чья эффективней.

– Ты своими цифрами занимайся, раз только в них что-то понимаешь! – Егор обиделся – ему всегда претило, когда его экспертное мнение ставят под сомнение.

Кристина Михайловна, превосходный и опытный бухгалтер, вскинула руку, требуя дать ей слово:

– Кстати, о цифрах. С отчетностью будут серьезные проблемы, я пока даже не могу придумать, как это все оформлять: вести две отчетности или объединять. И так, и эдак плохо. Издержки-то мы располовиним, но когда начнем половинить прибыли – вот увидите, начнутся конфликты. Дележка богатства даже из лучших друзей врагов делает, а мы с исидницами даже друзьями не были. Продадим больше мы – нас обвинят в подкупе продавцов, которые пропихивают только наш товар. Продадут больше они – мы тех же самых продавцов задолбаем проверками. Охо-хо, Никита Николаевич, готовьтесь к перманентным дракам – это единственное, что спрогнозировать можно однозначно.

Но Никите казалось, что все эти вопросы решаемы, к любым правилам можно подстроиться, если осознанно не нагнетать.

– Кристина Михайловна, нам сейчас надо составить список своих условий, завтра с исидницами определим общие. Даже тайных покупателей можем прописать – по одному в неделю с каждой стороны. И да, теперь придется идти на уступки. Но, – он сделал драматическую паузу, а потом не выдержал и улыбнулся, – но только в «Царстве». Рынок не ограничивается только им, и обставить «Исиду» можно по всем остальным точкам.

Кристина Михайловна сразу сосредоточилась и уткнулась в бумажки:

– Ясно. Значит, не расслабляемся и продолжаем мониторить рынок. Забиваем все прибыльные дыры.

– Само собой, не расслабляемся! С чего вы взяли, что эта сделка – наш последний успех?

После совещания Анна задержалась. Никита в данный момент не слишком горел желанием болтать с ней наедине, хоть она по-прежнему ему нравилась. Он все настраивался, настраивался на повторное свидание, да настроиться не успел.

– Никита Николаевич, – Аня обратилась к нему официально, но иначе она на работе и не поступала. – Вы не выглядите расстроенным.

Он удивился:

– Потому что я не расстроен. Ты же экономист, Анют, можешь прикинуть в уме, что проигрышем эта ситуация и не пахнет.

Аня немного смутилась и отвела взгляд:

– Прибыль, это да. Но мне казалось, что вы не будете счастливы от такого исхода… Ладно, я просто тут подумала и решила выразить идею. Может быть, одним из условий вписать, что делами в «Царстве» от «Исиды» будет заведовать Анастасия Васильевна? В этом случае получится избежать многих конфликтов: она производит впечатление спокойного и рассудительного человека, способного думать об общих интересах непредвзято.

Суть она сформулировала очень точно, но Никита прищурился:

– А Софья Андреевна предвзята? Мне просто интересно, почему ты так решила? Вы общались-то всего ничего.

– Не совсем… – Анна так и не осмеливалась посмотреть на начальника прямо. – Это вы предвзяты к Софье Андреевне. У вас как будто аллергия конкретно на нее. Извините, если я не права.

Никита не стал ни спорить, ни соглашаться. Как она выразилась-то – аллергия! Разве похоже по симптомам? У него только все чешется в ожидании новой встречи, и на месте не сидится.

Оказалось, что этот никчемный разговор его хотя бы отчасти подготовил. На следующий день, когда исидницы явились в его кабинет в сопровождении юриста и начальников отделов, Соня вместо приветствия вдруг заявила:

– Никита Николаевич, мы тут подумали, что наши интересы в «Царстве» будет представлять Анастасия Васильевна. Сейчас только основные пункты вместе утвердим. Да, никого из нас текущая ситуация не радует, но мы приложим все усилия для совокупного результата. Надеюсь и на вашу лояльность.

Никита медленно, будто воздух неожиданно стал густым, выдохнул. И, не моргнув глазом, ответил:

– Какая замечательная мысль, Софья Андреевна!

Нет, это же надо – вырядиться в такое платье, когда у нее царапины на коленках до сих пор видны, волосенки свои по плечам распустить, что так и хочется придумать в голове какую-нибудь шутку и рассмеяться внутри ей, неозвученной, а потом взять и испортить все настроение псевдопрофессиональной отстраненностью.

Как ни странно, договор был утвержден и подписан менее чем за два часа. Похоже, что и исидницы поняли необходимость идти на уступки. А до конца дня Коренко, внимательно ознакомившись с условиями перемирия, тоже обозначил заключение сделки размашистой подписью. Назад дороги нет.

Выходя с Настей от Коренко, Никита предложил немного посидеть где-нибудь – отметить начало долгого и продуктивного сотрудничества. И она заявила, что согласна на что угодно, если он пригласит свою девушку – дескать, хочет на нее еще раз взглянуть и убедиться, что личному счастью Сони ничто не угрожает. Никита пожал плечами и набрал номер Анны. Но предусмотрительно отошел в сторону, чтобы напомнить – для Насти ей придется снова разыграть роль его девушки. Ане, кажется, все это не нравилось, но и отказывать она не стала – душа-человек! Вот бы в такую влюбиться и никогда не разлюблять!

Однако оказалось, что стратегию Настя выстроила совсем в другом направлении: едва убедившись, что Анна едет на такси по указанному адресу ресторана, она вытащила свой мобильник и сходу запричитала:

– Паша! Я оказалась в весьма затруднительной ситуации: решила встретиться с бывшим одноклассником, а он свою девушку сюда притащил… И мне теперь весь вечер придется сидеть с ними, как бельмо на глазу! Выручишь? Если у тебя свободный вечер и если в тебе есть хоть капля милосердия.

Никита восхищенно наблюдал, когда она, получив согласие, с довольной мордашкой закинула телефон в сумку.

– Вот это наглость! – сообщил он ей – как будто медаль за героизм вручил.

– Это не наглость, Никит! Это борьба за счастье.

– Но ведь так он не начнет с тобой встречаться – просто оказал поддержку по просьбе.

– Ничего, ничего. Зато разглядит меня получше в неформальной обстановке. Да и показал этим, что готов бежать по первому зову – то есть не занят, не женат и мобилен. Я все правильно делаю, Никита. Не учи меня решать вопросы, в которых я спец, а ты дите малое.

Никита помотал головой, скорее самого себя убеждая, что учить Настю не собирался, не собирается и не будет собираться.

Встреча проходила в предсказуемо странной обстановке. Павел оказался приятным молодым человеком, менеджером среднего звена, обаятельным и умным. Но уже через двадцать минут после начала встречи он растерял весь лоск и рассчитывал пути для отступления от Насти, которая напирала танком:

– Паш, а тебе тридцать? Выглядишь моложе!

– Мне двадцать пять, – парень предпринял очередную попытку отодвинуть стул, но уже находился слишком близко к Анне, потому и той потихоньку приходилось двигаться. Никиту веселили эти хороводы вокруг стола.

– Зато вся жизнь впереди! – Настя не думала тушеваться. – Тебе какие девушки нравятся?

– Р… разные. Лишь бы не особо шумные…

– Ах, ты мой скромняжечка! Но это ничего, научу тебя бороться с такими! Ну же, ты чего скованный такой? Никита давно хотел с тобой познакомиться, ведь я столько рассказывала.

Бедолага ухватился за возможность изменения темы разговора:

– А я тебя помню, Никита! В прошлом году «Осирис» вел с нашей фирмой переговоры, но так ни до чего и не договорились.

Сам Никита не вспомнил ни Павла, ни озвученную фирму, но пытался поддержать парня хоть какой-то болтовней – жалость к нему росла с каждой секундой:

– Просто подвернулись более выгодные условия. Но теперь у нас общая сделка с «Исидой», так что непременно пересечемся снова.

Настя почему-то восприняла это как наезд:

– Конечно, пересечемся! И совсем не по деловым вопросам. Так хорошо же сидим!

Анна от происходящего вообще места себе не находила: она бесконечно поглядывала на Никиту, наблюдая за его реакцией, а иногда и не могла сдержать смеха. Особенно после того, как Паша попытался смыться, ссылаясь на позднее время, но Настя безапелляционно заявила:

– Ничего не поздно! А моя квартира недалеко – не волнуйся, на улице не оставлю!

– А… ну… хорошо. Я это… в дамскую комнату тогда… – теперь тот заикался на каждом слове.

И как только исчез, Настя радостно резюмировала:

– Все, он мой, на веки веков!

Никита позволил себе хохотать в полный голос.

– Настюш, да он сбежит сейчас! Там в туалете как раз окно, подходящее для таких случаев.

Старая подруга ловким жестом вынула из-под стола мужской бумажник: