Конкурент

– Алё, кто еще кукушкой двинутый? Точно же – я все организовал и только с одной целью: порвать тебе юбку. Кстати, отличные трусишки. Пока будем добираться, многие смогут оценить.

Никита подмигнул и быстро прошмыгнул мимо нее на улицу, пока невзначай не прилетело отдачей. Соня поспешила следом и не сбавила шага, даже когда он напевно подначивал:

– Розовое кружево, розовое кружево, рваные чулки.

Территория, похоже, была заброшена. Никита миновал ограждение и осмотрелся, давая возможность Соне его догнать. И только когда глянул на нее, немного пожалел о неуместном стебе. Она передвигалась аккуратно, пытаясь не сломать ноги на кочковатой дорожке. Теперь ее шпильки не выглядели обязательным штрихом к безупречному образу – пара километров, и от ее ног ничего живого не останется. Он снова с сомнением посмотрел в сторону, потом на нее.

– Соньк, а если каблуки отломать?

Показалось, она всхлипнула – оставалось надеяться, что только показалось.

– Ага. И теперь представь, сколько я пройду с задранными носами!

Он даже представить не смог.

– Я, кажется, знаю это место. Если не ошибаюсь, то вон там, – он кивком указал в сторону. – Выход на трассу. И километров через десять есть мой склад, если попутку не поймаем.

– Так мы в Подмосковье? – Соня облегченно выдохнула. – Десять километров меня уже не так пугают! Или попытаемся машину остановить – есть же на свете добрые люди!

Никита задумался:

– Если и есть, то вряд ли здесь. Ну, или тебе юбку еще сильнее разодрать – увеличим наши шансы. Не паникуй, Соньк, теперь уже точно выберемся.

Они дошли до развилки, где Никита убедился, что не ошибся. Теперь просто по правильному направлению шагать, пока до чего-нибудь не дошагают. Две машины пролетели по трассе мимо, не реагируя на призывные взмахи руками. Соня все еще передвигалась и даже довольно уверенно, но словно бы пыталась саму себя отвлечь болтовней:

– Настя с Мишей, наверное, уже с ума сошли от переживаний. Полицию вызвали, всю Москву на уши поставили. Очень надеюсь, что и Коренко сообщили – мне прямо интересно узнать, как он примет результаты аукциона после таких-то новостей. А ведь я Настю хотела отправить! Даже не представляю, как бы сейчас она на моем месте себя чувствовала…

Никита остановился.

– Если бы Настя обулась иначе, то и чувствовала бы себя лучше. Ладно, черт с тобой, разувайся.

– На ручках понесешь? – она иронично изогнула бровь.

– Еще чего не хватало! – возмутился Никита. – В тебе ж килограммов восемьдесят!

– Пятьдесят! – она даже взвизгнула от злости.

– Врешь, ну да ладно – тебе простительно, такой стресс пережила.

Сам он тоже разулся и ногой подтолкнул Соне ботинки. Если зашнуровать потуже, то даже особенно хлябать не будут. Все удобнее, чем на этих ходулях, а им еще далеко идти. Она поблагодарила только кивком и быстро переобулась. Свои туфли взяла в руки. Видок у нее был тот еще. На складе точно надо будет у кого-нибудь взять телефон и запечатлеть такое очарование. Не для массового распространения, конечно, для личного пользования.

– Вообще-то, пятьдесят два! – Соня неожиданно нарушила тишину. – Далеко еще до твоего склада? Там же точно есть сторожа?

– Если их там нет, то с сегодняшнего дня у них не будет работы. На машине пять минут, если тебе интересно. Давай снова попытаемся попутку тормознуть.

– Не надо, – она стушевалась. – Стыдно как-то в таком виде, особенно после твоих подколок. Дойдем уж.

– Это когда же тебя мои подколки задевали?

– Всегда задевали, просто ты никогда этого не замечал.

– Почему же ты никогда об этом не говорила?

– А ты бы услышал? Ты ж всегда был глухой стеной, а не человеком.

– Преувеличиваешь.

– Возможно. В памяти осталось только самое плохое, хотя говорят, что обычно бывает наоборот. Но в нашем случае просто хорошего не было, а так бы я обязательно вспомнила. Ну, хотя б в качестве благодарности за обувь. Это же прямо героизм героический! В смысле, на тебя вообще не похоже.

И вдруг Никите сильно – вот буквально до судорог в мышцах – захотелось ее потащить на руках. Все эти несносные пятьдесят два килограмма чистой желчи водрузить себе на спину и добраться до пункта назначения. Он сдержался от первого порыва и попросту перестал об этом думать. Это было бы настолько неуместно, что завтра он бы себя проклял. И потому сказал суше, чем собирался:

– Тогда ковыляй задорнее, моя потрепанная боевая подруга. А то зря я, что ли, все так тщательно планировал? Осталось заманить тебя на свой склад и тихо придушить. Тогда все будущие аукционы будут моими.

В ответ она только изобразила полное презрение.

Добрались уже затемно. Один рабочий издали узнал начальника:

– Никита Николаевич? Не поздновато для проверки? – сказал и сразу осекся, когда разглядел вид обоих. – Боже! Что случилось?

– Ничего ужасного. Так, а начальник смены на месте?

– Конечно… В здании.

– Отлично. Будьте добры – принесите воду и телефон.

– Да…

Сторож не мог оторвать взгляда сначала от грязных носков Никиты, а потом и от ботинок на Соне. Но та задрала голову повыше и гордо продефилировала мимо, делая вид, что ее ничуть не смущают розовые кружева напоказ.

Андрей Алексеевич немного офонарел, но с вопросами не спешил – сунул свой сотовый по первой же просьбе, открыл список контактов, где значилось все начальство и полуначальство фирмы. Никита уверенно выбрал Егора – тот хоть и шебутной, но зато самый мобильный. И парень, едва услышав приветствие, заорал:

– Никита Николаевич?! Какое счастье! Вы целы?! Когда Татьяна сообщила, что вы не отвечаете на звонки, она отправила Полуянова к Коренко, а там ваша машина! После того уже всех на уши подняли. Полиция только что заявление приняла – сначала не хотели, но мы всех наших юристов туда отправили!

– Отменяй полицию, Егор. Я с утра к ним сам приду, заявление напишу.

– Так все-таки похищение?! Кто?

Никита не сводил взгляда с Сони – она разместилась на стуле, жадно выпила сразу полбутылки воды, а теперь растирала лодыжки. Но и от разговора не отвлекался:

– А кто победил на аукционе?

– Так ведь… Коренко заявил, что изучит все предложения и еще раз посмотрит на образцы, а результат сообщит завтра. А потом, когда уже мы шухер подняли, сказал, что ничего не будет рассматривать до полного разбирательства. Мол, он не хочет по случайности заключить контракт с преступником. Я ж говорил, что он просто золото в бизнесе! Просто железобетонные принципы! А стопроцентное алиби только у «Осириса».

Никита попытался не улыбнуться. Ему почему-то очень не хотелось сообщать Соне прямо сейчас, что аукцион до сих пор впереди. И что им еще воевать и воевать за царство. Но вынужден был уточнить:

– Подожди, а почему у «Исиды» алиби нет? Софью Андреевну же вместе со мной утащили.

– Как утащили?.. Я не знал. Свидетельские показания полиция только завтра бы собирала, а у нас никаких полномочий, плюс камеры заранее отключили. Отправляю машину, Никита Николаевич, минут через сорок будет. Медиков подогнать?

– Не надо. Спасибо за все, Егор.

Он отключил вызов. Соня внимательно смотрела на него исподлобья.

– Я не поняла, у тебя почему такой вид победоносный? Ты что же, правда, меня провел?!

– Нет, Коренко отложил решение из-за нашего похищения.

– Справедливо! Но почему ты светишься весь, как люстра?

– Похоже, Софья Андреевна, тебя даже не потеряли. Наверное, ты самый бесценный сотрудник в фирме? Море друзей, хирург, а тебя только через неделю хватятся?

Она отвела взгляд и пожала плечами:

– Даже если не потеряли, что странного? Телохранителей у меня нет, остальные ждут звонка. Откуда же им знать, что меня похитили?

Однако нервно выхватила телефон, но вздохнула и отложила:

– Не помню номера ни Насти, ни Миши. А родителям с таким звонить не стану. Да ладно, скоро собственной персоной явлюсь, зачем беспокоить?

Можно сказать, с честью перенесла поражение. Но в системе безопасности «Исиды» явные дыры. Никита не стал комментировать этот вопрос, чтобы еще сильнее не нагнетать. Андрей Алексеевич и картошки жареной им разогрел, и даже нашел немного водки – предложил для снятия стресса. Интересно, зачем начальник смены сторожей хранит здесь водку? Но и по этому поводу шеф не стал возмущаться – мало ли, вдруг именно для таких случаев?

Махнул Соне приглашающе – она не стала отказываться. Не чокаясь, хлопнула два глотка из стакана и запила остатками воды, а потом жутко и некрасиво скривилась. От утренней прически не осталось и следа, не говоря уж об одежде. Какая-то очень близкая, почти родная, а не бизнес-стерва последних недель. И Никита в этот момент просто не смог не спросить:

– Соньк, а ты точно своего хирурга любишь? А то если у вас несерьезно, то я, собственно, готов вернуться к уровню десятиклассника.

Она вылупилась на него так, словно он похабщину ляпнул.

– Что?

Никита выпил из своего стакана, тормозить он не собирался:

– Да. Думаю, розовый меня гипнотизирует. Ты ведь специально так юбку удачно порвала, чтобы меня с ума свести?

Но она вдруг рассмеялась – легко, и так искреннее, что еще до ее ответа стало обидно. И, немного успокоившись, сказала очень просто – без грамма напряжения:

– Мишу я люблю. Но даже если бы у меня не было Миши, то ты… Как бы это помягче объяснить? Ты, Никита, для меня ничто – вот абсолютное ничто. У меня больше шансов испытать симпатию к этому столу, чем к тебе. И…

Он перебил, не желая слышать продолжение какого-то дико неуместного бреда:

– Угомонись, Родионова, ты перепила.

А в груди заскрипело неизвестным до сих пор азартом. Война продолжается, но Никиту теперь не устроит только выгодная сделка или победа в аукционе.

Глава 9. Пиррова победа

Соня вышла из машины возле дома Насти, очень вежливо поблагодарила Никиту и водителя, явившегося к ним на помощь. Стянула рукой разрыв на юбке, как могла. Все же здесь она бывала нередко: увидит знакомого – со стыда сгорит. Никита же этот жест расценил иначе – тоже вышел и снял пиджак, встал сбоку так, что хотя бы немного прикрывал.

– Пойдем уж, провожу тебя до двери.

Его компания Соне уж точно не была нужна, но и начинать скандал из-за такого пустяка сил не осталось. Было уже совсем поздно, но Настя открыла сразу.

– Заходи! – сказала отчего-то очень строго. – Никит, а ты куда? Тоже заходи! Я с вами обоими хочу серьезно поговорить.

Соня не смогла бы описать свои ощущения: ее похитили, вообще могли убить, она намотала километры по области, чтобы добраться до спасения, а лучшая подруга не только не упала в обморок от счастья, но еще и говорит тоном строгого куратора с прогульщиками. Соня скинула туфли, которые за день успели ей конкретно осточертеть, недоуменно глянула на Никиту – тот тоже выглядел озадаченным, и прошла в гостиную. Теперь было даже любопытно послушать, а потом и сообщить этой якобы подруге, что Соня пережила.

Никита занял кресло и сложил руки на коленях, видимо, пребывая в том же самом настроении. И Настя оправдала всеобщие ожидания:

– Вы бессовестные! Аукцион закончился, но ты не отвечала на звонки. И ты, – она указала пальцем на второго обвиняемого, – тоже! Секретарь Коренко сообщил только, что результаты объявят завтра. Ну ладно, думаю, ругаетесь где-то. Или миритесь там. Я все была готова понять, но в семь часов вечера понимать перестала! И, как вижу, не ошиблась, – Настя многозначительно посмотрела на юбку Сони.

Ого! Так она вообразила себе страстное примирение конкурентов? Ничего себе! Возможно, прическа Сони и легкий запах алкоголя этой мысли способствовали, но ей даже в голову не приходило, что это попросту невозможно? Соня подняла подбородок еще выше, потому что от негодования не могла придумать достойного ответа.

И Настя добивала:

– О, я прикрыла тебя перед Мишей. Сказала ему, что ты сначала с Коренко в ресторан отправилась, а там немного перебрала, потому осталась у меня. К счастью, он далек от нашей сферы, не может проверить. Но, Соня, это просто отвратительно! И вранье мое отвратительно, но я не смогла ему сказать, что ты с Никитой страстно ссоришься. Миша не заслуживает такого отношения!

Кулагин хохотал сначала тихо, а потом все громче и громче. Но Соне было не до смеха. Зачем она его сюда притащила, сделала свидетелем такого позора?

– Настенька, – с ярко выраженной угрозой произнесла Соня. – Я много лет тебя знаю, в том числе и твою зашкаливающую наивность, но это уже слишком. Нас обоих похитили. Еще до аукциона. И юбку, представь себе, порвал совсем не Никита и совсем не в порыве страсти. Меня похитили! А моя самая близкая подруга в то время сочиняла байки для Миши? Знаешь, что тем временем делали в «Осирисе», дорогая? Они поставили на уши всех, включая Коренко и полицию. И я теперь даже не знаю, что сильнее: обида за проигрыш ему в этом или банальный страх за себя.

Она говорила очень спокойным и ровным тоном и без труда озвучила, насколько ее потрясло сравнение действий в «Осирисе» и «Исиде». Потому что злость на Настю сейчас превысила признание поражения. И злость на саму себя. Ведь до сих пор она считала себя прекрасным руководителем, у которого идеально все организовано: и вот, первая же проверка на прочность показала, что ровным счетом ничего при форс-мажоре не работает. Ей просто до слез было обидно признавать правоту Никиты, который в шутку заявил, что ее и через неделю не потеряют. Потому что шутка уже шуткой не выглядела.

Никита с радостью победителя поделился всеми деталями. Уже через пять минут Настя была в полном ужасе. Она кинулась к Соне на диван и попыталась обнять с воплями:

– Сонечка, Сонечка, прости! О боже, да у тебя синяки и царапины! Может быть, в больницу для обследования?

– Надо же, заметила, – Соня отпихнула ее. – Но нет, сначала мы разглядываем только подтверждения своих догадок.

– Сонечка, Сонечка, мне нет оправданий! – вполне правдоподобно хныкала Настя. – Просто вы так долго друг друга пытались испепелить, что это просто висело в воздухе! Я будто бы только и ждала, когда вас обоих порвет! Я дура, дура!

– Что висело в воздухе? – заинтересовался Никита.

Насте хватило ума прикусить язык. Тогда Соня встала и поспешила закончить неприятную встречу:

– Никита, тебе пора.

Он легко подскочил на ноги и зачем-то подмигнул.

– Пора. Я сам вымотался. А вот то, про что Настя чесала, пусть еще немного в воздухе повисит. До свидания, Настя, не переживай так. До свидания, розовое кружево, надеюсь, скоро увидимся.

Соне очень захотелось в него чем-нибудь запустить, но Кулагин мгновенно скрылся за входной дверью. И только после этого она обратилась к Насте:

– Хватит ныть. Теперь-то какой смысл? Но Мише я теперь правду и не расскажу, а то как ему объяснить, с чего ты вообще придумала прикрывать меня подобным образом? Остаюсь у тебя.

– Оставайся, оставайся! – радостно запричитала Настя, словно только что получила полное прощение.

Душ помог немного смыть усталость, а уснуть долго не получалось. Избыток переживаний сказывался. Да и мысли покоя не давали. Никита вряд ли все это организовал – теперь это показалось абсурдным. Ну, в самом крайнем случае, у Коренко можно взять список участников и убедиться, что представителей от «Осириса» на аукционе не было. Таким образом, в подозреваемых осталось десять фирм, и полиция вряд ли найдет виновного. Жутко жить в мире, где дела ведутся подобным образом. Но все же приключение вышло запоминающимся – жаль, Мише не получится рассказать. Особенно сложно было бы рассказывать ту часть, когда Никита зубами развязывал ее веревки или как плелся в одних носках километры по буеракам – вроде бы ничего запредельного, любые на их месте действовали бы точно так же. Но почему-то именно про Никиту такого говорить и не хотелось. Как будто у Миши были причины для ревности к бывшему, но он о них не знал, зато знала Соня.

Утром она чувствовала себя бодрой. Отыскала в закромах Насти брючный костюм, который более-менее сел, привела волосы и лицо в порядок, выслушала очередную тираду извинений, которые теперь звучали уж совсем неуместно, да намылилась решать все дела: надо заехать на работу к Мише, добавить правдоподобности Настиной легенде, потом купить новый телефон, получить новые карты взамен заблокированных и прочая мелочевка. Попыталась не раздражаться от незапланированных расходов, в конце концов, все решаемо. А уж если вычислится виновный, то Соня не поскупится на расходы.