Конкурент

Соня поняла его просьбу, прибавила еще и расхохоталась в голос.

Неожиданный бугорок оказался очень удачно расположен – машина подпрыгнула как на трамплине и целую секунду парила в воздухе.

– Ого! – обрадовалась Соня. – Понравилось?

Никита, теперь молча, будто ему звук выключили, потянулся к коробке передач, но отец Сони успел подготовить ее и к этому. Не иначе, экстренное торможение задумал. Она бросила руль и со всего размаха пихнула его локтем. Сама вцепилась в рычаг коробки.

– Так, а почему мы назад до сих пор не попробовали? – и уверенно рванула рычаг на пару делений вперед.

Никитино «Не-е-ет» совсем немного запоздало. Но машина почему-то не поехала послушно назад, а закрутилась, подпрыгивая и опасно накреняясь. И, в конце концов, остановилась.

– Круто было, – счастливо вздохнула Соня и глянула на Никиту.

Он почему-то смотрел в лобовое стекло, как будто там до сих пор показывали что-то интересное.

– Никит, ну ты чего? Скажи хоть что-нибудь. Папа всегда говорил «конец подвеске»!

Никита медленно вдохнул.

– Подвеске конец, – послушно повторил он.

Соне стало немного обидно, что он всем своим видом пытается испортить такой замечательный вечер:

– Вот только не надо этого тона!

– Какого?

– Как будто ты сейчас валидола попросишь!

– Папа, как я понимаю, просил? Да нет. Я просто вдруг подумал, что мы с Петром Алексеичем вполне можем возить тебя всегда. Что нам с ним еще делать?

Соня нахмурилась:

– Намекаешь, что я безнадежна?

– Ни в коем случае, Соньк. Но велосипеды пока тоже отложим – холодно уже на велосипедах кататься. Я не могу позволить, чтобы ты простыла. Только о тебе и думаю. Посмотри, у меня седые пряди не появились?

Соня фыркнула и отвернулась. В кои-то веки свидание прошло действительно великолепно, но надо же было все свести к сарказму. Зато потом они ели купленные чебуреки, а Никита запоздало даже похвалил ее за месть его личному розовому несчастью. В общем, жизнь Сони не разваливалась, и клеем стал именно Никита.

Но в пятницу приятная расслабленность сменилась неприятным напряжением. Совещание в «Исиде» вначале проходило как обычно. Отчет о работе точки в «Царстве» Настя заканчивала оптимистичным:

– В понедельник мы все-таки потеряли часть покупателей, но кризиса нет. Сам Коренко о простое никак не высказался, потому остается надежда, что через год, когда закончится наш договор, он об этом инциденте забудет. Конечно, если не случится повторов.

– М-да, – задумалась Соня. – А этого гарантировать мы не можем. Потому работаем по всем другим позициям, чтобы после расторжения договора с «Царством» не допустить резкого падения прибыли. В нашей ценовой нише главным конкурентом остается «Осирис»?

Начальник маркетингового отдела оторвался от своих листков и ответил задумчиво:

– Я бы на это не ставил, Софья Андреевна. Сегодня утром видел их рекламу на сайте крупнейшего мужского издания.

– Подождите, – Соня опешила. – Но мы этот вариант отбросили, потому что цены они заламывают такие, что только международники потянут!

– Вот-вот, – ответил он. – А тут на полэкрана, у меня чуть глаза не вывалились. Ставлю на то, что в ближайшем журнале «Осирис» будут крутить прямо на развороте. Уже сегодня в спортивных блогах «Осирис» упоминают на десять процентов чаще, чем «Исиду», и это только начало.

Соня перевела взгляд на Настю, но та тоже выглядела, как будто ей только что битой по затылку прилетело. И подруга спросила, словно именно Соня должна была знать ответ на этот вопрос:

– Откуда у Никиты такие средства? Мы же работаем вместе, я видела цифры и была уверена, что у «Осириса» точно такие же возможности, как у нас!

– Понятия не имею, – Соня развела руками. – Мне показалось, что он очень сокрушался из-за покупки новой машины. Он так стенал, поскольку он не может себе позволить запросто выкинуть полмиллиона, но потом выкидывает сверху еще больше?

– Притворялся? – предположила Настя и тут же добавила со злостью: – Но я видела общие отчеты! Он получил крупную сумму совсем недавно?

Ответов на эти вопросы не было, кроме вывода, что у Никиты имелись намного большие финансовые резервы, чем у «Исиды». Чтобы окончательно испортить себе настроение, но увидеть картину ясно, Соня уточнила:

– Константин Александрович, вы хотите сказать, что «Осирис» успешно выдавливает нас из нашей же ниши?

– Пока сложно прогнозировать, Софья Андреевна, но да, все идет к тому. Если он способен вкладываться в такую рекламу, то нам за ним просто не успеть. Это ближе к уровню крупных концернов, а не нашему. Потеря покупателей неизбежна. Нам бы теперь текущие точки сохранить.

Два часа они с Настей обдумывали происходящее, но подруга неожиданно сменила тему:

– Сонь, а у тебя с Никитой что происходит? Вы теперь постоянно вместе. Я решила, что ты таким образом Мишу хочешь заставить ревновать, но для этого не помешало бы пригласить Мишу.

– Да ничего особенного, – ответила Соня. – Мы просто… постоянно вместе.

– Старая любовь нечаянно нагрянула? – любопытствовала Настя, хотя голова ее сейчас точно не была забита романтикой.

Соня не собиралась лукавить и отшучиваться, она посмотрела прямо и, тщательно подбирая каждое слово, ответила:

– Знаешь, я почти в это поверила – ну, что нагрянула. И даже решила пустить все на самотек. Но теперь я поняла, что он тем временем за моей же спиной меня двигал.

– Так звони и спроси у него прямо! – дала Настя единственный возможный совет.

И Соня решилась, когда осталась одна в кабинете. Она позволила себе расслабиться и теперь хотела знать наверняка – нож уже в ее спине, или Никита только прицеливается.

Начала сразу, едва он только принял вызов:

– Никит, откуда у тебя такие деньги?

– А, уже в курсе? Красиво выглядит, я насмотреться не могу, – он рассмеялся.

– Никита, откуда у тебя деньги, чтобы выдавить нас с рынка?

– Кто вас выдавливает? – он явно улыбался. – Все ваши точки в целости и сохранности, поставщиков не перекупаю, работайте дальше. Сложи, Соньк, оружие, войны нет.

Она коротко вдохнула и постаралась говорить еще спокойнее, упрямо повторяя вопрос:

– Откуда у тебя такие деньги? Крупный инвестор?

– Да, типа того, – он сделал паузу. – И теперь ты соображаешь, я со всеми потрохами твой или только местами?

– Нет, Никит, я прекрасно понимаю, что ты мне ничего не должен. Но общая сделка почти полностью обнажила нашу отчетность. И тут выясняется, что «Осирис» об «Исиде» знает намного больше, чем «Исида» об «Осирисе». Это что угодно, но только не честное партнерство.

– А может, я выбиваю нам обоим путь на внешний рынок? Не хочешь заграницу, Соньк? В Праге, говорят, красиво.

Она усмехнулась без тени веселья. Конечно, он не должен был тянуть и ее бизнес, но тенденция очевидна – если так пойдет и дальше, то он перекроет «Исиде» кислород. Куда пойдут все новые клиенты? С кем подпишет договор очередной «Коренко»? С кем захотят работать поставщики? Это не будет окончательным проигрышем и не приведет к банкротству, но заблокирует возможности для расширения. Это дело было принципиальным: если бы у «Исиды» появился крупный инвестор, то они сообщили бы об этом Никите, потому что у них общее дело. Невозможно работать вместе на сто процентов и притом подло выдавливать друг друга.

Несмотря на эти мысли, говорила она ровным тоном:

– Ты все это время под нас копал, я правильно понимаю? И за мной якобы бегал, и с Настей сдружился, а в это время просчитывал варианты? У тебя уже тогда был инвестор, или он появился позже?

– Совсем даже неправильно понимаешь.

– И на вопрос ты не ответишь?

Он сделал короткую паузу.

– Соньк, я очень хочу ответить на твой вопрос, но уверен, что ты после этого со мной разговаривать долго не будешь. Давай отложим на недельку-другую?

– Никита!

– Да-да, я прямо сам от себя морщусь, насколько неприятный тип. Сегодня будет ресторан. Надоели забегаловки. Ты во сколько освободишься?

Каким-то невероятным образом простое расслабленное общение перевернулось во вражеское противостояние. И зачем он снова приглашает куда-то, если уже раскрыт? Но Соня натянула улыбку – так, чтобы она прозвучала в голосе:

– В семь.

– Значит, увидимся в семь. И ты это, пока там ножи точишь, повторяй про себя как мантру: я с тобой воевать не собираюсь. Мы не будем воевать, я отказываюсь, – и сбросил вызов.

Интересно, он всегда был хитрой змеей или кардинально изменился? А может, наивная дурочка Соня Родионова этого раньше не замечала? А может, Соня Родионова до сих пор наивная дурочка, раз сначала хочет выслушать его объяснения, а уже потом объявлять снова врагом? Раз ей никак не хочется верить в происходящее, хотя все факты об этом кричат. А душа жалко ноет и пытается придумать сотни версий, что это просто недопонимание.

Глава 24. Цельнометаллический алхимик

Соня вышла – красивая, самоуверенная, как обычно, нос кверху. Она точно в ярости – уже по походке понятно. Это не обычная ярость, а ярость в наморднике: холодная, сдерживаемая и какая-то неэмоциональная. Значит, будет трясти, пока он ей все не выложит. Никита вздохнул, вышел из машины и по-джентльменски открыл перед ней дверь.

– Добрый вечер, Никита, – она улыбнулась ласково.

Точно. Будет трясти до потери сознания.

Никита заказал столик в центре, Соня его выбор не оспаривала. Она вообще ничего не оспаривала – затаилась и как будто ждала сигнала к атаке. Но хоть вино принесли быстро. Никита пододвинул к ней бокал:

– Давай, Соньк, а я за рулем.

Видимо, это и был тот самый сигнал, поскольку Соня тотчас улыбнулась – практически оскалилась, подалась чуть вперед и елейно поинтересовалась:

– Ты серьезно думаешь, что после пары бокалов вина я тебе мигом все прощу?

– Не думаю, – честно ответил Никита. – Но ты все-таки наверни эти пару бокалов, а то пока я тебя боюсь.

Соня залпом осушила, налила еще немного – и тоже выпила. Вино было совсем не крепким, Никита и не рассчитывал на чудесное избавление. Наверное, просто хотел оценить ее ярость – и вот, оценил. Соня отставила пустой бокал в сторону и скрестила руки на груди.

– Никита, мы столько лет друг друга знаем, потому давай я тебе помогу! Начни с ответа на вопрос: ты сразу собирался выдавить «Исиду» с рынка, или эта идея возникла спонтанно, уже в процессе нашего премилого общения?

Да что ж она сразу с козырей-то ходит? Никита решил, что инициативу в данном случае лучше ей не передавать. Потому упер локти в стол и наклонился вперед.

– А давай я лучше начну с документов? Тебе же интересно знать, откуда я получил деньги?

Соня сразу заинтересовалась:

– Документов? Неужели ты все покажешь? Так давай же, не томи!

– Они дома. Я за тобой сразу с работы заехал, не было времени сгонять и туда. Собственно, на этих бумажках все твои вопросы и закончатся.

У Сони блеснули глаза. Она вдруг резко поднялась на ноги и заявила:

– Тогда едем к тебе.

Хорошее предложение. Никита даже и не думал, что это произойдет так скоро. И именно с такой настойчивостью.

– Куда? Еще даже заказ не принесли.

– К черту заказ. Вставай, Никита, у меня все равно полдня аппетита нет.

Пришлось развести руками и с удовольствием последовать приказу. Если уж она сама так рвется к нему домой, то что нежнейшей души влюбленный может с этим поделать? Главное, в процессе не начать смеяться. В плане смех не предусмотрен. Вообще.

Соня вошла и бегло осмотрелась, ни слова не сказав об обстановке. Наверное, ей так понравились апартаменты, что оборотов подходящих не подобралось. Теперь уже Никита не собирался отдавать ей управление дальнейшими событиями:

– Иди, мой руки. Ванная там, – он кивком указал на дверь. – Я пока чайник поставлю.

– Ага, ясно, – со злобным выдохом резюмировала она. – Тянешь резину. Ладно, чайник так чайник.

И как только она вошла, прикрыв за собой дверь, Никита еще раз напоследок вздохнул, окончательно решился, медленно подошел и запер на ключ. Через минуту она дернула ручку, потом еще раз и еще. Постучала.

Никита сел на пол рядом с дверью, готовый теперь к чему угодно.

– Кулагин! Ты меня запер?! – до Сони дошло довольно быстро.

– Примерно так. Иначе ты меня не выслушаешь.

– Ты спятил?! – она снова забарабанила в дверь. – Ну-ка открывай!

– Нет, Соньк. Разговор очень сложный, и мне необходимо, чтобы ты дослушала до конца.

– Я дослушаю! – крикнула она таким тоном, что сразу стало понятно – сначала она ему всю говорильню разобьет, а уже потом станет слушать. – Открой!

– Не открою, – упрямо повторил Никита. – Я этот… тиран и деспот, ясно? В общем, мы только так сможем поговорить.

– Мы и в гостиной можем!

– Если я тебя выпущу, то ты только начнешь слушать и сразу перестанешь. Набросишься на меня с кулаками, ты ж ненормальная. А я не железный, Соньк. Если ты на меня сама набросишься, то я уже все, закончусь. Но целоваться я сегодня не планировал, потому сам себя застраховал. Вот.