Конкурент

Он говорил о чем-то очень важном, но Соня не собиралась относиться к этому серьезно:

– Просвети, сенсей, чему же ты научился?

– Мы все это время сравнивали, кто из нас неправ больше. Но смысл в том, что это никогда не имело значения. Будь всегда неправа, или считай всегда неправым меня. Вообще без разницы. Ты важнее моей правоты, понимаешь? Когда-нибудь и ты увидишь, что я важнее твоей, вот тогда и не отказывай себе – прыгай в мою кровать, в мою жизнь, в мой дом. Я уверен, что только там твое место. Но подожду, пока и до тебя дойдет. Ты всегда соображала медленнее меня.

Соня окончательно растерялась и даже пропустила мимо последний укол:

– Что-то ты совсем перегибаешь…

– И да, завтра надень брюки. Вдруг будут велосипеды?

Он, не прощаясь, пошел к машине. Соня фыркнула ему вслед, но правильные слова не нашлись.

Глава 22. «Монополия»

Как только Никита получил звонок с нужной информацией, он сам назначил встречу, не собираясь пока обсуждать это с Соней. Элегантная женщина лет пятидесяти ждала в ресторане и при его появлении даже не попыталась изобразить радость от встречи. А потом и вовсе демонстративно поморщилась, когда он сел напротив.

– Чем обязана, Никита Николаевич? Вы так настаивали на этой встрече.

– Настаивал.

– Ну и? – она не выдержала паузы.

– А давайте сначала сделаем заказ, Татьяна Евгеньевна? Или вам кусок в горло не полезет?

– Отчего ж, – она очень изящно пожала плечами. – Просто не вижу смысла здесь засиживаться, мы даже толком не знакомы.

– Так сейчас познакомимся! – обнадежил Никита и отложил меню на стол. – Да, мы оба знаем, что я ничего доказать не смогу. И оба знаем, что произошло. Когда я услышал вашу фамилию в совладельцах «Карины-спорт», то удивлялся ровно секунду. А потом все моментально склеилось.

– Вообще не понимаю, о чем вы говорите.

Надо было отдать ей должное: самообладание безупречное, на лице ни единой эмоции, голос твердый и уверенный. И Татьяна Коренко сразу после его звонка поняла, зачем он требует встречи, но не стала бегать и прятаться. Никита все это оценил, но продолжил:

– Зачем вам так нужна была сделка с «Царством», Татьяна Евгеньевна? Отомстить мужу?

– С какой стати мне ему мстить?

– Да нет, тут-то как раз все ясно. Только слепоглухонемому в нашем бизнесе неизвестно, как Иван Коренко любит молодых девушек. Да он это и не собирался скрывать. Так почему бы просто не развестись? Тогда вы получите намного больше, чем если будете пытаться пошатнуть его бизнес.

– А если я не хочу разводиться?

Никита еще раз восхитился. С тем же непроницаемым лицом она перестала играть в невиновность – признак настоящей силы духа. Она кого-то ему сильно напоминала на уровне подсознания, но он не мог четко уловить это ощущение. Подался немного вперед:

– Вы ведь понимаете, что если даже полностью заблокируете продажу спорт-питания в «Царстве», то не обанкротите его? Да, ваш муж понесет издержки, переживет удар по репутации и нервы себе попортит, но в любом случае не разорится. По моим прикидкам, это не больше двенадцати процентов его дохода от одной только точки!

– Неполных девять процентов, – со спокойной улыбкой поправила она.

Никита откинулся на спинку и развел руками:

– Тогда в чем смысл? Вы объявили ему войну, в которой нет шанса на победу.

– Неужели не понимаете, Никита Николаевич? А мне казалось, что именно вы поймете в первую голову.

Никита заинтересовался:

– О чем это вы?

– Ну как же. Вам ли не знать, что некоторые люди все равно будут вместе. Даже если для этого надо разойтись и наделать ошибок. И им иногда надо повоевать – напомнить друг другу, что только они являются друг для друга достойными соперниками.

– Вы… – Никита от такого поворота растерялся. – Вы воюете с мужем, чтобы напомнить, что только вы ему равная? Заново включить азарт?

Она отвела задумчивый взгляд в сторону:

– Видите, я не ошиблась – вы способны понять. Разве вам хочется всерьез соперничать с кем-то еще, кроме Софьи Андреевны? Разве не она является индикатором всех ваших усилий?

Никита медленно выдохнул.

– Понять, может, и могу. Но не принять. Вы ведь в курсе, что похищение – уголовное преступление? Когда ваш муж узнает…

Она перебила его мелодичным смехом:

– Вы серьезно думаете, что он не знает? Задержку поставок организовала я, а ваше похищение – дело рук Ивана.

– Что?

– Не удивляйтесь так, а то слишком смешно. Он на момент аукциона подозревал, что я буду где-то там, но не вычислил, за какой фирмой я стою. Потому выбрал тех, в ком уверен, чтобы с этим предлогом отдать эту сделку вам. В том раунде он победил.

– Но на первом месте стоял немецкий концерн! Не мог же ваш муж всерьез считать, что вы можете быть в сговоре даже с немцами!

– Вы явно недооцениваете меня, Никита Николаевич, – когда она улыбалась, то выглядела лет на десять моложе. – А муж знает меня намного лучше, потому перестраховался.

Никита на несколько секунд потерял дар речи. А ведь точно. Иван Коренко разозлился сильно, но и тогда настаивал на тайне. Да и с его ресурсами должен был докопаться намного быстрее Никиты. И раньше удивляло, почему Коренко не копает… Он точно так же воюет с женой, как она воюет с ним. И, возможно, не зря в последнее время не был ни разу замечен в обществе молодых дам – некогда, когда на нервах профессионально играют и приходится отбиваться не менее профессионально. Скорее всего, Татьяна попутно проводит несколько подобных мероприятий. И не только «Исида» и «Осирис» играют роль фишек в этой грандиозной «Монополии». Сумасшедшая семейка, нечего сказать. Никита протянул:

– Ла-адно. Но нам надо как-то из вашей игры выкручиваться.

– Раз вы сами вычислили, то попрошу об одном: не разглашать. Не сбивайте партию, которая только началась.

– Вы меня еще и о чем-то просите? – Никита от недоумения рассмеялся, но мгновенно сообразил, у него с цифрами всегда были превосходные отношения: – Хотя… почему бы и нет? Такой великолепной женщине отказать невозможно. Больше того, я даже готов помочь в каких-нибудь маневрах, если они не будут касаться «Осириса» и «Исиды». Ведь маневры больше никогда не будут касаться нас. А то ведь теперь сразу мимо полиции бежать в СМИ можно. Это же сюжет для блокбастера: муж с женой играют друг с другом в «Монополию» с реальными фирмами. Ничего, если я в Голливуд сценарий продам?

Татьяна Евгеньевна поняла намек:

– О какой компенсации морального ущерба идет речь?

Никита медленно протянул руку к салфетке, хорошо подумал и вывел цифры. Положил краем под свою тарелку, показывая, что не намеревается это обсуждать.

Она изогнула бровь:

– Мне импонирует ваш задор, Никита Николаевич. Особенно то, что вы даже не поинтересовались судьбой других, а вытащили только две фирмы.

– Как-то даже в голову не пришло, – он улыбался теперь широко и не отрывал от нее взгляда. – Ничего не могу поделать со своим цинизмом.

Она кивнула, чем-то чрезвычайно довольная:

– Деньги разделить пополам?

– Зачем же? Счета «Осириса» вполне могут вместить такую маленькую сумму. Ах да, оформите как инвестиционный вклад, а то налоговики поседеют от разового перевода всех нулей.

Когда вставал и уходил, не прощаясь, слышал в спину ее звонкий смех. Теперь он понял, кого она так напоминает – его самого. В любом случае, одного поля ягоды, и неизвестно, как будет развлекаться Никита, когда ему стукнет пятьдесят.

Едва только вышел на прохладный воздух, сразу набрал Соню:

– Ну же, скажи, что ты весь вечер ждала моего звонка, а я все никак не звонил.

– Совсем даже не ждала, – буркнула она в ответ.

– Тогда минут через двадцать приеду на чай.

– Я тебя не приглашала!

– У тебя нет чайника или заварки?

– Все у меня есть!

– В этом вопле я расслышал твое приглашение.

– Ладно, приезжай, будем топить твою наглость в чае.

– Ладно, не приеду. Расстроена?

Она усмехнулась:

– Тебя не понять, но уговаривать не буду.

– И не надо. Я даже рад, что тебе придется по мне поскучать.

– Это все?

– Нет. Еще одно, – он сделал паузу, подбирая слова: – Соньк, а давай никогда не воевать всерьез? Можем соперничать, ругаться, но вот прямо воевать не будем?

– Это ты к чему?

– Все, до утра. И только попробуй завтра быть не такой красивой, как сегодня.

– Специально для тебя наряжусь в мешок.

– Это изнасилование моей фантазии. Ты все-таки настаиваешь, чтобы я рванул к тебе прямо сейчас?

– Зачем мне настаивать? Это ты за мной бегаешь, а не наоборот, – она рассмеялась.

– Все правильно, Соньк. Но только при условии, что ты после этого звонка не подумаешь первым делом: «Вот ведь гад невыносимый! Почему он не приехал с чайником и заваркой?»

– Только первую часть фразы, Никит.

– И этого достаточно. Каждая твоя мысль обо мне не пустая. Я очень хочу тебя увидеть, но доживем до утра.

Отключился, не дожидаясь ее ответа. Итак, Миша до сих пор не нарисовался, в другом случае Соня вела бы себя иначе. И чем дольше Миша будет тормозить, тем больше вероятности, что к тому времени Соня уже не будет вести себя иначе.

Глава 23. Друг-враг

Соня чувствовала себя откровенно пришибленной. Не от слов и намеков Никиты, а от осознания, насколько сильно он изменился. Стал не хуже и не лучше, а принципиально другим. Это странным образом одновременно расстраивало и вызывало интерес, но больше изумляло другое: в себе Соня таких же изменений не чувствовала. Она повзрослела, поумнела, изменилась, но оставалась все той же Софьей Родионовой, которая ответила на первый поцелуй после школьных танцев. Никита-версия «два-ноль» не имел ничего общего с тем самым Никитой.

Выходя утром из подъезда, она, конечно, ждала его увидеть. Их договоренность пока никто не расторгал. С улыбкой поздоровалась, не намереваясь разыгрывать удивление или излишнюю радость, но попутно отметила, что Никита все-таки сдался – приехал на старой машине. На заднем стекле Соня сначала разглядела какую-то белую полоску, потому подошла, чтобы оценить. Мелкими буковками там было выведено слово «Продам», а ниже – таким шрифтом, что с расстояния метра вообще разглядеть невозможно – номер телефона. Соня оценила:

– Сразу видно, что хочешь побыстрее от нее избавиться.

– Я хотел написать «отдам в хорошие руки». У тебя как с руками, Соньк?

Соня показала ему открытые ладони:

– Чистые. Но твоего монстра на передержку все равно не возьму.

Он неожиданно резко перехватил ее за пальцы и наклонился. Соня замерла, твердо уверенная в том, что он прямо сейчас коснется губами ее ладони, но и не могла сразу определиться, стоит ли вырывать или для начала понять, что она при этом почувствует. Но Никита так же быстро выпрямился и подтвердил:

– Да, чистые. Едем?

К тому и свелось их общение: приятное времяпрепровождение с постоянной ноткой флирта на грани азарта и ощущения, что вот-вот что-то произойдет. Соня уже успела поймать себя на осознании, что когда звонит телефон, она в первую очередь теперь думает «Никита», а не «Миша». И немного расстраивается, когда звонят по работе. Но осознание это не удивило – Никита никогда чужим не был и уже не мог им стать, а его обновленный вариант вызывал любопытство. И что с того, что Соня получает удовольствие, проводя с ним время? Только из-за этих моментов она и не начинала расклеиваться. И что с того, что она подсознательно ждет от него звонка – пусть позовет исполнять очередную вздорную идею или потащит в фаст-фуд. Его позиция оставалась активной, но палку он ни разу не перегибал, потому Соня имела основания чувствовать себя в полной безопасности от него и его чувств.

Никита каждый день отвозил ее на работу, а вечером она возвращалась с Петром Алексеевичем. Бывали дни, когда они только утром и встречались, но вечерние свидания тоже редкостью не были. Например, когда Никита все же вытащил Соню в чисто поле с целью научить водить машину.

Приехал на розовой и на ее ироничную улыбку ответил:

– Эту не так жалко. Убивай ее, я тогда тоже посчитаю это знаком.

Кратко объяснил принципы, которые Соня выслушала, ни разу не перебив, а потом занял пассажирское место.

– Итак, тормоз нажимаешь, включаешь передачу и осторожно на газ. Тут полная автоматика, даже шимпанзе освоит.

И на это Соня ничего не ответила. Как и не рассказала о том, что ее отец уже предпринимал несколько подобных попыток. И, вполне возможно, причиной его инфаркта стала не только нервная работа. Соня, в отличие от прочих новичков, не боялась машины. Как считал папа, как раз в этом и была основная проблема.

Соню, как и в предыдущие разы, мгновенно охватила эйфория бессмертного, она осторожно газанула, но тотчас прибавила – скорость ее не пугала. А здесь в радиусе километра ни одной живой души.

– Молодец, – сразу похвалил Никита, но уже через несколько секунд завопил: – Сбавь! Ты куда несешь?!

Но это было весело, особенно когда машина подскакивала на каждой ямке. Соня уверенно выруливала на круг, чтобы продлить удовольствие. Особенная радость в ее груди заклокотала, когда предупреждения Никиты слились в одно сплошное: «А-а-а!».

– Что, Кулагин, кишка-то оказалась тонка? Да спокойнее ты, тут врезаться не во что!

– Со-оньк!