Конкурент

– У меня даже с завода на склад поставки не было. Причина – хроническая поломка грузовиков и блеянье в ответ на вопрос, почему никому не пришло в голову оповестить об этом начальство. Так, девочки, успокоимся – я звоню в транспортную компанию, а уже потом увольняю всех причастных к диверсии. Издержки делим пополам, но после обеда уже точно все уладим. Они не могли подкупить всех столичных транспортников. У вас на складе запас на пару дней есть?

– Диверсия? – выдохнула Соня слово, которое прозвучало важнее прочих.

Ответила Настя, поскольку Никита снова вернулся к телефонным переговорам:

– Конечно. Кто-то сильно потратился только на то, чтобы заработать несколько отрицательных отзывов. Странно ли, что покупатели сегодня идут рекой и спрашивают именно то, что закончилось?

Соня не могла поверить, потому что дебет с кредитом не складывался. Подкупить нескольких людей в фирмах с риском их увольнения – дело недешевое, поломка машин, если они в самом деле ломались, – удовольствие еще дороже. Но проблема устраняется любыми транспортниками, которых в Москве предостаточно. Ради чего такие затраты? И, не успев озвучить вопрос, поняла сама. Всем известна щепетильность Коренко по поводу отзывов и репутации, ему хватит пары подобных эпизодов – договор досрочно он не разорвет, но о продлении через год даже разговаривать не станет.

– Никит, – она поймала паузу в его почти непрерывных звонках. – Кажется, мы зря прекратили копать под наших похитителей. Кому-то здорово неймется.

– Да, – он даже не отвлекался от переговоров. – С моего завода транспортники доставят к четырем. Я пока сам рвану на склад, хотя бы в свою загружу что есть. Черт меня дери, это же надо было, так не вовремя поменять нормальную машину на это невместительное безобразие!

Соня сделала то же самое – вызвала Петра Алексеевича, который может сделать один рейс быстрее транспортников, и вместе с ним поехала на склад. Там все подозрения только подтвердились. В одном грузовике был сломан рефрижератор, у второго, который уже эвакуировали с трассы, забились топливные фильтры. Как Никита объяснял по телефону, водитель мог и сам это организовать, потому что в этом случае человек с опытом жизнью не рисковал, в отличие от сломанных тормозов или рулевого управления. Обращаться в полицию – без толку, никто не получил даже царапин, а доказать умысел в данном случае довольно сложно. И удивительно ли, что на камерах ничего не обнаружилось? Единственный выход – уволить всю смену. Даже если там были невиновные, внятного ответа, почему никто не сообщил сразу же, Соня так и не получила. Все, от грузчиков до начальника смены, талдычили по кругу, что не думали, что так получится – сами разберутся, зачем директоров тревожить? Ну, вот и доразбирались. Кому-то из них прилично заплатили за этот простой, а кто-то будет искать работу просто за компанию. У Никиты была примерно та же ситуация, потому о случайном стечении обстоятельств говорить не приходилось.

День выдался суетной и наполненный нервотрепкой, пришлось и водителя упрашивать выйти из отпуска, и новые объявления давать. Настя тем временем принимала в «Царстве» грузовики от транспортной компании, которая, к счастью, хотя бы не заломила цены, несмотря на срочность. К вечеру уже все основные проблемы были улажены, однако на настроении это не отразилось. Сегодня они понесли лишние затраты и заработали себе по жирному минусу от Коренко. Это у кого ж столько денег, чтобы так развлекаться?

Но когда она вернулась в «Царство», Никита уже был там и весело что-то обсуждал с Настей. Соня застала конец их разговора за чаем:

– Нет, ты только представь, – задорно щебетала Настя. – Паша всерьез не может определиться, вчера даже монетку подкидывал. Если тебя приглашать на свадьбу, то приглашать ли Мишу? А если Мишу приглашать, то лучше не приглашать тебя. Сонь, а ты что скажешь?

Соня недовольно буркнула:

– Пусть лучше меня не приглашает, тогда и этим двоим там делать нечего.

– Как же без тебя? Ты же моя лучшая подруга!

Соня выхватила у нее чашку с чаем и с удовольствием сделала глоток – она за весь день почти ничего не ела.

– Настя, ты серьезно сейчас это будешь обсуждать? Когда у вас свадьба?

– Весной, – счастливо протянула Настя.

– До весны ты еще четырнадцать раз влюбиться успеешь, а форс-мажор у нас сегодня!

Никита махнул рукой:

– Да ладно тебе. Разгребли форс-мажор, смысл психовать? Коренко оправдания даже слышать не захочет, но и с этим ничего не сделаешь – просто продолжаем работать.

– Есть смысл, Никит. Нам кто-то конкретно вставляет палки в колеса и не стеснен в средствах! Не пора ли уже взяться за него со своей стороны?

– Пора, Соньк. Найдем и все жилы вытянем, – он улыбнулся, встал и вдруг схватил ее за запястье. – Но не сегодня. Пойдем вместе ужинать.

– О-о, ухаживания продолжаются? И ничто им не мешает?

– Пир во время чумы – лучшее средство от нервозности. Идем.

Настя наконец-то сообразила и попыталась переспросить, но Соня не ответила – она поддалась и позволила себя тащить туда, где ей будут тщательно поднимать настроение. Но когда машина через пять минут остановилась возле входа в обычную забегаловку, она заподозрила, что ухаживания будут так себе.

Глянула на Никиту и добавила во взгляд скепсиса:

– Фаст-фуд, серьезно? Ты решил приударить за мной быстро и дешево?

– Ага, – он и не думал тушеваться. – Скажи спасибо, что не на велосипедах. Таков был первоначальный план, но я все-таки учел твою юбку и каблуки. Потому велосипеды будут, но не сейчас.

– Спасибо, Никита, безмерно признательна. А то я полдня переживала, куда буду складывать бесконечные букеты от тебя и не наберу ли вес от переизбытка ресторанов, но, похоже, зря боялась.

– Да. Больше романтики богу романтики. И не притворяйся, что тебе не нравится. Мне ли не знать, что ты – олицетворение антиздорового образа жизни? Больше, больше холестерина. А это самый жиронасыщенный фаст-фуд из тех, что я знаю. Ну, признайся, что у тебя уже текут слюнки.

В этом он не ошибся, но только потому, что Соня за целый день даже перекусить времени не нашла. Она вздохнула:

– Ладно, иду. Я так понимаю, что твоя стратегия в том, чтобы обескуражить? Не сработает.

Никита дождался, когда она выйдет из машины, и только после ответил:

– Моя стратегия в том, чтобы показать тебе простую вещь: картошка фри в моей компании вкуснее, чем фуа-гра в любой другой. Но ты это и сама знаешь, осталось вспомнить.

Перекусили они не так уж и плохо, можно было признать. Соню больше заботили его дальнейшие маневры:

– А теперь что? В кино на последний ряд?

И он ответил тотчас, будто именно этого вопроса и ждал:

– Нет. На последний ряд пойдем тогда, когда ты будешь сгорать от нетерпения повоевать со мной за попкорн. Скажем, послезавтра. А пока поедем на канал.

– И что мы будем там делать?

– Сидеть на розовом капоте и смотреть на воду, что же еще?

– Зачем? Я зверски устала.

– Потому и надо посмотреть на воду. Ты че как маленькая?

Соня только отмахнулась и рассмеялась, соглашаясь на все его неэффективные манипуляции.

Было прохладно, а от воды еще и дуло, но Никита вытащил ее из машины и протянул свою куртку. Соня приняла без колебаний – если романтик замерзнет, то его же, романтика, проблемы. Но оказалось, что смотреть на темнеющую воду действительно приятно. Мысли успокаиваются, проблемы кажутся не такими уж серьезными. Жизнь-то все равно бежит мимо – плохая или хорошая, спокойная или эмоциональная – в точности, как эта вода.

Никита нарушил тишину:

– Мы выясним, кто под нас копает. Но если честно, боюсь, что сделать ничего с ним не сможем. Меня смущает, что нарушили работу только в «Царстве», а у «Осириса» в столице несколько точек – почему не били по ним?

– Аналогично и у «Исиды». Да, тут попахивает личным. Кому-то очень нужна была именно эта сделка и теперь не дает покоя наша договоренность с Коренко. Ты говорил про тайного партнера Михайлова. Но все равно мотив не склеивается.

– Не склеивается. Будем решать проблемы по мере их поступления. Завтра утром найму человека, чтобы следил за Михайловым – рано или поздно найдется наш враг. Вопрос-то в другом – что с ним делать?

– Понятия не имею. Привезем сюда и утопим. Тут так красиво, – она протянула мечтательно.

Никита усмехнулся. Молчание затянулось, превратившись в монотонное и душевно-тягучее созерцание. Соне сейчас уже совсем не хотелось говорить о делах, но и мучительно выдумывать темы для разговора она не собиралась. Вырвалось само собой, хоть и очень тихо:

– Миша так и не позвонил.

Никита вроде бы расслышал, но ничего не ответил. А после долгой паузы неожиданно заговорил совсем о другом:

– Я в Питере учился, отличный город. Родителям очень нравится. Я же там чуть не женился, но когда о свадьбе уже конкретно заговорили, как отрезало. Это были самые серьезные мои отношения, которые кончились буквальным ничем и в одну минуту. И меня прямо потянуло сюда, обстановку сменить. А потом как-то быстро привыклось – те же люди, те же правила, декорации только другие.

Соня не отрывала взгляда от воды.

– А я до сих пор окончательно не привыкла. Хотя здесь уже знакомых чуть ли не больше, чем дома. А все равно словно не дома. Настя сразу вписалась, но с ее энергичностью это неудивительно.

– Думаешь, она выйдет за Пашу?

– Думаю, что если она не выйдет за Пашу, то никогда ни за кого не выйдет. Сейчас она и определяется: хочет ли останавливаться или будет вечно перескакивать с одного на другого. Дело больше в этом решении, а не в самом Паше.

– Да, Соньк. Вы хоть и подруги, но очень разные. Ты бы не стала перебирать, ты не ловишь кайф от смены впечатлений.

– Не ловлю, – она спокойно признала очевидное. – И понимаю, на что ты намекаешь. Если бы мы с тобой тогда не разбежались, то в моей жизни не появилось бы ни Миши, ни других. Я сошла бы на первой остановке без раздумий. Выбрала и навсегда успокоилась. Но однолюбов не бывает, Никит. Я ведь тебя забыла.

– Забыла, – эхом отозвался он. – Как и я тебя. Но тебе не кажется странным, что мы оба, забыв друг о друге, реализовывали общую мечту?

– Не преувеличивай, – она тихо рассмеялась непонятно чему. – Совпадение. Ну и ты был прав: мы тогда настолько погрузились вместе именно в эту идею, что она и пришла нам в голову первой.

– Да ладно. А как же производство детского питания или ритуальные услуги?

– Точно же! – оживилась она. – «Люди не экономят только на рождении и смерти». Кто из нас это сказал?

– Уже не помню, – Никита, судя по голосу, улыбался. – Сначала я думал, что ты сперла мою идею. Потом – что просто совпадение. Но никто ни у кого не воровал, но и вышло это не случайно: мы воспроизводили то, на что были нацелены. Не с теми людьми и с другими обстоятельствами, но оба пошли по тому пути, который ассоциировался у нас с лучшим будущим когда-то давно.

– Да, – Соня посмотрела на его профиль. – Возможно, и такое.

Никита тоже повернулся и добавил:

– Или мы подсознательно строили свои жизни так, чтобы рано или поздно встретиться.

– А вот теперь перегибаешь! – отрезала Соня, но настроения смеяться не было. Вдруг вспомнилась и усталость: – Никит, давай по домам.

– Еще три минуты, – заявил он и снова уставился на реку. – Мы оба все десять лет подстраивали жизнь под то, чтобы эти три минуты случились.

Соня не спорила, просто обдумывала и внутренне не соглашалась. После долгого молчания все-таки решилась на искренность:

– Никит, ты же понимаешь, что это просто азарт? Все эти твои внезапно вспыхнувшие ко мне чувства – просто азарт.

– Да, Соньк, просто азарт.

Ей не понравилось такое безоговорочное согласие – будто бы он не понял, что она имеет в виду. Потому продолжила мысль:

– Который закончится так же быстро, как начался.

– Закончится, ну и что? Тебя-то почему это так сильно беспокоит? Боишься, что мой азарт станет взаимным?

Соня не ответила ни на его улыбку, ни на слова. Никита спрыгнул с капота на землю и повернулся к ней:

– Или боишься, что если наш азарт станет взаимным, то перестанет быть только азартом? И тогда нам придется признать, что мы попусту потеряли десять лет, а это, как ни крути, обидно.

– Я…

Никита перебил:

– Все, три минуты закончились. Поехали по домам.

Он все делает специально! Чтобы она на его слова не успела ответить, а значит, обдумывала их по кругу. Оставил за собой последнюю мысль, а Соне ее теперь в голове мусолить. Но она решила, что тему действительно пока лучше не продолжать. Никита протянул ей руку, чтобы помочь, но она с улыбкой покачала головой:

– Нет, обойдемся без рук!

На что он только иронично изогнул бровь. Вернула куртку, села в машину и, когда тронулись, с сарказмом спросила, принимая намек о смене темы:

– Ты так и будешь ездить на этом розовом чуде? Хватит уже притворяться, ты ее ненавидишь! Свою-то выставил на продажу?

– Выставил, – у него теперь тоже настроение изменилось – то ли тема оказалась слишком болезненной, то ли пропало очарование пробегающей мимо воды. – Но ценник загнул примерно в три раза выше, чем стоит. Так и решил – купят, отдам и не оглянусь. А если не купят, значит, все, оставляю себе. Правда, у тебя буду занимать на жизнь и на розыски нашего врага. Но это уже мелочи.

– Ты иногда такое дите, Никит. Все уже, прикол удался! Эту можешь продавать.

– Эту никто в здравом уме и за полцены не купит… – тяжело вздохнул он.

– А зачем тебе две машины?

– Почему же мне? Нам. Я чуть позже окончательно сдамся и тебе ее подарю. Займешь сегодня денег на хлебушек?

– Мне подаришь? – Соню разбирал смех. – Ты же в курсе, что я не вожу?

– Пока не водишь. Завтра вечерком поедем учиться.

– Что? А оно мне надо?

– Надо, Соньк, надо. Чтобы не быть такой зависимой от меня. Хотя это и приятно, не спорю, но быть твоим водителем постоянно я не смогу, даже не проси.

Соня только рассмеялась и махнула рукой. Обескураживает своей самоуверенностью, очаровывает расслабленной атакой, все с ним ясно. Хотя настроению это ведь не мешает.

Он вышел из машины следом, остановился, дождался, когда повернется. Поднял обе руки вверх, а потом демонстративно засунул их за спину – дескать, без рук. А потом наклонился до уровня ее глаз и сказал:

– Мы еще побегаем кругами, Соньк. Если ты хочешь, будем бегать достаточно долго. А потом все равно прибежим.

– Ух, – она, хоть и немного растерялась, но с мысли не сбилась. – С такой самоуверенностью тебе только стены головой прошибать.

– Ничего, прошибу, – он улыбнулся, не пытаясь отстраниться. – Ты, главное, не сдайся мне раньше времени, чтобы нам в старости это противостояние вспоминать.

– О, Никит! Ты брал уроки по ускоренному соблазнению? А то ведь я едва держусь, чтобы не прыгнуть тебе в кровать!

– Ага. И был лучшим учеником. Мы обязаны были тогда расстаться, Соньк, иначе расстались бы немного позже. Потому что нам было необходимо разойтись и научиться воспринимать друг друга без шелухи.