Конкурент

– Миш, ты там? Я извиниться хотел…

Его появление стало последней каплей. Миша побледнел и рванул мимо них на улицу.

Соня не собиралась ни психовать, ни обсуждать произошедшее. Она вскинула голову и посмотрела на Никиту прямо:

– Ты был прав. Это я неправильная.

Ехать Соне пришлось в розовой машине вместе с Никитой и Аней. Они вроде бы поняли, что ее лучше не трогать. Квартира встретила пустотой и лишними доказательствами, что ее слова так до Миши и не дошли. Только оставшись одна, Соня позволила себе разреветься.

Глава 20. Смена правил игры

Никита начал уставать. Пять раз Анна повторила, что ему в данной ситуации лучше вообще не вмешиваться. Восемь раз Настя по телефону обвинила его в том, что он сломал Соне жизнь – но не десять лет назад сломал, а почему-то именно сегодня. Один раз Паша заявил, что полностью согласен с Настей. И если Никита не вернет все, как было, то Паша забудет об их старой дружбе и больше не позовет Никиту на рыбалку. Потом трубку у него выхватила Настя, с угрозой заявила, чтобы Никита не вмешивался, а Соня пусть остается со сломанной жизнью, лишь бы его больше никогда не видела.

В общем, выходило так, что Никита виноват буквально во всем. Он и сам это подсознательно понимал – вроде бы и не произошло ничего особенно ужасного, Соня с Мишей даже поговорила, а потом уже что-то сломалось между ними двумя. Да и несложно предсказать, что именно: Миша по-прежнему немного злился и ревновал, а Соня не прильнула к нему и не заверила в искренней любви, чтобы он и думать забыл об обидах, как сделала бы любая мудрая женщина на ее месте. Как сделала Настя, силой утащив Пашу в спальню и не оставив тому ни единого шанса на побег. Нет, Сонька наверняка начала наступать, чтобы ни в коем случае не сдать ни одного бастиона. Ну и Миша на фоне предыдущих переживаний не выдержал. Какой-то он уж слишком зеленый был, когда из дома вылетал. Почти цвета бывшей машины…

Никита давно осознавал, что Соня ему чуть больше, чем просто нравится, признал свою вину и убедил себя в том, что ее счастье – его счастье. Посреди ночи набрал Пашу, тот сразу же дал номер хирурга – вероятно, Настя уже спала и не могла его остановить. Продумал речь и позвонил.

– Миша, это Никита, – начал сразу бойко, тот должен моментально проснуться, но не до такой степени, чтобы бросить трубку. – Я должен рассказать, что произошло. Соня выпила лишнего, уснула за столом, я ее перенес на диван, и уже там решил, что будет здорово, если ты нас застанешь в обнимку. Сама-то она возражать не могла, а Сонька бы совершенно точно начала возражать.

– И зачем ты это сделал? – о, он, похоже, и не спал.

– Потому что она мне нравится! – Никита даже руками развел, чтобы добавить в тон очевидной искренности. – На пьяную голову план созрел: вот, думаю, ты как явишься, жених такой с цветочками и кольцами, как увидишь и ка-ак психанешь. И Соня, получается, мне достанется.

– Допустим. И зачем ты мне это сейчас рассказываешь?

– Так протрезвел и вспомнил, что Сонька со мной-то оставаться все равно не собиралась. Она же еще в школе меня бросила. Три раза, между прочим. Короче говоря, она теперь расстроенная вся, потому ты иди и мирись с ней. А мне хирургическим скальпелем можешь матерное слово на спине написать.

Миша тяжело вздохнул:

– Не все так просто. Ты мне кто? Да я знать тебя толком не знаю и знать не хочу. А вот Соню я знал как облупленную, так мне казалось. Ты мог творить что угодно – мне плевать. Тебе я доверять и не собирался, но почему-то я перестал доверять Соне. А это уже вопрос совсем другой сложности.

– Дурак ты, хирург, – не сдержался Никита. – Сонька тоже дура, она хочет, чтобы ты за ней побегал, как псина на привязи. Тебе сложно, что ли?

Голос Михаила стал холоднее:

– Мне и побегать несложно, была бы реальная цель. Для начала мне нужно самому понять, точно ли Соня хочет, чтобы за ней побегал именно я, или она десять лет ждала твоего появления, чтобы это наконец-то сделал ты. Вот я и жду, когда она это покажет хоть каким-то шагом к любому из нас. Не звони мне больше, Никита.

Никита минут пятнадцать еще соображал, насколько Миша не прав. Вот вообще не прав и женщин не понимает! Настроение от его слов почему-то начало подниматься, глупая надежда забулькала где-то в животе, но Никита не повелся на ее провокации и даже радоваться себе запретил. Мало ли что хирург сдуру и от обиды ляпнет? Но Миша готов броситься к Соне, как только получит хоть какой-то знак, что она этого хочет.

Осталась вторая часть плана, потому Никита утром ждал возле подъезда, до которого вчера подвез Соню с дачи. Машину и водителя от «Исиды» он узнал – уже видел. Подошел и вежливо попросил:

– Здрасьте. Не могли бы вы уехать?

– Э? – не понял водитель, который тоже его узнал и вышел из авто. – Я тут, вообще-то, по работе.

– Да отвезу я вашу Софью Андреевну. Мне поговорить с ней надо. Так что давайте, давайте.

Водитель – серьезный такой мужик в солидном возрасте – окатил взглядом его, а потом одарил скепсисом его машину. Демонстративно ухмыльнулся, будто бы на что-то намекал. И даже осмелился обнаглеть:

– На этой? Ваша, что ли?

Никита, не оборачиваясь, растянул улыбку в одну сторону:

– Красивая, правда? Начальнице твоей очень понравилась. Надоело, говорит, мне на мрачняке ездить. Вот бы что-нибудь розовенькое и воздушное, говорит. Я же все-таки девочка, говорит. Ну, я и решил, что мне не жалко.

– Вижу, что не жалко, – водитель, судя по всему, хотел рассмеяться в голос, но был слишком профессионален для подобного. – Вам этот автомобиль очень подходит. Я младшей дочке хочу купить что-то подобное, она будет визжать от радости. Старшая-то у меня девица серьезная, институт уже закончила.

Никита выпад осознал, но пропустил мимо:

– Раз мы успели обсудить даже характер ваших дочерей, то не могли бы вы прямо сейчас уехать?

– Не мог бы. Вас Софья Андреевна называет не иначе, кроме как «конкурент». А мне Софья Андреевна платит зарплату. Угадайте, чьи распоряжения я буду выполнять?

Вот ведь бык упертый. Никита решил изменить тактику и сбавил тон:

– Понимаете, мне очень нужно с ней поговорить, а она может не захотеть слушать. Но будет вынуждена, если вы уедете. Надо же ей на чем-то в офис добираться.

– Не уеду, – упрямо, но тоже мягче повторил водитель. – При всем уважении к вашему утонченному вкусу и ситуации. Потому что вы конкурент, а она начальница.

– Да какой я ей конкурент?

– Самый прямой, если я хоть что-то понимаю в бизнесе.

– Я-то? Да я ей друг с тех пор, как на соседних горшках сидели!

– Все равно не уеду. Потому что я ответственный. А вы нет. Я и об этом успел наслушаться.

– Да уж, Софья Андреевна склонна все преувеличивать… Вернемся к вашим дочерям. Какую зарплату вам платят в «Исиде», и не думали ли вы о смене места работы?

– Не уеду. Но готов выслушать ваши предложения, пока все равно тут стою.

Соня вышла из подъезда, потому им пришлось замолчать и уставиться на нее в ожидании вердикта. Она вроде бы даже не удивилась:

– Доброе утро, Петр Алексеевич. Какими судьбами, Никита Николаевич?

Никита повернулся к ней, быстро перестроился и не намерен был сдаваться:

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Соньк. Это важно.

Она остановилась перед ним и сложила руки на груди:

– Говори.

– Ничего, что личное? – он коротким кивком указал на водителя, который теперь не знал, куда деться.

– Говори, – тем же тоном повторила Соня.

Никита пожал плечами – ему-то что?

– Я с Мишей разговаривал. Он очень расстроен, но винит во всем меня. От тебя ждет любого шага. Позвони ему, Сонь. Можешь ничего не говорить, просто набери и сбрось. Уверен, даже этого будет достаточно.

Она смотрела в его глаза прямо и равнодушно. И так же безэмоционально ответила:

– Не хочу.

Тоже упертая – вся в своего водителя! Но ведь ситуация-то была глупейшая, сколько ее можно тянуть? Никита начал немного злиться:

– Вы оба сейчас ведете себя как идиоты. Я серьезно. Тебя старый опыт вообще ничему не научил? Это ты задела его гордость, он имеет право сомневаться. Но ты все ждешь, когда он прискачет и будет умолять, хотя это ты должна умолять его? Тупо, Соньк!

Водитель буркнул: «Я в машине подожду», и поспешил ретироваться. Соня на него даже не посмотрела.

– Даже если я именно этого и жду, тебе какое дело?

– Это комплексы, – Никита развел руками. – Застарелые и пустые ожидания. Может, мне за тобой немного побегать, чтобы ты наконец-то удовлетворила свои детские фантазии и уже начала думать не комплексами, а извилинами?

Она приподняла подбородок чуть выше и сказала спокойно:

– А побегай.

– Чего?

Ее реакция оказалась слишком неожиданной. Настолько, что от раздражения не осталось и следа, только удивление. И Соня повторила еще более уверенно:

– Побегай за мной, Никита. Может, это действительно просто комплексы. Но больше мне хочется узнать, а как это выглядит – тогда и от Миши не понадобится? Или ты только словами бросаться умеешь, как обычно?

Настроение изменилось полностью. Никита не отрывал взгляда от ее глаз, но внутри мгновенно все улеглось. И голос прозвучал совсем иначе:

– Почему же, могу. Ты ведь понимаешь, что если я начну за тобой бегать, то уже не дам ни единого шанса увернуться?

– О-о! – с ядом протянула она. – Давай же, Никит, удиви меня!

Что с ней? Настолько сильно расстроилась из-за расставания, что решила выплеснуть накопленные эмоции на Никите? Или хорошо осознает, на что именно подписалась? Теперь уже ответ был неважен. Никита, долгое время пребывающий в подвешенном состоянии, вдруг прочно и уверенно встал на твердую землю.

Он наклонился к окну и сказал водителю, который точно все это слышал и теперь, наверное, чувствовал себя неловко:

– Петр Алексеевич, будьте добры, поезжайте. Теперь по утрам Софью Андреевну буду забирать я, если от нее не поступит других распоряжений.

Соня приподняла бровь и промолчала, потому водитель все так же заторможенно повернул ключ зажигания. Сама она выглядела спокойной и уже направилась к розовой машинке. Она действительно не понимает? Она правда думает, что если сейчас подпустит Никиту настолько близко, то когда-нибудь сможет вернуться к своему хирургу? Наивность на грани абсурда.

Он обошел машину, завел двигатель. Соня пристегнулась, равнодушно глядя в лобовое стекло. Никита начал без вопросительной интонации:

– Тогда поехали в «Царство». Настя должна быть там через пару часов.

– Зачем мне в «Царство»? – наконец-то удивилась она.

– Потому что это наше общее дело, Соньк. Первое из наших общих дел.

До нее начало доходить:

– Нет, мне все-таки надо в «Исиду». По общей сделке Настя прекрасно справляется.

– В общем, мы едем в «Царство». Это непрофессионально – самоустраняться от дел. Ты должна посмотреть на новую рекламную стойку, из-за которой мы с Настей друг друга чуть не убили.

– Ладно, посмотрю, – она немного растерялась. – Но если ты собираешься за мной ухаживать одним диктатом, то это не сработает.

– Я собираюсь вернуть тебя, и ты три минуты назад на это согласилась. Миша ждал знака, но оказывается, я тоже его ждал. Не будет больше хирургов. Буду только я. Но и спешить я не собираюсь. Потому держи себя в руках и не рвись сегодня же оказаться в моей постели. Не станем портить такое долгое ожидание спешкой. Идет?

Она сначала ахнула, а потом изумленно рассмеялась:

– Точно, диктат! Как мило, Кулагин! Я постараюсь не оказаться в твоей постели прямо сегодня же. Даже и не представляю, как удержаться-то?

Сарказм – лучший способ скрыть волнение. Пусть волнуется, пусть волнуется как можно сильнее.

Глава 21. Противостояние

Единственная задача, которую Соня перед собой поставила, – не страдать. Миша все осознает и вернется – она сразу простит и никогда не вспомнит об этой размолвке. Не осознает и не вернется – Соня будет делать что угодно, но только не страдать. А тут еще Кулагин подвернулся со своим смешным предложением. Если уж придется ждать, пока Миша опомнится, то гораздо приятнее это делать, почесывая самолюбие. Что там Никита придумает? Цветочки и рестораны? А может, романтические признания в стихах под окнами? Давно пора. Соня посмотрит, оценит, время скоротает. Лишь только страданиям – безоговорочное нет. Ничто так не поднимает самооценку, как тщетные усилия того, кто по ней когда-то больнее всего ударил.

К удивлению обоих, Настя уже была в «Царстве» и вообще не обратила внимания на странную парочку, а сразу перешла к делу:

– Хорошо, что вы оба здесь, – говорила твердо и сухо, перейдя в бизнес-режим. – Сонь, у нас машина на трассе сломалась, поставка задерживается. Если вообще сегодня довезут.

– И что? – не поняла Соня. – Другая машина тоже сломалась?

– В том и дело. Вторая стоит на ремонте с субботы.

Настя выглядела очень встревоженной, хотя причин тому было немного. Задерживается перевозка – это же не самая большая проблема? Соня повернулась к Никите и очаровательно улыбнулась:

– Раз мы теперь не конкуренты, а вполне себе партнеры, не отправишь ли свою машину на рейс от нашего склада сюда?

Никита, по всей видимости, прилагал немыслимые усилия, чтобы не начать улыбаться в ответ:

– Я бы спросил, что мне за это будет, но надеюсь на бесконтрольное чувство благодарности. И все же не могу не представлять, как это здорово – если в «Царстве» будет продаваться только продукция «Осириса».

– Звони уже, – поторопила Соня, понимая, что он просто выводит ее из себя.

– Точно, диктат! – со вздохом повторил Никита ее же слова. – Пользуешься тем, что я как раз за тобой бегаю, бессовестная.

И даже это откровение не сбило Настю с мысли:

– Давайте вы в игрушки вечером поиграете? Или вы оба плохо поняли? В субботу тоже не было поставок. Сегодня уже два клиента оставили в книге жалоб записи!

– Что? – удивилась Соня. – А почему нам никто не позвонил?

Никита вмиг сосредоточился и отошел на пару шагов, чтобы созвониться со своими. Говорил тихо и по делу. Скинул первый вызов, потом перезвонил и лишь на третьем звонке повысил голос:

– Почему мне никто не сообщил? Я телефон из рук не выпускал!

И тотчас объяснил Соне и Насте то, что они уже успели понять: