Конкурент

– Разбудим, конечно. Мы же им шеи мылить будем. Никит, можешь дотанцевать меня до дивана? Я бы минут десять полежала. А ты нас потом разбуди, когда мылить…

Пришлось танцевать ее, куда попросила. Настя уже сопела, свернувшись калачиком в кресле. Вот только Соня руки не расцепила, да так и повисла на его шее. Никита решил, что ничего страшного, если и он минут десять полежит.

Проснулся он от Настиного крика:

– Я не понимаю, что произошло! Она сначала решила, что тебя бросила, а ты из-за этого бросил ее, вот и немножко коньячка выпила. Все было прилично! Миша!

Никита приподнялся, Соня почему-то приподнялась вместе с ним, так и не желая расцеплять пальцы. Он почти с силой оторвал ее от себя, но она тут же обняла его снова, запуская руки под футболку, и пробухтела:

– Никит, не шевелись, ну.

Миша, практически совсем трезвый, стоял в дверях с огроменным букетом роз и наблюдал за этой картиной. А потом развернулся и вышел. Паша же высказался категорично:

– Женщинам верить нельзя! Никому нельзя верить! А ведь Миша еще по пути говорил, что Соня не выдержит, что Соня всегда будет реагировать на Никиту, что Соня только о Никите способна думать постоянно. Что она даже ненавидит его специально, лишь бы было оправдание, почему она постоянно о нем думает! И что в Прагу захотела слишком неожиданно, да вот только не с Мишей, а от Никиты. А я не верил и говорил, что бредовее бреда не слыхал.

Настя очнулась и заорала на полной громкости:

– В какую еще Прагу?! Пусть один уезжает! Слыхали?! Кукиш вам, а не Соню! Если они и года друг без друга прожить не смогут, то мы моей красавице здесь десяток Миш на замену найдем! А то в Прагу, ишь!

Павел перевел на нее изумленный взгляд:

– Десяток Миш найдешь? А я смотрю, ты уже прекрасно справилась, – он указал на диванную парочку. – Вот оно как… не ожидал, что ты готова сводницей быть, лишь бы твою Сонечку в Прагу не увезли! Я с ним. Человеку сейчас нужен друг, а не вот это вот. А ты, Настя, даже не смотри на меня… потому что сейчас мне убить тебя сильно хочется.

Опомнившаяся Настя выбежала за ними, а потом вернулась, едва сдерживая слезы:

– Они опять уехали с Егором!

Никите ничего не хотелось, кроме как просто выспаться, а уже после соображать о том, как ситуация выглядит со стороны. Возможно, Миша уже давно ждал чего-то подобного, но не позволял сомнениям обнаружить себя. Но если они были, то просто сидели в засаде в ожидании нужного момента. Вон, даже по пьяни Паше душу изливал до остатка. А у Паши все очень конкретно, он давно этим удивлял. Никита откинулся на подлокотник, но совесть теперь не отключалась. Надо было хоть что-то сказать – мол, ничего подобного не было и быть не могло, просто утанцевались случайно, а Сонька в таком состоянии обычно чудит и ничего не соображает. А вот Никита нормально соображал. Если бы Никита хотел воспользоваться, то Миша бы их застал в совсем другой позе и совсем даже не в одежде. Никиту никакая бы Настя не остановила, если бы он сам себе позволил сорваться.

И, будто бы совести было мало, Настя летала вокруг и продолжала клевать мозг. А потом и Аню разбудила. Та спустилась, посмотрела оценивающе и сказала тихо:

– Никита, мы договаривались, что уедем сразу, как только я попрошу.

– Договаривались, – он смотрел в потолок. – Но я же не сяду сейчас за руль.

– И что? Так и будешь лежать в обнимку с бывшей, с которой решил поставить все возможные точки?

Никита подумал:

– А теперь-то какой смысл подрываться? Пусть уж спит, раз ей так хочется ко мне прижиматься. Я тут, между прочим, от собственного героизма страдаю побольше вашего. Мне сейчас, между прочим, очень даже обидно, что я героически выстоял, а все равно огреб.

Соня прижалась еще ближе и уткнулась носом ему в шею.

– Никит, молчи, мешаешь.

Ему пришлось развести руками – мол, сами видите: Сонька залипла на нем, как муха на пленку. А он не особо-то и виновен. Надоело видеть укоризну в глазах, потому обнял Соню, перевернулся на бок и решил, что буквально все само собой разрешится с утра. Никто никому не изменял, люди просто выпили лишнего и спят. Зачем людям мешать?

Глава 19. Лучшая защита

Выслушав эмоциональное объяснение Насти, Соня быстро взяла себя в руки. Отправилась наверх, там приняла душ и переоделась в свежее. Встала перед зеркалом, немного нервно расчесывая мокрые волосы. Надо будет спросить, нет ли у кого-нибудь таблетки от головной боли. Все, как и головная боль, поправимо.

Миша отреагировал слишком импульсивно, но его реакция понятна – ему было очень неприятно лицезреть такую картину. Неприятно настолько, что ему даже в голову не пришло, что Соня точно так же могла оказаться на одном диване с Настей, Аней или любым другим человеком. Притом она не сделала ничего настолько катастрофического, что нельзя было бы объяснить ее невменяемым состоянием. Миша неправильно понял. С другой стороны, Соня и не налегала бы на коньяк, если бы он неожиданно не уехал. Скорее всего, у него тоже есть объяснение, то есть Соня его неправильно поняла. В любой, даже самой крепкой паре, случаются моменты недопонимания. Но они легко разрешаются, если сесть друг напротив друга и поговорить. Это в школе она этого не понимала, но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы сделать нужные выводы. И строить отношения теперь правильно.

За окном раздался ужасающий, нечеловеческий вопль. Соня выронила расческу и подлетела к окну. Никита стоял на коленях перед розовой машинкой, схватился за голову и качался туда-сюда, издавая странные звуки, наполненные бесконечной тоской. Ну вот. Этот спорный автомобиль разве не является исчерпывающим доказательством, что трезвых вчера не было? Мише стоило подумать об этом.

Соня спустилась на первый этаж, где девчонки уже готовили кофе. Одновременно с ней в дом вошел и Кулагин. Видок притом у него был потерянным. Все произошедшее поправимо, но, возможно, не для Никиты. Соня постаралась не рассмеяться, чтобы ее не обвинили в злорадстве. Тем не менее было смешно наблюдать, как он падает на стул и вытирает сухие глаза – то ли непролитые слезы, то ли иллюзорную кровь.

Едва только все собрались, Настя вернулась к своим нотациям, хотя теперь говорила строго и беспрекословно:

– В общем, Никите с Аней лучше уехать. А мы с Соней остаемся здесь. Наши рано или поздно вернутся, извинимся и поговорим.

– За что именно извиняться? – не поняла Соня. – За то, что они вчера нас здесь бросили?

Настя наклонилась над столом и вперила в нее указательный палец:

– Молчи лучше! Жаль, что я не догадалась снять на телефон, как ты во сне липла к Никите. Тогда бы у тебя сейчас не осталось сомнений, кто виноват.

Никита вздохнул:

– Липла, было дело. Но неужели кто-то всерьез считает, что я здесь не самое пострадавшее лицо? Что там ваши любовные разборки, вы видели, какое уродливое творение японских рук стоит вместо моего джипа?

– Видели, – Настя перевела палец теперь на него. – Ты тоже молчи. Допивай кофе и уматывай. Так и знала, что ты создашь Соне проблемы!

– Ну, приехали, – праведно возмутился Никита. – А я-то что такого сделал? Уснул в неправильной позе?

Соня тоже не могла обозначить, в чем именно его страшная вина. Что с дивана ее не спихнул, когда Миша явился? Но у Насти и на этот вопрос был подготовленный ответ:

– А то, что ты просто есть. Если бы Соня не рассказала Мише заранее про ваши отношения, он бы так резко не отреагировал. Не понравилось бы, конечно, но он заранее надумал и накрутил. И вдруг видит стопроцентное воплощение своих переживаний.

– Тогда это Соня виновата, – Кулагин развел руками. – Не надо было рассказывать.

– Серьезно? – почему-то на стороне Насти выступала и Аня. – Никита, ты действительно не понимаешь?

– Серьезно! – с вызовом ответил он. – Я вчера просто вырубился. И мог вырубиться точно так же, если бы до этого танцевал тебя или Настю. Некрасиво, конечно, но объяснимо!

– Однако это произошло не со мной или Настей, а именно с Соней.

– Неприятное совпадение! – ответил он, но на Соню так ни разу и не посмотрел.

– Врешь ты все, – Аня встала. – Себе или нам врешь, неважно. Пытаешься сделать вид, что не понимаешь. Притворяешься, что не держался из последних сил все два дня, а потом сила воли закончилась! А как же? Соня ведь сама обняла тебя. У тебя бы скорее руки отсохли, чем ты оттолкнул бы!

Он закатил глаза к потолку:

– О-о! Ты любовные романы писать не пробовала? Как будто машины мало, ты решила меня с головой залить розовым сиропом?

Соне хоть и сложно было посмотреть на него прямо, но и с каждым его словом она соглашалась. Аня развела руками:

– Ну, объясни сам, как это произошло. Попробуй обойтись без сиропа.

Никита встал так резко, что его стул грохнулся на пол.

– Я в душ. Потом спать. Не выспался сегодня. А когда эти двое вернутся, то я буду здесь. И все само собой объяснится, потому что тут нечего объяснять, если вы сами нагнетать не будете.

Соня решила, что после его ухода все снова накинутся на нее, но ошиблась. Настя неожиданно сосредоточилась, свела бровки в кучку и выдала заранее продуманный план действий, который вкратце можно было описать как «Лучшая защита – нападение!».

Итак, к тому моменту, когда Миша с Пашей соизволили вернуться, девушки были во всеоружии. Они встретили мужчин суровыми физиономиями и угрожающими позами. Слово было предоставлено генеральному директору всех форс-мажорных ситуаций.

– Явились? – у Насти даже голос был генеральским. – А извиниться не хотите?

Те, правильно уловив интонацию, переглянулись. Но Паша тоже был не лыком шит, потому начал наступление вражеских вооруженных сил:

– Нам извиняться?!

– Вам, вам, – закивала Настя. – Миша вчера нам такой аттракцион устроил, а ты, вместо того, чтобы остановить, ему только потакал!

– Миша устроил? – спросил на этот раз изумленный Миша.

– А кто же? – Настя теперь шагнула к нему, чтобы тыкать пальцем в воздух с наибольшей угрозой для жизни. – Соня вчера в шутку вопрос задала о расставании, после чего ты сразу сорвался с места. Само собой, бедняжка решила, что ты ее неправильно понял. Мы все так решили! А потом наблюдали, как Соня методично напивается. Ну, и напивались с ней, потому что русские на войне своих не бросают!

– Что? – Миша спонтанно отступил на шаг. – Я ведь не поэтому уехал…

Настя охнула, раскинула руки в обе стороны и с настоящим изумлением переспросила:

– Как не поэтому? У меня же чуть печень не отказала!

В общем, в течение пяти минут выяснилась страшенная тайна. Оказалось, что Миша рванул в Москву за кольцом. А Паша рванул за Мишей и за вторым кольцом, для Насти. А потом они приехали – с кольцами и цветами, как тюлени – и застали неприятную картину. После этих новостей Соне почему-то стало стыдно. Особенно стыдно ей стало, когда Настя, забыв о своей задаче, повисла у Паши на шее. Он предпринял несколько попыток ее от себя оторвать, но, как и в начале их отношений, ничего не помогло. Потому Паше пришлось срочно утаскивать Настю в комнату, чтобы там мириться без свидетелей.

Аня из-за спины тоже куда-то испарилась. И Соня, оставшись без обещанной поддержки, не растерялась и спокойно сказала:

– Может, уже поговорим?

Миша кивнул, и за кухонным столом все показалось уже не настолько важным, чтобы переживать. Он, конечно, вначале сильно разозлился, а когда понял, что происходило здесь, то немного вошел и в Сонино положение. А она уже улыбалась.

– Где кольцо-то?

– В машине, – Миша тоже теперь улыбался. – Примешь? Вот только я опять без цветов. Наверное, с третьей попытки получится идеально.

– Приму, – серьезно ответила Соня. – А идеально и не надо, Миш. Это даже хорошо, что мы оба неидеальные.

Все-таки произошедшее все еще его тревожило, потому что на этих словах Миша слабо поморщился и отвел взгляд.

– Сонь, скажи, что ты ничего к нему не испытываешь.

– К Кулагину? – удивилась она. – Испытываю. Застарелую неприязнь. Прости еще раз, что напилась до такого состояния. Но Никита тоже не особенно виноват, честно говоря – он нас тут сдерживал всех вместе, и вряд ли был трезвее.

Миша вдруг подался вперед и посмотрел на нее пристальнее:

– Хорошо, если так.

– О чем ты? – Соня действительно не понимала, зачем развозить конфликт еще сильнее.

– Ты называла его по имени. Знаешь… я, наверное, смог бы проигнорировать все остальное, но только не это. Называла, как будто это старая привычка. Ты даже во сне его ни с кем не путала, Сонь.

А вот об этом ей никто не соблаговолил рассказать. И как извиняться за то, что во сне бормочешь? От бессилия Соня начала злиться:

– Не знаю почему. Может, и старая привычка. А может, тебе просто показалось?

– Сколько вы встречались?

Соня опустила глаза в стол и призналась честно:

– Два года. Но по сути это ничего не меняет. Мы в самом деле за десять лет ни разу не виделись.

Миша встал и сказал тихо:

– Я не хочу с тобой ссориться, Сонь. Честное слово. Ни ревнивым идиотом, ни скандалистом быть не хочу. Но и тюленем тоже, как выражается Паша.

Соня тоже поднялась на ноги и нахмурилась:

– А это сейчас к чему?

– К тому, что ты постоянно врешь, когда речь заходит о Никите. Мы с тобой уедем в Прагу. Вместе. Возможно, там поженимся, или свадьбу сыграем позже. Заведем детей сразу или не будем спешить. Это уже все мелочи, которые мы решим. Вместе.

– Так и планируется…

Миша перебил:

– Но до того как мы уедем, подумай хорошенько. Кольцо пусть тоже полежит, не прокиснет. Я хочу, чтобы ты приняла одно-единственное решение, и чтобы в этом решении не было ни Кулагина, ни недомолвок. По-моему, все просто. И я сегодня же съеду на свою квартиру. Надеюсь, ты понимаешь. Это не расставание, Соня, это свободное пространство для тебя. Я могу представить, что проживу с тобой всю жизнь. Но и ты это должна представлять, то есть, как минимум, ничего не скрывать. Будь со мной, если хочешь быть. Но не трепи мне нервы, если в этом сомневаешься.

Соня сильно недооценила степень его обиды. И недомолвки, и ложь были, он полностью прав. И стоило просто шагнуть к нему и сказать: «А я уже не сомневаюсь!». Но что-то в его словах больно зацепило глубоко внутри, потому Соня сказала совсем другое:

– Знаешь, почему мы с Никитой расстались? Потому что он не держался за наши отношения. А я именно такая – мне нужен не мужчина, а каменная стена, которая не летит от каждого ветерка. И я только сейчас поняла, что воспроизвожу те же самые отношения, и никому из вас не нужна до такой степени, чтобы вы меня не хотели отпускать.

Миша сам не выдержал, шагнул к ней:

– Нет, это неправда!

Соня отступила:

– Тебе действительно лучше съехать, а нам обоим – хорошо подумать.

– Соня, – Миша заметно волновался. – Я не говорил, что ты мне не нужна!

– А не надо говорить. Надо поступать. Не разворачиваться вчера, а разбудить меня и потребовать объяснений. Не бежать после первой же серьезной ссоры, а сказать, что мы со всем разберемся. Потому что мы бы разобрались. Мне к черту не сдался твой Кулагин, и хоть ситуация некрасивая, но она бы со временем стерлась. Но тебе проще сбежать. Ох, прости, «дать свободное пространство, чтобы подумать». В моем придуманном мирке все должно быть не так!

– Сонь… я ведь как лучше хочу…

Из коридора раздался голос Никиты: