Конкурент

То, что Кулагин намерен ее активно раздражать, уже не требовало доказательств. Но расстроилась Соня не из-за этого – а потому как сама охотно велась на его провокации. Ну, хочется человеку поклоунадничать, она-то зачем в этом цирке берет на себя главную роль?

Связалась с Настей и убедилась, что в гостинице следов золотоносной Ирины не обнаружено. Но Настя так погрузилась в свое новое увлечение, что могла и пропустить. Да и разговор закончила в спешке – возможно, ее жертва навострила уши в сторону свободы. Так что на Настю в полной мере сейчас полагаться нельзя. А может, действительно стоило гулять с Никитой до самого банкета, этим самым предотвратив их встречу вне ее присутствия? Но теперь метаться было поздно, потому Соня провела время так, как планировала: посидела с родителями, прошлась по знакомым улочкам и заглянула в парикмахерскую. Ей отчего-то казалось, что все должно было сохраниться в первозданном виде, но изменения наблюдались буквально во всем: и теперь даже старая парикмахерская называлась претенциозным «Салоном красоты», и школа сияла издали новыми пластиковыми окнами и непривычными зелеными стенами. Оказалось, что мир за пределами МКАДа не замирает в ожидании возвращения блудной дочери, а живет себе, как будто и без нее ничего не потерял.

На банкет она собиралась со всей тщательностью. Нет ничего зазорного в том, чтобы потрясти воображение всех бывших одноклассников – для того и собираются. На подколки родителей, что Никита оценит ее усилия, не реагировала.

Гришка с женой встречали у входа в ресторан – он немного располнел, но оттого стал выглядеть еще более приветливо-домашним.

– Сонька, иди сюда! Знакомься, это Татьяна – свет моих очей и гроза моего сердца. Танюш, это Соня, я тебе рассказывал.

Супруга его тоже отличалась улыбчивостью:

– Проходи, проходи, Сонь, уже почти все собрались. А у вас настолько серьезная размолвка, что вы даже по отдельности добирались?

Соня краем сознания уловила какой-то намек, не смогла сопоставить все, но о ком идет речь поняла сразу:

– С кем? С Никитой?

Та неловко улыбнулась:

– С кем же еще? Все, проходи и еще раз скажи всем, чтобы рассаживались, – и мгновенно переключилась на нового гостя: – Брат, ну попросила же приехать раньше и помочь!

Соне пришлось зайти в огромное помещение и изумиться: да это не вечеринка в честь годовщины свадьбы, а самая настоящая свадьба. Народу – тьма, а огромный стол поставлен по всему периметру банкетного зала буквой «П». Пришлось несколько раз остановиться и поздороваться со старыми знакомыми, потом разглядеть Настю и протиснуться к ней. Удивительно ли, что по одну сторону от подруги за столом разместился Паша, а по другую Кулагин? Место рядом с ним пустовало, как еще многие, но Соня сообразила – именно туда Никита и усадит злополучную владелицу фитнес-центра, чтобы обрабатывать ее весь вечер.

Соня думала недолго, а потом заняла стул и в ответ на его улыбку просто кивнула:

– Привет, хотя уже виделись.

– Где это вы виделись? – не поняла Настя, но тут же увлеклась чем-то на шее своего марионеточного Павла.

Никита склонился к ней боком, чтобы больше их разговор не подслушивали, и сказал тихо:

– Совсем ты меня не жалеешь, Соньк. Розовое кружево, пижамка с гномиками, а теперь этот безупречный синий.

Соня усмехнулась:

– Я расслышала в твоих словах комплимент. Да, мне идет синий, тут ты прав.

– Вообще-то, твою красоту подчеркнула бы только истинная натуральность – в магазине не было платьев цвета змеиной кожи?

Снова провокация, но Соня именно на это и настраивалась, а потому пропустила мимо ушей:

– Итак, где твоя бывшая?

– Рядом сидит, – не понял он.

– Нет. Я про Ирину!

– А-а, – он тихо рассмеялся. – Она почему-то опаздывает, но Гришка заверил, что она обязательно будет.

Соня не выдержала и повернулась, столкнувшись с ироничным взглядом:

– Когда именно будет?

– Мне-то откуда знать? Я сюда только для этого летел, потому уж точно готов терпеливо подождать.

Он смотрел на нее прямо и с каким-то вызовом. Захотелось отвернуться, но вроде как не хотелось проигрывать в такой мелкой борьбе, потому и Соня не отвела взгляд.

– Кулагин, ты же понимаешь, что я от тебя ни на шаг не отойду, так что у тебя не выйдет ее от меня спрятать?

– Ужас какой. Ты, главное, ни на шаг не отходи, Соньк, она может появиться в любой момент, и тогда я… ух.

– Это я ей ух, Никит. Смирись.

– Лишь бы она только явилась, а то нам придется ухать в пустоту.

– Я тогда тебя ухну. Лучше лет десять отсидеть, чем такое спустить. Ты ведь не соврал про нее?

– Я буду отвечать только в присутствии своего адвоката.

– Вот и молодцы, а то как дети! – зычно откомментировал проходящий мимо Гришка.

Соня мгновенно выпрямилась и натянула улыбку, встречая «молодоженов» пятилетней выдержки.

Вечер обещал быть томным. В смысле, нудным. Какая-то местная группа вполне приличными голосами завывала со сцены романтические баллады, тосты звучали один за одним, голоса и смех набирали силу и громкость, а Соня считала в голове минуты. Неужели соврал? А зачем, интересно, мимолетной знакомой принимать приглашение Гришки, да еще и лететь сюда? В Москве она, вполне возможно, еще бы и заглянула, раз уж зазвали, но сюда… Вроде бы все становилось очень ясным, но такой дурой себя с непривычки ощущать сложно. Нужно время, чтобы смириться, а пока продолжить считать минуты и ждать, что некая Ирина вот-вот войдет в зал, неся в руках болванки будущих договоров.

Когда начались танцы, Никита встал и молча протянул руку. Соня на нее уставилась, как на огромного паука, недоумевая, что в их климате делает это чудовище из Австралии. Но этот вопрос по важности стоял чуть дальше, чем «дура я или полная дура?». Потому на приглашение она ответила единственно возможное:

– Ни за что.

– Брось, Соньк. Здесь столько наших друзей – неужели не хочешь хотя бы им показать, что между нами никаких обид не осталось?

Соня очень медленно поднялась, еще медленнее провела по платью ладонями, расправляя возможные складки, совсем уж заторможено подняла взгляд и озвучила то, что накопилось за эти несколько замороженных секунд:

– Никита… А может ли быть такое, что ты меня для чего-то сюда притащил?

– Не-е-е, – слишком неправдоподобно протянул он.

– Никита… А какая нам с тобой разница, что подумают бывшие друзья?..

– Пойдем потанцуем, и тогда я отвечу на все твои вопросы. Выгодная сделка, бизнес-леди, не упусти.

Она не согласилась, но Никита просто ухватил ее за руку, вытащил из-за стола и тут же приобнял, заставляя или танцевать, или прямо на глазах у всех устраивать дворовое мордобитие с элементами каратэ. Горячая ладонь легла на талию, вынуждая Соню окончательно растеряться. Она вроде бы и не танцевала, просто не сопротивлялась его движениям. И с мысли сбиваться намерена не была:

– Так ты соврал про Ирину?

– Почему же сразу соврал? Немного преувеличил. Была какая-то, только, кажется, Кристина. И работала она в библиотеке. А, ну и с Гришкой незнакома. Но все остальное – чистая правда!

Она на пару секунд прикрыла глаза и подавила вспышку ярости. Когда открыла, то смогла говорить тем же ровным голосом:

– Ладно, я полная дура. Но зачем ты это сделал?

Почти неуловимо он прижал ее еще ближе – или просто наклонился, чтобы не кричать сквозь музыку:

– Понятия не имею. Сделал и сделал. А может, как увидел тебя снова, так у меня незакрытый гештальт взбудоражился? Я и тогда не понял, почему мы должны были расстаться, и теперь не понимаю, почему я не имею права тащить тебя туда, куда качусь сам? А я качусь, Соньк, вот как встретились тогда возле бара, с тех пор и качусь.

Соня остановилась и перестала поддаваться его движениям, еще и уперла руки в грудь, чтобы он сам прекратил ее туда-сюда бултыхать. Сказанное звучало идиотизмом, но суть она уловила точно.

– Что?

Прозвучало почти писком, но это от неожиданности услышанного – десять лет ждать, чтобы гештальт завершить? Тащить туда, куда сам катится? А куда он катится и почему не хочет отпускать из объятий? Но ведь эта мысль уже не в первый раз приходила ей в голову, просто до сих пор Никита не был так откровенен. А вот именно сейчас был – смотрел без привычной иронии, словно ждал чего-то еще, помимо писклявого «Что?». Не мог же он ждать восторга и пламенных речений типа: «Ты наконец-то в меня влюбился, Кулагин! Я столько лет о тебе мечтала! Подожди-подожди, сейчас в радостный обморок сбегаю, и я вся твоя!» На самом деле ей не хотелось отвечать – вообще ничего, даже для ядовитого сарказма желания не возникло.

Неожиданно сбоку на обоих налетел Гришка, заключая разом в медвежьи объятия. Соня попыталась вырваться теперь из двойного захвата, а Никита зачем-то зашикал, но Гришка не обращал внимания на них обоих:

– Ребята, у меня сегодня зашкал романтики, а на вас смотрю – и еще хуже становится. Вот как тут не поверить в любовь на всю жизнь? Мотались, мотались, и снова сошлись. Уверен, мы с Танюшкой такие же, хоть и встретились попозже вашего!

Тотчас отпустил их на свободу и, раскинув руки, пытался поймать в дружелюбные объятия кого-нибудь еще. Соня же остолбенела на секунду, а потом дернулась, одновременно отпихивая Никиту от себя:

– Сошлись?!

Казалось бы, на фоне предыдущих новостей, эта уже должна была пройти как по маслу. Да не тут-то было – Соня сдержалась раз, сдержалась два, но на третий раз любое терпение бы лопнуло.

– Не кричи, Соньк, – этот невыносимый мерзавец снова попытался приблизиться. – Они взяли с меня клятву, что мы здесь не раздеремся.

– Да ты… – она набрала побольше воздуха, чтобы гаркнуть на полную мощь: – Да ты совсем из ума выжил?!

Пара, танцующая рядом, действительно напряженно замерла, потому Никита схватил ее за руку и потащил наружу. Но Соня орала, не обращая внимания на свидетелей:

– Ты соврал им, что мы… Да как у тебя язык повернулся?!

Никита соизволил остановиться только на крыльце – где, к счастью, никого не было. Этот факт Соне только прибавил объема в легких:

– Ублюдок! Гад недобитый! Любви тебе через десять лет захотелось, проходимец? Да меня блевать от тебя тянет, чтоб ты знал! Я прямо сейчас расскажу все Гришке – мне даже стыдно, что кто-то обо мне такое может думать!

– Соньк… – он попытался остановить совсем мягко.

Но ей теперь хотелось зло расхохотаться:

– Бессердечному утырку сложно представить, насколько он отвратителен? Катишься, сказал? Так и катись! Любовь к тебе – это единственное, о чем я жалела в жизни! Единственное, слыхал? Какое счастье, что я встретила достойного человека – а ведь уже фобия какая-то была: из-за тебя считала, что ни за что больше в подобное не вляпаюсь!

Никита в кои-то веки выглядел потерянным. Но потом резко ожил, перехватил ее за плечи, толкнул спиной к стене и, обняв лицо ладонями, прижался к губам. Соня отпихнула его, приложив при этом всю свою силу – вцепился ведь как клещ. Никита глянул на нее – как-то затравленно, что даже глаза потемнели – снова попытался прижать, уже всем телом. Но Соня выкрикнула:

– Мне больно! – поймала его предсказуемый откат и тут же вывернулась.

Сбежала вниз по ступеням, но остановилась, обернулась и демонстративно вытерла губы. И говорила теперь так холодно, чтобы до него окончательно дошло:

– Мне на тебя плевать, Никита, уже не раз повторяла. Кроме того, прямо сейчас ты убедил меня в мысли лететь в Прагу вместе с Мишей. Да, есть бизнес, но есть и многое важнее него! Например, не отпускать от себя достойного человека, раз уж мне повезло его встретить. А ты ко мне больше не приближайся. Ты для меня только конкурент. Все понял?

Никита не приближался, но выглядел серьезным и по-прежнему раздражающе расслабленным – даже руки в карманы брюк заправил.

– Все понял. Хирург – достойный, а меня лучше бы никогда не было. Но я есть, и это тебя жутко злит.

– Молодец, Кулагин. Мозг отключился не полностью.

– А сейчас ты куда?

Соня развела руками:

– А меня любимый ждет! Через четыре часа очередной рейс. Мне, как оказалось, тут делать нечего, кроме как поздравить Гришку с Татьяной, но это я уже сделала.

И она спокойно развернулась, чтобы пойти к стоянке такси. С Настей созвонится позже, подруга пусть наслаждается выходными на полную катушку. Но Никита окликнул:

– Эй, конкурентка! Мне, как оказалось, тут делать тоже больше нечего. Встретимся в аэропорту.

Соня слегка запнулась, но останавливаться не стала. Почему-то именно сейчас она распознала провокацию сходу: он это специально сказал – мол, она услышит и не захочет лететь ближайшим рейсом. Да он уже не в первый раз управлял ею, будто куклой на веревочках! Плевать. Соню окатило такой апатией, что действительно стало плевать: Кулагин может даже на соседнем кресле в самолете размещаться и пытаться выклевать ей печенку, но она все равно полетит как можно быстрее к Мише. И обо всем ему расскажет. И извинится, что не рассказала раньше. А как только у любимого будут выходные, повезет его знакомиться с недоверчивыми родителями, потому что он не воображаемый! Все вокруг воображаемые, но именно Миша – самый настоящий. В жизни каждой женщины, а особенно если она занимается нервной деятельностью, должен быть свой Миша – как приют для истерзанного проблемами разума.

На рейсе Никиты не было. Соня не смогла уснуть, как и не смогла объяснить, почему вдруг внезапно возникшие чувства Никиты ее настолько сильно расстроили.

Глава 16. Эгоизму – бой!

Никита не рванул на ближайший рейс. И совсем не потому, что ему отчаянно хотелось продолжать банкетиться у Гришки и Танюшки. Не рванул он совсем по другой причине: ровно через семь секунд после того, как Соня села в такси и укатила, Никита остолбенел.

Степень его потрясения была невероятной и очень закономерной. Не каждый день понимаешь, что ты – человек вроде бы знакомый и понятный, человек, который тебя самого никогда серьезно не подводил и до сих пор ни разу не демонстрировал клинического кретинизма – оказался самым непрошибаемым идиотом. Осознание это сначала ударило с размаха по затылку, потом размахнулось снова и влепило уже по лбу, и лишь затем медленно уселось на голову и постепенно проседало вниз, заполняя собою весь организм.

Что на него нашло? Быть может, надо срочно бросаться в столицу и записываться на прием к психиатру? Пусть хотя бы профессионал объяснит, что только что произошло. Что Никита натворил, и, главное, зачем? Он совершенно точно не собирался набрасываться на Соню! То есть он, конечно, уже заранее понял, что сердцу без нее как будто тревожно, а с ней начинается хроническая аритмия, но он абсолютно не планировал на нее набрасываться. Даже не потому, что этого осознанно не хотел, а точно прогнозировал реакцию! Недопустимая ошибка: совершать действие, которое ты заранее планировал ни в коем случае не совершать. Оттого и крах всех дальнейших планов выглядел теперь каким-то просто неестественно масштабным крахом.

Когда-то Никита ее любил. Он был неумелым, неловким и гормонально-взвинченным подростком, но это не мешало ему не только осознать это чувство, но и сделать все возможное, чтобы не упустить. И отношения у них развивались очень правильно, поэтапно: бурная страсть, когда они друг другом наесться не могли, затем спокойное принятие со всеми потрохами. Именно эти отношения когда-то сделали Никиту серьезным и ответственным. Он первым из всех одноклассников нашел себе подработку – мыть полы в тренажерном зале после уроков. Платили копейки, и этих средств не хватило бы ни на что – Никита это понял чуть позже, но тогда даже не задумывался: шагал после уроков, потому что уже тогда чувствовал себя мужчиной для своей женщины. Для своей Сони.

Он пропустил тот момент, когда все начало разваливаться. Ему казалось, что Соня просто требовала его внимания, но ведь она и тогда говорила, что ей важнее быть с ним рядом, чем ждать в одиночестве, что она не хочет делиться проблемами с Настей или кем-то еще – только с ним, что у ее отца скачет давление, а ее саму очень заботит успеваемость Никиты в школе. Она как будто придумала себе обязанность переживать обо всем на свете и в непременном порядке делиться этим с ним, а за неучастие Никиты в этом процессе называла его бесчувственным. Тогда он думал о том, что делает все правильно и, быть может, надо попытаться найти еще одну подработку – хотя бы для того, чтобы Андрей Аркадьевич, у которого скакало давление, отдавал ему дочь со спокойной душой. Вот только Соне он об этом не говорил вслух – казалось бессмысленным сотрясением воздуха, ведь и так очевидно! А она повторяла про бесчувственность и обижалась. Три раза она со скандалом бросала Никиту, и на третий раз он решил, что на этом хватит. Он чувствовал себя ответственным мужчиной, но, похоже, просто не для Сони. И потому выбрал ни в коем случае не страдать из-за нее, раз в страданиях все равно проку нет. Кое-как дожил до выпускного и вздохнул с облегчением от мысли, что больше не будет вынужден видеть ее каждый день. А потом и переезд в Питер вместе с родителями окончательно оборвал последние нити.

Первая любовь не забывается. Повезло, что Никита это знал, и потому даже не пытался сравнивать других женщин с Соней. Так и жил, вполне себе счастливый человек. И когда она снова нарисовалась в его жизни, непрошенная, он вдруг понял, что все это время словно просто ждал в засаде: вот-вот что-то произойдет такое, после чего ему не надо будет изображать счастье, и все встанет на свои места. И Соня произошла. Как бы Никита в первое время ни отгонял эту мысль, но с каждым днем становилось понятнее: ожидание непонятного чуда закончилось. И теперь засада приняла совсем другой контекст. Соня, само собой, посопротивляется – все-таки она не та же романтичная девчонка, но со временем и до нее дойдет. И чтобы все дошло правильно, Никита просчитывал каждый шаг, не спешил, оценивал результаты любых действий. Да и сегодня он вполне мог перевести все в шутку и утихомирить ее – кстати говоря, всплески эмоциональности в таких вопросах только на руку. Но вместо этого, он ни с того ни с сего решил признаться в том, в чем еще было слишком рано признаваться, а потом и вообще поцеловал. Собственно, не только свел все подготовительные мероприятия на нет, но и вывел результат в минус. Теперь, когда она поняла его настоящие намерения, ни за что не поддастся продуманным манипуляциям. Все! Финита ля комедия и Кулагин-капут в одном флаконе. Понадобятся колоссальные усилия воли, чтобы смириться с поражением и сдаться.

Настя на следующий день, когда они встретились в аэропорту, отругала Никиту за то, что он чем-то довел Соню. И, как обычно бывает в случае справедливых обвинений, его сильно зацепило. И в порыве ярости он обратился к ее тряпичному ухажеру:

– Павел, а ты когда собираешься Насте предложение делать? Сколько можно жить во грехе?

Настя звонко расхохоталась:

– Во, загнул! Мы знакомы-то всего ничего! Ну ты и шутник!

Никита решил лить масло в огонь большими черпаками, хоть так мысли о жутком провале отступали на второй план:

– Что, Настен, у твоего бойфренда скоро срок годности истечет?

Она намека не поняла. Про ее трехнедельные влюбленности знали все вокруг, кроме самой Насти. И вдруг Паша, которого Никита до сих пор считал огромным плюшевым медведем со встроенной пищалкой – ведь иногда он какие-то звуки все же издавал, поступил не как плюшевый медведь: он резко развернулся, перехватил Настю за талию и с силой притянул ее к себе. И столько слов подряд Никита раньше в его исполнении не слышал:

– И что с того, что мало знакомы? Я до тебя будто вообще не жил, Настя. Ты совершенно пугающая женщина! Ты же вцепилась в меня, как доберман – не отодрать. И не надо много времени, чтобы понять – а я тебя отдирать и не собираюсь. В смысле, собираюсь, конечно, но несколько в другом смысле, – он плотоядно улыбнулся. – А уж от мысли о том, что ты будешь носить мою фамилию, вообще крышу сносит. Прости, любимая, что без кольца, но готов повторить предложение еще несколько раз, в любой обстановке, какую ты сочтешь достаточно романтичной. И нет, я не позволю тебе вцепиться в кого-то еще с такой же страстью. Моя. Моей и останешься.

Настя висела на его руке в неестественно изогнутой позе и попеременно закрывала то рот, то глаза. Поняв, что натворил, Никита втянул голову в плечи, подхватил сумку и шмыгнул к стойке регистрации. Настя через каких-нибудь пару часов отойдет от шока и прибьет его на месте. А плюшевый медведь оказался набит совсем не ватой. Молчун, наверное, вот и молчал все это время, пока Настя творила с ним все, что ему нравилось. Но как заливисто-то распелся, властный властелин. Надо Никите запомнить пару оборотов, авось сгодятся.