Конкурент

– Скидывай и ее координаты, все организую в лучшем виде. Ну, а ты, дружище, прими мои запоздалые поздравления и сочувствия. Но сердцу не прикажешь. Моя вон тоже заноза, каких свет не видывал, да куда ж от нее деться-то?

И после Никита терпеливо ждал. Настя не подвела, но, когда позвонила на следующий день, говорила довольно спокойно:

– Гришка Егоров звонил, очень настырно на годовщину свадьбы зазывал. И Соню тоже… Я понимаю, что твоих рук дело, но какого черта?

– При чем тут черт, Настен? – изумился Никита. – Мы с Гришкой постоянно общаемся, я упомянул, что с вами пересекся. Конечно, он захотел пригласить и вас – столько лет не виделись!

Она будто бы пребывала в замешательстве:

– Да мы тоже не прочь сгонять, с родней, с друзьями встретиться, а тут еще такой повод. И за два дня наш бизнес не развалится. Но, Никит, просто скажи мне честно – Сони рядом нет, и я не собираюсь с ней это обсуждать – ты в ее адрес лыжи случайно не навострил? А то как-то фоном это постоянно сквозит.

– С ума сошла, Настен? Да Соня такой мегерой стала, что ни один мужик в здравом уме на нее не взглянет! Ты просто подруга ей, потому не в состоянии оценить эту запущенную…

Она перебила:

– Ну ладно, ладно, мог бы и без оскорблений обойтись, а то она тут рядом стоит… Я точно полечу, уже настроилась, а Соня еще подумает. Если она не захочет, давай на один рейс билеты возьмем? Пашка может начать сопротивляться – мне понадобится грубая мужская сила, чтобы его в чувства привести.

– Безусловно, Насть. Обязуюсь дубасить твоего Пашку, пока он окончательно не влюбится.

Настена фыркнула:

– Уже влюбился! Просто пока не осознал.

Итак, Соня теперь намерена сомневаться. Да кто ж ей позволит? Никита окончательно перешел в режим «атакующая Настя», потому был готов дубасить Соню, пока и она все не осознает.

Глава 13. Ничему нельзя верить

Соне он позвонил через несколько дней:

– Через час жду, скину тебе адрес сообщением.

Она тоже здороваться была не намерена:

– Зачем?

– Как зачем? Следить. Директор «Карины-спорт» сегодня банкетится.

– И что же вы собираетесь выяснить, Никита Николаевич?

– Очную ставку ему устроим. А, да, прихвати в сумку вечернее платье – может пригодиться.

Соня подумала, но потом согласилась. Миша, который слышал весь разговор, отвлекся от книги и грустно улыбнулся.

– Ты окончательно перешла на ночной режим работы.

Она нырнула к нему и пристроила голову на плече:

– Прости, любимый! Думаю, я ненадолго.

– И снова с Кулагиным?

Соня поднялась и посмотрела в его глаза, чтобы правильно понять этот сдавленный тон. Миша не злился, он не был раздражен – или тщательно это скрывал, но выглядел при этом каким-то бесконечно уставшим.

– Да, с ним. Там один… потенциальный заказчик сегодня банкетится, мы хотим взять его тепленьким.

– Понял, – Миша выдавил улыбку. – Начинаю думать, что Кулагина стало в нашей жизни слишком много.

Соня наклонилась к его губам и одарила нежным поцелуем, а потом начала невольно улыбаться:

– Меня заводит твоя ревность, но лучше пусть останется только игрой. Ревность разрушает настоящую любовь, а у нас она самая настоящая.

Миша перехватил ее за талию, резко перевернул, придавил собой и поцеловал так, что Соня на время забыла и о делах, и о похищениях. Но продолжать не стал: отпустил и нагло выпихнул ее с кровати, а от недовольного возгласа еще и рассмеялся.

Соня собралась довольно быстро: подкрасилась, нарядилась в удобные джинсы и кроссовки – мало ли, вдруг по подвалам шастать придется, закинула в рюкзачок вечернее платье и лодочки, схватила куртку и выбежала к уже ждавшему такси. Во время поездки пришлось остыть от спешки, а оттого и начать думать. У Миши нет поводов ревновать, но дело не в этом. Да, ревность портит настоящие чувства, но Соня прекрасно справляется и без лишнего недоверия: их отношения портит она сама своей ложью. Она так и не осмелилась рассказать Мише о старых отношениях с Никитой и об их похищении – не хотела дать первый стоящий повод для ревности. Но от этой, казалось бы, незначительной лжи во все стороны расползались метастазы, и Соне приходилось врать все чаще и чаще. Например, она должна была выдумать причину для сегодняшнего позднего «свидания» или не могла позвать Мишу на годовщину одноклассника – там, в подвыпившей компании, кто-нибудь обязательно бы ляпнул про самую романтическую парочку в школе. Получалось, что теперь все больше и больше вопросов каким-то неведомым образом липли к первой маленькой тайне. И Соня определилась: раз она не может взять с собой Мишу, то и сама не поедет. Ей-то с какой стати разлучаться с любимым, особенно когда твердо решено, что эти два месяца будут посвящены только ему?

Никита мог бы и не светиться так откровенно своим зеленым монстром. Соня вздохнула, но подошла и уселась в салон.

– И что? Следить будем? У тебя есть шляпа, а то я без шляпы себя неуютно чувствую.

– Будем, Соньк. Ты в кого такая нетерпеливая? – он на нее даже не взглянул.

– Я терпеливая, но умная. Предпочитаю нанимать профессионалов, чем сидеть в шляпе самой.

– Нет, ты не поняла, – он отлепил взор от входа в ресторан. – Мы не следим, а ждем подходящего момента. Итак, подозреваемый намбр ван – Петр Михайлов, сорок два года, гендиректор «Карины-спорт». У него были возможности, чтобы выяснить все о нас и заподозрить в сговоре. Теперь, внимание, мы проверим его реакцию – насколько он будет удивлен, увидев нас вместе.

Соня недоверчиво нахмурилась:

– А если он прекрасный актер? Глупый план.

– Глупый, – легко согласился Никита. – И единственный. Потому и надо выбрать подходящий момент, чтобы застать его навеселе. По себе знаю, что алкоголь сильно притупляет актерские способности.

Соня перевела скептический взгляд на выход из ресторана.

– Ладно, попробуем, раз уж я приехала. А сколько ждать-то?

– Понятия не имею, но у них там шумно. Хотя больше часа высиживать тоже смысла нет. Ну, чего ты ждешь?

– А чего я жду? – не поняла Соня.

– Перемещайся на заднее сиденье, переодевайся. Нам же внутрь зайти придется!

И тут же отвернулся к боковому окну – наверное, специально, чтобы не быть испепеленным взглядом. Не мог предупредить, чтобы сразу наряжалась? Соня подхватила рюкзачок и вышла из машины, чтобы открыть заднюю дверцу. Вынула платье – довольно короткое, зато из немнущейся ткани – удовлетворенно оглядела и встряхнула. Потом разместилась поудобнее и на всякий случай предупредила:

– Только попробуй глянуть в зеркало!

– Больно надо! – он голову не повернул, но в голосе слышался смех. – Хотя мне все-таки интересно, нарастила ли ты себе хоть чего-нибудь аппетитного к своему первому размеру.

Соня стянула футболку и поправила бюстгальтер. Второго размера, кстати говоря. Впрочем, как и раньше, так что укол прошел мимо, но ей было чем парировать:

– Чья бы корова мычала, как говорится. Или ты прибавил себе пару сантиметров? Тогда прими мои искренние поздравления, твоим девушкам не придется симулировать оргазмы.

Он почему-то не обиделся, а только расхохотался еще громче:

– Симулировать? Я тебя умоляю! Да весь наш район знал о наших тайных встречах – так искренне ты симулировала!

– Приходилось, – Соня уже натянула платье, а теперь стаскивала джинсы. – Я же была глупой влюбленной девчонкой и очень не хотела тебя обижать!

– Да мне приходилось краснеть каждый раз, когда видел соседей!

– Было из-за чего краснеть, что уж там. Жаль, что соседи настоящую причину твоего стыда не знали. Спасибо мне, прикрывала!

Когда она уже натягивала лодочки, Никита повернулся к ней и с улыбкой сказал:

– Как обидно, Соньк. Прямо азарт во мне включаешь, а сиденье у меня удобное. Может, проверим, кто там что симулировал?

Хоть Соня и понимала, что это очередная шутка, но в груди что-то ойкнуло. Конечно, они оба просто врали сейчас: Никита и тогда был в восторге от тела Сони, а Соне ничего не приходилось изображать – она хотела его всегда и тогда думала, что это желание не иссякнет, даже если им будет по девяносто лет. Но вот это издевательское предложение «проверить» прозвучало как-то прошибающе интимно, будто он действительно именно это и имел в виду.

– Слушай, Кулагин, пойдем уже! Сколько они там сидят?

– А что это мы так разволновались? – он подмигнул, не сводя взгляда с ее лица. И оттого Соня покраснела еще сильнее.

Но ему хватило совести оставить ее в покое и перейти уже, наконец-то, к решению дел.

В ресторан они вошли под руку. Продефилировали к одному из пустующих столиков, возле самой шумной компании остановились, как вкопанные и изобразили удивление. Михайлов тоже их узнал, сразу встал и подошел:

– Никита Кулагин? Вечер добрый! – он хоть и был заметно пьян, но старался говорить предельно вежливо. – Я не собираюсь корчить из себя довольного поражением, потому заявляю без обиняков: Коренко – просто идиот. С какой стати он отменил аукцион? Навел шухера, потом слился, а еще любит поорать о своей якобы репутации!

Соня вставила недовольно:

– И вам здрасьте, Петр.

Он ее будто только заметил:

– Здрасьте, здрасьте, Софья-как-вас-там. Смотрю, вы все празднуете, напраздноваться не можете. А на семинарах так знатно ругались, я прямо за вами сидел. Разыгрывали, сволочи, вражду, а сами-то сами… блинский, так вы сразу заодно были?!

Он вылупился на них в изумлении. Похоже, что он не лукавил и не рассматривал их раньше как возможных союзников.

– Празднуем, ага, – ответил Никита. – Но с меня бутылка шампанского – ведь это вы помогли принять Коренко такое решение.

– Чё-о-о-о?! – Петр гаркнул так зычно, что все друзья за его столом обернулись. – У тебя на фоне успеха крыша двинулась?

– Не двинулась. Приятного вечера, – спокойно ответил Никита и потянул Соню дальше.

Но Михайлов догнал их, нагло ухватив Соню за локоть, и сказал тише:

– Не-не, погодь, объясни-ка!

И Соня выдала совершенно ровным тоном:

– Але, вы думали, Коренко не узнает? Да вся Москва уже в курсе, с вами больше никто и никогда не будет иметь дел. Вам бы другие рынки начинать присматривать… в Праге, говорят, неплохо. Слово Коренко среди местных железно, мало кто пойдет против него.

– Че-о-о? – протянул Петр, но уже намного тише, а потом растеряно уставился в пространство. – Как не будет? За что?.. Это мне потому на прошлой неделе в «Онденне» отказали?!

Никита все же довел Соню до стола и усадил. Михайлов, вопреки ожиданиям, не бросился за ними, а выхватил телефон и начал нервно тыкать на кнопки. Вечеринку они ему точно испортили, потому как гости несколько раз переспросили о происходящем, но только один, выглядевший трезвым, выхватил у Михайлова сотовый и теперь сам начал нервно тыкать кнопки.

Соня с Никитой неспешно сделали заказ, но притом краем глаза наблюдали за происходящим. И Соне не нужен был детектор лжи:

– Похоже, мы довели мужика до истерики. И он точно не понимает, что такого сделал Коренко. Нет, Никит, он нас не похищал.

– Скорее всего. Или он просто великолепный актер, – так же тихо ответил Никита.

– Ну, приехали. И зачем ты меня сюда тащил, если тебе таких доказательств мало?

– Так поужинать хотел в хорошей компании.

– Издеваешься?

– Да, но не совсем. Все-таки теперь я на девяносто процентов уверен, что Михайлов не виноват. Когда будем проверять «Вкусную жизнь»?

И пятнадцати минут не прошло, как Михайлов не выдержал – он подлетел к их столику и без приглашения уселся. Зато говорить старался подчеркнуто спокойно:

– Я вам хоть и конкурент, но будьте людьми. Из-за чего Коренко обозлился? Я ведь сразу понял, когда отказ получил в «Онденне», что дело нечисто!

Соня про эту самую «Онденну» впервые слышала. Кажется, и Никита тоже, но он широко улыбнулся и ляпнул невообразимое:

– Мы пошутили. Вы аукционную ведомость неправильно заполнили, а Коренко ведь бесится из-за всяких мелочей. Но он не собирается перекрывать вам рынок из-за такой ерунды.

– По… пошутили?

Михайлов медленно встал – Соня только теперь разглядела, насколько он массивный. Здорово. Проблемы в бизнесе она еще мордобитием не решала, надо когда-то начинать, видимо. Однако охрана ресторана тотчас направилась в их сторону: они уже заранее наблюдали за слишком шумным клиентом, который явно перепил, а теперь собирался дебоширить. Михайлов заметил их движение, но все-таки наклонился и прошипел:

– Убью.

После чего мгновенно ретировался к своим друзьям, а единственному трезвому дал отмашку – мол, ложная тревога. Соня проводила его взглядом и поинтересовалась:

– Как думаешь, убьет?

– Нет. Такие люди чаще всего подлостей не готовят, если я хоть что-то понимаю в людях.

– Все равно как-то неприятно – чуть честного человека до инфаркта не довели, – она притворно вздохнула.

И Никита так же притворно подпел:

– Зато исключили из подозреваемых.

Соне на подсознательном уровне импонировал такой расчетливый цинизм, но от демонстрации восторгов она удержалась. Они хорошо перекусили, скинулись все-таки на бутылку шампанского для Михайлова, тем окончательно усыпив совесть, да решили расходиться. Второго подозреваемого тоже надо проверить, но там будет намного сложнее…

Соня уже засыпала, когда Никита вез ее домой. И он будил ее ненужными вопросами: