Конкурент

Она смотрела на него, как на иностранца с плохим произношением – говорит, говорит, а только половину слов можно разобрать. Если бы «Исида» имела возможность и желание расширения на европейский рынок, то этим бы и занималась! И Соне не нужны были бы годовые переезды к едрене фене. Но Миша так счастлив – это уникальная возможность для него. И он пытается сгладить момент, показать плюсы и для Сони, тем самым подчеркивая, что для него эта поездка не обсуждается.

– Почему ты так смотришь? – он напрягся. – Я понимаю, что все слишком неожиданно, но надо просто подумать и взвесить варианты. Соня, это же шанс для нас обоих! Кстати, я заодно хотел предложить расписаться до отъезда – здесь все родные и близкие, а на новом месте и организовать все сложнее.

Вот и долгожданное предложение. У Сони закружилась голова. Она одним глотком допила шампанское в бокале, внимательно рассмотрела пару, сидящую за столом слева, улыбнулась официантке. И как только собралась с мыслями, ответила:

– Мне вначале придется обсудить это с Настей.

– Само собой! – он обрадовался непонятно чему.

– И, Миш, ты не совсем понимаешь. Даже если мы вдруг решим открывать точку прямо в Праге, то на все это уйдет не один месяц, а может, и весь год. Такие дела не решаются за пару дней.

– Я понимаю, Сонь! Несколько месяцев – хорошо. Иногда людям приходится разлучаться и на более долгий срок. Подадим заявление в ЗАГС в понедельник?

– Не подадим, – сухо ответила Соня. – Я не настолько хочу замуж, чтобы бежать туда галопом.

– Ты злишься?

Миша говорил очень мягко, Соня старалась придерживаться того же тона:

– Нет. Просто неожиданно. Когда начинается контракт?

Он замялся на пару секунд:

– Первого ноября.

– Через два месяца? И, как я понимаю, ты уже согласился?

– Естественно. Сонь, абстрагируйся от эмоций – это наше общее будущее, не только мое!

– Ты прав.

Вместо страстной ночи с возлюбленным, Соня отправилась к Насте. Миша теперь был напряжен, но понимал, что его бизнес-вумен иначе поступить и не могла.

В квартире у подруги водился симпатичный полуголый мужчина, чем-то чрезвычайно довольный. Где-то Соня уже его видела, но сейчас было не до того. Она усадила Настю, обернутую только в тонкий плед, на стул и заявила:

– А если я уеду в Прагу, что ты скажешь?

– Что ты спятила, – реакция Насти была до банальности предсказуемой.

Соне пришлось перемотать назад и объяснить все подробно. Но реакция Насти осталась до банальности предсказуемой:

– Да ты спятила! Если мы сейчас переведем часть активов, то из Москвы нас просто выдавят! Тут не только «Осирис», еще многие только и ждут, когда мы ослабим хватку. И не факт, что там пробьемся. Я в такие лотереи не играю, Сонь! Это экономически нецелесообразно!

– Тогда что же мне делать?

– Работать, вот что! Миша уедет на год – не беда. Сможешь летать к нему раз в месяц, да при современных средствах связи будете общаться чаще, чем раньше! Что ты глазками лупаешь? Давай экономистов вызовем – пусть посчитают тебе дебет с кредитом, раз сама не можешь!

Настя все говорила правильно. И она даже не рассматривала вариант, что Соня уедет просто так – не с целью открывать там точку. И Соня не решилась сказать это вслух, потому что крика будет еще больше. Они в самом начале решили все делать вместе. И вот это – уже не вместе. С точки зрения Насти, чистое предательство. Но Соня и не могла прикинуть, как отреагировала бы на подобное сама. Так что лучше ей вначале определиться, а потом либо Настю, либо Мишу поставить перед фактом.

Теперь она решила уделять больше внимания Мише. У нее точно не получится улететь с ним сразу, и даже после – под сомнением. Но между ними не должно остаться недопонимания. Еще давно Соня решила, что никогда и ни в чем не станет с ним конкурировать. Рост его карьеры – это победа для нее! Как и любая ее победа – выигрыш для него. Они оба взрослые люди. Незначительная разлука, пусть даже на год, если сложится именно так, не может повлиять на их решимость быть вместе.

Глава 12. Осирис атакует

Хирург сделает предложение Соне, и Соня согласится. А как же иначе, это ж целый хирург! Кто в здравом уме откажет хирургу, пусть даже такому старенькому? Предложение – это еще не свадьба, все ясно. И тем не менее событие все равно крайне неприятное. Именно об этом Никита и думал, когда Настя в его кабинете изливалась о каких-то неинтересных вещах:

– Угол пустой. Надо занять его или рекламной стойкой, или стеллажом. Давай вместе решим, Никит. Расходы делим пополам, стеллаж по моим прикидкам обойдется процентов на десять дороже, но от него и толку больше… Никита, ты слушаешь?

– Конечно, Настен, – он удивился несправедливым обвинениям. – Давай стеллаж. Я сразу и подумал, как хорошо бы там смотрелся стеллаж!

Настя отвлеклась от бумажек и просканировала его взглядом:

– А может, лучше рекламную стойку?

– Давай и стойку, Настен. И стеллаж, и стойку давай! – он сосредоточился и понял, какую чушь несет: – Подожди, стойку лучше на второй этаж, а к нам стеллаж. Ты зачем меня путаешь?

Она тяжело вздохнула и принялась складывать бумажки в папку:

– Ладно, тогда решено. Пришлю тебе сводку факсом. Больше вопросов для обсуждения нет?

– Есть! – Никита поднялся вслед за ней. – Насть, меня любопытство разбирает: Соня приняла предложение хирурга?

– О! – она чуть папку не выронила. – А ты откуда про это знаешь?

– Так она сама рассказала, когда мы обедали вместе.

– Обедали вместе?! Зачем?!

Никиту почему-то смешило демонстративное желание Насти держать подругу подальше от него. Как будто он мог той причинить какое-то зло. Хотя что-нибудь он точно хотел Соне причинить, но вряд это можно назвать именно «злом». Потому он улыбнулся спокойно:

– Неважно. Так чем дело-то закончилось? Соня выглядела такой воодушевленной.

– Воодушевленной? – почему-то очень жалобно проскулила Настя и рухнула обратно на стул. Пару раз тяжело вздохнула, а потом вскинула голову и заявила с непонятной угрозой: – А, так ты уже обрадовался? Высчитываешь, какие наши точки себе отожмешь? Я вот хоть и знаю тебя двадцать лет, а все равно могу и кулаком зарядить, понял? Нет, дорогой Никита, выдохни! Перевод активов в Прагу даже не обсуждается! Выкуси!

Никита свои ощущения мог описать только одним словом – выкусил. Потому как ровным счетом ничего не понимал. Но чувство собственной выкушенности попытался скрыть, уточняя:

– Я ничего не высчитываю, Настен. Просто Соня выглядела такой воодушевленной…

Он вернул реакцию Насти на предыдущий уровень – она снова поникла:

– А про остальное не знаю, Никит. Вижу, что Соня и сама не определилась, но думает о том, чтобы рвануть в Прагу вместе с Мишей. Она хоть прямо об этом не говорит, но сомнения налицо.

В Прагу? С Мишей?! Никита тоже сел и погладил Настю по плечу.

– Да. Мне тоже показалось такое решение странным.

– Решение? Хочешь сказать, что она уже решила?! – Настя готова была броситься на него за неимением других кандидатов. – А мне она когда сообщит? Первого ноября за два часа до вылета?!

В Прагу. С Мишей. Первого ноября. Единственное, что сейчас понимал Никита отчетливо: если он и собирается что-то там Соне причинять, то у него на махинации всего два месяца. Вот только Настя сейчас полетит к Соне и промоет той голову, в результате чего выяснится, что Никита врал о своей осведомленности. Потому он снова, стараясь не опасаться, что отгрызут, положил руку Насте на плечо и заявил уверенно:

– А ты не дави на нее. Ты разве Соню плохо знаешь? Она совершенно точно хочет остаться здесь, так не подливай масла в огонь. Наоборот, сделай вид, что поддержишь ее в любом решении.

– И чем это поможет? – Настя недоверчиво скривилась.

– Усыпит бдительность. Ты ни о чем не просишь прямо, зато каждый раз подчеркиваешь, как она здесь нужна. Поверь, такая стратегия даст куда больше плодов, чем прямое давление. Начнешь давить – Соня примется сопротивляться. Да кому я рассказываю?

Настя посмотрела на него пристально и восхитилась:

– А ты хитер! Я так и поступлю. Но ты за своими ручками шаловливыми пригляди! Соня останется в Москве, но не с тобой, впилил?

– Впилил, – смиренно поддакнул Никита. – А если мое участие поможет ей сделать выбор? Если Соня решит, что остаться лучше, потому что здесь я? Старая любовь нечаянно нагрянет, и никакая Прага не нужна. Что тебе важнее?

Он нагло надеялся на главный козырь. Настя не хочет отпускать подругу и совершенно точно пойдет для этого на любые меры. И запросто может начать подыгрывать Никите. Но она легко пожала плечами и ответила, снова поднимаясь:

– Не перегибай. Ты на Соню не имеешь никакого влияния. Не представляю, чтобы она рассталась с Мишей, но даже если такое произойдет, то ты все равно останешься последним в списке кандидатов. Прага-Москва, Миша-другой, твое положение от этих выборов никак не изменится. Так что если у тебя все еще свербит застарелой влюбленностью, то успокаивайся.

Они сговорились, что ли? Никита сдержал эмоции, но слышать это не в первый раз надоело. Да как такое может быть, чтобы Соня была к нему совсем равнодушна? Хотя бы та самая застарелая влюбленность ведь должна играть роль! Да, она могла решить, что они друг другу не подходят, что не сочетаются характерами, но на физическом уровне совместимость куда подевалась? Соня, как минимум, должна видеть в Никите привлекательного мужчину, как он в ней видит привлекательную женщину. Это же на подсознательном уровне заложено! Должно быть заложено… Может, Соня нездорова, раз у нее настройки по умолчанию сбились?

Зато появилась хоть какая-то определенность: два месяца – и все, пан или пропал. Если она на фоне сбитых настроек рванет за своим хирургом, то Никите не останется ничего другого, как перебиваться скромными Аннами, вежливыми Катями, сумасшедше красивыми Полинами и прочими заменителями истинной яркости. Два месяца. Не так уж и мало, он некоторые торговые точки раскручивал за меньший срок. Единственное, чего нельзя делать, когда время жестко регламентировано, – сидеть, сложа руки.

Тем же вечером Никита позвонил Гришке – школьному товарищу. Они не особенно часто общались, а встречались примерно раз в год, когда Гришка прилетал по командировочным делам. Голос оказался заспанным:

– Никитос, что случилось?

– Ничего, поболтать захотел.

– Ты разницу во времени учитываешь, болтун?

– Ага. Да меня тут просто идеей озарило. Ты в прошлый раз говорил, что у тебя скоро с Танюшкой пятилетие. Так устрой любимой жене сюрприз. Девчонок своих с бабушкой оставите, а сами сюда. Банкет в честь праздника устрой – я помогу организовать.

– Идея-то хорошая, но это ж и время, и деньги…

– Ты о жене подумай. Она у тебя два декрета подряд отсидела. Имеет Танюшка право хоть пару дней расслабиться?

– Я о ней только и думаю, человек. Потому рассчитываю и время, и деньги!

– Сказал же, что помогу. Предложение строго ограничено, на раздумья даю пять секунд. Четыре, три…

– Ты там бухой, что ли?

– Не совсем. Но у меня будет условие.

Гришка расхохотался, а потом сразу сбавил тон:

– Ничего, ничего, дорогая, спи. Я на балкон выйду, – пауза, после которой снова обратился к Никите: – Как же могло обойтись без условий? Ну, говори уже, а потом снова пять секунд отсчитывай.

– Так банкет и будет условием. У тебя ж в столице и приятели, и коллеги, а ты здесь бываешь только в прыжке. Чем не повод собраться?

– Да отличный повод! Я до сих пор твою выгоду не понимаю.

– Нет никакой выгоды! Гриш, ну ты чего? Я уже не могу захотеть со старыми друзьями посидеть?

– Перезвоню утром.

Ужасный человек. Из колеи вообще выбить невозможно. Но Танюшку свою любит страшно, а она давно о чем-то подобном мечтала – Никита не из воздуха эту идею взял, а из Гришкиных планов, которые так никогда и не дожили бы до конкретики.

План был слишком смелым, и оттого нежизнеспособным. Но Гришка, как оказалось, придумал еще более удачный вариант и озвучил его, когда перезвонил:

– Не выйдет, Никитос. Танюшка девочек даже на два дня не хочет оставлять, а тащить их с собой – тот еще гемор. Представляешь банкет с младенцем на руках? Но ты, человек, всерьез обнаглел. Потому собираешься и дуешь на родину в следующие выходные. И банкет тебе будет, и посиделки с друзьями.

Никита вмиг оценил и перестроился:

– Забили! Только родители мои в Питере, а у вас останавливаться не хочу – у меня фобия на младенцев.

– Да кто тебя к нам-то пустит? Уж точно не Танюха! Гостиница, старый друг, только гостиница! Добро пожаловать в родные места, как говорится.

– О, я тут вспомнил. Я же с Настей Велецкой работаю. Может, ее тоже позвать?

– Наша Настюшка? Вот это новости! Она такая же прикольная?

– Еще прикольнее, запасайся валидолом.

– Зови, конечно! Нет, погоди, скинь ее номер – я сам позову. Уточню, бронировать ли гостиницу и считать ли к ней «плюс один». Хотя о чем это я? Само собой, плюс один! Настюшка если с собой никого не привезет, то здесь отплюсуется, – Гришка смеялся от души.

У Никиты аж в груди все дрожало от радости, что все складывается слишком удачно:

– Гриш, ты меня-то почему про плюс один не спросил?

– Сорян, человек, не подумал, что ты тоже можешь втрескаться, – тот сделал над собой усилие, чтобы не ржать. – Девушку для знакомства с нами привезешь? Буду только рад!

– Ага. Соня тоже будет рада.

– Без проблем! Соня? А помнишь, у тебя и в школе Сонька была? Ты их коллекционируешь, что ли? Тогда б уже выбирал более ходовое имя, чтоб было где развернуться!

– Родионова.

Снова пауза, но теперь уже Никите пришлось поднапрячься, чтобы не расхохотаться. Но Гришка сообразил довольно быстро:

– Поверить не могу, вы сошлись?

– Давно уже. Что тут странного?

– Да странного как раз ничего! Что же раньше молчал?

– К слову не приходилось.

– Вот ведь… человек. Бери, конечно. Если уж ты сам ей спустил, как она тебя кинула, то мне чего зло держать?

– Спасибо. Ты только на нее отдельное приглашение выпиши, а то еще придумает себе, что ее не рады видеть. Говорят, женщины с годами мудреют, но моя с годами только стервеет. За это и люблю.