Монах и дочь палача. Паутина на пустом черепе

– Набожности, – ответил крестьянин (он счел, что любое существо, способное есть камни, является божеством, и поэтому сильно испугался). – Пожалуйста, не сочтите, что эти камни – всего лишь остывшие объедки с моего стола; я только что их собрал и намеревался сам ими пообедать, но я всегда гостеприимен к божествам, и полагаю, теперь мне придется обойтись без них.

– Напротив, благочестивый юноша, – ответил страус, – вы с ними воссоединитесь.

И крестьянин оказался там же, где и камни.

Вранье злых людей никогда не представляет большой ценности.

XVI

Два вора забрались в амбар и стащили у фермера мешок овощей. Один из них перебросил мешок через плечо, и они уже собрались удирать, но тут все домашние животные и дворовые птицы собрались у их ног и подняли такой гомон, что фермер мог его услышать и спустить на воров собак.

– Ты даже не представляешь, как вес этого мешка помогает мне бежать, увеличивая силу моей инерции, – сказал тот вор, что нес добычу. – Может быть, ты его возьмешь?

– Ах, – ответил второй, рьяно указывая на путь к спасению и держась впереди, – до чего интересно видеть, как банальная опасность пробуждает в людях доверие. Ты ведь тысячу раз говорил, что мне нельзя доверить ценную добычу. Унизительно в этом признаваться, однако я и сам убежден, что, если я возьму этот мешок, а вместе с ним и импульс, который он придает, ты можешь не рассчитывать на свою долю.

– Похоже, – продолжил первый вор, – что банальная опасность стимулирует убежденность и уверенность.

– Весьма вероятно, – сухо согласился второй, – но я сейчас слишком занят, чтобы вникать в такие тонкости. Эта тема очень талантливо описана в Авесте [6].

Однако через минуту удары палками преподали им больше знаний, чем они почерпнули бы из упомянутого прекрасного произведения за полмесяца. А если бы они имели возможность прочесть эту басню, она преподала бы им лучший урок, чем битье и Авеста вместе взятые.

XVII

Один человек изо всех сил старался перелезть через забор. К нему подбежал бык, поднял его на рога и перебросил через изгородь. Видя, что человек уходит прочь, не вымолвив ни слова, бык сказал:

– Пожалуйста, пожалуйста, я ведь всего лишь исполнил свой долг.

– Я, разумеется, смотрю на это совершенно иначе, – ответил человек, – так что прибереги свое вежливое признание моей благодарности до того момента, как ты ее получишь. Я не нуждался в твоих услугах.

– Ты хочешь сказать, что не желал перелезать через забор?

– Я хочу сказать, что я желал перелезть через него по-своему – единственно для того, чтобы избежать твоего способа.

Fabula docet[7], что конец важнее всего, однако средства тоже имеют значение.

XVIII

Гиппопотам встретил аллигатора с разинутой пастью и сказал ему:

– Мой голодный друг, можешь даже не стараться – твоя пасть недостаточно всеобъемлюща, чтобы меня охватить. Я и сам отлично умею разевать рот, когда в настроении.

– Да я и не собирался тебя завлекать, – ответил аллигатор. – Я привык делиться своим гостеприимством поровну со всеми, кто находится в радиусе двух метров.

– Ты напоминаешь мне одну зебру, которая вовсе не была злой – она просто лягалась, вышибая дух из любого, кто проходил сзади, но никого не убеждала ходить там.

– Совершенно неважно, кого я тебе напоминаю, – был ответ.

Мораль этой басни совершенно прекрасна.

XIX

Человек ощипывал гуся живьем, когда его жертва обратилась к нему с такими словами:

– Представь, если бы ты был гусем – разве тебе понравилось бы такое обращение?

– Ну, предположим, я был бы гусем, – ответил человек. – Думаешь, тебе бы понравилось меня ощипывать?

– Еще как понравилось бы! – последовал ожидаемо эмоциональный, но необдуманный ответ.

– Ну вот и мне нравится заниматься тем же самым, – сказал его мучитель.

ХХ

Странник, погибающий в пустыне от жажды, спорил со своим верблюдом: следует ли им продолжить путь или же вернуться к оазису, который повстречался им несколько дней назад. Странник выступал за второй вариант.

– Я решительно возражаю против такой пустой траты времени, – сказал верблюд. – Лично мне не нужен оазис.

– Мне бы он тоже не был нужен, – с некоторой горячностью ответил странник, – если бы я, как и ты, нес на своей спине внутренние запасы воды. Но раз ты не желаешь возвращаться, а я не согласен идти вперед, придется нам оставаться здесь.

– Но ведь для тебя это верная смерть! – возразил верблюд.

– Не совсем. Я лишь лишусь своего верблюда.

Сказав это, человек убил животное и воспользовался его запасом воды.

Компромисс не всегда бывает хорош для обеих сторон.

XXI

Баран, проделавший долгий путь, очень устал от того, что ему было жарко в своей шерстяной шкуре. Увидев в поле стадо других баранов, которые явно кого-то ждали, он перепрыгнул через изгородь и подошел к ним в надежде, что с него состригут шерсть. Увидев пастуха, прочие овцы сбились в кучу в дальнем углу загона, а наш баран протолкался к пастуху и сказал:

– Ты когда-нибудь видел столько дураков? Как удачно, что я пришел сюда и смогу преподать им урок послушания. Увидев то, что ты делаешь со мной, они с радостью предложат сделать с ними то же самое.

– Может, и так, – сказал пастух, взяв барана за рога, – но я никогда не убиваю больше одной овцы за раз. Баранина плохо хранится в жаркую погоду.

Котлеты вышли отличные, а с томатным соусом были еще вкуснее.

Мораль этой басни не та, что вы подумали. Она гласит: котлеты из чужой баранины всегда приятно отведать.

XXII

Два странника – один из Тегерана, второй из Багдада – встретились на полпути, на крутом склоне горы, на тропе шириной всего в один локоть. Поскольку оба они торопились, а этикет не позволял им переступить через другого человека, даже если бы достоинство позволило тому простереться ниц, они некоторое время стояли на месте. После долгого размышления оба решили перепрыгнуть друг через друга, но поскольку этикет не дозволял беседовать с незнакомцами, ни один из них не уведомил другого о своих намерениях. Вследствие этого они довольно сильно столкнулись примерно в метре от тропы и пролетели, словно орлы, целую милю.

XXIII

Камень, многие века пролежавший в укромном месте, пожаловался Аллаху, что такое долгое нахождение в одном положении вызывает судороги.

– Если бы ты был так добр и позволял мне время от времени немного подвигаться, – попросил камень, – мое здоровье улучшилось бы.

Ему было даровано позволение совершить небольшую прогулку, и камень немедленно покатился в сторону пустыни. Он укатился совсем недалеко – страус, который задумчиво клевал бочонок с гвоздями, бросил это занятие и проглотил камень.

Эта басня учит тому, как недальновидно довольство жизнью: если бы страус был доволен своим бочонком с гвоздями, он никогда не съел бы камень.

XXIV

Человек взбирался по высокой лестнице, прислоненной к стене, и тащил на себе мешок зерна. Он почти добрался до верха, когда проходящий мимо боров остановился и принялся чесаться об лестницу.

– Хорошо бы ты покончил с этим занятием как можно скорее, – крикнул ему сверху человек, – а в награду я спущусь и поставлю специально для тебя другую лестницу.

– Эта лестница мне вполне подходит, – сказал боров, – но мне любопытно, сдержишь ли ты свое обещание, так что я тут развлекусь, пока ты не спустишься.

Взявшись зубами за нижнюю перекладину лестницы, боров оттащил ее от стены. Через мгновение в его распоряжении было все рассыпавшееся зерно из мешка, но другой лестницы он так и не получил.

МОРАЛЬ: Туз и четыре короля – лучшая комбинация в покере с обменом.

XXV

Молодой петушок и курица обсуждали размер яиц. Петух сказал:

– Однажды я снес яйцо…

– В самом деле? – перебила его курица, насмешливо кудахча. – И как же тебе это удалось?

Петух почувствовал, что страдает его самоуважение, повернулся спиной к курице и обратился к выводку цыплят:

– Однажды я снес яйцо…

Цыплята недоверчиво запищали и пошли дальше.

У оскорбленного петуха от негодования покраснели сережки; он с важным видом подошел к патриарху птичьего двора и повторил свое утверждение. Тот серьезно кивнул, словно снести яйцо для петуха было обычным делом, и молодой петушок продолжил:

– Однажды я снес яйцо к арбузу, чтобы сравнить их размер. Арбуз оказался значительно больше.

Эта басня показывает, как абсурдно выслушивать все, что вам желают рассказать.

XXVI

Купавшийся натуралист почувствовал, что заплыл слишком глубоко, и принялся энергично звать на помощь.

– Могу ли я чем-то вам помочь? – спросил его обворожительный осьминог.

– Буду рада вам услужить, – сказала любезная пиявка.

– Только прикажите! – добавил серьезный краб.

– Дамы и господа из соленых глубин, – задыхаясь, воскликнул ученый, – я вынужден отклонить ваши дружеские услуги, однако выражаю вам научную благодарность, а в качестве ответной любезности, испуская последний вздох, умоляю вас: примите свободу моего аквариума и живите в нем.

Эта притча доказывает, что научная благодарность является такой же скверной, как и самая обычная.

XXVII

Два кита поймали щуку и по очереди попытались ее проглотить, но безуспешно. В конце концов они решили съесть ее вместе; один взялся за голову, второй за хвост, и оба закрыли глаза перед этим последним усилием. В этот момент между ними бесшумно метнулась акула и откусила туловище их жертвы. Открыв глаза, киты посмотрели друг на друга, весьма довольные собой.

– Я и не подозревал, что это окажется так легко, – сказал один.

– Я тоже, – согласился второй, – но какая же все-таки безвкусная рыба эта щука.

Многие наши знакомые кажутся нам пресными лишь потому, что мы недостаточно хорошо их знаем.

XXVIII

Волк пришел в дом одного крестьянина, пока вся семья работала в поле, и, наткнувшись на кусок говядины, стал тихо и с удовольствием ее поедать. Его заметила домашняя крыса, которая отправилась прямиком к хозяину дома и сообщила ему об увиденном.

– Я бы и сама с ним разделалась, – добавила она, – но решила, что ты, возможно, захочешь взять его живым.

Крестьянин вооружился крепкой дубиной и пошел к дому. Он заглянул в дверь, а крыса в это время глядела в окно. Оценив ситуацию, крестьянин сказал:

– Не думаю, что он нужен мне живым. Глядя на то, как он ест, я понимаю, что его содержание дорого мне обойдется. Можешь войти и убить его, если хочешь; а я передумал.

– Если ты и в самом деле намеревался его изловить, то объект приложения твоей дубины для меня является чисто гипотетическим. Однако мне ясно, что ты передумал, так что едва ли стоит говорить о том, что и я передумала тоже.

– Меня глубоко трогает интерес, который вы оба ко мне проявляете, – раздался голос волка, даже не поднявшего головы. – Поскольку вы проявили любезность и не стали докучать мне тем, как вы намерены от меня избавиться, я не стану вмешиваться в ваш разговор и говорить о своих предпочтениях. Каким бы ни было ваше решение, вы можете рассчитывать на мое согласие – мои манеры уже должны были убедить вас в том, что характер у меня робкий и покорный. Я никогда не выхожу из себя и никогда не ругаюсь; однако клянусь желудком Пророка: если кто-либо из вас попадется мне на глаза после того, как я разделаюсь с этими ребрышками, обсуждение моей судьбы можно будет отложить на будущее, без ущерба для более важных дел.

Эта притча учит нас вот чему: раздумывая о том, как устранить неприятность, следует знать, какая из неприятностей вероятнее всего будет устранена.

XXIX

Змея попыталась сбросить кожу, стянув ее через голову, но не смогла этого сделать. Лесоруб посоветовал ей поступить обычным способом – выползти из старой кожи.

– Но ведь сам ты снимаешь шкуру через голову! – воскликнула змея.

– Верно, – ответил лесник, взявшись за подол своей куртки, – но ты ведь видишь, что моя шкура короткая и не сплошная. Если хочешь, чтобы твоя была такой же, я тебе помогу.

И с этими словами он отрубил змее солидную часть хвоста.

ХХХ

Крупный камешек попал устрице между створок раковины, и она никак не могла от него избавиться. Устрица лежала на берегу во время отлива и жаловалась на свою судьбу, когда к ней подбежала мартышка и принялась ее осматривать.

– Похоже, у тебя тут внутри что-то есть, – сказала мартышка. – Думаю, надо это убрать.

Сунув лапу между створок, мартышка вынула внутренности устрицы. Съев их, она добавила:

– С камешком ты теперь справишься сама.

Чтобы понять мораль этой притчи, нужно обладать некоторым опытом в сфере юриспруденции.

XXXI